Evil Nobility/Злое Благородство

Абрахам стоял в ошеломлённом молчании несколько секунд, достаточно долго, чтобы все его предыдущие страхи вырвались на наружу, прежде чем он начал действовать. Его пистолет выскочил из-под пальто, и он начал отдаляться от экипажей. «Граф Фантомхайв, немедленно защищайте экипаж! Дворецкий, будьте готовы отнести вашего хозяина в безопасное место!» - Абрахам рявкнул через плечо, не оглядываясь. «Что вы собираетесь делать?» - спросил мальчик. Абрахам не ответил и продолжил линию обороны, гнев начал захлёстывать его мысли, когда он увидел, что его людей застрелили или утащили с глаз долой из-за этих неуклюжих мерзостей. Как они смеют, как они смеют, КАК ОНИ СМЕЮТ?! Некоторые мужчины, шатаясь, возвращались к ожидающим экипажам (бегут с поля боя! и Абрахам обратился к ним первым: «Держитесь!» Мужчины остановились с выражением страха, тяжело дыша в своих растрёпанных, забрызганных кровью мундирах. «Куда это вы собрались, солдаты Хеллсинга?!» - Абрахам прикусил язык. «С-сэр, линии разорваны, упыри вооружены, мы должны вернуться...» - последовал заикающийся ответ. Отмазки! Мантра трусов! Абрахам зарычал про себя, и все его терпение испарилось от тела, раскаленного добела гневом. «Молчать!» - люди замолчали, широко раскрыв глаза, как луна над головой, угроза упырей позади них совершенно забылась. «Вы солдаты Хеллсинга, отступать некуда! Ваш враг здесь! - жесткая рука пронзила суматоху позади них, - Вы здесь, и вы будете сражаться! До последнего человека! Мы не знаем пощады!» «Он мёртв, сэр! Они застрелили его! Капитан!» - один всхлипывал, как будто не слышал ни слова, сказанного Абрахамом, молодым человеком, одним из их новобранцев, если он правильно помнил. Губы Абрахама сжались, но он быстро отбросил все мысли о горе. У них будет время отдать умершим должное позже. Сейчас живые должны были выжить среди нежити. «Ну и что?» - Абрахам смутно заметил, что его слова граничат с жестокостью, но чёрт возьми! Они не могли отступить, не сейчас! «У тебя есть пистолет? Тогда используй его! Нет никакого отступления! Куда бы вы побежали?! Куда вы можете убежать в этот мир, чтобы никакое зло, подобное этому, никогда не смогло коснуться вас? Такого места не существует! Сегодня вы либо умрёте мужчинами, либо трусами от моей руки и рук ваших товарищей!» Мужчины были прикованы к месту в оцепенении. Ни одному из них не пришло в голову усомниться в словах директора Хеллсинга, ибо они видели, как справедливо и безжалостно Абрахам управлял одним вампиром. Они выпрямились и отдали честь. «Да, сэр! Готовы к приказу, сэр!» «Мы переформируем линии здесь, заляжем на землю, вас будет труднее обнаружить и ударить оттуда. Начинайте стрелять по моей команде!» - могут ли упыри стрелять из своих пушек? Да, но их зрение было в лучшем случае плохим, а цель оставляла желать лучшего. «Сэр! А что насчет остальных на другой стороне кладбища?» - Абрахам стиснул зубы от новой волны ярости и скорби, другие линии были в таком же беспорядке и он мог слышать крики боли и страха, звуки упырей и ответный огонь. «Я займусь этим»,- ответил он, прежде чем повторить приказ вновь приближающимся солдатам. Когда осевшие упыри в пределах их взгляда уже вышли из могильников в погоне за мужчинами, Абрахам отдал приказ стрелять. Первая линия упырей взорвалась в ливне вязкой чёрной крови и снежного пепла. С установившимся ритмом Абрахам повернулся от конфликта перед собой к конфликту, который вёлся по другую сторону надгробий. Он обрадовался, увидев, что люди тоже собрались там, по команде лейтенанта Вистена, и теперь открывали ответный огонь по врагу. «Если он выживет, то получит повышение», - мрачно подумал Абрахам. На мгновение раздался лишь звук выстрелов и стоны упырей, в воздухе повисла тяжёлая вонь крови и грязи. Затем упыри получили подкрепление...от солдат Хеллсинга, которым не повезло быть пойманными ими. Ритм огня солдат дрогнул при виде оживших товарищей. «Продолжайте стрелять! Устраните все цели, независимо от того, чье лицо они носят!» - Абрахам взревел, и снова раздались выстрелы. Он взмахнул своим пистолетом и выстрелил в упыря, который подобрался слишком близко, кусочки черепа и тёмного вещества мозга распылялись на короткое время, прежде чем он распался. Он заметил, что другой человек остановился, чтобы лихорадочно перезарядить ружье, прежде чем приближающийся упырь смог добраться до него, и Абрахам выстрелил снова. Это заняло слишком много времени. ГДЕ, ЧЁРТ ПОБЕРИ, АЛУКАРД?! *** Где на же эти проклятые вампиры?! Алукард зарычал про себя, когда с жалкой легкостью повалил другого упыря. Немедленное нападение упырей на его вход в захоронения мало смутило его; его третий глаз испортил эффект неожиданности, и кроме того...они были просто упырями. Абсолютно никакого вызова для него. Хотя они могли замедлить его. Как видно сейчас, в этом забитом туннеле полно мёртвой плоти. Его третий глаз мгновенно определил присутствие трёх разных вампиров, и самый простой путь к ближайшему был у основания этого старого херувима. По крайней мере, он так думал. Войдя, он встретил ожидаемую орду упырей и прошёл сквозь них так же легко, как горячий нож сквозь масло, оставляя за собой облака лёгкого пепла, только чтобы оказаться на пересечении двух разных туннелей, разветвляющихся от первого. Он был совершенно уверен, что это не типично для обычного английского кладбища. Это было очень умно, неохотно признал он, создавая лабиринт под землей, который поймает в ловушку любого потенциального охотника или противостоящую нежить в его глубинах, в то время как архитекторы этого лабиринта постоянно отбирали их в темноте. Это было также невероятно неприятно, и Алукард испытывал сильное искушение сделать свой собственный туннель прямо к своей добыче, которая все ещё горела, как уголь в глазах его третьего глаза. У него были на это силы, но не было времени. Мины-ловушки туннелей и чрезмерное количество упырей подразумевали, что эти личинки, английские вампиры, не были полностью лишены интеллекта, они, несомненно, почувствуют, как он забаррикадировался сквозь стены грязи и камня и приведут его к бесполезной погоне через недра кладбища. Он стиснул клыки, когда другой упырь резко сунул пистолет ему в лицо и полоснул рукой по воздуху. Рука, держащая пистолет в воздухе, потерялась с тупым, мясистым, разрывающим звуком, и тело упало на землю в куче пепла, когда голова полетела в вялые руки другого упыря. Конечно, вампиры могли также следить за его положением через своих упырей, которые всё ещё атаковали Алукарда. Честно говоря, количество упырей начинало его впечатлять. Его хозяин сказал, что он обнаружил этих вампиров по их упырям, но само их количество должно было насторожить и его самого через соответствующее количество пропавших без вести людей в этом районе, а не только по наблюдениям упырей. Он пригляделся к ошеломляющему трупу. Он выглядел гораздо более иссохшим, чем остальные, сверкающие, пустые глаза имели старый, молочный оттенок, которого не было у некоторых других. Это был старый упырь, понял Алукард. Дело было не в том, что эти вампиры безрассудно боролись со своей добычей влево и вправо, но вместо этого постепенно добавляли к своей общей коллекции на протяжении многих лет, сохраняя своих прошлых упырей в лучшем состоянии, которое можно было разумно сохранить. Это означало, что главный вампир был старше, чем предсказывал его хозяин; мудрее и сильнее, чем то, что предлагало ему до сих пор пёстрое немёртвое население этого острова, и что его упыри были обучены действовать подобным образом. Тошнотворный треск ломающихся рёбер перемежался стонами упырей, когда он просунул ещё одну упрямо нетронутую перчатку в грудную клетку другого упыря, пронзив его неподвижное сердце. Кровожадная ухмылка расколола его лицо, несмотря на пыль, осыпавшую его. Наконец-то, вызов! Он уничтожил последнего упыря в коридоре с гораздо большим энтузиазмом, чем требовалось, и ещё раз проверил местоположение трех вампиров. Его глаза вспыхнули от волнения; он приближался, и этот лабиринт, призванный помешать ему, послужит ему на пользу. Как только новая группа упырей завернула за угол, Алукард отпустил свою телесную форму и низко опустился на землю в слабом тумане (единственная другая форма, в которой ему разрешалось проявлять себя под ограничениями печати), который с неестественной быстротой пронизывал и обвивал лодыжки трупов. Низкая, вздымающаяся масса пылинок мчалась вниз по соседнему туннелю, зловещее шипенье тянулось за ним. Посмотрим, как они любят прятаться в темноте, как кролики! *** «НЕ БОРИСЬ С НИМИ! - Хеллсинг взревел, когда упырь накренился достаточно близко, чтобы коснуться его, - они одолеют тебя!» Он отпрыгнул от наступающего монстра, зная, что, несмотря на их неуклюжий и даже хрупкий вид, эти ищущие руки имели железную хватку, которая могла раздавить кости, и что существо не выпустит свою добычу, пока не будет убито. Теперь, когда между ним и покачивающимся трупом было некоторое расстояние, он поднял пистолет, чтобы выстрелить...только для того, чтобы что-то маленькое и блестящее вылетело из-за него и поселилось во лбу упыря. Абрахам моргнул, пистолет не целился ни во что, когда существо превратилось в пыль. Тихая тишина падающего пепла сопровождалась глухим звоном! Словно от удара упырь упал. Абрахам не потрудился посмотреть и увидеть, что это было, когда рядом с ним уже отбивался, чтобы найти источник. «Хороший совет, мистер Хеллсинг»,- протянул дворецкий. Абрахам уставился на него, разинув рот. Дворецкий выглядел совершенно неуместно, окруженный хаосом битвы, с его безупречными манерами и руками, связанными за спиной шомполом. Дворецкий подарил ему неискреннюю кошачью улыбку. Дополнить представленный сюрреализм Себастьяна мог только граф Сиэль Фантомхайв стоя в нескольких футах от края конфликта, его маленький рост подчеркнул их положение. Абрахам также отметил явное отсутствие рядом кареты. «Я... ты... что вы двое делаете?! - Абрахам потребовал, - я приказал вам двоим бежать! Я говорил вам, что слушание моих приказов имеет первостепенное значение, я не могу позволить, чтобы мои люди отвлекались…!» Граф фыркнул, и глаза дворецкого закрылись, а тревожная улыбка стала еще шире. «Что это было? Там негде спрятаться, некуда отступать. Бред. Мы услышали визг из повозок. Кроме того, мы можем позаботиться о себе, вашим солдатам не нужно беспокоиться». «Меня беспокоит не только безопасность и успех моих людей»,- прошипел Абрахам. Единственный глаз мальчика расширился на долю секунды, и ухмылка Себастьяна потеряла часть своего размера и остроты. Затем лицо графа смягчилось. «Ваша забота оценена по достоинству, но поверьте мне, когда я говорю, что мы сталкивались с гораздо худшими ситуациями, значит так и есть», - как бы подчеркивая слова своего хозяина, рука Себастьяна хлестнула в неразборчивом пятне, и Абрахам повернулся вовремя, чтобы увидеть приближающегося упыря, падающего в пыль. «Боюсь, у нас нет времени на дальнейшие дебаты»,- напомнил дворецкий. Абрахам не мог сдержать рычания, которое вырвалось у него из горла. Его ярость и ненависть к вампирам и упырям теперь сочетались с яростью и беспокойством за двух его восставших "подопечных", и было трудно думать дальше. «Очень хорошо»,- плюнул он, прежде чем развернуться и выстрелить в шатающуюся толпу, не обращая внимания на слабое хихиканье графа. Окутанный чёрной пеленой Себастьян вошел в поле его зрения, и он обернулся, увидев блеск серебра, подмигивающий ему из рук дворецкого. «Это что...?» - слуга снова взмахнул рукой, и еще три упыря рассыпались, пока люди перезаряжались. «Это ножи для масла?!» - Абрахам не закричал, мгновенно позабыв свой гнев. «Да, еще с несколькими вилками и ложками. Ради разнообразия, вы понимаете»,- ответил дворецкий с выражением искусного игрока в покер на лице. Абрахам уставился на него. «А граф знает, что вы пользуетесь его столовым серебром?» «Конечно»,- Абрахам ничего не мог с собой поделать; даже посреди перестрелки с нежитью он разразился хохотом, целясь в следующую цель. Он засмеялся ещё громче, когда дворецкий поднял бровь в середине броска и все равно попал точно в цель. «Не знаю, что безумнее,- задыхался он, -то, что ты принес серебро на перестрелку, или то, что оно на самом деле работает!» «Ну, они из чистого серебра. Каким бы я был дворецким семьи Фантомхайв, если бы моё серебро не было самым острым?» Абрахам только недоверчиво покачал головой. *** Семья Робертс поселилась в соседней деревне Дрюингтон три столетия назад, и с тех пор город сохранил небольшое население, несмотря на близость к массивному лондонскому городу. Это была тихая деревня, оригинальная и уютная, с приветливыми жителями, чье основное занятие состояло из разведения скота и прекрасных обедов проходят каждое воскресенье после церковной службы. Из-за высокого уровня смертности Дрюингтон также часто называют "Ведьминым котлом". Никто не мог объяснить, почему, и, конечно, врачи и современная медицина предлагали новые и противоречивые теории о болезнях и инфекциях каждый день, но Дрюингтон всегда страдал от какой-то болезни или чумы. Ужасные периоды коклюша, оспы и бесконечных других. По всему острову часто говорили, что если во всей Европе есть болезнь, которую можно подхватить, то её обязательно можно подхватить в "Ведьмином котле". Семья основателей деревни, Робертс, каким-то ударом судьбы продолжала жить поколение за поколением до зимы 1769 года, когда последний оставшийся в живых член и наследник семьи Робертс, Антон Робертс умер в возрасте тридцати четырех лет. Антон, по сообщениям, заболел за две недели до смерти, поражённый какой-то инфекцией, которую никто не мог идентифицировать. Он остался лежать в постели, бледный и слабый, как будто истекал кровью. В последнюю неделю своей жизни он бушевал в лихорадочном бреду о призраках и демонах, которые посещали его ночью, шептали о злых и нечестивых вещах и посылали ему кошмары о его умершей семье. Он умер в предрассветные часы утра 12 декабря 1769 года. Весь Дрюингтон оплакивал его кончину и искал утешения в мысли, что его страдания закончились. Это облегчение было недолгим, ибо, как и все болезни в "Ведьмином котле", болезнь, которая в конце концов свергла семью Робертс, задержалась среди жителей деревни и по сей день. Болезнь еще не была выявлена, не говоря уже о лекарстве от неё. Некоторые люди любили сплетничать, что это проклятие, наложенное каким-то дьяволом. В конце часа ночи, некоторые старые господа, кто провел большую часть своих дней, сидя в пабе Белинда, обсуждали за кружками водянистого пива, что якобы молодой господин Робертс сам, не возлагал никаких надежд на мир и, будучи в ярости от того, что ему придётся умереть таким молодым.Они говорили о том, что это проклятие теперь распространится на оставшихся жителей и их потомков, прежде чем, вернуться к спору о том, стоит ли заказывать еще одну бутылку выпивки, которая могла заставить припьянеть англичанина (старик Крестон клялся, что это не было плохим тоном, чтобы заказать ещё одну бутылочку наливки, если до этого он опустошил чашку клубничного ликёра, но это, возможно, было больше связано с тем, что у него был предлог, чтобы заказать бутылку популярной наливки Марджери Сталворт). Удивительно, но старики были не так уж далеки от истины в отношении Антона Робертса. Последний из поколения Робертса сидел в полной темноте на вершине гроба с тишиной, которую могли достичь немногие, он был нежитью, окружённой останками его давно умерших предков. Он понял, что это нормально для его вида, особенно после наблюдения за привычками и поведением его упырей, за этим полным отсутствием движения, которое могло длиться несколько дней, если бы он захотел. Однако он начал подумывать о том, чтобы двигаться, после просмотра того, с чем сражались его упыри. Другой вампир. Высокий, неуклюжий парень, взгляд которого напоминал Антону старые сказки викингов, о которых рассказывал его прадедушка, в которых участвовали дикие берсерки. Антон никогда не любил эти истории. И как те старые берсерки, этот вампир с дикими глазами убивал своих тщательно созданных упырей. Очень грубый. Слегка раскосые глаза и сильные орлиные черты лица наводили на мысль, что этот зверь даже не с английского острова. Это может быть неспокойно. Несмотря на свою наблюдательность за собой и своими созданиями и несколько редких встреч с вампирами-одиночками, Антон чувствовал, что он все ещё очень мало знает о своем нынешнем виде или даже в полной мере о своих собственных способностях. Все, что он знал наверняка, это то, что он был сильнее своих упырей и что вместе они одолели всех других вампирических претендентов на его территорию. Он не мог спросить своего создателя, она бросила его ещё до того, как он умер, что, по его мнению, было довольно безответственно. Во всяком случае, из-за его собственного невежества, он понятия не имел, на что другие вампиры действительно способны, или если их собственные силы и поведение варьируются в зависимости от того, откуда они пришли. Этот иностранец выглядел жестоким и животным в своей манере; Антон сражался с другими так же, как раньше, но те были иррациональными, полностью управляемыми кровожадным инстинктом, как бешеные собаки. У этого тоже был бешеный взгляд, но в его сверкающих глазах также был нервирующий блеск жестокого расчета. Безумный и умный; пугающее сочетание, и Антон всегда был осторожен как в жизни, так и в смерти. О чем свидетельствует его заботливое содержание других вампиров и упырей. Это вытекает из необходимости тайны в своей жизни как лидера в Дрюингтоне. Жители деревни с большим уважением относились к его семье, наблюдая за каждым их движением и открывая рты, которые быстро распространяли слухи о Робертсе. Если кто-то хотел иметь подобие уединения, нужно было немного постараться, чтобы избежать любопытных глаз. Он признал свою неудачу в этом начинании. Он собрал слишком много упырей и до сих пор не имел ни малейшего представления о том, как остановить их и все же прокормить. Ну, не было смысла плакать над пролитым молоком, особенно когда в его доме был захватчик. Он поднялся со своего места на крышке гроба и начал пробираться через туннели, чтобы присоединиться к своему младшему вампиру. Со своим первым вампиром он узнал, что они обладают ментальной связью, не отличающейся от той, которую они делили со своими упырями. Они не могли передать друг другу полные мысли, только основные эмоции и впечатления, но это все равно было эффективно. Через эту связь он мог почувствовать, как его старший через несколько проходов проводит своих упырей против других соперников, а младшая делает то же самое в противоположном направлении. Он ухмыльнулся, почувствовав, как у неё растет чувство победы. Её упыри, должно быть, хорошо сражались. Он нахмурился, когда увидел, что вражеский вампир разрезал текущего упыря, которого он послал, и быстро переключился на следующую входящую группу. Он замер на полпути, когда они завернули за угол. Где это было?! Куда он делся? Он быстро перебрал нескольких упырей, лихорадочно ища пропавшую добычу, но тщетно. В туннеле не было ни одного вражеского вампира. Страх пронесся по его венам, как ледяная слякоть. Он не мог пробежать мимо упырей незамеченным, и было маловероятно, что он отступил назад тем же путем, каким пришел, если нетерпеливая мания, скручивающая его лицо, служила каким-либо признаком. Нет, он, казалось, исчез... Антон не мог этого сделать, его вампиры не могли этого сделать...как они могли сражаться с врагом, которого не видели?! Его старший сейчас просил о помощи, беспокойство, очевидное с его стороны связи, когда он почувствовал его растущее опасение, послал ему быстрый сигнал успокоения. Его младшая была слишком поглощена битвой упырей, чтобы почувствовать Антона, и он удвоил свои усилия, чтобы добраться до неё. Она была ещё молода, менее опытна, чем он или его старший, и ей понадобится его помощь больше всего... всего два поворота! Антон ахнул и завизжал, когда ослепительная волна агонии и ужаса накрыла его на несколько секунд. Затем чувство исчезло, как только оно появилось. Она исчезла. И Антон знал с полной уверенностью, что таинственный вампир и был тем преступником. Он кружился, настоящий страх пробегал через него, наводняя связь между ним и его старшим предупреждением, и он ворвался в спринт, отчаянно пытаясь дотянуться и помочь своему последнему вампиру раньше чем… Однако агония разорвала его лицо, заглушив ответ его старшего, и он удвоился, когда соответствующее ощущение разорвало его живот. Его колени подкосились, и он упал бы на землю, если бы не стальная хватка на плечах, удерживающая его. Его голова кружилась вслепую, в поисках, его глаза всё ещё горели, и ему пришло в голову, что у него больше не может быть глаз. Стальная хватка сжалась, и он почувствовал ледяное ощущение десяти когтей, пронзающих плоть. Он открыл рот, чтобы закричать, но всё, что он мог сделать, это задыхающийся стон, посылающий тупые, ноющие вспышки в его животе. «Время вышло, дворняжка. Очень жаль, что вы так жалко некомпетентны. Возможно, вы смогли бы спасти своего последнего, столь же жалкого ребенка», - усмехнулся глубокий голос. Последнее, что услышал Антон Робертс, был звук насмешливого смеха, резко доносящийся со стен туннеля. Затем огонь вспыхнул в его горле и груди, и он больше ничего не чувствовал. *** Над землей, невидимый для окружающих, окружённый пушечным дымом и кружащимся пеплом, демон ухмыльнулся в дьявольском восторге. Двое ранены, один готов!