Evil Nobility/Злое Благородство

Абрахам зарычал себе под нос, когда выпустил последнюю пулю в череп надвигающегося упыря. При звуке булькающего рычания он обернулся и обнаружил, что смотрит прямо в дуло винтовки, зажатой в гниющих серых руках. Прежде чем он успел сделать что-то большее, чем обнажить зубы в вызове, упырь взорвался, как острая ответная реакция пистолета прозвучала рядом с его локтем. Прищурившись, он посмотрел вниз и увидел, что маленький граф уже прицеливался для новой цели. «У вас есть ещё патроны?» - графу пришлось кричать на оглушительный грохот выстреливающих со всех сторон пушек. «Нет»,- коротко ответил Абрахам, оставаясь рядом с вооружённым ребёнком. Граф фыркнул. «Ну, в этом нет ничего хорошего. Себастьян!» Движение воздуха рядом с его ухом было единственным предупреждением, которое он получил, когда вилка просвистела и пронзила лоб другого трупа. Граф и директор повернулись к дворецкому. Абрахам уставился на него. И он, и граф были уже покрыты грязью и потом, несмотря на вечернюю прохладу, но Себастьян выглядел свежим, как будто он только что покинул повозку, без следов бойни, в которой он участвовал, что было видно по его форме. Где вы отыскали такого слугу, граф? «Себастьян, у директора Хеллсинга закончились патроны. Эта экскурсия стала утомительной,- заявил Сиэль, игнорируя быстро растущую тревогу Абрахама, - посмотри, чем так долго занят Алукард. «Да, милорд»,- Себастьян низко поклонился и вложил нож, покрытый чёрным пеплом, в пустую ладонь Абрахама. «Бейте и отступайте, вы знаете, что случится, если вы не будете двигаться достаточно быстро,- радостно подмигнув, приказал дворецкий ошеломлённому Абрахаму. Затем, прежде чем Абрахам успел возразить, Себастьян бросился в самую гущу конфликта и исчез в направлении кладбища. «Дворецкий, подожди!» - Абрахам закричал, шагнув вперёд, чтобы преследовать его, но тут же отступил, когда упырь бросился на него. Он отскочил к графу, и мальчик быстро расправился с чудовищем. «Не утруждайте себя, мистер Хеллсинг,- сказал мальчик, обращаясь к своему мрачному хмурому взгляду, - Себастьян знает, что делать». Лицо Абрахама не утратило своей мрачной озабоченности, и его кулак сжался вокруг рукоятки ножа. Упыри - это одно, маленький граф, и ваш дворецкий, конечно, держался в битве с ними, должен принять, но вампиры - это совсем другое. Есть причина, по которой я посылаю Алукарда вместо отряда солдат, чтобы противостоять им. Губы Абрахама скривились от разочарования, когда он покрепче взялся за пистолет, чтобы его можно было использовать как грубую дубинку, и приготовил запятнанный нож в другой руке. Он потянулся к адской печати, слабо поблескивающей в самых глубоких уголках его разума, и послал через нее волну настойчивости. Он не собирался нести ответственность за смерть гражданского лица! *** Этель стояла неподвижно в землистых глубинах склепа, когда-то принадлежавшего старой влиятельной семье, которая вымерла задолго до того, как семья Робертс подхватила чуму. Она выбрала эту гробницу именно по этой причине; никакие живые родственники не означали никаких посетителей. Некоторое время назад она очистила пространство от всех останков и решила сделать его удобным местом, чтобы провести остаток своего бессмертия. Не то чтобы это давало ей сейчас много утешения, и ее бессмертие было в довольно сомнительном состоянии в данный момент. Особенно когда перед ней стоит смерть. Другой вампир стоял с такой же неподвижностью, типичной для их вида. Он был выше, выше любого вампира, которого она встречала, с типичными красными глазами и мертвенной бледностью, обрамлённой дикой гривой чёрных волос, которые падали ему на спину. Он был одет в простую, чёрную одежду слуги, в белые перчатки, украшенные каким-то странным, светящимся красным узором на тыльной стороне ладони. Этель не была уверена, что означают эти отметины, но она чувствовала слабый импульс энергии, исходящий от них, и считала справедливым предположить, что они ничего не значат для нее. В этот момент узоры зловеще вспыхнули, глаза вампира заискрились, и ужасная усмешка шакала расколола его лицо. Это не предвещало ничего хорошего. Быстро подумав, она сразу же направила оставшихся двух упырей напасть на странного вампира в качестве диверсии. Затем она прыгнула на потолок, когти вонзились в грязные стороны "аварийного люка" (который она спроектировала именно по этой причине, над чем смеялись её отец и брат) для побега, и начала выкапывать свой путь на поверхность. Она заскулила в нарастающей панике, почувствовав, что присутствие её упырей исчезло, и вырвалась на поверхность, как только звук когтей сзади достиг её ушей. Инстинктивное, угрожающее рычание нарастало в её горле, только чтобы быть задушенным от удивления, когда она почти врезалась в человека в чёрном, который, по-видимому, стоял в засаде прямо рядом с выходом. Странно, до сих пор она даже не замечала ровный пульс его сердца. Рука, которую она подняла, чтобы ударить человека, застыла в воздухе, задержанная видом безжалостной усмешки, которая расколола его лицо надвое, и глаза светились не кровавым оттенком нежити, а отвратительным цветом фуксии, который наполнялся мерзким обещанием...это был не человек, и это был не вампир! Что-то яркое полетело в её сторону, слишком быстро, чтобы она успела увернуться, и ее тело было охвачено потоком агонии, исходящим из её сердца. Чудовище, нет, демон, наклонив голову, как птица смотрел на неё, злые глаза танцевали, когда он смотрел на её лицо, искажённое от тоски, и ужасающая имитация улыбки расслабилась в самой сладкой усмешке, когда его рука в перчатке поднялась, чтобы лениво помахать ей покорным прощанием. Этель обнаружила, что по сравнению с ним ей больше нравится её ухмылка. Её тело было парализовано холодно-горячей болью в груди, Этель могла только шипеть от ужаса, когда она почувствовала, как длинные пальцы схватили ее лодыжку в костяной хватке. В ловушке! Она лихорадочно думала. В ловушке смерти и Дьявола! *** Алукард торжествующе зарычал, схватив несчастную девушку за лодыжку и тяжело повалив на землю. Он выбрался из сырого туннеля, с его рук и ботинок падали комья мокрой земли, и быстро двинулся на неё, когда печати послали через него еще один импульс. К чему такая спешка? Конечно, его хозяин был достаточно компетентен, чтобы справиться с несколькими жалкими упырями! Когда он двинулся к ней, его внимание привлекла вспышка цвета, болезненная фуксия, которая заставила его желудок свернуться, как будто он съел что-то кислое. Он почувствовал, как девушка цепко цепляется за его руку, когда она попыталась освободиться, и, когда он повернулся к ней, на мгновение, отвлёкшись, тошнота исчезла. Он не мог больше думать об этом, так как он снова был отвлечён, на этот раз огнём серебра под ним, и он заметил что-то тонкое и блестящее, застрявшее в её груди, где должно было находиться её неподвижное сердце, эффективно обездвиживая её. Однако это не обездвижило её рот, и она закричала на него, когда он грубо сжал нижнюю часть ее челюсти одной большой рукой, а другой прижал раненое плечо к опрокинутой земле. Ее крики стали пронзительными: «Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо!», прежде чем они резко оборвались, когда ее голову сдернули с плеч с тошнотворным влажным хрустом! Пепел вырвался из изодранного тела, а не из крови, и девушка растворилась в мелком порошке. Боль в его печатях исчезла. «Теперь, когда вы с этим разобрались, нам действительно пора возвращаться к экипажам. Директор Хеллсинг будет ждать нашего доклада, так как он больше не занят разгулом упырей», - голос как будто был сигналом, звук отдалённой стрельбы прекратился. Алукард встал и повернулся лицом к знакомому, культурному голосу и сопровождавшему его ровному сердцебиению. Как он и подозревал, Себастьян стоял и ждал в той вежливой и невозмутимой манере, которую Алукард научился от него ожидать. Однако было что-то в том месте, где стоял дворецкий. Что-то важное, что-то, что беспокоило его...но он не мог вспомнить, что именно, что только ещё больше его беспокоило. Вампиры, как известно, не забывчивые существа, когда дело доходит до вещей, которые ставят их в неловкое положение. Об этом ему придется подумать позже. Вместо этого, он фыркнул на замечание дворецкого. «Я удивлен, что у тебя вообще есть доклад, дворецкий. Я отчетливо помню, как мой хозяин приказал тебе и твоему хозяину держаться подальше от битвы, но здесь ты стоишь с едва уловимым запахом крови упырей, наполняющим воздух вокруг тебя». «Так и есть»,- ответил дворецкий с загадочной ухмылкой. Со спокойствием, которое Алукард редко видел от людей, знавших, что это за существо, Себастьян обошёл его и просеял бледный пепел рукой в перчатке. Алукард почувствовал, как нахмурился его лоб, когда дворецкий снова встал перед ним, и блеск драгоценного металла подмигнул ему из свободной хватки дворецкого. Это выглядело так… Нет, конечно, нет. Алукард рассмеялся прямо над потускневшими столовыми приборами (серебряной ложкой?!), представившими ему дворецким. Даже на таком расстоянии он чувствовал леденящий жар серебряного инструмента. Ему удалось не только швырнуть ложку с достаточной точностью и силой, чтобы пробить грудь цели, но и достаточно быстро, чтобы ударить передвигающегося вампира. Впечатляюще... и интригующе. Кто научил его быть таким изобретательным? «Только ложки?» - Алукард дразняще усмехнулся. «Не говорите глупостей,- с насмешливым презрением фыркнул Себастьян,- я метнул несколько вилок и ножей до этого». Поэтому он сражался с ордой упырей, прежде чем решил попробовать свои силы в убийстве вампира. Его пульс не ускорился. Либо он был очень хорошо подготовлен, либо был каким-то сумасшедшим. Конечно, я являюсь ярким примером того и другого, рассмеялся он про себя. Алукард твёрдо чувствовал, что без его вмешательства Себастьяну удалось бы уничтожить вампиршу сразу же. Кем бы ни был дворецкий, он определенно опасен. Алукард страстно желал проверить, насколько опасным может быть этот человек. «Должно быть, твоя битва была настоящим зрелищем, - усмехнулся Алукард, -жаль, что я пропустил её». «Действительно, хотя, полагаю, можно надеяться на будущее». «Я предпочитаю делать больше, чем надеяться»,- возразил Алукард, плечи которого все ещё дрожали от смеха. «Вы можете предпочитать всё, что пожелаете,- ответил дворецкий, и глаза его плясали от радости, с которой Алукард был близко знаком. - Это все, что вы можете сделать без разрешения вашего хозяина, не так ли?» Удивленное выражение лица Алукарда застыло. Ах, ты ж мелкий…! Губы дворецкого скривились в застенчивой улыбке, он шагнул в сторону и указал в сторону экипажей, как будто провожал гостя. «Тогда пойдёмте?» Собравшись с мыслями, Алукард одарил Себастьяна оскалом во все зубы и принял приглашение дворецкого сопровождать его. «Ты понимаешь, что я обязан тебе за это отплатить?» - приветливо спросил Алукард, когда они начали шагать друг за другом. «Иначе я был бы оскорблен»,- ответил Себастьян с закрытыми глазами. Алукард подавил непреодолимое желание ударить его по лицу. Это научит тебя лучше, чем чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы закрывать глаза в моем присутствии. Когда они продолжили свой путь к ожидающим хозяевам, между ними воцарилась взаимно желанная тишина. *** Были тяжёлые потери с участием солдат, которые были убиты или сбиты самими упырями, время мрачно текло, когда уцелевшие войска собирали трупы погибших и разодранные, окровавленные униформы из груд пыли. Сиэль и Себастьян держались на расстоянии нескольких футов от Абрахама во время разбирательства (хотя Абрахам бросил на дворецкого взгляд глубокого облегчения), когда солдаты приблизились к нему с сообщениями о погибших, вопросами о раненых, подсчетами боеприпасов. Дворецкий также, на удивление (или нет, глупый, хвастливый демон), оказался маленьким центром внимания, так как некоторые солдаты остановились, чтобы поблагодарить его за помощь в битве. К счастью, он воздержался от одного из своих "смиренных", вызывающих фраз, "каким дворецким я был бы...?", и принял благодарность мужчин с торжественным видом, хотя Сиэль мог только разглядеть контрольный блеск жестокого веселья в прохладной оценке окружающего дворецкого. Алукард также оставался отделенным ото всех, и Сиэль скорее думал, что вампир обладает мрачным видом, "заметьте меня!"отношением, которое ребёнок может использовать против потенциально гневного родителя. На мгновение Сиэль почувствовал ярость от зверя. Слишком много солдат погибло в том, что должно было быть стандартной миссией, почему так произошло? Абрахам был так уверен в своих силах...но, возможно, в этом и заключалась проблема. Абрахам, вероятно, был слишком самоуверен в своем любимом монстре и не планировал никаких непредвиденных обстоятельств, которые могли бы вывести из строя Алукарда, что впоследствии привело к тяжёлым, ненужным жертвам войск. Вы можете быть умным и стратегическим, мистер Хеллсинг, но вы должны научиться иметь несколько планов заранее, а не думать и реализовывать новый после того, как первый, очевидно, разваливается на куски. Прошел ещё час, прежде чем две кареты, заполненные ранеными и убитыми, были отправлены в путь. Оставшаяся горстка солдат начала изнурительную работу по сбору улик и восстановлению территории кладбища. Именно в это время Абрахам, наконец, переключил своё внимание на своих гостей и мятежного слугу. В воздухе внезапно возникло ощутимое напряжение. Троим, удалось удержаться от содрогания, когда его ледяной синий взгляд скользнул по ним, хотя Алукард был все ещё твёрд как камень, когда грозные глаза остановились на его фигуре. «Твой доклад, вампир»,- его голос был почти мягким, как будто он предлагал вампиру просто сесть, и Сиэль почувствовал, как его собственные плечи напряглись в ужасе от такого тона. «Было три вампира, один главный с двумя подчинёнными. Каждый из них имел под своим контролем огромное количество упырей. Их гнездо охватывало всю нижнюю часть кладбища в сети туннелей,- Сиэль взглянул на землю перед ним, - предназначенных для формирования лабиринта, чтобы заманить в ловушку любых потенциальных захватчиков». «Покажи мне». Вампир резко повернулся и пошёл к обветренному херувиму, остальные молча последовали за ним. Как только они собрались у основания старой статуи, Алукард указал на отверстие, скрытое в длинных, неухоженных прядях травы, размером с крота, который мог бы зарыться в него. «Здесь я вошёл в туннели. Несколько партий упырей периодически встречали меня на протяжении всего прохождения по ним.» Сиэль нахмурился, увидев размер "входа". «Вы говорите, что вошли сюда?- спросил он скептически, но вампир молча кивнул, и Сиэль повернулся к Абрахаму за объяснениями. «Вампиры могут пропускать свои тела через любое отверстие, пока оно существует. Я сам был свидетелем того, как вампирша,- Абрахам слегка поморщился, -прошла через дверь, открытую не шире, чем для того, чтобы можно было вставить лезвие ножа так же легко, как если бы дверь была полностью открыта. Нам ещё предстоит понять, как это возможно». Сиэль задумчиво промурлыкал и рассеянно подумал, способен ли Себастьян на это. Он отвлекся от своих мыслей, когда Абрахам помахал им в ответ. «Алукард, расширь вход. Я бы хотел, чтобы эти туннели были задокументированы», - что-то дрогнуло на осторожном пустом лице вампира и исчезло прежде, чем Сиэль успел изучить его. Вампир шагнул вперёд и низко наклонился, упираясь ногами, и белые перчатки запачкались, когда они разгребали влажную почву. Чёрные комья заполнили воздух на мгновение, затем вампир отступил назад, рассеянно отряхивая свои перчатки, чтобы избавиться от грязи, прежде чем поймать себя в бесполезном действии. Остальные трое в унисон шагнули вперед, чтобы заглянуть в зияющее отверстие у ног херувима. Это было напрасно, так как недавно раскопанный вход был тёмным. Сиэль взглянул на Себастьяна и увидел, что тот ухмыляется, целеустремлённо разглядывая всех, кроме двух людей. Второй взгляд через плечо демона показал слегка удивленного вампира. Сиэль бросил на них сухой взгляд, на который ответила ещё более широкая ухмылка. Они прекрасно видят. Глупые, самодовольные, мифические монстры. Абрахам с раздражением привстал на каблуках, не обращая внимания на остальных, прежде чем повернуться, чтобы издать пронзительный свист, и махнул рукой отвечающему солдату. Мгновение спустя Абрахам с ярким фонарем в руке следовал за Алукардом вниз, в недра кладбища, Сиэль, Себастьян и четверо солдат за ним. Пламя фонаря отбрасывало жуткие тени вдоль грубых гребней почвы, которые поднимались, чтобы охватить их, и их ноги издавали мягкие шуршащие звуки, когда они шли. Сиэлю пришлось проглотить внезапную волну тошноты, когда он понял, что источником звука были груды пушистого пепла от убитых упырей. Пока они шли по туннелям, составляя карты и записывая все примечательное, Алукард продолжал свой доклад. Он объяснил, что вампиры не были безрассудными, что они были старше и умнее других, которых послала организация Хеллсинга, что они просто не знали о своей собственной природе и что они не знали, как прекратить создавать упырей. Он объяснил, как он перемещался по лабиринту в тумане, чтобы не тратить время на устранение упырей и скрыться от глаз вампиров. Он повел их в комнату, где убил самую младшую, указав на её конкретную кучку пепла среди грязи и липкой крови. Солдат шагнул вперед и собрал образец в маленький стеклянный флакон, и рота двинулась дальше. Алукард продолжил путь к туннелю, где он повалил главного вампира, и образцы были снова взяты, и Сиэль с отвращением нахмурился на полосы крови, которые светились темнотой и влажностью со всех сторон. Наконец Алукард привел их в последнюю комнату. Она была довольно велика, и гробы давно умерших были аккуратно отодвинуты в сторону. Две груды пепла возле входа ознаменовали гибель нежити. «Это было гнездо самого старшего вампира. Её сопровождали два упыря, которым она приказала напасть на меня в качестве отвлекающего манёвра, пока она убегала». «Убегала куда?» - Абрахам усомнился. Алукард поднял длинную руку, указывая на внезапно заметный квадрат грязи, вырезанный в потолке гробницы. Длинные, злобные следы когтей по бокам указывали на отчаянное бегство и свирепое ликование преследования. «Она выбралась на поверхность?» - спросил Абрахам, в его голосе слышался малейший намёк на презрение, и Сиэль увидел, как челюстные мышцы вампира сжались от слабого намека на некомпетентность. «Да»,- моргнули Абрахам и Сиэль, когда оба слуги ответили в унисон, и Алукард бросил быстрый подозрительный взгляд в сторону Себастьяна. «Ты...ты видел вампиршу? Вы ведь не встречались с ней, не так ли?» - Абрахам должен был спросить, хотя и мог догадаться по предыдущим действиям дворецкого. Губы Себастьяна слегка скривились. «Именно так. Я оказался на её выходе как раз в тот момент, когда она выпрыгнула из земли. Судя по выражению её лица и дополнительной спешке, я мог только предположить, что Алукард преследовал её. Действуя по приказу моего хозяина, чтобы помочь довести конфликт до конца,- Алукард смущённо посмотрел в сторону Сиэля, - я бросил в неё ложку, чтобы замедлить её побег». Абрахам побледнел, хотя и знал, что дворецкий цел и здоров. «Замедлить её? Ты остановил её на месте», - усмехнулся Алукард, и Себастьян поклонился в знак благодарности, прежде чем продолжить. «Моё серебро ударило её в сердце, и в момент обездвиживания Алукард схватил её за ногу, когда он тоже вышел из выхода. Он прикончил её с поразительной быстротой». Пристальный взгляд Абрахама переключался между ними. «Покажи», - наконец сказал он. Алукард повел их обратно через туннели ко входу, и Абрахам велел трём мужчинам закончить разметку проходов и записать содержимое всех доступных погребальных камер. Четвёртый сопровождал их к месту гибели последней вампирши. Выходной люк представлял собой хаотичное месиво из осыпавшейся грязи, луж крови, вытоптанной травы и пепла длиной с человеческое тело. По приказу Алукард и Себастьян продемонстрировали, где и как произошло это грязное дело, и солдат собрал последний образец. Они оставили четвёртого солдата у входа, чтобы присоединиться к другим солдатам, и молча вернулись к экипажам. *** На некотором расстоянии, скрытая в чернильных тенях леса, небольшая группа диких, блестящих глаз отслеживала движения компании, извивающейся через белые надгробия. Затем, словно отвечая на неизвестный сигнал, владельцы глаз повернулись и бросились в гущу деревьев. *** Поездка на карете обратно в поместье Хеллсинг была тихой. Сиэль почувствовал в воздухе ощутимое напряжение, сквозь которое пробивался скрытый гнев. Его разум постоянно возвращался на кладбище, откуда они только что ушли, лихорадочно анализируя каждую мелочь. Этот человек продемонстрировал впечатляющую приспособляемость к непредвиденным ситуациям и мужество, которое вдохновляло его людей. Харизматичный, и с полной верой в способности своих людей, и они, в свою очередь, доверяли ему вести их через это безумие. К таким способностям нельзя было относиться легкомысленно, и они часто растрачивались впустую в развращении благородного двора королевы, горько подумал Сиэль, чувствуя вспышку негодования из-за бедственного положения Абрахама, прежде чем оттолкнуть его от себя. Не было смысла мучиться из-за несправедливости жизни, особенно когда такую энергию можно было использовать даже на игровом поле. Даже будучи человеком словно острый кинжал (он, вероятно, думал, что Сиэль слишком быстро нагнетает обстановку), Сиэль почувствовал, как по его лицу пробежала предвкушающая улыбка. Вы представляете собой захватывающий вызов, мистер Хеллсинг. Хотя к этой игре нельзя относиться легкомысленно, напомнил себе Сиэль. Сама королева настаивала, чтобы он встретился с Хеллсингом, уже начала финансировать организацию...потому что занятие этого человека было жизненно важно для всей Англии. Этот человек был совершенно прав, когда кричал, что некуда бежать, негде спрятаться, когда такая дикость бродит по земле. С ним нельзя было торговаться и, скорее всего, нельзя было испугаться подчинения. Сиэль взглянул на опозоренного вампира, который беззаботно развалился на своей скамейке у окна кареты. Существо глядело в окно, с отсутствующим видом. Огненный взгляд переместился, однако, чтобы посмотреть на него через его собственное отражение, и Сиэль отбросил дрожь, когда воспоминание о рычащем монстре с мигающими клыками вырисовывалось в его мыслях. "Укрощённый", хотя этот вампир, может быть, допусти лишь малейшую ошибку контроля, и существо придёт за ними всеми. Он был унижен, но не сломан (и разве это не интересно?). Сиэль подумал, что это довольно сильно намекает на характер Абрахама в отношениях с таким монстром. Нет, чтобы обезопасить себя от такого рода чумы, заражённых нужно было истребить, а Сиэль должен был обеспечить, чтобы между ними и народами Англии всегда была линия обороны. *** Их прибытие в поместье Хеллсинг вызвало ещё один шквал активности, на который никто не был в настроении. Сиэль любезно отклонил приглашение Абрахама остаться на ночь, и дуэт быстро покинул поместье. Последний раз, когда директор Хеллсинг и его вампир видели их, был радостный салют прощания от ухмыляющегося дворецкого. В конце концов, движение по поместью Хеллсинга замедлилось, и усталый Абрахам снова оказался лицом к лицу со своим нахмурившимся вампиром. Этот страх днями ранее явно нарастал, и Абрахам был измотан и расстроен достаточно, чтобы отложить своё решение о действиях вампира сегодня до следующей ночи и позволить существу томиться в своём беспокойстве. Однако он быстро выбросил эту мысль из головы. Это было бы злобно и мелочно с его стороны, особенно когда вампир технически не сделал ничего плохого. Абрахаму не очень нравился Алукард, но он не был бы жестоким, если бы вампир не дал ему повод быть таким...что Алукард сделал в прошлом. Кроме того, вампир не виноват в том, что Абрахам плохо выступил перед графом. Но это задевало, и он подавил отчаянное чувство, что каким-то образом разрушил все шансы на союз с графом. Теперь мальчик будет считать его некомпетентным, пустой тратой времени, что ещё больше разочарует Королеву... но нет. Теперь с этим ничего не поделаешь, и Абрахам знал, что даже если королева лишит его избирательных прав, он никогда не перестанет охотиться на нежить. Даже если он потеряет свою организацию, у него все равно будет свой вампир, который, по общему признанию, гораздо более важен для успешной охоты, чем группа солдат. «Сегодня ты выступил достойно», - Алукард вздрогнул, когда голос Абрахама прервал тяжёлое молчание в большом кабинете. «А теперь иди и отдохни. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься», - вампир уставился на него, что-то непостижимое плавало в глубине его глаз, прежде чем жестко поклонился и вышел. Абрахам возился с какими-то отчетами, зная, что нужно сделать много бумажной работы, но вскоре он ушёл спать, когда чистые печатные письма начали соскальзывать с хрустящих страниц в его спутанном взгляде. *** Алукарду снилось в ту ночь. Он думал о многом. О длинных, пустых каменных залах, наполненных тенью, пылью и тихим присутствием старины. Ему снилась почва, орошённая кровью и потом, опрокинутая топотом бронированных ног и ударами лошадиных копыт. Он думал о холодном металлическом столе под ним, ледяном лезвии, открывающем его, ярком свете, вспыхивающем над ним, сливающемся с холодным ледяным синим разочарованным взглядом человека, который считал его недостойным и желанным. Он думал о желании. Стоя на коленях в грязи, глядя в пылающее солнцем небо, вдыхая запах смерти и войны. Ему снились злые глаза, которые смотрели на него сверху вниз. Такое ужасное, желчное желание. Жадная, жестокая, нескончаемая жажда, которую обещали отдать взамен на всё. Честная сделка, всё, что ему нужно. Кровь, которая на вкус была пустой, хотела поцеловать его язык, даже когда окровавленный топор рассёк его шею. Злые глаза смеялись и смеялись, и в своем желании он не мог найти в себе стыда. Ему снилось, что злые глаза - это бурлящее море больной фуксии.