Seesaw

      — Какого чёрта тебе нужно от меня, Чимин? — Юнги толкает младшего, и тот пошатывается.       — Мне нужен ты. Нам надо поговорить, Юни, — парень склоняет голову набок. Сейчас он не выглядит таким высокомерным, как когда вошел в этот ресторан, направляясь к молодоженам, чтобы вручить подарок.       — Первое: не называй меня так! Второе: скажи мне, — Мин (Чон?) взмахивает руками, — тебе что, мало всех издевательств? — он укоризненно тыкает указательным пальцем в грудь Пака. — Мало того, как ты вытер ноги об меня? Я, сука, открыл тебе душу, блять, пустил тебя туда! А ты… Ты! — Юнги резко замолкает из-за нехватки воздуха, и вмиг двоим становится слышно сказочное пение птиц, шум и музыку из праздничного зала, ветер, колышущий ветки еще голых деревьев, кустов, цепляющий мятные волосы… и шумное дыхание их обладателя. — А ты это просто ты. Я отпустил всё, вежливо пригласил тебя на свадьбу. Но тебе снова необходимо устроить концерт, уводя меня из рук мужа под предлогом просьбы о помощи?       Очередная пауза, которую заполняет Чимин, делая шаг к своему хёну.       — Как ты смеешь касаться моей руки и смотреть прямо в глаза? Ты предал меня, ты сделал мне больно! Ткнул сука мне нож в спину! — старший отходит назад, грустно усмехаясь. — И сейчас ты просишь о разговоре? Не охуел ли ты часом, Пак Чимин?       По рэперу отчетливо видно, насколько сильно он зол и, что куда важнее, огорчен.       Сейчас он ожидает от собеседника всё, что угодно. Пак должен был начинать оправдываться, извиняться, повторять свои бессмысленные речи, но никак не броситься целовать.       В одно мгновение юноша прижимает разъяренного рэпера к себе и грубо впивается в чужие губы.       Сцеловывая вкус Юнги, морщась от запаха одеколона Чонгука, яро сцепляя зубы на нижней губе, Пак Чимин чувствует себя живым. Ломая Юнги заживо, но исцеляя себя. Игнорируя боль в груди и запреты обстоятельств. Чувствуя, как бьётся чужое сердце в такт с его собственным.       Тэхён, стоявший за деревом, невольно прикрывает рот ладонью от того, свидетелем чего сейчас стал. Ведь Чимин сам не осознает, что творит. Хотя, Ким не может винить друга, потому что точно так же потерял бы голову, окажись на месте этих двоих Чонгук и сам Тэ.       Всё это неправильно. Всё.       В голове промелькнула шальная мысль вмешаться, но тело охватывает оцепенение, а разум — животный интерес обычного зрителя. Чем же кончится это шоу?       Никто и не говорил, что Тэхен хороший человек.       Тем временем Юнги смог вырваться из сумасшедшей хватки тонсена и истерично кричит:       — Иди к черту! Ты проебал наши чувства, мою любовь, ради одной блядской ночи с Ким Намджуном, бойфрендом брата твоего лучшего друга! — вдруг крик перерос в смех. Парень смеётся и обхватывает себя руками, будто бы защищаясь. — Я даже не могу понять, кто из вас в итоге хуже. Просто молю, не лезь теперь в мою жизнь. Ты уничтожаешь меня, понимаешь? Пожалуйста, уйди! Не мешай мне полюбить Чонгука!       — Чем же лучше ты? Ты не ангел, Мин Юнги, совсем нет. Ты мог бы уже давно всё рассказать Джину и Тэхёну, но молчишь. Почему же? Чем ты сука лучше? Ты же не знаешь и половины того, что испытывал я эти полтора года, пока мы были вместе, — Чимин зачесывает дрожащими пальцами пепельные волосы назад. — Я так пытался защитить тебя. Я делал всё, чтобы ты был счастлив. Я бросил всё ради тебя. Жертвовал собой ради тебя. Но ты не Бог! Тебе это оказалось просто не нужно.       — Замолчи, я не хочу слышать ничего!       — Я изо всех сил старался сберечь нас! Мне было больно смотреть на твоё медленное самоубийство той дрянью, которой отравлял себе жизнь я!       — Закрой рот!       — А те отморозки, которые лапали тебя, пока тащили до дома, потому что ты сам был не в состоянии идти? Ты не стал звонить мне, просил помощи у каких-то ублюдков! Думаешь, я никогда не чувствовал себя ущемленным, когда ты улыбался всем, кроме меня? А теперь виноват только я?!       — Я сказал, хватит!       — Намджун был рядом в тот вечер, не ты.       Кулак, золотой отблеск обручального кольца, малиновые губы, кровь.       Тэхён даже не сразу осознает, что произошло и почему Чимин отшатнулся, продолжая говорить:       — Ревность убивала меня. Беспокойство убивало меня. Юнги, я боялся однажды проснуться один. Я чувствовал, что теряю тебя, — взгляд старшего цепляется за тонкий блик от сверкающих за серебряной челкой глаз. — И одна крошечная ошибка превратилась в отвратительную жирную точку.       Виноваты оба.       Но лучше все пропустить мимо ушей, потому что Юнги не сможет простить никогда. Не простит и себя. Легче обвинить во всём только его, даже не разложив их отношения по полочкам. Лучше оставить и начать заново. Всё с чистого листа. Бежать от себя и от него в объятия другого...       По красным щекам парня текут слёзы, он не видит ничего, кроме своей боли. Он больше не выглядит, как счастливый муж. Он выглядит, как человек, который безмерно устал и хочет перемирия.       Если вернуться к Тэхену, ну, не сказать, что он в шоке. Он в ахуе. Конечно, ему было известно, что причиной расставания этих людей стала измена, но… не подозревал, что Чимин изменил с Намджуном, тем самым, который является отличным парнем, отличным любящим его брата парнем, единственным, которого Тэ подпустил к своему золоту, к своей главной драгоценности.       В голове не укладывается… Джун всегда ценил отношения с Сокджином…       Самые идеальные отношения для Ви были именно у этих двух хёнов.       И как жить с этим? Как жить с этим Джину? Тэхён сам пригрел змею, сам притащил в дом тьму, от которой теперь не знает, как уберечь свое солнце. Сам виноват.       Пока национальный любимец республики плавает в своей личной драме, кто-то тонет в реальности.       Чимин падает на колени, прижимаясь лбом к животу испуганного Юнги.       — Я так люблю тебя… Я буду бороться. Молчи, отталкивай меня, бей, но я все больше буду цепляться за тебя. Ты мне не веришь, но я очень сожалею о том, что натворил… Будь мне в тысячу раз больно, клянусь, я верну тебя.       Жалостливо – брезгливый взгляд сверху сменяется сомнением. Но вспомнив, что их могут увидеть, Юнги неуверенно оттолкивает от себя Чимина и везвращается в ресторан, где его ждет муж. Ему срочно нужно успокоиться, прояснить рой мыслей в голове.       «К черту Чимина, к черту любовь. Мне нужен только Чонгук.» Миф который он создал для себя. Долго ли ты сможешь играть в любовь. Ответить он себе уже не мог.       Как только Юн исчезает за белым кирпичом здания, Ви, внимательно осмотревшись, выходит из своего укрытия и бегом направляется в сторону сидящего в беседке Чимина, на котором лица нет, делая вид, что просто проходил мимо, разыскивал его и ничего не слышал.       Как бы беспокойно оглядываясь, «заметив» друга, он подходит к нему, пересекая лужайку, для пущего эффекта «спотыкаясь в спешке». И кто из этих двоих еще профессиональный актер?       Он присаживается рядом с другом и осторожно, еле прикасаясь к лицу, убирает падающие на глаза пепельные пряди Пака.       — О, мой дорогой, что произошло? Я потерял тебя после церемонии, подумал, что нам надо обоим подышать свежим воздухом, но встретил на пути к тебе какого-то замухрышку в жёлтой шляпе и розовых брюках, настроение тут же поднялось. Есть же такой ужас на нашей грешной земле! — Ви даже смог представить этого человека — модное недоразумение — и искренне смеется. — Хорошо, что мы спасаем удручающее фэшн – положение, — Тэхён тараторит без остановки на передышку, играясь с серьгами Чимина. — Но почему ты портишь своей грустью эту красоту? Вставай! Ну же! О! — Парень запинается, будто бы вспомнив что-то. — Я ещё встретил Юнги-хёна, он летел как ураган… Это вы снова поругались? Котёнок?..       Чимин поднимает красные глаза и вдруг в лице Тэхёна видит лицо Сокджина. Никто не знает, какой он испытывал стыд, припекающий душу ко внутренностям. Ещё никогда он не чувствовал себя таким низким и униженным.       Как же больно и горько от своих тайн. От своей ничтожности.       Чимин с Тэхёном не разлей вода с юности, а Сокджин всегда относился к нему, как к родному братику.       Как ты мог, Чимин? Юнги абсолютно прав.       «Какой же я всё-таки ублюдок».

***

      В Южной Корее сегодня многие отмечают Рождество, но один человек отличился. У него свой личный праздник.       Мечта Ким Сокджина стала реальностью. Он грезил о частичке огромного мира, которая будет принадлежать ему, в которой будет самая вкусная еда, в которой понравится каждому посетителю. Цель всей его жизни — открыть ресторан где-то в центре города, и вот, спустя три года попыток, всё получилось.       Сокджин любил еду, а еда любила его.       Парень бросил на дело все силы и средства. Он копил деньги, честно и много работал, при этом умудряясь иметь высокие результаты в учёбе.       Его семья была очень и очень бедная. Город Тэгу старался их раздавить. Мать Ким Сонми работала учителем в младшей школе. Зарплата ниже, чем у уборщиц туалетов в Сеуле, а отец Ким Ёнджун был рядовым военным и часто уезжал в длительные командировки.       С первым ребенком было сложно, а через четыре года родился Тэхён, стало ещё тяжелее. Но братья никогда ни в чем остро не нуждались. Родители делали для благополучия Тэхёна и Джина всё, что могли и не могли.       Однажды, после большого взрыва на артиллерийской фабрике и полученной из-за травмы инвалидности, папа больше не мог работать в полной мере, как раньше, а дохода мамы им не хватало, как бы женщина ни старалась.       Парни стали помогать, когда выросли. Сначала Джин, потом подоспел и ТэТэ. Они строили своё светлое будущее с огромной горой бед на плечах. Сокджину после окончания школы пришлось оставить родителей на младшего и поехать в столицу, чтобы воплотить мечту в реальность, чтобы его семья не нуждалась ни в чем.       Сокджин-и молодец и смог поступить в национальный университет.       Днем учился, вечером подрабатывал в местном общажном баре.       Постепенно парень понял, что ему безумно нравится готовить. Скромный детский талант: точный подбор ингредиентов, острый нюх, особо чувствительные вкусовые рецепторы, абсолютный глазомер. Увлечение выросло до хобби, а сейчас вдруг стало целью.       Так он и пошёл, на свой страх и риск несколько лет назад, устраиваться в один из престижных ресторанов Сеула. Не имея ни рекомендаций ни образования. Там он и встретил «его».       Ким Намджун, хоть и младше него всего лишь на год, но уже работал администратором в ресторане, куда Джина не хотели брать из-за отсутствия кулинарного образования и опыта работы. На слова никто не опирается, но упорство, ежедневные посещения их кухни, тихие наблюдения и заметки в углу заставили Джуна поддаться и устроить экзамен маленькому поварёнку.       Ким со всей ответственностью подошел к заданию. Он быстро и аккуратно нарезал овощи, шинковал лук, обжаривал в винном соусе мясо, отмерял нужное количество продуктов буквально интуитивно, и, в итоге представил свое экзаменационное блюдо.       Намджун, которого прозвали «Монстром» за нечеловеческое умение чувствовать ножи и неподражаемо готовить чуть ли не с закрытыми глазами, слишком медленно нарезал стейк, слишком медленно погружал сочный кусочек в рот, слишком пристально смотрел прямо в душу испытуемого, не моргая.       Не совсем было понятно, чье бывший шеф-повар ел мясо: убитой недавно коровки или умирающего от волнения прямо сейчас оленёнка — Джина.       Пауза затянулась, нож с тихим звоном опустился на стол.       Среди снующей толпы белых колпаков Монстр смотрел только в глаза своей ничего не понимающей жертвы, а через минуту просто отвернулся к своему рабочему месту.       Шанс был потерян. Обида щипала щеки и перекрывала дыхание. Ким уже хотел уйти, как вдруг услышал спокойное и ласковое:       — Сокджин-хён? Вы переплюнули даже меня. Поздравляю, должность Ваша. Но у Вас слишком мало опыта, поэтому не расслабляйтесь.       Не веря своим ушам, парень осторожно глянул в сторону администратора и завис на мягкой улыбке и ямочках.       Почему-то сердце замерло в груди. Больше не от страха, а от…       Это было начало чего-то большего. Новый повар всё чаще отмечал в своём работодателе безумное обаяние и привлекательность. Такие люди всегда цепляют и чаще становятся примером для подражания.       Проходили дни, и что-то без остановки и паузы менялось в самом Джине и в его чувствах.       В какой-то случайный момент он понял, что хотел бы каждый день видеть на своей кухне именно этого строгого мужчину с такой прекрасной улыбкой. Начать с мелочи, а затем встречать с ним рассветы и провожать закаты.       Нет, Ким Сокджин никогда не считал себя полноценным геем и, вроде, против нетрадиционных ориентаций ничего не имел. Просто ему некогда было даже задумываться о собственных отношениях, а сейчас рядом был Джун. И не только думаешь, но и хочешь.       Для Джина любовь в любом её проявлении — это всего лишь элемент целого мира, дающий счастье людям.       Но его младший брат намного яростнее отзывался на эту тему. Многим известно, что Тэхён — агрессивный противник однополых пар, и никогда не оправдывает свою позицию. Возможно, он просто шёл наперекор Джину из-за злости и обиды.       Но старший покорно принимает это отношение к себе, ведь ближе всё равно никого нет. Они есть друг у друга, и всегда будут братьями.       Две половины одного целого.       Две сути, которые следовали своим желаниям.       Две схожие души, но с разными личностями и внешностью.       Кстати, что касается внешности. Девушки ещё со школьных времен бегали за Джином табунами, сбивая туфли и разбивая свои сердца.       Парни обращали на него внимание, заискивая перед его нежностью и добротой. Многие без устали пользовались милосердием Джина, всё сильнее влюбляясь в этого ангела.       Удивляясь, как он терпит своего младшего стервозного и наглого братца.       В те времена он был подобен маленькому принцу с нежной улыбкой на пухлых губах, более округлым личиком и миниатюрным телосложением.       Люди так же любили его за добрый нрав, за ответственность, ласковое отношение ко всему того заслуживающему, за справедливость и искренность, но самое главное — за безграничную заботу о семье.       Ещё забавный факт.       Фанклуб Ви распространился и на Сокджина, странным образом разрастаясь до нереальных размеров, выходя даже за пределы Японии и Китая.       Он стал любовью Азии. Неким ангелом.       Сейчас же, в свои двадцать семь, он имеет красивую фигуру. Мужчины завидуют сокджиновым широким плечам, а девушки завидуют сногсшибательно длинным ногам. Тэхён часто говорит, что братику надо было тоже стать моделью.       Братья Ким.       Безупречность их лиц поражала.       Соблюдалось золотое сечение и все азиатские стандарты красоты.       Ко всему прочему, в глазах цвета свежесваренного кофе, обрамлённых густыми витками ресниц, жила та вызывающая искра, которую хранили в себе все члены данного семейства. Там, внутри, взрывались звезды, зажигающие других людей, согревающие своим жаром и осеняющие светом.       Но, если в глазах Тэхёна плясали языки адского пламени, то в глазах Джина всегда горел огонь домашнего камина, исполненный уютом.       Если Ким Тэхён имел от природы карамельную кожу и обжигающий экзотичный настрой, упрямое высокомерие, тяжёлый, но юркий характер, то у Ким Сокджина — алебастровая кожа и щедрый, прощающий характер, не резкая и вольная, но подчиняющая других наивная сексуальность.       Для двух красавцев платиновый блонд волос играл разную роль: старшему доставался образ ангела, младшему — стервозность и порода.       За первые полтора месяца между администратором и поваром безвозвратно утекли исключительно рабочие отношения, оставляя место другим.       Первые для Джина романтические чувства заставляли сомневаться в себе. Он боялся разочаровать, ляпнуть что-то не так, сделать что-то не то, но Джун внушал доверие, и старший расслабился, ощущая себя в надежных руках. Они начали встречаться.       Даже спустя месяц, спустя три месяца, четыре, их отношения были всё такими же прочными и слишком нежными. Иногда даже знакомые не выдерживали их милости, но, безусловно, все были счастливы за милашку Джин-и, нашедшего своего человека. Все были уверенны, что Нам-и никогда не сделает хёну больно.       Тэхён столько раз отшивал разных мерзких людишек, тянущих руки к святому, и потому проверял Намджуна долго. Собирал всю возможную информацию и характеристику от знакомых, даже соблазнять пытался, но Джун никогда не давал усомниться в себе. Парень не оставлял ни на секунду свою душу, провожая и встречая с ним всё горе и счастье.       И вот сейчас, Джин нервно посматривает на наручные часы, подаренные на два года совместной жизни Намджуном, стоя на пороге своего ресторана, который буквально через час впервые откроет двери для своих посетителей, дышит полной грудью и не верит в происходящее.       Уже через час после открытия все его близкие в сборе. Кроме родителей, возлагавших другие большие ожидания на старшего сына, которые он разрушил и добил заявлением о своей ориентации. Теперь они переключили все свои силы на Тэхена, на свою «последнюю надежду».       Еще не хватает Юнги и Чимина.       Джин проходит мимо десятков столиков через весь зал, приветствуя всех и вежливо кивая, кланяясь в извиняющемся жесте, направляется к брату:       — ТэТэ, где Чимин и Юнги?       Тэхён непонимающе оглядывается, беспомощно пожимая плечами и внимательно оглядываясь по сторонам, вглядываясь в толпу и вытаскивая телефон из синих брюк, уже собираясь звонить Паку. Что-то не так.       Но надобность в этом отпадает.       Дверь открывается и в зал входит Чимин. Один.       Парень оглядывает всех присутствующих, припустив чёрные солнцезащитные очки, и уверенно направляется к столику друзей.       Внимание зала застывает на Паке.       Эта бабочка любит быть в центре.       Как всегда, одетый с иголочки.       Чёрные джинсы удачно обтягивают накачанные ноги и ягодицы, полупрозрачная рубашка воздушно спадает на дорогущий ремень, а сверху полностью расстёгнут велюровый пиджак цвета свежей крови. Чимин знает, что он красив. Чимин знает, как заставить других считать так же. Чимин умеет преподнести себя публике и живёт только этим.       Двигаясь через толпу походкой от бедра, парень привычно зачесывает ладонью свои пепельные волосы, убирая длинную чёлку с глаз, скрытых за голубыми, цвета волны, линзами таящих заманчивый, но слишком тёмный естественный оттенок радужки.       По мере продвижения и игнорирования восхищенных вздохов из-под прикрытых ладонью губ, взглядов из-под бокалов с шампанским, Чимин полностью снимает очки. Его подведенные профессиональной рукой глаза воспламеняются пуще прежнего, игриво поблескивая в свете хрустальных люстр, а пухлые губы, увлажнённые прозрачным тинтом, растягиваются в плотоядную усмешку каждый раз, когда мимо проходит хорошенькая официантка.       Пак Чимин. Актёр. Двадцать пять лет. Самый-самый лучший и планку не занижает.       С этим статусом — и лучший друг известного Ви.       Это так же просто, как день и ночь. Где бы ни был Ким, там и Пак — где бы ни был Пак, там и Ким. Всё и так ясно.       Их общение началось с одного модельного агентства, в которое они оба подали заявки. Восемнадцать лет — самое подходящее время для исполнения заветного, избавления от грязи и восход на пьедестал, где нет места для уступок.       Люди легко обманывались, думая, что между ними всё было радужно. Но слишком близки их характеры, и слишком противоположны души, поэтому первое знакомство началось со взаимной ненависти, которая длилась недолго, но громко и больно.       Ким, ни разу никому не доверявший, кроме брата, лично смог принять Чимина, подпустить к себе, к своему сердцу. В какой-то момент ненависть прошла, он чувствовал во взгляде Чимин-и что-то настолько близкое к себе, что просто напросто сорвался в омут с головой, чтобы стать ближе, полностью погружаясь в другого человека.       После долгой истории возникновения их дружбы, эти ребята не раз ломали чужие судьбы, разрушали чужие планы. Они были неразлучны, начинали с той же рекламы, крали те же очки из магазинов в нетрезвом состоянии, вместе убегали от полиции, вместе сидели у больничных кроватей друг друга, после ещё одного из множества приступов голода.       В конце концов, Ким остался в модельном бизнесе, не желая покидать его, а Паку предложили маленькую роль второго плана в дораме, которая дала ему шанс показать себя Азии, что он и сделал, после этого получая другие предложения.       У Ви дела шли медленнее и тяжелее.       Хоть это никак не отразилось на их дружбе, но некий осадок осел где-то на глубине сердца.       Однажды, для празднования очередной победы друга, Тэхён пригласил его в клуб, где выступал старый приятель, многообещающий рэпер Шуга.       Легкомысленный и ветреный Минни сразу же был очарован этим хёном, который был почти одного роста с ним, что добавляло пару плюсов в его карму.       Ещё никогда в жизни он не встречал такую дерзкую, живую, холодную красоту в комплекте со взрывным характером.       Это было взаимное обаяние.       Испивший многие запретные удовольствия Шуга забыл все слова из своего безграничного запаса при виде глаз напротив.       Тогда они узнали, что Юн искал актёра на роль в своём клипе. Тэхён помнил о мечтах Чим-Чима и шантажами заставил хёна пригласить его на пробы.       После той завораживающей совместной работы Пак влюбился так, как мог только маленький ребёнок. Он не давал Мину прохода и любыми путями выбивал себе крохи взаимности.       И когда актёр уже опустил руки, Ги, всё-таки, пошёл ему на встречу. Как говорится, стоит только расхотеть…       Юнги написал песню и на одном из своих концертов посвятил её Паку. Скрывая имена, но имея в виду только их чувства.       Чимина тогда разрывало от счастья, злости и бесконечной любви.       Но, даже когда они стали парой, всё гладко, как мечтал юноша, не было.       Проблемой стала их работа и обыденность, о которую разбивались их отношения.       Пак постоянно пропадал на съёмках, а Мин гастролировал. Чимин по своей природе очень ревнивый человек и жуткий собственник, он постоянно устраивал беспочвенные скандалы Шуге. Он не мог спать, зная, что его парень принимает какую-то наркоту на какой-то вечеринке в компании какого-то мусора.       Чимин, чем больше бежал от всего этого дерьма, тем больше в него погружался. Проблемы с карьерой, которые наступили в его жизни, самобичевание и беспомощность, помогали уходить в глубину тьмы всё плавнее и всё дальше.       Он и Юнги давно не проводили ночи в одной постели, любой их разговор заканчивался не жарким сексом, а громкими измученными криками и обидными словами.       Вот и сейчас он появился на открытии ресторана один.       Актёр поздоровался со всеми сидящими за столом и крепко обнял Сокджина:       — Здравствуй, Джин-хён! Поздравляю с открытием этого прекрасного места. Мне жаль, что я пропустил перерезание ленты.       Чимин машет рукой за спину, и его менеджер преподносит повару цветы.       — Спасибо Мин-и! Но где Юнги? — ярко улыбаясь и держа за руку младшего, спрашивает Джин.       — Хён, у него какая-то запись, он задержится… Но я хочу, чтобы ты не ждал его, в случае чего, может, он вообще не придёт. Не обижайся на него, он старается, как может, правда, только ради тебя… только тебя.       Сокджин смотрел на младшего и понимал, что тот подавлен и под маской тщательно скрывается ранимость. Не долго думая, он снова приобнял младшего.       — Все хорошо, ЧимЧим, — Джин поцеловал парня в висок. — Сегодня ты прекрасен, не омрачай этот вечер.       И ничего не предвещало беды. Компания друзей, наконец-то смогла, вырвать время из тяжёлых графиков и встретилась.       Но Пак пропускает бокалы шампанского один за другим, пытаясь отвлечься от мыслей, где и с кем его парень, чем таким серьёзным занят, что не смог придти на открытие ресторана близкого друга.       Когда парень начал нести какой-то бред про непопулярность, одиночество, расставание, Сокджин решил, что Чимину пора домой. До Юнги никто не мог дозвониться.       Учитывая тот факт, что хозяин заведения не может покинуть праздник, младшего согласился отвезти до дома Намджун.       Тогда бедный милый Джин даже не догадывался, чем всё может обернуться.       Намджун вытащил пьяного в хлам человека из такси и потащил его в квартиру. Мина на месте не оказалось, и Джун решил самостоятельно помочь Чимину уложиться спать.       Когда мужчина снял с парнишки пиджак и рубашку, не понимая почему, завис на подкачанном торсе актера, на мягкой сливочной коже.       Пак Чимин был расслаблен и слишком красиво смотрелся на бордовой постели.       Серебристые волосы раскинулись по подушке, словно пепел на дорогой скатерти. Ресницы подрагивали во сне, а пухлые губы призывно блестели в свете фиолетовой лампы.       А Намджун, хоть и держал лицо, на самом деле был слишком пьян.       Мужчина всегда любил и ценил прекрасное. Чимин был прекрасен.       Невероятная красота Мин-и никогда не оставалась не замеченной. Джун всегда отгонял эти ужасные мысли подальше, и его парень ничуть не хуже, наоборот, он ласков, нежен и добр. Но что-то тёмное всё равно горело внутри.       Но в тот момент, пока никто не видит, можно было немного полюбоваться этим соблазняющим его душу существом, которое пьянит разум сильнее алкоголя и дури.       Намджун тогда и не заметил, как его резко притянули к себе, впились мокрым поцелуем, заскользили по щеке мягкими бабочками.       Проворные руки осторожно заползли под рубашку, обжигая тело огнём легкой боли от коротких ноготков.       Старший тоже не в состоянии думать, да и не хочет, отвечая на поцелуй. Тем временем Чимин уже сидит сверху и стягивает ненужную одежду.       Точкой невозврата стало когда пухлые губы Пака на груди Монстра, на прессе, на коже у резинки боксёров, откуда виднеется головка колом стоящего члена.       Когда губы младшего обхватили головку его члена, глаза смотрели с такой похотью… Мужчина ничего не предпринимал. Он не пытался остановить его.       Не думал ни о ком, когда входил в податливое тело актера, он не помнил ни о Джине, ни о Юнги, ни о чем. Только наслаждался сладкими стонами, так не похожими на стоны его парня.       Ким втрахивал тонсена совершенно самозабвенно, сжимая хрупкие запястья до синяков, до кровавых подтёков, целовал до порванной губы, но умер, когда Чимин выстонал на самом пике «Юнги».       До опьянённого мозга Намджуна наконец-то дошло, что он натворил, но было слишком поздно. Он всё разрушил.       Прикрыв усыпанное синяками тело, он начал в спешке одеваться.       Когда Намджун был полностью готов уходить, уже идя по коридору к двери, он опешил.       На диване с открытой бутылкой виски в руках сидел Мин Юнги. Глаза его сверкали ясностью, а на губах плавала горькая усмешка.       — О! А вы уже закончили? Что-то быстро.       Ким не успел ничего ответить. Мин в долю секунды оказался рядом, и со всей силы проехался кулаком по чужой челюсти.       — Блять, Юнги!       — Пошёл нахер отсюда. Я тебе говорю: Пошёл нахер! — Репер орал каждое слово по отдельности и, казалось, прямо сейчас бросится перегрызать глотку.       В ту же ночь сердце Юнги погибло. В ту же ночь Юнги снова начал курить. В ту ночь Юнги выкинул с седьмого этажа коробку с обручальным кольцом, которое купил до прихода домой , решая, наконец, остепениться и сделать предложение своей любви.       В ту же ночь Юнги закрыл вход в свою душу на огромный замок.       В ту же ночь Юнги, не прощаясь и не дожидаясь пробуждения, ушёл от Пак Чимина.       Жизни трех людей были разбиты в ту ночь.

***

      — Чимин-и, ты вообще меня слышишь?       Актёр вынырнул из своих воспоминаний и взглянул в спокойные и родные глаза Тэхёна.       Как только их взгляды встретились, Чимин будто бы смог, наконец-то, ослабить удерживающие его барьеры, и парень, больше не сдерживая слезы, прижался к Киму, как к спасательному кругу, задыхаясь и давясь рыданиями.       — Тише-тише, зайчик, ну что случилось? Ты можешь рассказать мне. Ты можешь мне доверять, всё это останется между нами.       Тэхён отстранился от друга, бережно обхватил его лицо руками, вытер скользящие по покрасневшим щекам слезы, спасая от всего мира, готовый убить Мин Юнги за разбитую губу и кровь, которая сейчас смешивается со слезами и мутными каплями стекает на ладони Тэ.       Было видно, что Чимин хочет рассказать, но не может, ведь реакция Тэхёна выбьет остатки воздуха. Друг будет злиться, будет разочарован, будет обижен, конечно.       А Ким хотел бы, но не может. Он слеп и глуп для ненависти к Чимину, одну из своих опор. Он любит Джина, он любит Чимина, поэтому единственным виновником видит Намджуна. Тэхён жалеет и очень сильно раскаивается перед ними за то, что подпустил этого «Монстра».       Он простил Чимина, но сможет ли простить его Джин, если всплывёт правда? Чью сторону выбрать ему в случае большого скандала? Кем пожертвовать?       Сейчас Тэхён только знает, что должен быть осторожен со всем этим. И ещё он представить не может, что способен натворить Пак в таком состоянии.       Что будет, если он снова пустится во все тяжкие, как несколько лет назад?       Начнёт закидываться какой-то дурью и вести разгульный образ жизни, чтобы не просто побаловаться, как все в этой сфере, но и убить в себе человека? Кто может быть уверен, что уже не начал?       Размытым зрением Тэхен провожал листья в воздухе, пока дрожащее в его руках тело роняло слёзы по своей потерянной жизни.       А самое главное, что делать со всей этой информацией самому Киму?

***

      После побега из беседки, лицо у Юнги горело, край рубашки был мокрым от чужих слез, в области живота сжимались мышцы, там, где недавно держали обжигающие ладони.       Он вернулся к потерянному Чонгуку, который беспокоился о нем и ждал, сразу расспрашивая, в порядке ли старший. Юнги только слабо отпирался, что у него всё замечательно, и губы потрескались от ветра, а не от чужих губ, что его глаза не красные, а это просто свет.       Вечер шёл к концу, остаток праздника он больше не встречал Пака. После неудачного разговора с Чимином он вернулся к своему мужу и в паре с ним радостно и открыто принимал поздравления.       На самом деле, Мин уже сильно вымотался и устал, хотелось быстрее приехать в квартиру и снять с себя этот удушающий костюм, принять горячую ванну и провалиться в глубокий сон.       Стоя у арки с цветами, он наблюдал за гостями, из которых он и половины не знал, по-идиотски желая напиться или принять что-то интереснее.       Чонгук подошёл к нему сзади и приобнял за талию, прижав к своей груди, и, наклонившись к мочке уха, мягко поцеловал, опускаясь к аккуратной серебряной серьге. Тело Юнги прошибло волной. Непривыкший к такому Гуку, он не ожидал подобной откровенности, которую даже другие не позволяли (кроме одного засранца). Но то что ему это понравилось, — факт.       Он откинул голову на грудь мужа и закрыл глаза, подставляя шею для поцелуев. Чонгук ещё сильнее прижал старшего к себе, руками проводя по плоскому животу, поглаживая ткань рубашки пальцами и вырисовывая невидимые узоры.       Пора уже закругляться… или не лучше мужу похитить своего возлюбленного с этого маскарада?       Юнги полушепотом обратился к Чону:       — Чонгук, прошу, поехали домой. Я очень устал. Слишком стар для таких насыщенных дней.       Парень в ответ ухмыльнулся, повернул к себе супруга и оставил целомудренный поцелуй на скуле.       Рэпер на это действие только немного хмыкнул, поправляя галстук на шее Чонгука, и оказался в кольце его рук.       — Хорошо, хён, нужно только попрощаться с гостями, а после сразу же поедем в наш дом.       Чонгук ушёл в толпу, почему-то растерянно посматривая на двери.       Юнги улыбнулся на сказанные ранее слова, сияя деснами и прищуренными глазами. Он остался ждать около стола, который находился в дальнем углу от парадных дверей, ожидая, пока Чонгук переговорит с важными гостями.       Взяв со стола последний на сегодня бокал шампанского, рэпер начал бродить взглядом по залу, вертя ножку хрусталя в руках и взбалтывая пузырящуюся жидкость, останавливаясь на Сокджине с Намджуном.       Парень не знает, правильно ли он поступает с Сокджином, ведь тот верит, что его любви ничто не угрожает, а отношения с Джуном становятся всё ближе и крепче, дело двигается к свадьбе.       У его брата всё хорошо, у его друга свадьба, у него все замечательно. О чем ещё можно мечтать?       Да только Юнги может это все разрушить.       Виновники всего этого, Чимин и сам Намджун, тоже знают всю правду, но стремления быть искренними у них нет.       После произошедшего, Юнги, пересиливая себя, снова начал общаться с Ким Намджуном, и это только ради Сокджина. Ему хватает и того, что он просто приветствует его. Большего этот урод не достоин. Хотя даже такие мелочи побуждают отвращение.       И сейчас, смотря на то, как глаза старшего горят от искренней любви к своему парню, Ги надеется, что всё-таки поступает правильно, не рассказывая уничтожающую правду.       Он не хочет, чтобы Джин переживал тоже самое, что пережил он сам.       Но, будь он проклят, дайте Юнги только повод, и всё раскроется для Джина.       Наконец-то попрощавшись со всеми, молодожёны собирались отправиться к себе в апартаменты, когда, выйдя на порог ресторана, к ним подошёл Ким Тэхён собственной персоной, да и не один, а держа под руку снова перебравшего Пак Чимина.       Ви, даже не взглянув в сторону Чонгука, обратился к Юнги:       — Хён, спасибо тебе за приглашение. Торжество было шикарное! Ни разу ещё тебя не поздравил лично, но свой подарок я оставил, об этом можешь не беспокоиться. Так вот, мы с Чимином хотим тебя поздравить с таким важным событием в жизни! Будь всегда таким же прекрасным, но знай, что в следующий раз лучше спросить совет по поводу костюма у меня, — Тэхён одной рукой поправил воротник Юнги, игнорируя напряжённый взгляд Чонгука. — Я хотел бы сказать больше, но мы сейчас уезжаем. Мой шофёр уже приехал, а мне ещё предстоит отправить эту прекрасную ношу домой, — Тэхён подкинул в крепких руках тяжёлое тело Чимина, продолжая наигранно тянуть улыбку (скорее, оскал). — Он немного перебрал, извините.       В какой-то момент Чимин забормотал и начал отталкивать руки Тэхёна, дёргаться и стекать по пространству на пол.       От этого зрелища Юнги только поморщил нос.       Уже отворачиваясь от знаменитых друзей, приобнятый рукой супруга, он услышал вскрик Тэхена и резко обернулся. То что случилось дальше, повергло в шок многих.       Чимин пошатнулся и начал падать, но был перехвачен поперёк живота рукой Тэхена и… Пака благополучно вывернуло на Чонгука.       Юнги быстро приказал охраннику принести салфетки и стал отгонять людей, которые подходили посмотреть, запомнить, чтобы потом, пуская слухи, приукрасить и высмеять. Тэхён в это время, усадивший на скамейку Чимина, рядом с собой усадил охреневшего Чона, который просто хотел взорваться, и достал из своей сумочки шифоновый платок, начиная усердно вытирать неожиданный сюрприз друга с ширинки Чона, при этом приговаривая:       — Простите, Чонгук-щи. Простите пожалуйста Чимин-и, у него очень слабый желудок, прошу простить нас за принесенные неудобства…       И от этого цирка Чонгуку стало ещё гаже.       Эта нахальная прекрасная морда водит своими длинными красивыми пальцами там, где не имеет права водить!       Но Тэхён как будто бы и не делал что-то неправильное, ловя раздраженный взгляд Чонгука своим невинным, кидая из-под блондинистой чёлки неоднозначные намеки, специально высовывая из-за усердия язык, подыгрывая старой привычке.       Чонгука передёрнуло, и он грубо оттолкнул чужую руку и хриплым голосом ответил:       — Всё нормально Тэхён-ши. Я всё понимаю, но думаю, что Вы переходите грани допустимого, лучше позаботьтесь о своем друге. Мой муж сам мне поможет.       Тэхён злобно отнял руку, затем ухмыльнулся и, отвернувшись, принялся осторожно вытирать лицо друга. В ту же секунду прибежал Юнги с салфетками и принялся убирать то, что не дали оттереть Тэхёну, но был остановлен мужем, который мог позаботиться о себе сам.       Чон обратил внимание на главные ворота, которые открылись, и он увидел подъезжающую машину с американским номерным знаком. Чонгук был готов упасть, потому что увидел того, кого ждал весь вечер. Его старший брат все же прилетел из Америки.       Все недоуменно вглядывались в затонированные окна джипа, пока оттуда не вышел шикарный парень в ярко-красном пиджаке.       Парень выглядел чуть выше Чонгука, и немного старше, но с такими же смоляными волосами, только более светлыми глазами. У этого человека была солнечная улыбка, которой он не стеснялся сиять, пока выходил из машины. Целеустремлённо направившись к крыльцу, цепким взглядом осматривал всю территорию, пока позади него выбирались из двух других автомобилей множество людей в чёрном, по виду похожих на профессиональных телохранителей.       Когда он поднялся на ступеньки ресторана, где стояла вся компания, Чонгук пошёл навстречу гостю. Сравнявшись, они посмотрели друг на друга и «красный пиджак» быстро притянул к себе виновника торжества, крепко обняв за плечи и что-то весело бормоча ему на ухо, как и прежде поглядывая вокруг, оценивая обстановку и ближние к нему лица.       — Прости, Гуки, что так поздно, но лучше поздно, чем никогда! Верно? Не мог же я пропустить день свадьбы моего младшего братишки!       — Я и не верил, Хосок. Ты прав. Спасибо, что смог явиться.       Чонгук счастливо улыбался, сверкая кроличьими зубами.       — Здравствуйте, я Чон Хосок, опоздавший на свадьбу, родной брат Чон Чонгука, — Мужчина галантно поприветствовал остальных людей, цепляясь взглядом за парня с завязанным на манер банта красным платком.       Оглядел лежащего на скамье милого и пьяного мальчишку, узнавая в нём известного актёра, а затем перевёл взгляд на парня с мятными волосами и кольцом на безымянном пальце.       — Быть может, это прекрасное создание и есть Чон Юнги?       Юнги мило кивнул.       — Предупреждаю, Чон Юнги, Чонгук — моя единственная семья, и теперь он ваш муж, так что берегите его. — в дружелюбном, на первый взгляд, Хосоке, промелькнуло что-то опасное. — Войдя в нашу семью, ты становишься братом и мне. Я всегда помогу тебе, только скажи. А теперь можно мне вручить свой подарок?       Хосок вложил в руки Юнги красивую бархатную коробочку.       — Спасибо за подарок, Хосок-ши, я буду беречь его, и речь не о коробочке.       — Не надо так официально, — опешил Чон старший. — Мы, вроде, одногодки. В Корее ведь возраст важен, верно? Просто Хосок, не против?       Юнги очаровательно улыбнулся и кивнул, взяв Чонгука за локоть и попросив обращаться к нему так же.       Но тут заговорил Тэхён.       — Простите, что прерываю вашу идиллию, но мне действительно пора идти, мой водитель тоже человек. Даже если здесь появился красивый парень в пиджаке от Гуччи, радующий глаз.       И в этот момент когда взгляд чёрный, как ночь, как глаза Чонгука, встретился с янтарным, в сердце Тэхёна что-то оборвалось.       Этот парень обратился к нему: оборачиваясь и меняя надменную улыбку на нахально вежливую, окидывая дружелюбным взглядом.       — Я могу лично подвести Вас. Со мной куда безопаснее, чем с Вашим водителем.       — О нет. Спасибо, конечно, но мы даже не знакомы.       Хосок поправил прядь, выскользнувшую из-за уха Тэхена.       — Что же, это легко можно исправить. Я Чон Хосок, старший брат Чонгука. А Вы, как я полагаю, Ким Тэхён. Так что, теперь мы официально знакомы.       Хосок подмигнул Киму и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой с идеально ровными зубами и особо выпирающими резцами клыков, к которым он прикоснулся кончиком языка, откровенно усмехаясь и протягивая ладонь модели.       Да вот только Чонгук понимал, что значит этот взгляд его брата, обращённый к кому-то.       Хищник вышел на охоту.       Беги, Тэхен. Беги, пока можешь.