Seesaw

      Квартира в роскошном жилом комплексе «Trimage Apartments» заждалась своих хозяев. На подземной парковке мягко остановился черный лимузин. Первым, как настоящий джентльмен, из авто вышел Чонгук и, открыв другую дверь, подал руку своему мужу, не снимая с лица игривую улыбку.       Юнги покосился на жест, мол; «я тебе принцесса какая?» Но все же доверительно вложил свою ладонь в чужую. Однако не успел он поставить ногу на землю, как его притянули к себе и забросили на плечо, словно пушинку.       Рэпер забрыкался и стал стучать по широкой спине брюнета, на что последний только усмехнулся. Сегодня он главный.       — Чон Чонгук, мать твою, я умею передвигаться на своих ногах! — прикрикнул старший.       — Хён, я даже не сомневаюсь, — громко засмеялся младший. — Помнишь, я обещал носить тебя на руках? Так вот, свои обещания я привык сдерживать.       Юнги обессиленно затих.       — Этот день ты не забудешь, — на упругую задницу прилетел увесистый шлепок.       Бывший Мин был просто шокирован действиями Чонгука. С другой же стороны, ему приятно повышенное внимание к собственной персоне, и поэтому Юнги даже не стал перечить возбужденному настроению своего мужа.       Захлопывая ногой дверь, Чонгук поставил Юнги на ноги, чему старший был крайне благодарен.       Брюнет аккуратно пригладил растрепанные волосы супруга, игнорируя убийственные стрелы взгляда напротив, и, оставив рэпера в прихожей, скрылся в проёме гостиной.       Эта квартира ещё совсем новая, совсем ещё не обжита. Ювелир купил её около года назад и планировал жить здесь с тем, кому собирался делать предложение руки и сердца, с тем, кому это оказалось неважно.       Расположение Чонгука никогда не прельщало, а покупка была сделана только ради улыбки другого… Парень собирался уже продать помещение, не имеющее больше значения, но руки всё не доходили. Сейчас, даже если не с ним, он будет жить здесь. С Юнги. С совсем другим человеком, но не менее важным. С человеком, который заслужил большего и который получит всё. Всего его.       Этой ночью они будут учиться любить заново.       Юнги снял пиджак и направился прямиком в ванную, а Чонгук, плеснув себе в стакан виски, подошёл к панорамному окну, вид из которого выходил на побережье реки Хан. С течением чёрной воды мысли его утекли в прошлый год.

***

      Чонгук зашёл в свой кабинет и увидел стоящего около окна Тэхёна. Мужчина подошёл сзади и обнял блондина, вдыхая лёгкий парфюм.       — Тэхёни, ты так сосредоточенно смотришь на эту воду. Стоит ли мне думать, что ты заинтересован в ней больше, чем во мне? — медленно ведя носом по карамельной коже, Чон продолжал выпытывать полушепотом: — Тебе нравится вид на реку?       Плечи Тэхёна мелко вздрогнули от смеха. Он ловко развернулся и, прихватив галстук любимого мужчины, потянул его на себя.       — Не ревнуй, он не стоит и твоего взгляда. Как давно ты просто наблюдал за этим мерным течением, Гуки? — Тэхён озорно заглянул в глаза Чонгука, притягивая за галстук ближе к себе. — И да, я хотел бы жить в квартире с таким видом. Но больше хотел бы жить в квартире с таким тобой. — Осевший, но и без того низкий голос запаливает сердце, алые губы касаются чужих (родных).       Тэхён провёл указательным пальцем по аккуратному шраму на щеке Чона и заглянул ему в глаза, снова целуя.       Понимая, что мужчина перед ним уже балансирует на грани, Чонгук подхватил Кима и усадил на стол. Властно сжал шею и наклонил его голову назад, открывая вид на адамово яблоко. Насмешливый, не уступающий во властности плотоядный взгляд, исполненный жаром и похотью, оседал на юноше.       — Ты же знаешь, что тебе не стоит разбрасываться словами, потому что я подарю тебе такой вид из окна, отдам тебе всё, что пожелаешь. Весь мир брошу к твоим ногам. Он тебя всё равно не стоит.       В этот момент Тэхён замер, ясно понимая, что в этих черных глазах он видит свою погибель. Всё, чего он добился кровью и потом, могло обрушиться, словно карточный домик. Его надо удержать от ошибки, но кто из них сделает первый шаг к концу?       Чонгук юн, но безмерно амбициозен и легко мог завладеть вниманием, убедить, заставить забыться. Прекрасно владеет всем, чего желал и хотел видеть подле себя. Он владеет сердцем Тэхёна.       В сплетении губ, во влажном дыхании они отдавали всё, но получали что-то большее.

***

      Шлёпанье босых ног по паркету заставило Чона обернуться: в проходе между стеклянными дверьми брюнет увидел своего мужа.       Дыхание внутри сбилось. Мир остановил своё движение.       «Почему я раньше не замечал, что Юнги так чертовски сексуален?»

«Потому что твой взгляд раньше был обращён только к золоту».

      Он оглядел с головы до ног хрупкое тело рэпера, зацикливаясь на сочетании худобы и мягкости изгибов. У Юнги не торчат кости, он не падает в обмороки от голодания… Он совершенно прекрасный и совсем другой.       Влажные мятные волосы спадают волнами на лоб, а белоснежная кожа после душа стала немного румяной.       Парень одет в широкую футболку Чонгука, которая, конечно, не скрывает стройные ноги Юнги.       Нет, Ги не Тэхён. Это определённо два разных человека. В нём была своя непередаваемая красота, от кончиков мокрых нежно-зелёных волос до аккуратных стоп.       Мог ли сам Чонгук пару лет назад представить, что его лучший друг, с которым он делился всяческими переживаниями, с которым мог напиться до потери памяти и выплеснуть всё, что гложет, мог ли он представить, что сейчас этот парень будет вызывать в нем страсть и желание весьма недвусмысленное. Не так, как было раньше — желание привлечь внимание хёна и получить его одобрение. Не так, как под выпитыми градусами.       Сейчас Чону хочется подарить своему сахарному хёну искреннее счастье, сделать его жизнь светлее, окружить нежностью и заботой, принести ему такое удовольствие, чтобы он забыл обо всех и видел только его.       Юнги нужно и хочется любить.       И Чонгук покажет, что их прошлое — это просто страшный сон, от которого они очнулись и который забудут.       — Чонгук-а, ты чего на меня так смотришь? — вскинув бровь, хрипло спрашивает Юнги, и опускает глаза вниз. — А, нравится? — поднял голову и ухмыльнулся.       — Хён, ты… — брюнет запнулся и лихорадочно стал подбирать правильные слова. — Завораживаешь. Я не привык видеть тебя таким… другим.       Рэпер испытывает странную смесь чувств. Сейчас в нем светлая гордость за своё превосходство. Юнги льстит такая реакция от парня, куда более привлекательного, по его собственному мнению. Ещё пьянила эйфория сегодняшнего торжества. Внутри загорелось странное желание тактильности. Шуга действительно хочет, сам не до конца понимая, чего именно.       Чонгук, не отрывая уверенного, но очень тяжелого взгляда, идёт медленно прямо на своего супруга.       Кровь у обоих стучит в висках набатом, перед глазами всё рябит. Юнги даже отступил назад, но тут же был прижат за талию крепкой рукой. Стало жарко.       Чонгук глубоко дышит, выдыхая через рот, и кажется, что он вот-вот зарычит. В животе крутит узел, мятноволосый уже не сдерживает себя, доверяя своё тело младшему, когда тот ведёт тыльной стороной ладони по зефирным щекам. Чонгук следит за собственными движениями, затем переключается на приоткрытые и блестящие губы, касается и их большим пальцем. Юнги же не перестает наблюдать чуть нахмуренные чёрные брови, сосредоточенный вид мужа.       Это очень сексуально.       И их лица уже склонились максимально близко, чтобы ощутить чужое дыхание на своей коже. У Чона мутнеет рассудок, он сильнее обхватывает тонкое тело и сжимает, как самое ценное сокровище. Старший сам зарывается длинными пальцами в чёрные волосы, сокращая миллиметры между ними.       Из-за разницы в росте Юнги приходится встать на носочки, и именно это даёт щелчок в головах парней.       «С Чимином было удобнее».

«А с Тэхёном было иначе».

      — Иди, ванна свободна.       Сиплым голосом, но достаточно резко говорит рэпер. Чонгук прикрывает глаза и сглатывает ком в горле, коротким кивком соглашаясь. Но так и не выпускает из объятий — слишком приятно ощущать тепло человека рядом. Тогда Юнги, тактично хлопая по плечу тонсена, опускается на стопы, давая понять, что намерен уйти.       Чонгук остался один в пустой темной гостиной и, услышав хлопок двери, поставил пустой стакан на стол, после направляясь в ванную и закрываясь в ней.       Когда мужчина полностью снял с себя тесный костюм и остался один под горячими струями воды, казалось, что он на исповеди, оголен телом и душой пред самим собой. Чон наконец-то дал волю своим мыслям, и в его памяти снова всплыл Ким Тэхён. Тэхён, который, вытирая ему брюки, смотрел на него теми родными и одновременно чужими глазами. Так похотливо и так издевательски наивно, что хотелось кричать. Кричать, как не мог в тот вечер.       Чего он добивается? Чего хочет? Громких слов? Возвращения? Прощения? Быть может… денег?       Нет-нет, слишком сложно. Разбираться в тонких организациях человеческой души Чон никогда не умел. Тем более когда сам оказывается подверженным таким манипуляциям. Его дергают за тонкие веревочки. Парень не хотел бы продолжать наблюдать, как рушится его жизнь, пусть даже и новая, должно быть, очищенная от прошлого… Но снова и снова поддается тому, чего добивается честными и нечестными способами его бывший.       Ещё пол года назад самим Кимом была поставлена жирная точка в их отношениях. Были так небрежно брошены слова, которые никогда не стереть с памяти.       Лучше бы они не встречались.       То был конец их пути. Чонгук помнит, как сейчас, тот холодный день января.        Закончив дела в офисе, Чонгук выходит из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь и его внимание привлекает тихое всхлипывание. Это была его секретарь, которая, вплетая пальцы в густые тёмные волосы, двумя руками держится за голову.        Мужчина подошёл к столу, поставил кейс и обеспокоенно поинтересовался:       — Джису, рабочий день давно закончен, почему ты не идёшь домой? Тебе плохо?        Девушка, явно не ожидавшая увидеть в столь позднее время своего босса, зная его забитое расписание, вздрогнула, но быстро вытерла глаза и, резко встав на ноги, низко склонилась в уважительном поклоне и ответила будничным тоном:       — Господин Чон, прошу меня простить. Я немного задержалась, со мной всё хорошо, просто голова сильно болит. Благодарю вас за заботу! — склонилась ещё ниже.       — Прекрати, Джису, ты мой работник и я должен следить за твоим комфортом. Не стой так, присядь. Ты всё же меня удивила… Быть может, я похож на наивного дурака? У тебя какие-то проблемы дома? Тебе нужна помощь?       — Ч-что вы, Господин Чон, нет, вы не похожи на…! — запнулась Джису, чувствуя себя крайне неловко, — Нет, то есть да, господин Чон, это всего лишь мелкие проблемы, всё вскоре вернётся в норму. Вы домой езжайте, а то засиделись сегодня допоздна, берегите своё здоровье. Завтра вам нужно будет пропить витаминов, которые прописал ваш врач, а то не выдержите и мне придётся устраивать вам долгосрочный отпуск в одну сторону.        Чонгук до этого внимательно следивший за подчинённой, наконец-то отвёл взгляд на часы и кивнул, слегка рассмеявшись.       — Да, помню. Смотрю, тебе весело, значит все не так плохо, — он снова мягко улыбнулся и отпрянул от стола, — я пойду, у меня внеплановая встреча с одним важным человеком, надо обсудить новую коллекцию. — Чонгук почесал кончик носа, сияя, — Пожалуй, я уже сильно задержался. Не люблю опаздывать. Мужчина чуть ли не вприпрыжку направился к лифу и в последний раз обернулся. — Не сиди тут одна, отправляйся домой, улыбнись и не плачь, тебе это не к лицу, Ким Джису. До завтра.       Шагая в кабину лифта, Чон думает, что же за предчувствие его не покидает?       Уже добравшись до двери пентхауса, он осознал, что здесь, в месте, о котором так мечтал его Тэхен, в котором они живут уже больше двух месяцев, что-то не так. И Чонгук был искренне шокирован тем, что увидел.       Начиная с опрокинутой полки, разбитой французской вазы, которую выбирал сам Тэхён, обставляя их дом, и заканчивая самим молодым человеком, который сидел на полу в гостиной и пил дорогущую текилу прямо из горла, совсем не изящно, как привык делать, что бы то ни было, а безучастно, повторяя под нос какие-то слова, смеясь, задыхаясь и, кажется, плача? Когда-то давно, после встречи с Чонгуком, он отказался от увлечения таким алкоголем и принятия лёгких таблеток. Что же изменилось за этот чёртов вечер?       Тэхён любит вина, разбирается в них, и потому иногда ездил во Францию не только на показы мод, но и на виноградные поля и собственную винодельню.       До головокружения, но не пьяного лепета.       Что-то разбилось в тонких руках модели и кровь закапала на белый ковёр.       Брюнет, не снимая верхнюю одежду, подбежал к Тэ, чуть наклонившись, он рукой поднял его голову за подбородок и в любимых глазах увидел колкую пустоту, ту, которая была при их первой встрече.       Он мог узнать что-то близкое к себе, но проблема в том, что сейчас в глазах Чонгука плескается только безграничная любовь. Он не понимает, почему в глазах напротив стоит стена, не подпускающая ближе.       — Детка, что с тобой? — младший присаживается на колени рядом и одной рукой прижимает Тэхёна к себе за плечи, — Чёрт, что с твоей рукой? Отдай мне осколки, Тэ. Пожалуйста!       Горькие рыдания внутрь себя прекратились и, громко вздохнув, будто вынырнув из долгого погружения в слёзыводу, Тэхён перестал сжимать ослабевшей рукой хрустальный стакан.       Блондин схватился окровавленной рукой за воротник чёрного пальто Чонгука, прижимаясь со всей силы, всем телом к его горячему телу. Если не обнимет, не вдохнет любимый запах — умрёт. Держит руки Чона поперёк талии, не давая прикоснуться, поступает эгоистично, зная правду.       Тэхён внутри кричит. Кричит так, что, кажется, могут лопнуть все стекла в этой проклятой квартире. Кричит до гари в лёгких.       Но снаружи он крепок и не собирается менять образ. Отпустит душу без истерик.       — Тэхён?! Пусти меня. Что случилось? — ювелир пытается освободить руки, чтобы обнять парня, успокоить, прижать к себе, пойти за аптечкой, сделать хоть что-то, а не беспомощно сидеть на месте.

«Отпущу. Ещё пару секунд. Прошу.»

      Ким глубоко вздохнул, считая до десяти, умоляя самого себя собраться. Хотя бы раз. Ради него.       Тэхён больше не дрожал, лишь отпустил, ставшую липкой, ткань и, оттолкнув протянутые руки Гука, медленно встал. Надевая на лицо, одну из своих невидимых масок…       — Тэ? Что происходит? — Чонгук готов был рвать и метать, по его лицу бегают самые разные эмоции, а руки сжимаются в кулаки. — Кто тебя так расстроил? Почему ты устроил погром и пьёшь в одиночестве, когда должен был просто ждать меня?       Как в тех идиотских фильмах, которые Чон так не любит, Ким сверкнул белоснежным оскаломухмылкой и леденящей сталью в глазах.       — Никто не обидел. Меня обидело твоё отношение ко мне. А так, помимо ежедневных съёмок, холодной постели, крутых подарков, обещаний, а затем хорошего секса, меня всё устраивало. Но… Это надоедает, знаешь? Иногда наскучивает смотреть на одно и тоже лицо ежедневно. И это лицо, от которого меня уже тошнит, сейчас передо мной. Мне надоел ты, Чонгук. На самом деле, я уже давно хотел тебе сказать… — Тэхен сделал самый невозмутимый вид, будто говорит о каких-то бытовых вещах, — ты, вроде, неплохой парень, даже очень, поэтому я не хотел бросать тебя по смс. Так что, давай расстанемся? Прямо сейчас.       Парень провёл красной ладонью по щеке Чонгука, казалось бы, в нежном жесте, но на данный момент — смертельном.       Чон же спокойно слушал Кима, в окончании отходя на шаг назад, ведя рукой по волосам.       Затем в голове из всего сумбура мыслей и эмоций что-то щелкнуло и замигало красным. Чрезвычайная ситуация. Срабатывают аварийные операции по плану сохранения не жизней — душ.       Ювелир крепко схватил запястье блондина и потянул к себе, игнорируя вскрик боли и липкую кровь на пальцах.       Лицо горело, словно обожженное. Обожженное пощечиной глупости и легкомыслия.       Чонгук оглушён и находится в полном замешательстве, виной которого является Тэхён.       Свободной рукой младший встряхнул слабое тело модели, кривя губы и хмуря брови, не отрывая пристального взгляда прямо в глаза напротив.       — Ты что за бред сейчас нёс? Перепил?       Ким попытался сопротивляться и оттолкнуть от себя брюнета, но Чон не поддавался, да и все силы Тэхена — ничто, по сравнению с Чонгуком. И когда старший понимает, что просто так его не пустят, он решается на то, что в здравом уме никогда бы не посмел сделать.       — Да что ты, блять, не понял? — губы Тэ презрительно сжались и он издевательски хмыкнул. В этот момент, актёр внутри него превзошёл все свои предыдущие спектакли, — Хорошо-хорошо, малыш Чонгук-и, скажу по слогам. Ты м-не на-до-ел. Я устал от тебя! Всё, потрахались и хватит! Не волнуйся, ты правда был хорош, безумно, те стоны не были лживыми, с потенцией проблем у тебя нет и размерами тоже. Даже как-то жаль бросать такую находку, но сердцу не прикажешь. — скрип зубов и на секунду мелькнувший брезгливый взгляд, — Я нормальный парень. Я хочу завести семью. — выдох и пожимание плеч, — Любому веселью приходит конец и наступает серьезная жизнь. До тебя у меня из парней никого не было, это правда, но ты был таким непробиваемым и милым, что я захотел поиграть с тобой, чтобы проверить свои возможности, — последняя ухмылка, глаза в глаза, слова не вслух, а в душу. — И оказалось, я очень даже хорош.       — Прекрати, Тэхён, ты пьян. Ты же знаешь, что я не прощу тебя, если ты не остановишься прямо сейчас. — Чонгук стоял с расколотым сердцем, боялся шевельнуться и сорваться, боялся разбить этот прекрасный нос, боялся навредить, не зная, что больший вред уже нанесён.       — Нет, Чонгук-и, со мной всё хорошо. Я понимаю, о чём и что говорю тебе прямо сейчас.

«Боже… Прошу… Ударь. Заткни меня. Выруби. Убей. Только не дай сказать последние слова. Не смотри на меня с таким принятием и надеждой. Умоляю. Не оставляй меня. Не дай отказаться от Нас. Я не хочу быть сильным… »

      — Все слова о любви были лёгкой заинтересованностью, которую я тебе соизволил подарить. Тебе же понравилось, верно? Если не хочешь больше жить во лжи… давай закончим всё? — то ли вопрос, то ли утверждение.       На последней фразе Тэхён не сдержался, отвернулся и из его глаз снова потекли слёзы. Он стал нервно стягивать с пальца обручальное кольцо, подаренное счастливым Чонгуком в прошлом месяце, во время того самого предложения.       — Это кто так решил? Ты сам или твои родители? Я всё понимаю, Тэ… ты же лжёшь… Скажи, что лжёшь… Всё было прекрасно. Между нами всё было хорошо. И есть хорошо. — Чонгук собрав все силы, осторожно подошёл поближе к Тэхену, словно тот стоит на краю крыши и готов вот-вот сорваться вниз, беря в свои руки его холодные ладони.       — Ты слишком понимающий, оберегающий меня… но не надо… замолчи… — так тихо, что почти не слышно, — Я… я… Хочу этого. Мои родители просто одно из дополнений моего желания! Они совсем не молоды и нуждаются в заботе. Отец совсем плох и единственная его мечта — потомство. Я люблю свою семью, и, если это значит, что мне придётся оставить тебя, я это сделаю. На мне завершается ветвь Кимов. Либо я, либо Джин, который и так всегда жертвует всем. Они моя семья, а семью не выбирают. Ты ведь меня не любишь, тебе просто кажется, ты ослеплен. Ты ещё скажешь спасибо.       Тэ продолжал лепетать, хватая ртом воздух, не осознавая, что жертвы делает не только Джин, что и сам он, всегда кладет свою жизнь на алтарь.       — То есть, наша любовь для тебя ничего не значит, Ким Тэхён? Мои чувства не в счёт? Как ты смеешь утверждать или даже думать о неискренности моих чувств, а?! Ты не имеешь на это никакого права! Я знаю, что чувствую, и я думал, что ты чувствуешь тоже самое. Мы можем решить проблему вместе. Как же ты не понимаешь? Вместе мы сила, но ты… Ты ведь не хочешь этого! — брюнет кричал, его нервы сдали, он не понимал, как его парень может так нейтрально отзываться об их отношениях.       — Неужели ты не понимаешь, что без меня ты уже не будешь собой, а без тебя я забуду, что такое жизнь. Без тебя я умру.       — Моя семья — самое ценное, что у меня есть и когда-либо будет. Мои родители делали всё, чтобы мы выросли, чтобы я был здесь, стал тем, кто я есть. Тем, кого ты смог полюбить. Прошу, прости меня и отпусти, я хочу этого. Ты не умрёшь, никто ещё не умирал. Найди себе новую куколку. И не беспокойся, мы всё так же будем поддерживать рабочие отношения, ведь уволить меня ты не сможешь, у нас длинный контракт, зайчонок.       — Ты бросаешь меня и ставишь перед фактом? — поинтересовался Чонгук напоследок, смотря мрачными чёрными глазами в отведённые блестящие. — Ты такой слабак… Просто сдался. Я не думал, что «Любовь Азии» такой трус и что наши чувства были для тебя так неважны. Сбегаешь, поджав хвост.       — Гуки, я не трус, просто нахожу выгоду и лучшие условия, — Тэхён наклонился близко-близко к Чонгуку, шепча на самое ухо и роняя одинокую слезу на тяжёлую ткань пальто. — Я предупреждал в самом начале, что Ким Тэхён ещё тот моральный урод. Ты был предупреждён и не обвиняй теперь меня, милый. Я нашёл себе девушку, в которую влюблен. И ради старых нас, отдам тебе всё то, что ты успел подарить, а я посмел принять. Это был ценный опыт, но игры закончились.

«Господи, молю, дай нам сил… Я хочу защитить его. Он нуждается в спокойствии мира, где правят деньги и безжалостность. Ему нужна достойная пара, которую он не будет скрывать, что ему не могу дать я… Но, Боже, я никогда к тебе не обращался… Дай ему сил простить меня когда-нибудь. Я стал тем, кто разбил свою жизнь и разбил жизнь другому. Я же стал тем, кто спас его, потому что люблю.»

      Чонгук больше не выглядел разбитым юношей. Он весь снова походил на взрослого, статного, зрелого мужчину с огромным опытом за плечами. Он стоял и снимал свои перчатки, бросая их куда-то в сторону, попутно обдумывая все слова, брошенные парнем напротив.       — Был предупреждён, — словно пробуя на вкус. — Но и ты должен был знать, что я не прощаю тех, кто предаёт моё доверие. А больше всего я ненавижу трусов. Но я не такой ублюдок, как ты, поэтому оставь всё себе, продай, выброси, но не обращайся со своим дерьмом ко мне. Не хочу больше видеть твоё лицо без надобности.       Тэхён вздрогнул, ожидая от Чонгука удара, и потянулся к его сжатой руке, видя как сквозь эту показательную стойкость и невозмутимость пробивается слишком тяжёлое дыхание, а под резко опущенными веками блестят слёзы.       Он положил кольцо в сжатую ладонь Чонгука и, больше не глядя на любимое лицо, отряхнулся, словно выбросил этим движением его раз и навсегда, и пошёл лёгкой походкой к выходу, чтобы оставить его в прошлом. Ушёл с опущенными плечами и дрожащими губами.       Тэхёна учили уходить красиво, чтобы запомнили.       Чон так и остался сидеть на полу, там, где его бросилиоставили. Он очень долго смотрит на кольцо в своей руке. Не рванулся бежать вслед за Кимом, лишь молча перевел внимание с куска желтого металла на кусок черного металла, именуемого входной дверью. Не ожидает, что войдет кто-то с блодинистыми волосами и солнечными глазами, именуемый Ким Тэхёном.       Он искал спасение и ответы, находя которые, не мог в них поверить.       Что здесь произошло? Он никак не мог принять реальность происходящего, даже спустя три часа беспрерывных гляделок с темнотой.       Как человек, что клялся ему в любви так легко, точно так же от неё отказался? Быть может он и не любил никогда, быть может…       Чонгуку следует надеяться, что и сам он никогда не любил этого человека.       Тэхён не потерял ничего, но как теперь жить с этим ему? Как жить Чон Чонгуку?       Он оставил его, как и все родные люди в его жизни, как и семья в далёком прошлом.       Бизнесмен все так же живёт, ходит на работу, дышит, ест, спит. Конец света не случился. «Вау» не произошло. Все люди остались прежними, они все так же улыбаются своему боссу и трудятся на благо общего дела. Изменилось что-то только в самом Чонгуке.       На самом деле, он не спит толком, кошмары не позволяют. Еда не лезет в горло, аппетита совершенно нет. Он не может смотреть на кольцо в самом тёмном углу своего шкафа. Не может ни о чем думать. Каждое физическое и ментальное действие стоит ему огромных усилий сверх своей новой нормы.       Чон тонет в этой депрессии и всё время хочет просто отдохнуть.       Поэтому берет отпуск, но лучше бы его остановили и заставили уйти в тяжелую работу управления фирмой.       Ныне весь мир сосредоточился в его квартире, где он пил, читал документы, подписывал контракты, обсуждал план, устраивал по видеочату собрания.       А ещё до психоза боялся открыть дверцу, за которой таилось нечто, что он успел скрыть от разрушающих прикосновений модели — украшение, самолично спроецированное и созданное эксклюзивно для него в честь их совместного будущего.       Чон сидел за столом в гостиной и не мог отвести глаза от коричневого пятна на белом ковре, который валялся в углу комнаты, который хочется выбросить из-за ненадобности, но он не смеет прикоснуться к единственной вещи, что была близка к нему.       Какой же идиот.       Как же ему больно.       Холод просачивался через тонкую шифоновую рубашку, обхватывал щиколотки, раздирал дыхательные пути, не пропускал туда воздух, вынуждая давиться той самой элитной текилой, стекающей как в горло, так и по уголкам рта, спускаясь по небритому подбородку ниже.       «Красавец, у которого пол мира под ногтем, у которого вся жизнь впереди…»       Спасение пришло в виде его лучшего друга, нахального, наглого, но бесхитростного хёна — Мин Юнги.       Утопая в собственной боли с и без того израненным сердцем, рэпер долго был не в курсе, но после того, как в городе начали ходить странные слухи про мелкого, ему нужно было взять себя в руки. Когда помогаешь кому-то, собственные страдания притупляются. Страдания. Юнги они до некоторых пор были чужды, поэтому привычный холод и здравый ум вернулись к нему очень быстро. Тогда он, наконец, взял телефон в трясущиеся, измазанные белым порошком, руки и позвонил Ким Тэхёну, виновнику происходящего, который спокойно рассказал обо всем, что произошло.       Через четыре дня после расставания скандальной пары, Мина никак не смутило избегание Чонгуком всяческого общения, что он на самом деле заслужил. Репера искренне напугало то, что Гук исчез совсем, чем напросился на кулак в мордашкуморду.       Чон не появлялся в офисе по окончанию отпуска. Тэхен как только понял, что что-то не так, сразу же набрал их общего знакомого. Сам же не может и не смеет поехать к своему Гуки Чонгуку, хоть и переживал не меньше, чем могли бы подумать, увидев блондина.       Юнги приехал вечером к Чону, буквально ворвавшись в пентхаус, и откровенно охуел от увиденного.       Сидящий на полу около дивана, стеклянными глазами сверлящий свой телефон Чонгук. Пьяный в хлам. Вокруг дюжина разноцветных пустых явно алкогольных бутылок.       Парень резко хватает за руку и тащит в ванную комнату тонсена, который даже заметил появления друга.       — Что ты творишь, Юнги? — Чонгук слабо упирается руками о дверной косяк, но даже так он сильнее хоть и безмерно злого, но худого маленького хёна.       — Какого, блять, хуя ты творишь с собой, Чон Чонгук? Посмотри на себя в зеркало, ты вообще с ума сошел? Ты взрослый мужик! Из-за какого-то мальчишки в канаву слиться решил? Ты в этом городе и еще в половине стран Европы считаешься ебаным божеством. А что за ничтожество я сейчас вижу перед собой? — Ги сморщил нос, ударяя Чонгука по руке — Тебе что, мозги вправить некому? Так я вправлю! Приведи себя в порядок!       — Хён, мы расстались… Он сказал, что все было ложью. Но мои чувства не лгали. Какой же он идиот, — жалобно тянул Чон, горько рассмеявшись. Он всё же прошёл в ванную, смотря на себя в зеркало и опуская руки под кран с холодной водой.       — Я всё знаю, мелкий, но это не повод убивать себя. Ты ведь знаешь, что месяц назад мы с Чимином расстались. Порой бывают вещи хуже, чем сделал Тэхён, пытаясь тебя оттолкнуть. Бывает, что из-за твоей самонадеянности любимый человек покидает тебя, предаёт, изменяет с другим. Но я же живой, хотя в крови горы порошка, — теперь горько усмехается Мин. — Я же не ставлю на себе крест и пытаюсь идти дальше. И ты сможешь всё забыть. Всего-то лёгкая ранка, которую нужно обработать, почистить от гноя и убрать воспаление.       Чонгук подошёл к Юнги вплотную, подводя к стене.       — Хён, а если я не смогу?       — Сможешь, Чонгуки, ты сможешь. Мы вместе всё забудем. Я не оставлю тебя, обещаю.       В ту ночь Юнги остался с Гуком. Они лежали рядышком, Мин гладил его по волосам, рассказывая глупые истории, шутя и развлекая, не переставая всё так же сильно обнимать.       Они всё чаще проводили время вместе. Всё возвращалось в относительную норму, а на празднование Лунного Нового Года друзья хорошенько напились на квартире Ги, и произошло кое-что, совершенно нарушающее их совместные дружеские планы. Чонгук поцеловал Юнги, а старший не оттолкнул. Не стал перечить, потому что не хотел, да и не зачем было. На них сказывалось одиночество и нужда в человеческом тепле.       Поцелуи были по-пьяному мокрые, совершенно дикие. Эти напористые касания губ воскрешали пламя в двух раненых душах. Они умирали на том синем диване, чтобы заново восстать.       Когда поцелуи Гука стали развязнее и с пошлым чмоком опустились на шею Мина, он прошептал:       — Хён…?       — Ч-что…? Не отвлекайся, прошу, — рэпер ответил тяжело дыша, теряя способность говорить, когда язык младшего самозабвенно вылизывал его ключицы и переходил от них зубами к покусыванию мочки уха. — Чонгук, ещё…! — руки Гука блуждали по спине парня, разрывая чёрную футболку, спускаясь ниже по выступающим позвонкам к ягодицам. Юн и сам не ожидал, что целовать своего тонсена будет так приятно, что полная отдача может быть не только с Чимином.       — Хён, давай поженимся? — между поцелуями прошептал вполне трезвомыслящий Чонгук.       Шуга моментально отодвинулся от Чона и вопросительно посмотрел в глаза напротив.       — Ты что сейчас серьёзно? Именно в этот момент надо было сказать? — явно разгневанный Юнги начал вылезать из-под разгоряченного тела.       — Да, я серьёзно. Самый лучший момент, не считаешь? Ты сейчас такой милый… И я считаю, что мне действительно хорошо с тобой. С тобой я не вспоминаю Тэхёна и думаю только о тебе. Мне кажется, что и тебе точно так же хорошо со мной. Я прав? — ювелир лукаво хмыкнул, наклоняясь у Шуге за поцелуем в скулу.       Старший начал изворачиваться, желая стукнуть или же прижать тонсена к себе.       — Хорошо. Мне тоже хорошо рядом с тобой. Ты знаешь меня, я просто так к себе никого не подпускаю, тем более в мою мягкую, тёплую, любимую постель. Пойми меня, я не девочка по вызову и ты не мой личный шут. Но впервые, спустя долгое, время мне безумно спокойно с тобой. — Юнги лениво рассматривал серьёзного и соблазнительного Гука, — Просто… брак — это серьёзное решение, его надо обдумывать. Это ведь не шутки… И если Тэхён передумает жениться, то что? Побежишь к нему?       — Нет, Юнги. Тэхён потерял такую возможность. Я никогда не смогу забыть наши совместно проведенные дни, но вернуть его я не стремлюсь и желаю им с Джису только счастья. Никогда за эти несколько лет не видел его таким… таким счастливым… Кто знает, может быть он изменял мне с ней, ещё будучи в отношениях, — Чонгук перевернул Юнги и посадил сверху на себя, упираясь головой я мягкий живот.       — Нет, я хорошо знаю ТэТэ, он не такой ублюдок (что я вообще делаю?), а родители Ким Джису давние друзья родителей Тэхена. Ты же знаешь, что отец Кима бывший военный. Я слышал, в последнее время его чаще стали забирать в больницу. Вроде как их отцы — сослуживцы, наверное, стали ещё ближе после травмы. У Тэ нет выбора, даже если кажется, что он есть.       Юнги так и сидел на младшем, водя пальчиками по бархатной коже его щеки, не совсем понимая, зачем выгораживает Кима, который явно его стал ненавидеть.       — Но ты ведь примешь приглашение?       — Безусловно, не смею отказаться. Это день, на котором хотела бы видеть меня Джису. Но после этого дня я забуду его, а ты забудешь Чимина. Начнём жизнь с чистого листа? На самом деле, плевать на них, — Чон встрепенулся и приобнял Мина, — Меня больше интересует твой ответ. Прошу прости, что так… не торжественно, не красиво. У меня даже сейчас нет кольца. Но мы позже выберем, найдем лучшее для тебя. — Чонгук взял руку Шуги и, смотря в глаза тому, начал медленно целовать пальцы, плавно касаясь языком кончиков подушечек, томно дыша.       — Мин Юнги, выходи за меня.       Юнги почувствовал прилив жара и наклонился вплотную к лицу Чонгука. Проводя по нижней губе Чона своим юрким языком, на полувыдохе прошептал:       — Да, я согласен.

***

      Сейчас Чонгук и сам не заметил, что его рука находится в подозрительной близости с возбужденным членом. Дико бесило.       После расставания с манекенщиком прошло много времени, а с Юнги дальше поцелуев они не заходили. Отсутствие половой жизни даёт о себе знать. Но чувства, желание, и, самое главное, готовность Мина — важнее всего.       Холодная вода не смывала жар похоти, окутавший его тело.       Гук хотел бы сейчас пойти в спальню и хорошенько оттрахать своего мужа на чёрных простынях, доставить ему неземное наслаждение, довести до пика, не вылезать из кровати несколько дней, научить не дразниться безнаказанно. Познавать это искусство вместе.       Но он не может себе этого позволить, ведь Юнги нужно любить. Не трахать, заламывая руки, словно строптивой сучке, а действительно заниматься любовью.       После сегодняшних волнений на церемонии он боится, что может сорваться и не быть нежным, поэтому лучше пока обойтись мастурбацией.       Снова прикрывая глаза, Чонгук провел вдоль члена рукой, обводя большим пальцем головку, наращивая темп и… представляя вместо своей ладони чужую. В голове образы модели и мужа смешались, вынуждая его злиться и изливаться со сдавленным рыком.       Юнги ждал Гука, а тот не должен оставлять его одного дольше положенного.

***

      Тем временем чёрный джип несся по ночному шоссе Сеула, не сбавляя скорость и легко маневрируя среди других колон автомобилей, ведя за собой собственную линию.       Хосок не сводил глаз с Кима. О модели он был давно наслышан.       Брат никогда не скрывал свою ориентацию и всегда делился рассказами о личной жизни.       Чонгук, хоть и выглядел серьёзным вежливым бизнесменом, всегда был ветренным в плане отношений. Он менял парней, как перчатки, разбивая сердца направо и налево, делая это галантно, до этого хорошо оплачивая жизни своих пассий.       А когда в его компанию пришла новая модель, некий Ким Тэхён, которого он лично выбрал, Чон влюбился. С нотками надменности они игрались в кошки-мышки с работником, который точно так же любил веселиться. Когда же всё стало слишком серьёзно они оба смогли остепениться.       Парень был безумным романтиком, буквально сутками мог говорить о любимом своему брату по телефону, не жалея сил и времени для разных эпитетов.       Хоби жил в Америке и очень редко мог иметь удовольствие приезжать в Сеул, ведь его бизнес нуждался в строгой дисциплине и ответственности, его дела немного… сильно отличались от бизнеса брата.       Хосок занимался не слишком хорошими делами.       Он обрекал других на лёгкие деньги, счастье, эйфорию, получал в тысячи раз больше, чем Гук, но при этом балансировал на грани, не раз попадая под прицелы киллеров и набеги банд.       Ему нужно было знать обо всех и обо всем, иметь сотни ушей и тысячи лишних глаз, прятать новый товар, заключать выгодные сделки с выгодным партнёрами и, конечно, следить за своими клубами с подпольными казино.       Деньги и порок были его жизнью.       Работа Чон Хосока — сплошной разврат и обман.       В его мире нет места жалости.       Нигде на Земле Чон Хосок не мог бы не иметь связи. Он был везде: в полиции, в государстве, в торговле, даже медицине.       И вот Ким Тэхён, парень, из-за которого Чонгук так сильно страдал и убивался.       Для Хосока в этой жизни важны только три вещи:       1. Семья.       2. Удовольствие.       3. Деньги.       Этот блондин посмел сделать больно его семье. Нет, не просто «сделал больно», а растоптал, вдавил в грязь, довёл до небес и столкнул обратно на землю.       Можно пропустить мимо ушей это действие, ведь людей нельзя заставить быть вместе, но дело касается семьи Чон.       Хосок не глуп, отнюдь нет, на его глазах нет розовых очков, он прекрасно осведомлён обо всем. И он знает, что Ким Тэхён не оставит семью его брата просто так.       Хосоку нравится золото, он любит играть со вспыльчивыми, знойными котятами, считающими себя львами. А ещё больше он любит скидывать их с высоты в бездну, как делают они.       Его целью стало отвести Ким Тэхена от Юнги и Чонгука. Он даже самолично приручит этого строптивого мальчишку и обучит правилам приличия. Двери его закрытых клубов всегда открыты для перевоспитания.       Он будет отличным экземпляром в его личной коллекции. Прекрасный для других и испорченный для него.       Азарт разжигает в крови пламя страсти.       Ким Тэхён будет прекрасно смотреться на его кровати в наручниках.       — Остановите тут, пожалуйста, — указал Тэхён и попытался приподнять Чимина, насколько позволяла заехавшая на парковку машина, но тот не просыпался. — Вставай, Пак Чимин, ну же!       Хосок обернулся и, вежливо улыбаясь, обратился к тяжело дышавшему Тэхёну. — Давайте я вам помогу, господин Ким. — Хо, остановив водителя вышел из автомобиля и обойдя открыл дверь, чтобы помочь вытащить пьяного и бессознательного Чимина из рук Тэ.       Взяв парня под руки мужчины аккуратно достали актера из джипа, пару раз случайно ударив о дверцу, и потащили в лифт. Ким принял предложенное плечо Хосока, за которым стояли множество людей в чёрном и, зайдя в кабину, нажал на кнопку пятого этажа. Он поднял глаза на своего «ассистента», проклиная идиота Пак Чимина.       Когда он ещё был в отношениях с Чоном младшим, много слышал о родном старшем брате Чонгука, который и вырастил парня. Их отец всегда был в делах бизнеса, ушедший немногим позже за матерью, которая умерла для него, когда он был ребёнком. Они остались только вдвоём друг у друга.       Ким знает Хосока, но никогда не видел его в жизни. И сейчас открыто любовался родственной кровью любимого человека, узнавая в нем характерные черты, кажется, всех Чонов.

«Очень красив.»

      Глаза Хосока, в отличии от глаз Чонгука, исполнены адовым пламенем, под натиском которого тают любые айсберги, танцующие языки которого озаряют вспышками карие глаза. Не ночь, а самый настоящий бал Сатаны.       Сам по себе мужчина худощавый, но крепкий и статный.       С ноткой недоверия к собственному зрению Тэхен отмечал совершенно идеальные пропорции человеческого лица. Фиолетовый свет ламп в кабине подсвечивал острую челюсть, безупречно ровный нос, который придется по нраву любому скульптору и художнику, слегка прищуренные к краю глаза, мягкие и блестящие чёрные волосы, спадающие на красивый лоб. Свет плавно спускался по гладкой скуле на фирменный красный пиджак, таял на рельефной шее, и совсем терялся в изгибе ключиц где-то в глубоком разрезе рубашки.       Список фетишей стремительно пополнялся крепкими плечами и длинными, невозможно изящными, прекрасными пальцами в кольцах, на которые он уже готов молиться. Тэ обратил внимание и на них, когда объект наблюдения приподнял Чимина повыше.       Шикарные, мать его, пальцы.       Странные мысли о том, что, окажись эти пальцы у него во рту, Тэхен умер бы… Стоп-стоп. Неподходящий момент.       — Нравится?       Уголки рта приподнялись, а губы изогнулись в открытой насмешке.       — Что, простите? — Тэхён слишком увлёкся, пристально рассматривая сие произведение искусства, и на этот раз бессознательно допустил своё разоблачение. Щеки обдал лёгкий румянец.       Он не любил кому-то проигрывать, поэтому срочно нужно было выкрутиться из этой ситуации.       — Что нравится, господин Чон?       Хосок лишь ухмыляется, и лифт в этот момент останавливается.       Первым грациозно и гордо сбегаетвыходит Тэхён. За ним спешно охотится следует Хосок, хватая Чимина.       — Господин Чон, могу я звать Вас просто «Хосок»?       — Конечно, а я могу обращаться к Вам «Тэхен-и»?       — Безусловно, Хосок, — блондин приятно улыбнулся, обескураживая своей необычной улыбкой бывалого злодея и хитреца, многое видавшего в жизни, кроме искренних улыбок. Тем более от такого человека, как эта модель. — Хочу предупредить, что ты можешь не идти со мной прямо до двери… Это может принести… некие проблемы.       — О! Не могу так поступить. Я пойду и провожу тебя с твоим другом до самой двери, чтобы убедиться в вашей безопасности, — Хосок сильнее приобнял за плечи Пак Чимина, помогая Тэхёну и игнорируя его заинтересованный взгляд.       Парень, найдя нужную дверь, остановил Чона и стал доставать ключи. Однако дверь резко открывается и на пороге оказывается девушка. Очень и очень красивая девушка.       С большими аспидными глазами, белой фарфоровой кожей и нежным розовым румянцем на мягких щеках. Её длинные чёрные волосы покоились на сиреневой пижамной кофте, скрывающей от любопытных взглядов легко выдающий себя из-под ткани, аккуратный и, безусловно, милый животик.       Улыбка, украшающая её лицо ямочками, испарилась.       Девушка сжала руки на ткани в области живота, будто бы пряча его от внешнего мира, и посмотрела на пришедших серьёзно и немного обеспокоенно.       Все эти мелочи и изменения Хосок тут же подметил для себя.       Так вот, значит, из-за кого Ким Тэхён бросил его брата.       — Тэхён, ты так долго… Что случилось? Как Чимин? Ты не мог дозвониться до меня? Мне так жаль, что я не смогла поехать на свадьбу Господина Чона, — сразу же начала причитать и извиняться девушка, открывая шире дверь, чтобы впустить внутрь гостей, — А кто это? — кивнула на Хосока, внимательно и как бы невзначай рассматривающего со стопроцентным интересом интерьер (как Тэхён Хосока минутами ранее).       — Джису, постели Чимину в гостевой комнате, а насчёт свадьбы, тебе и нечего там делать было, не волнуйся, — Ким прошёл в прихожую, где трезвые и не беременные люди уложили Чимина на диван. Тэхён мазнул взглядом по девушке и представил Хо, — Джису, это Чон Хосок — брат Чон Чонгука. Хосок, это Ким Джису — моя жена.       — Очень приятно, Господин Чон, — снисходительно поприветсвовала милая брюнетка, и следом грубо подозвала мужа, сразу отводя его под руку в сторону, — надо поговорить, Тэхен.       — Почему ты так ко мне относишься? Что я тебе сделала? Я… Как будто я пустое место для тебя… В конце концов, я вынашиваю под сердцем твоего ребёнка. Нашего ребёнка. Почему ты игнорировал мои звонки? Ты даже меня не пустил на свадьбу… Но ты же не имеешь право так легко манипулировать мной! Я тоже человек… Я прошу только понимания и уважения. Больше ничего. Как ты не поймешь? Я не прошу твоей любви!       — Уважение?.. — Тэ пренебрежительно осмотрел девушку, — Джису, блять, успокойся! Прошу, иди застели Чимину в гостевой и не мешай сейчас! Поговорим позже, не заставляй ребёнка волноваться.       Девушка, не сдерживая слезы, которые начали скатываться по лицу, повернулась и, с силой хлопнув дверью, вышла.       Тэхён, подавляющий чувство сожаления глубоко внутри, вернулся к уже заскучавшему Хосоку.       — Прошу простить. Моя жена, она немного… не в духе. Перепады настроения и всё такое… Беременность, — пожал плечами Ким, урывочно поглядывая на дверь.       А Хосок вспомнил, что Джису видит не впервые и для него это неожиданно, ведь она та, кого присылал Чонгук для подписания контракта в Соединенных Штатах.       Оказывается, это милая девушка жена надменного Ким Тэхёна.       Она… Жертва или хищник?

«Любопытно, она была замужем в ту ночь? Даты не сходятся… Но всё же… Как интересно.»

      — О нет, я всё понимаю.       Тэхён благодарно кивнул, поправляя свой шарф. Его взгляд забегал по бордовой комнате и перескочил на свет зданий из-за полупрозрачных штор.       Хосоку позвонили и он отлучился. За дверью была слышна приглушенная брань и слова про какой-то долг.       Нет, Тэхён не подслушивал. Это, все-таки, его собственный дом, поэтому он просто разливал рядом с дверью воду из графина по стаканам. Да, ему это приспичило делать прямо сейчас. Да, возле двери. Да, навострив уши.       Услышав, что разговор окончен он подбежал к Чимину на диване, делая вид, что проверяет его температуру.       Хосок увидел как шелохнулся Тэхен, когда он вошёл и хмыкнул.       — Ну что, мне уже нужно ехать, — мужчина выпрямил спину и спрятал руки в карманы (напускает пафос). — Но, знаешь… Я бы хотел ещё раз с тобой встретиться. В Корее я теперь надолго. Насколько мне известно, ты ведь лицо нашей компании?       — Да, так и есть, — Ким подошёл почти вплотную к Чону, не прерывая зрительного контакта. — Желаешь видеть меня? — Тэхён не пытался сейчас выглядеть соблазнительно, но вышло очень даже.       Хосок тут же хватает Тэхёна за талию и притягивает к себе.       Ведет носом по щеке, еле слышно нашептывая:       — Я хочу встретиться с тобой без лишних глаз. Береги свою жену. До встречи, Ким Тэхён. Сладких снов.       Так же резко отрываясь от жертвы, хищник двинулся к выходу, попутно отвечая на новый телефонный звонок.       Дверь закрылась, а Тэхен так и остался стоять, фантомно ощущая на пояснице горячее касание.       И как поднять Чимина, дотащить его до кровати? Или можно просто бросить здесь?       Джису наверняка не спит, снова переживает из-за него.       А ещё в голове назревает план, по которому можно добраться до Чонгука.       Всё очень сложно. И этот Чон Хосок, и сам Ким Тэхён.       Кто победит?       Хо шёл к своему джипу, а в голове стоял образ блядской модели.       Может же зацепить, породистая сука, своей внешностью и наглостью, развязанностью и характером.       Конечно, мужчина явно хочет сломать этого заносчивого парня, но больше хочет с ним поиграть, испить его крови, влюбить в себя, а он… Он не может влюбляться и поступит с Тэ точно так же, как поступили с его братом. Если же не убить, так хотя бы не пустить эту грязь и не дать ей разрушить семью Чонгука.       Хосок геем никогда не был, но он был и не против провести ночь с каким-нибудь красивым парнишкой, потому что ценил красоту любого тела и гендера.       И если бы не жалость к жене Тэхёна, он бы точно не поленился остаться на ночь в той квартире, дрессируя и обучая правильным манерам послушания.       Возможно, он даже заберёт его себе, не чтобы уничтожить, а чтобы унизить, порабощая весь разум.       А пока Чон лишь отдает приказ водителю:       — В лучший клуб, который может предложить в своей развязности ночной Сеул. Посмотрим, что они могут.

***

      Чонгук вышел из ванной и направился в спальню, где под чёрным одеялом в позе эмбриона лежал Юнги.       Младший, осторожно войдя в комнату, аккуратно приподнял холодную ткань и лёг на свою половину кровати, боясь разбудить уснувшего хёна.       Но Юн, как оказалось, не спал.       — Думаю, что я пока не готов к тому, чему обязывает нас эта ночь, — он поджал губы. — Прости.       — Ничего, хён. Я буду ждать, — Чон ласково приобнял такого мягкого, теплого и уставшего Ги.       — Чонгук?       — М?       — Поцелуй меня, пожалуйста.       Чонгук опешил от такой просьбы старшего, но долго ждать не заставил.       Он аккуратно приблизился к своему мужу, ещё ближе притянул его к себе за талию и нежно коснулся своими губами его губ.       Сначала ласковый, заботливый и осторожный поцелуй становился влажным и полным страсти, с покусываниями, сплетениями языков. Как говорится, чем дальше шло, тем дальше ехало.       Руки Чона стали исследовать тело старшего, пальцы касались впадин рёбер, скользили вдоль позвоночника, порхали на плечах. Юнги, в свою очередь, зарылся руками в тёмные волосы младшего и тихо постанывал от губ, которые уже были везде, а еще от того, как сильные руки мужа сжали его соски, после чего к ним прижался юркий язык.       Ну вот и слетели засовы у супругов на ночь глядя, но Юнги всё-таки простонал, отрываясь от младшего:       — Гук, прошу, — он сжимает плечи мужа. — Нам завтра на работу.       Чонгук немного опешил от перепадов настроения старшего, но, конечно, всё понимал. Мистер Всепонимание.       — Хорошо, — парень оставил нежный поцелуй на виске Юнги и обнял того со спины, обвивая руками. — Спокойной ночи, Чон Юнги.       И Юнги счастливо улыбнулся, заглушая в себе визг. Позже, засыпая, он подумал, что вот он, человек, который его ценит, который всегда с ним рядом. Что ещё для счастья нужно? Любовь? Он сделает всё, чтобы искренне полюбить Чонгука как мужчину, чтобы не только тело, а всё существо.

***

      Всё-таки уложив Чимина спать в комнате для гостей, Тэ принял душ и, наконец-то, направился в спальню.       Джису сидела на краю кровати и красными глазами смотрела на своего супруга, обнимая себя двумя руками.       Тэхёна раздражали её слезы. Его, честно говоря, вообще раздражала сама Джису, но он терпел, потому что его ребёнок этого не заслужил. Хотя… И на ребенка ему порой было плевать.       Раньше он не испытывал по отношению к ней злости; раньше у них были очень даже хорошие отношения.       Только по какой-то причине Ким не хотел принимать, что не только он «жертва» в этой истории. Эгоист. В прочем, как и всегда.       Джису ведь так же не хотела всего этого, тем более, свадьбы и беременности от такого человека.       Он женился на ней не от большой любви, как сказал тогда Чонгуку, а потому что должен был.       Кажется, Чон ведь бессовестно богат, так почему этим не воспользоваться? Да, семье Ким это было важно, но деньги, которые мог бы получить сын, если бы жил с Чонгуком, с парнем, — самое постыдное для людей старой закалки.       Парень не должен быть с парнем, с чем Тэхен был согласен (до некоторого времени).       Он был последним наследником, единственной надеждой, самым драгоценным ребёнком, которого любили и лелеяли, который не мог сделать даже такого простого для родителей.       Все кажется простым, но не для человека, у которого семья всегда на первом месте.       В этом они с Чон Хосоком солидарны.       Хо не оставил бы Чонгука из-за такой мелочи.       Чонгук в последнее время был под напряжением и объективом. Его окружали тысячи и тысячи людей. Он боялся попасться с Тэ на камеру, так как его имя имело цену. Они скрывались несколько лет, лгали, таились. Как только появлялись слухи в жёлтой прессе — не встречались.       Чонгук положил всю жизнь на свой бизнес, чтобы стать тем, кто он есть сейчас.       Тэ тоже слишком много страдал, не чтобы всё потерять в один момент. Поэтому он не должен своим корыстным эгоизмом прервать две длинные тернистые дороги.       Они любили друг друга, но всегда есть «но».       Кто-то должен был иметь здравый и трезвый от чувств ум, чтобы оставить отношения. Они хотели даже обручиться тайно. Никто не должен был знать о них. Ради их будущего.       Но это слишком большая ответственность, навалившаяся на плечи легкомысленного и наглого Ким Тэхёна.       И он сделал первый шаг, зная, что просто так его не отпустят; видел, как ломался его сильный, добрый и смелый Гуки.       Он бросил Чонгука не потому что хотел, а потому что любит, и потому что должен был.       Уходи красиво, верно?       Счастью отца и матери не было предела, а Тэхён чувствовал себя ещё хуже и хуже. Мало того, что ушёл от любимого человека, так еще и вынужден был предать того дважды, объявляя о свадьбе.       Чонгук ненавидит лжецов и трусов, а предателей ненавидит вдвойне.       Молодец ТэТэ, прямо-таки комбо.       Свадьба Ким, новой ячейки общества, прошла скромно, без больших торжеств, без того, когочто так любил жених. Церемония была закрытой, так как модель не собирался терять свою аудиторию, поклонниц и поклонников, завоеванных потом и кровью. Однако спустя два дня во всех медиа о событии кричали огромные заголовки.       В первую брачную ночь Ким переспал со своей женой без каких-либо чувств, но с проснувшемся желанием красоты женского тела.       Когда же он, сомневаясь, решил уйти от жены, она показала тест с двумя полосками, разбивая тем самым надежды, помыслы о счастье, стремления, сердце с остатками чувств… в общем, добивая всё светлое в своём супруге.       Зато родители были счастливы новости о том, что скоро станут дедушкой и бабушкой.       Он хотел любить искренне, как любили его. Он уверен, что его ребёнок будет очень красивым. Он должен же быть счастлив… Но, увы, Тэхен слишком молод и не готов, как самый настоящий нашкодивший подросток без царя в голове, любя и ненавидя своего первенца, свою частицу — плод неискренней любви.       Ви очень плохо относился к своей избраннице. После первой ночи, ставшей и последней, он больше не прикасался к ней с сексуальным или романтическим подтекстом, потому что было противно. Не из-за неё, а из-за себя.       Изменял даже пару раз, и то, исключительно с темноволосыми и красивыми парнями (на их месте всегда представлял Чонгука). С Джису он не думал ни о чем, кроме первородного желания и чувства долга.       Вот и сейчас она, разбитая, обеспокоенная, смотрит на него своими заплаканными тёмными глазами, словно старается впитаться в душу.       Тэхён уверен, что у его ребёнка будут её глаза.       — Тэ… ты совсем меня не воспринимаешь как жену, как девушку? Давай уже поговорим, Тэ…       Парень плотно прикрыл дубовую дверь и начал переодеваться, постепенно открывая взору карамельную кожу, которая обтягивала кости так сильно, что чётко были видны все контуры.       — Ким Тэхён! Ты вообще меня слышишь? Я с тобой разговариваю… — девушка подошла к нему сзади и обняла со спины, — Я так боюсь, мне так страшно… Тэхён, посмотри на себя, на меня. Что стало с нами? Почему мы не смотрим в лица друг другу?.. Почему? Чем я хуже? Почему ты не понимаешь, что я тоже пожертвовала многим? Ты мой муж, давай будем принимать друг друга такими, какие есть. Давай попробуем полюбить друг друга. Я так устала делать это за двоих. — Джису плакала тихо, без всхлипов; плакала так, как плачут весёлые и добрые девушки, чувствуя боль.       Терпение же блондина закончилось. Он резко повернулся и больно схватил девушку за руку, злобно и не менее устало смотря прямо в глаза. Тихо, ядовито и с расстановкой начал говорить ей на ухо, поправляя упавшие пряди волос, которые он так любил хвалить раньше.       — Я никогда не полюблю тебя, ты слышишь? Я. Никогда. Не смогу. Полюбить. Тебя. Тебе никогда не стать тем, кого я потерял. Ты… другая, и даже не та девушка, которую я знал. В моих глазах сейчас только ты принесла эти беды… Возможно, я не понимаю твои чувства, но точно так же, как и ты не понимаешь моих. У нас есть единственная общая черта. Мы эгоисты до кончиков волос. Посмотри на себя, как легко ты сдалась и пользуешься ребёнком, чтобы удержать меня рядом, — Ким держал в руках дрожащую жену, причиняя ей боль своими словами, ломая и выворачивая душу, мягко, с придыханием, высказывая ненависть. Растаптывая. — Ты противна мне, Джису. Если бы не родители, я бы никогда не посмотрел в твою сторону, как на девушку, с которой бы мог построить семью. И ты должна быть благодарна человеку, что живет внутри тебя. Если бы не он, я бы выбил из тебя всю эту дурь, которую ты вбиваешь себе и мне в голову. Слова про любовь, которую ты не чувствуешь. К сожалению, я не бью девушек, да и насилие не приветствую. Он дышит из-за тебя, поэтому я берегу твои нервные клетки, не сильно докучая, — сухой выстрел поцелуй в висок. — Ты всё поняла или повторить?       Джису кивнула, боясь поднять глаза, сжимая руки и отворачиваясь.       — Посмотри мне в глаза, которые ты хотела увидеть и скажи, что всё поняла, дорогая, — рука поймала подбородок девушки. — Не забывай, что мы должны выглядеть приличной, дружелюбной и любящей семьёй, поэтому улыбайся.       — Спокойной ночи, Тэхён, я всё поняла. Люблю тебя, — Джису улыбнулась сквозь боль.       — И я тебя, — похлопывание по щеке и ядовитая насмешка, сквозившая в словах. — А сейчас ложись спать, тебе нужно беречь себя, милая жена.       У девушки больше не осталось сил и слёз, поэтому она пошла в сторону гостиной, на что Ким лишь проговорил:       — О! Не стоит, я буду спать на диване в прихожей.       И вышел из спальни, так же тихо, как и вошёл.       Действительно, если бы не ребёнок, которому всего-то два с половиной месяца, Тэхен бы смог поднять руку на Джи, в состоянии, когда любые слова не могут выразить твои чувства, но он этого так не хотел бы.

«Как там Чонгук? Веселится наверняка с Мином… А, нет, уже Чоном.»

      Накатывалась волна беспомощного и самоуничтожающего гнева, когда дышать становится трудно и глаза ослепляет ярость.       Его унижала мысль о том, что ради Юнги Чонгук раскрыл свои предпочтения, показывая своего жениха всему миру, какого-то рэпера, а не его.

«Чон сам спровоцировал конец. Не пытался вернуть. Какой благородный и гордый!»

      А чего ты злишься, Ким Тэхён? Ты сам отдал свое сокровище другому, перевязав белой лентой, но заранее испоганив подарок, в котором прорастали твои гнилые семена.       Ложась на дорогой диван, Тэхён искренне завидовал состоянию лучшего друга, который ни о чем не думал, тихо посапывая и заполняя комнату отборным перегаром.       Засыпая, Ви решил дать шанс семье Чон. Только пусть не подвернется ему повод. Иначе он любой ценой вернет любовь к себе. Разобьется в лепешку, но своего больше не упустит.       Впрочем, нет! никаких больше шансов всяким липовым семьям и всяким мимо проходящим рэперам.       Умей уходить красиво? К чёрту.

***

      — Джун-и, Чимин снова напился, я переживаю за него. Очень боюсь, что после этой свадьбы он будет творить ужасные вещи, — Джин присел на диван рядом со своим любимым и, прикрыв глаза, положил голову ему на грудь, играясь с вязью свитера.       — Солнце моё, Чимин не маленький мальчик. Нужно только время и он всё переживёт. Просто, сам пойми и представь, как это тяжело, когда, цитирую, любовь всей твоей жизни, выходит замуж за другого. Ему надо перебеситься, разрушать и ломать, чтобы возродиться. И только он сдастся или примет действительность — одно из двух. Чимин ведь очень впечатлительный и драматичный… Он справится и будет двигаться дальше, — Намджун склонил голову и поцеловал в блондинистую макушку своего «ангела», вдыхая лёгкий аромат шампуня, ощущая сильный укол в сердце.       — Тэхён ведь испытывает схожие чувства… Я не хочу, чтобы он ненавидел Юнги… Намджун, как им помочь?       — Ты никак не сможешь помочь в делах сердечных. Не ты, не я.       — Да, конечно… Я понимаю, что это тяжело, но представить не могу, чтобы было со мной на месте Тэ и Чим-Чима. Вина Чимина огромная, нужно было думать, когда изменял Юнги, зная его характер и понимая, что может потерять его навсегда. Но в тот вечер… В тот вечер он вёл себя крайне странно… Даже не так. Он будто бы был убит чем-то… — Джин задумчиво провел пальцем по подбородку.       — У людей случается разное, Джин-и, но… Если бы, чисто теоретически, я изменил тебе, ты бы простил? Смог бы забыть все наши счастливые моменты только из-за одной провинности? — Намджун, немного напрягся, смотря на переливающиеся белым волосы своего парня.       Джин поднял голову и посмотрел в глаза Джуну.       — Измена — это самое ужасное предательство, и если бы ты сделал это, значит, ты бы предал меня, предал наши чувства, убил бы всю искренность между нами. Лучше просто бросить, чем изменить. В этом я солидарен с Тэхёном. Нет тех обстоятельств, что затмят измену и, если бы весь мир был на грани уничтожения, я бы не простил тебя, Джун-и. — Джин поднял голову и посмотрел на Кима. — Если хочется уйти, скажи сразу, а не выставляй мои чувства никому не нужными. А ещё, я бы воспользовался своими навыками тхэквондо, — в глазах старшего сверкнул огонь вызова, который так редко можно было увидеть.       — Я понял тебя — Намджун вымученно улыбнулся и сильнее прижал Сокджина к себе, растирая холодные руки и нервно поглядывая в окно.       Впервые, спустя долгое время, Намджуну стало страшно. Правда раскрывается с феерией, что он не раз видел в своей жизни. То, что было с Чимином, Джин никогда не должен узнать.       Он любит Ким Сокджина своей тёмной и неправильной любовью и он не посмеет дать, кому бы то ни было рассказать скрываемую им тайну.       В этой лжи потонет не один корабль.       Ночью, в этот знаменательный день, никто не смог уснуть в безопасности своих четырёх стен.