10.Друзья
1 мая 2020 г., 23:05
— Bienvenue à Séoul, Miss Kim*, — широко улыбнулся мужчина средних лет, с аккуратно уложенными седыми волосами, уверенно выходя в холл, дабы забрать небольшой чемодан из хрупких рук.
— Merci beaucoup*, — кивает согласно Ким Дженни, оглядывая помещение из под своей широкополой шляпы, лёгким жестом снимая солнцезащитные очки и пальчиками прижимая дужки друг к другу, простым щелчком собирая вместе. Погода после вчерашнего дождя стояла поразительно удушливая и солнечная.
Она прилетела бизнес-классом ранним утром, чтобы наконец-то решить пару вопросов с открытием своих первых магазинов в этой стране. Сюда девушку доставил личный шофёр, который был подготовлен ещё до полноценных планов укрепиться здесь. Он доставил её в один из самых рекомендуемых отелей Сеула, однако в планах мисс Ким находиться здесь долгое время не наблюдалось. Со временем она хочет приобрести дом в родном городе и пустить корни намного дальше пары магазинов.
— Возможно, Вас не успели поставить в известность, месье, но я прекрасно владею своим вторым родным языком, так что можете не стараться что-то говорить по-французски, только облегчите себе жизнь, — безразлично произносит Дженни, мельком бросая оценивающий взгляд на сконфуженного мужчину.
— Конечно, моя вина, мисс Ким.
Брюнетка всё так же скептично оглядывает встречающего её человека, понимая, что тут ничего полезного и приятного нет, кроме обыденной дежурной реакции, переводит взгляд на центральную зону холла. Делает разумный вывод: как-то слишком простовато для отеля премиум класса.
Ким Дженни росла в полной семье, её обеспечивали всем, что могло помочь ей укрепить статусность и дать необходимое образование. Она привыкла к роскоши. Знает, что семья готовила её к тому, чтобы мыслить обширно и на другом уровне, чем большая часть богатых наследников, в коих кругах она и вертелась. Привыкла к тому, что её всегда сопровождает чуть ли не армия солдат, которые расстилают перед ней красную ковровую дорожку и следят за её безопасностью. Это место и приветствие слишком скромно для госпожи, но другого она и не ожидает.
Конечно же Дженни не идиотка и прекрасно понимает, что наконец-то отправившись на Родину, в которой не была с детства, она оказывается не на своей территории. Здесь большая часть ей незнакома, сколько бы дома она не изучала свою страну. Сейчас надо быть бдительнее и осторожнее, если хочет укрепиться тут и, если память не подводит её, то последний раз в Сеуле она была с папой, когда ей было сколько? Восемь или девять? Уж точно не больше десяти. Разница лишь в том, что приехала сюда сейчас она одна, не послушала маму, которая лишь услышав об идее лететь в Корею воспротивилась, не взяла её с собой, потому что нечего здесь делать Наён, которая слишком эмоциональна, кажется, имеет какие-то мотивы, но только какие, Ким не понимает, слишком скрытна была её мать.
Всё что есть в характере у Дженни взято из характера матери, и лучшее и худшее, поэтому лучше уж без неё, слишком похожи; Целеустремлённые, уверенные в себе и совершенно находчивые женщины, планы которых расходятся дальше, чем мог подумать Ким Тэхён при первой встрече. Намного дальше, чем Азия. И под предлогом, что mère* должна следить за бизнесом sa fille* во Франции, раз является основоположником этой идеи, так Ким Дженни и упорхнула в Сеул, около одиннадцати часов и она наконец-то ступила на землю интересующего её сознания города, даже неосязаемый вкус воздуха в котором отличался от воздуха во Франции. К сожалению, её муж, Чонин, не смог отправиться в путь с супругой из-за собственного дела, которое не требует отлагательств. Он точно так же желал увидеть свою малую Родину спустя долгое время, но девушке только на руку, что любимый был сейчас не рядом, ведь в таком случае никакого острого контроля — делай свои дела спокойно.
Такая ситуация даёт Ким нужную свободу в действиях и она использует все свои возможности, чтобы подключить к своей работе множество людей, дабы своими методами достичь нужной цели. Наконец-то никто не будет мешать, в этот раз контролировать свои слова придётся самой, но она справится, не впервой изображать дипломата.
А дел в Корее действительно много, в планах посетить три строящихся магазина бренда «Jewelry Inc», ведь в начале сентября двое из них готовятся к открытию. Так же наконец-то мисс Ким лично посетит офис, который она недавно удалённо и очень осторожно приобрела, чтобы открыть в центре Сеула, дальше этого города, только пока, она не может заходить в Корее. Для начала нужно проконтролировать тех людей, которым она доверила управлять постройкой, обслуживанием и информированием офиса, пока она находилась в Париже и вела дела оттуда, иной раз это самые лучшие работники, им она может доверять, но чтобы полностью не беспокоиться - такого не случалось.
Старательным людям хочется сделать подарок за их труд, ведь они даже представить не могут, что глава компании ни с того ни с сего удостоит их своим личным присутствием.
Предупреждать их нет смысла, если нужно увидеть, как действительно идут дела, без заготовленной идеальности, иной раз проще просто прийти и своими глазами увидеть, как протекает рабочий процесс под крылом её заместителя. Почему-то девушка уверена, что сегодня много вакансий освободится, если работы идут из ряда вон плохо.
Кривить душой Дженни не хочется, очень бы хотелось на месте своего заместителя в Сеуле видеть одного определённого человека, за достижениями которого она наблюдает некоторое время. Она на все сто процентов уверена, что Ким Тэхён смог бы отлично руководить всем процессом работы и держать весь коллектив в ежовых рукавицах, докладывая ей об успехах и провалах. У этого парня прослеживается внутренний стержень, он может быть не только милым личиком с вселенским обаянием, но и старательно работать своими мозгами. Он был лучшим в своём деле, о нём слышали вне пределов Азии, так почему бы не использовать его возможности для себя. Зачем ей китайский шёлк шелкопрядов, когда она может получить метры настоящего паучьего? Не проблема отдать всё то, что будет стоить это её желание, она в долгу не останется. Однако есть небольшая проблема и имя его - Чон Чонгук. Только этот мужчина отделяет почти полученное расположение Ким Тэхёна от мисс Ким.
Как жаль, что мать оборвала её тогда в кафе, ведь она почти нашла ту грань, за которую не следует заходить, но не найдя другого верного способа, она переступит и её, руководствуясь внутренним ощущением. Как бы мистер Ким не пытался скрывать свои чувства к мистеру Чону, скрыть хорошо в тот раз не вышло и все те слухи выстроились в ровный ряд в голове бизнесвумен. Тот до ужасного влюблён в своего начальника, видимо Чон Чонгук крепкий орешек раз может держать в узде сразу двоих мужчин. Однако он не только поспевает вести двойную игру, но и не даёт пробиться сквозь его компанию. В это время и вступает надёжная рука Ким, которая видит брешь в защите бизнесмена. Только слепые бараны не увидят перед собственным лицом, когда кто-то столь сильно рвёт зубами за честь другого, в данном случае заметно промашку Ким Тэхёна. Хотя, безусловно, модель тоже хорошо отработал свою часть, играет он неплохо.
В этой непостоянстве жизни она, как и люди вокруг неё, научились видеть напущенное желаемое за действительное, так ещё не зря же мисс Ким имеет несколько высших образований, ходила на множество подготовительных курсов, кои могли ей пригодится в руководстве. В данном случае курсы психоаналитики помогли ей не только на работе, теперь она видит мотивы людей не то чтобы профессионально, но примерно анализировать их жесты умеет. И над Тэхёном она тоже поколдует, найдёт те самые ниточки, которые могут помочь связать узел на соперничащей с ней компанией. Многие говорят при виде неё, что Дженни слишком молода и сверх меры амбициозна, знали бы они, какой у них маленький кругозор восприятия. Даже такое отношение неимоверно полезно.
— Мисс Ким, с Вами всё хорошо? Я могу ещё чем-то помочь? — подаёт голос мужчина и, заметив, приподнятую в вопросе бровь, повторяет ранее сказанное. — мы прибыли к Вашему номеру.
Бизнесвумен оглядывает коридор, оформленный на викторианский лад, видит дорогие вазы, стоящие на полу, ажурные потолки и толстый ворс персидского ковра. Задумывается о том, как же это дёшево и слишком помпезно выглядит. Тянет с ответом. Мужчина напротив неё всё так же выжидающе смотрит и в его глазах стоит вопрос. У неё самой есть к себе вопросы, чего же она ждёт? Но от одного вида такого обыденного места, которого столь много у неё дома, ей не хочется бежать, одного взгляда в окно достаточно, чтобы остаться.
Поэтому она почти шепчет, всё ещё находясь в своих мыслях и задумчиво рассматривая отблески солнца на стеклянных зданиях:
— Всё в порядке, у Вас всего лишь хороший вид из окон.
Ким хотела обосноваться здесь, но кажется, её тянет больше на то, чтобы урегулировать все рабочие вопросы именно в этот день. К планам на сегодня прибавится поездка в ещё один офис, но не «Jewelry Inc». Но прежде всё же нужно подняться в свой номер, отдохнуть и привести себя в порядок после перелёта. В планах Дженни наконец-то пришло время посетить офис известной компании и по совместительству главного её конкурента «Golden JK».
«Пора бы лично познакомиться с Чон Чонгуком», — вздыхает Дженни с азартом в глазах и толкает дверь в свой люкс.
его болезненный и такой жестокий лежал Чимин, весь сотканный из света и звёзд. Испорченный. Юнги ненавидит Пака, тут не о чем говорить, это не было сказано на эмоциях, но он продолжает испытывать жгучее одиночество и сожаление сродни похожее на зависимость. Весь день он прокручивает на постоянной основе те реплики, царапины саднят на лице, но он всё ещё не спешит смывать гримм. Просто невозможно, но вчерашний разговор поставил многое на свои места.
Его бесит признавать это, однако Шуга всегда пытался обвинять только Чимина, и в итоге сейчас прекрасно понимает, что он сам не меньше виноват, и это, блять, чертовски больно, потому что теперь у Юнги есть Чонгук, и как бы вариантов страдать и вернуться к бывшему нет. Возможно он просто сглупил и поспешил жениться, это же тоже не игрушки, что делать он в душе не ебёт, но знает одно — очень нужно следовать туда, где он один... Он не так благороден, как его лучший друг, он хочет увидеть Пак Чимина, потому что нуждается в этом.
Единственное в чём рэпер ограничивать себя не стал, помяните слово, схватил ключи от машины с кофейного столика, стоящего около кресла в его студии и направился в больницу.
Путь времени много не занял и поднявшись на четвёртый этаж здания блондин проследовал уже по знакомому пути в пятую палату, в которой лежит он. Дверь была закрыта, а за ней теплилась тишина, тогда парень решил, что Чимин спит и, схватившись за ручку, приоткрыл её. В лицо дунул прохладный ветер из-за открытого окна и перед ним предстала абсолютно пустая палата. Тогда Юнги прошёл в глубь комнаты, подумав, что возможно не увидел парня в сумраке, но стоя вплотную к постели, он уже не сомневался, что она пустая. Липкий страх охватил тело мужчины, руки буквально сразу же вспотели и затряслись. Куда подевался Чимин? Врачи же говорили, что всё стабильно и переживать не о чем! Так где же он?
Пытаясь держать себя в руках, Мин покидает палату в надежде найти хотя бы кого-нибудь из персонала, кто объяснит ему, где Пак Чимин, которого он доверил им. Но коридор, как ни странно, в это время был пуст, и решив, что он сам пойдёт и узнает, что и как в ординаторской, Юнги двинулся дальше по коридору. Но пройдя немного дальше замер, и уставился на палату под номером семь, услышав знакомые голоса за тоненькой щелью приоткрытой двери.
— Я ненавижу этого чёртова, Чон Юнги, — донёсся до парня обрывок диалога, таким знакомым голосом.
— Но ты же ещё вчера его любил, Минни. — это уже голос Тэхёна.
Точно! Юнги такой дурак, совсем вылетело из головы, что говорил ему Чонгук, ведь Ким тоже в этой больнице и тоже в этом отделении. Чёрт.
Он слушал ещё некоторое время, не смея войти, наступала тишина и прерывалась, пока не было сказано:
— Тэ, эта любовь меня лишь убивает, посмотри на нас, мы спиваемся, худеем и сходим с ума, потому что лишь раз ошиблись. Мы остались любить тех, кто не любит нас, и знаешь, я и их понять могу, очень не хочу, но понимаю. Это так легко стремиться вернуться к старому, как делаем мы, но они поступают иначе. Либо у нас с ними что-то выйдет, либо мы просто сдохнем, тут лишь два варианта, я уже и правда на грани, как ты и говорил. Я буду всегда за тебя и с тобой. У тебя, Тэ, больше шансов, что Чонгук сможет простить тебя, ты никогда ему не изменял, а я...
— Чимин, не надо.
— Я же не имею право просить этого прощения. Я просто не хочу его больше видеть, Тэхён, он мне так много боли принёс. Наши отношения слишком токсичные, мы не в порядке. Нашего будущего... его просто нет...
Дальше рэпер слушать больше не стал, это было неправильно и совершенно невыносимо. Юнги никогда не был сплошной тварью, упрямым мудаком — да, но не тварью. У него есть много косяков, но он и подумать не мог, что Тэхён был так не уверен в себе, что так легко поддался слабости, что Пак Чимин до сих пор серьёзно так сильно его любит, как и ненавидит. Человек, которого он любил, больше не может жить, не думая о том, чтобы исчезнуть.
Что за дерьмо они все сотворили?
Было ли стремление Чонгука и Юнги отказаться от всех проблем и зажить так, просто потому, что так удобно?
Правильно ли это?
***
Тэхён изучал белые узорчатые плитки из пенопласта на потолке которую минуту, сколько точно он потратил времени на это бесполезное занятие, коим он увлёкся вчерашним вечером, не знает. Так и уснул. А открыв глаза вернулся к чистой пустоте над ним, не двигается вовсе, старается не моргать. Тэхёну, если честно, плевать. Он не готов, он ни к чему не был готов вчера. Как бы осторожно не оставила его Джису, как бы долго Чонгук не был с ним, пока он находился в отключке, такой слабый и никчёмный, словно принуждающий благородного принца вытащить его из беды, как бы старательно Джин не пытался понять его, Ким Тэхён чувствует себя из-за этих взглядов жалким мальчишкой. Ему не кажется, что свет сошёлся клином на нём, но кажется, что чем больше тянет в венах от иглы, тем больше он хочет задохнуться. Ещё тогда, когда брат сообщил, что он теперь в больнице, ещё тогда, когда врач диагностировал его, они сказали ему, что выписки ждать не скоро. Как сказал Джин у него: «Тяжёлое психологическое расстройство», так называемое «анорексией». Манекенщик никак с таким отвратительным диагнозом не согласен, какое к чёрту расстройство? Всё у него прекрасно с психикой. Ну да, возможно что-то не так. Лишь возможно! Он немного сглупил, перебрал с его собственным видом диеты, не ел нормально, но ведь, что тут такого, когда он лишь хотел войти в приятную для себя форму? Тэхён стал подмечать, какая категория веса более востребована в последние несколько лет и как всё популярнее становятся те сладкие мальчики, которые попадают на новенькие обложки чудом и своей задницей. Хотя нет, только задницей. Не так давно и какая-то наглая гримёрша посмела высмеять его, а ему, при том, сложнее сбросить, когда тело имеет от природы обширные формы. Так в чём грёбанная проблема? Он не понимает, мог бы снова начать есть без этих вот капельниц, от которых разнесёт только так. Ему надо работать и встать на ноги, в эти глупые секунды жизни его точно попытаются сместить, но этим упрямым глыбам никак не въедешь. Ему вкололи какую-то успокоительную дрянь, глаза слипаются даже после нескольких часов сна, значит, придётся просто лежать и дальше изучать потолок, ведь понимания он так и не найдёт. А может он и правда сходит с ума? Джин говорил, что Чонгук был с ним рядом. Ждал, пока будет кому занять его место. Такой заботливый. Ради него его милый Чонгуки оставил офис и поехал с ним. Ему хочется и смеяться и плакать. Странно, что вчера он буквально не мог ничего вспомнить, а сейчас, словно по радио, он слышит голос возлюбленного на прокрутке, вспоминает тепло рук и горький шёпот в полном мраке. Может мозг решил пожалеть его и дал волю слуху, чтобы он даже таким способом смог почувствовать некое подобие заботы со стороны любимого. И без сознания Тэхён точно чувствовал, как Гуки взял его ладонь в свою, которая была немногим теплее, что сейчас очень встревожило парня. Он помнит лёгкое тепло рук и тихий шёпот, в котором был порицаем за эгоизм, а потом, как раньше, будто бы разом прощён. В награду ему, как будто благодаря за то, что жив, оставили поцелуй на каждом пальце. Ким нарушил мерный писк приборов и произнёс свои мысли вслух: — Господи, конечно это невозможно, видимо, я и правда лишь наивный мальчишка... — прикрывает ладонью глаза и сползает ниже, ощущая как ползут уголки губ вниз, а настроение опускается ниже плинтуса. Но сказать, что он испытывает что-то чуть больше огорчения — не испытывает, всё сказывается принятым лекарством. — Зачем Чонгуку оставаться здесь дольше положенного? Какая ему выгода? Вызвал скорую, не остался в долгу и отправился с ним, и всё, ты слишком много мечтаешь, дурак. — разговаривает с самим собой Ким и лающе смеётся, да так, точно сумасшедший. За окном хлопают крыльями птицы, а в широко распахнутых глазах Кима незаметно лопается ещё один капелляр, и теперь ещё река из непролитых слёз стоит. Какой же он на самом деле плакса. Глубоко вздыхает, быстро-быстро моргает. Хочется пить. Тэхён тянется к стакану на тумбочке, видит корзину с фруктами от Джису, кончиками пальцев, еле дотягиваясь, оттаскивает в сторону, а потом замечает свой телефон на другом краю, где на дисплеи должен высвечиваться пароль с началом отношений между ним и Чон Чонгуком. — Да кому ты нафиг нужен! — в сердцах выкрикивает Тэхён и опрокидывает стакан на пол. Тот тут же разлетается на крошечные булавки стекла, волна опустилась так же быстро, как и поднялась. Какой-то он нестабильный, видимо лекарство не такое уж и действенное. Парень смотрит на эти одинокие осколки и проклинает свою неуклюжесть, тянется встать, но иголка ощутимо колет вену и его глаза, ранее затянутые слезами, больше их не сдерживают. По впалым щекам, по всем выемкам уродливо скатывается солёная и жгучая вода. Сил держать в себе усталость больше нет, он опустошён и так хочет отдохнуть. Ему хочется казаться чуточку выше этого, поэтому за отчаянными всхлипами, он не замечает практически животный скулёж, который срывается с его потресканных губ, словно он сам подстреленный зверь. Он даже бороться не начал, как провалился. Так надоело весь этот маскарад, он не герой и даже не всесильный злодей, которого убивай-не убивай, скоро вернётся как новенький. Бывает такое, что человек выдохся. С идиотским воображением у него всё в порядке, представляет себя куклой — пустышкой, которая даже улыбнуться не в силах, чем больше её открываешь, тем меньше она оказывается, лишь одни пустые слои. Ким Тэхён строил многое, был готов на многое после возвращения. Доигрался, молодец однако. Хотел добиться красивого и идеального тела, а в итоге всё, к чему он шёл, унижающе пропуская других на место к своему возлюбленному, рухнуло. Что теперь люди подумают о нём? Что скажут менеджеры прессе без предварительного диалога с ним? Этой прессе лишь бы кости перемыть ему и любой другой публичной личности. Такие стервятники только и ждут, когда же человек оступится, чтобы в случае чего просто накинуться и сожрать толпой. А что если они узнают диагноз? Каждый третий знает, что каждый второй в модельном болен этим заболеванием и каждый первый теряет престиж при раскрытии данной информации. Такое не афишируется, такое не любят и не приветствуют, даже, если это был единственный шанс угодить людям вокруг. Это единственное, что его ещё держит от необдуманных игр со здоровьем. Работа Ким Тэхёна самой желанной для него так и осталась, сколько бы лет не прошло и страсть по отношению к ней ничего не заменит. Что же будет тогда? Как ему быть, если у него заберут и это? Ким Тэхён всю жизнь карабкался на эти глянцевые подиумы, искал известность, популярность и богатства, полз с огромным рюкзаком проблем на спине и вот теперь какая-то оплошность может испортить многолетний труд. В тот момент, когда Ким задумчиво опускает вытянутую ногу к осколкам, дверь в палату открывается и входит поразительно ухоженная девушка в белом халате. Она вошла так аккуратно, не напрягая парня, что тот толком и не понял, когда его окликнули и девушка была уже не настолько далеко за спиной: — Ким Тэхён-ши? Незнакомка необычайно мозговитая и внимательная, поэтому сразу заметила обремененное выражение лица пациента и то, куда его взгляд был устремлён. На полу около кровати уродливым пятном расплывалась вода из разбитого стакана, самые большие осколки возвышались над лужей, острыми гранями поблёскивая в кротких лучах, выглядывающих из-за светлых занавесок, которые кто-то так услужливо отодвинул и теперь девушка видит, что не так. — Постойте! Ким вздрагивает и его нога противно соскальзывает с шероховатой простыни, спускаясь валуном на пол. Он застывает в такой странной и неловкой позе, когда тело находится вертикально на постели, правая нога сдвинулась к центру, а левая повисла внизу. Он не хочет открывать глаза, которые только-только успел прикрыть, лишь сильнее жмурится, от этого мельчайшего действия уродливые слёзы ещё пуще прежнего начинают бежать по щекам. Ему становится страшно, потому что он, твою мать, не хотел сотворить столь безбожную нелепость со своим телом. У него нет синдрома жертвы, он не хочет видеть то, что будет ждать его ногу. Тэхён толком понять не может, почему он не чувствует боли в ступне от соприкосновения с полом, хлюпает носом и, ощущая не состыковку, распахивает воспалённые глаза. В медно-коричневой радужке расширяется зрачок, пока фокус размывает жгучими слезами обиды на себя, Тэ мгновенно теряется, потому что даже глаза опускать не надо; Нога стоит не в осколках, орашённая каплями крови, её придерживает одной рукой, вошедшая в палату девушка, которая во время оценила ситуацию, подбежав в тот самый момент, когда это случилось. Девушка сдувает чёрную чёлку с глаз и с особой жалость, так мягко и спокойно, словно не было никакой из ряда вон ситуации в палате, интересуется, всё так же поддерживая за ногу: — Вы в порядке, Тэхён-ши? Модель не знает, что точно испытывает: всепоглощающую благодарность, злость, досаду или безмерную неловкость, вызванную его действием. Но знает лишь одно, он как нелепая девчонка вжимается в спинку кровати, когда его ногу слегка встряхивают, дёргает рукой с иглой и громко ахает, и, чтобы скрыть такой конфузный момент, как самый настоящий придурок и ещё большая девчонка, восклицает: — Чёрт побери, да отпустите меня! Жалость — это самое огромное оскорбление для него, это не его расклад. Он чувствует, как заливает пунцом щёки, уверен, что давно такого не было, как покраснел и опух нос. Весь такой взъерошенный, выглядит, как сумасшедший. Ему вообще-то плевать, что могут подумать в обычной жизни про него, но не сейчас, когда он в больнице, смотрит в дружелюбные и ни капельки не огорчившиеся черты лица незнакомка. Что ей нужно? Как ему поблагодарить её? Может стоит извиниться, он поступил неправильно? Пухлые губы девушки сложились в занятное «О». Не сказать, что она уже не узнала что-то про черты характера этого молодого человека, но ожидала более спокойного приёма. Однако, не высказав никакого неуважения, она сдвигает корпус влево, чтобы аккуратно положить ногу пациента. — Конечно! Мне жаль, что Вам пришлось... — девушка кивает на столик около кровати, намеренно вежливо игнорируя слёзы парня. — так далеко тянуться к стакану, тут всё уберут, а Вам стоит пока не шевелиться. Чтобы отвлечься от унылых мыслей Ким быстро оценил профессиональным взглядом, что брюнетка перед ним на самом деле являлась идеальным экземпляром городского шика. Внешность у неё оказалась крайне приятная, выразительная даже, но в меру. На самом деле черты лица были больше непривычно экзотичными, чем знойными. Незнакомка оставила естественный цвет волос, поэтому её чёрные волосы со стороны выглядили здоровыми, гладкими и блестящими. Экзотичности ей прибавляли по-азиатски раскосые, но имеющие миндалевидный наклон глаза. Тэхёну незачем было рассматривать её губы или нос. Он бы и не вглядывался, будто бы озабоченный, если бы не заметил чуть выше кончика носа небольшую родинку. Это прибавило к внешности спасительницы несколько баллов. Молчание затянулось буквально на несколько минут, но всё это время взгляд девушки был дьявольски серьёзный, такой, как будто она правит всеми вооружёнными силами Кореи. Манекенщик понимает, что девушка не просто прохожая, на ней слишком чётко об этом говорит белый халат с бейджем. Не врываясь в личное пространство Кима, незнакомка разрывает тишину: — Добрый день, господин Ким, меня зовут Ким Чонха и я ваш лечащий врач — психиатр. — располагающе улыбается ему. «Ну конечно, кто бы ещё пожаловал», — было уже закатил глаза Тэхён, но останавливает себя. — Вы, верно, знаете, кто я. Представления не нужно? — уже вслух хрипит манекенщик и прочищает горло. Чонха не вызывает отвращения, и даже на её слишком обычное приветствие не хочется ругаться и острить. А может у Ким Тэхёна просто уже нет сил выпендриваться? — Да, конечно же знаю, Тэхён-ши. — всё так же не перестаёт улыбаться, делая какие-то записи в планшет. Как парень понял, в историю его болезни. — Будем и дальше играть в загадочные гляделки, доктор? Решили посмотреть на слабого и сопливого пациента? — щурит глаза Тэ. Парень слегка всбрыкивает ногами, откидывая одеяло подальше, делая неосознанно обстановку комфортнее для себя. Пациент испытывает сильное напряжение, это подмечает мисс Ким. — Надеюсь, что Вы не первый раз работаете с личностью с таким статусом, как я. Как быстро согласились работать со мной? — совсем уже открыто наводит на конфликтную и неловкую ситуацию врача. Будто бы ждёт, как она выкрутится. — Нет, я пришла поговорить с Вами, Тэхён, — внимательно следит психиатр за выражением лица пациента и осторожно спрашивает, прощупывая почву. — Вы не против? Думаю, что с глазу на глаз будет легче общаться, чем через посредников, — собеседник расслабляет плечи, что показывает его настроенность на контакт. — Я хочу лично перепроверить Ваш диагноз и наличие оного, если это не затруднит Ваше нахождение здесь и сейчас. Тэхён хватается за последнее предложение всеми силами, пытаясь получить ключик свободы от этой палаты, а затем и за стены клиники. — Хотите сказать, что меня могли халатно осмотреть? Без какой-либо тени скромности или самоуверенности в голосе, девушка словно констатирует факт: — Хочу сказать, что доверяю себе и своим обширным знаниям больше. И Вам тоже стоит. Не дожидаясь никакого дальнейшего одобрения от красноволосого, с профессионализмом и спокойствием, присущим бывалым медикам, Чонха обходит кровать, совсем не отвлекаясь на грубые комментарии, вроде «Что Вы, от моих желаний ничего не зависит, доктор Ким». Ким держит рукой планшет и, подбадривающе улыбаясь, делает ещё одну небольшую пометку, разглядывая показания приборов. — Вы ведь не просто ради любования мной и этими... индикаторами пришли? Долго собираетесь тянуть резину? — Задам Вам, Ким Тэхён-ши, встречный вопрос. Зачем я здесь? Манекенщик вздёргивает бровь, которая скрывается за красными плетями волос и, пытаясь лишний раз не шевелить рукой с иглой, выдаёт, поворачивая голову набок, чтобы лучше видеть лицо врача: — Я предполагаю, что Вы скажете мне, что я псих. Конечно не прямо, всё же Вы деньги за это получаете, но намёк будет крайне жирным. Поставите у себя в голове штамп «больного», который довёл себя до такого глупого положения и будите пичкать меня лекарствами. Он не ожидал, что его лечащий врач ответит прямо, на секунду ставя в тупик: — Вы действительно мой больной пациент, Тэхён. — Хорошо, что Вы понимаете положение дел и не пытаетесь сделать невинный вид. Вы видели, что творилось в палате. Так что, посадите в дурку? Или что будем делать? Как лечить будете, доктор Ким? Насильно? — пытается звучать грубо и нахально, чтобы не показать потаённый страх. — Зачем же вы так агрессивно реагируете на меня, господин Ким? Я ни в коем случае не собираюсь указывать на ваше психическое состояние и браться за клеймо. Или ещё хуже, отправлять вас в психиатрическое отделение, хотя я действительно в основном работаю там. Но с чего бы мне вдруг, Вас просто так туда класть? А тем более, заставлять насильно вас лечиться... Брюнетка отходит от приборов, уже некоторое время делая ложный вид, что записывает данные электронных машин. На самом деле она уже почти консультирует своего пациента, рассматривая его физическое и ментальное состояние. — Давайте попробуем разобраться. Чонха, понимает, что не может пока войти в круг доверия, но и стоять в стороне для неё нелаконично, двигает стул с другой стороны кровати и, присаживаясь сбоку, смотрит в наконец-то сосредоточенные, но всё так же передающие агрессивность глаза Ким Тэхёна. Присматривается, как будто хочет в них прочитать что-то нужное ей. — Я думал, раз меня сюда положили, то как минимум мне будут ежедневно устраивать групповые сеансы, прописывать какие-то успокоительные. Ну, с таким диагнозом, который мне сообщили, иначе и не получится, ведь так? Витаминками не обойдусь, — замялся Ким, — Я думал, что Вы, согласно своей профессии, должны мне мозги вправить на место любым возможным способом. — Ваши представления во многом реалистичны, но я здесь не для того, чтобы Вам «мозги вправлять», как вы ранее выразились, а для того, чтобы совместными усилиями помочь выздороветь и двигаться дальше. Если Вы думаете, что одними лекарствами и чёрствыми попытками помочь, Вы будете считаться здоровым человеком, да даже, если предположим, так и выйдет, то кто может точно сказать, что Вы снова не сорвётесь? — девушка поставила ударение на последнем слове, сложив руки лодочкой на коленях поверх планшета. — Если Вы, Тэхён-ши, не захотите быть инициатором лечения, то ни один врач не сможет Вам помочь. Врать не буду, болезнь не простая, но вы должны поставить себе цель и осознать её наличие у Вас, — делает быстрый жест ладонью от груди по направлению к груди Кима. — Мне важно знать, насколько Вы укоренились с этой мыслью. Тэхён, Вам надо найти, ради чего нужно лечиться. И если вдруг, Вы поставите себе эту цель, то тогда мы уже полноценно можем обсудить курс лечения и его направление... — Я не считаю себя больным, я в норме. Даже больше, мне комфортно в той весовой категории, в которой я нахожусь. — Неужели? Вы осознаёте, как хотите избежать тему того, что Вам нужна помощь? Ни в коем случае давить на вас я не буду, это не в моей компетенции. Вы же взрослый мужчина, а не мальчишка — подросток, сами должны понимать что, либо мы боремся с Вашим недугом, который не является простой простудой, а смертельно опасной для жизни болезнью психологического характера. Либо мы прописываем Вам таблетки, откармливаем, а через какое-то время после выпуска из больницы анорексия вернётся с новой силой и стимулом. Она «сожрёт» Вас, поглотит заживо. Подумайте немного, а как надумаете, сообщите о Вашем решении, я обещаю, что, если Вы доверитесь мне, я сделаю всё, чтобы помочь Вам. У меня ещё есть пациенты кроме Вас, надеюсь, что Вы подумаете о нашем разговоре. — Я не думаю, что Вы преувеличиваете. Но эта ситуация про меня, это лишь досадная случайность. Я не чувствую себя больным. — Тогда почему же именно Вас привезли к нам в клинику в критическом состоянии и именно Вы сейчас лежите с острой потерей веса? Кто знает, какие проблемы в функционировании организма уже вызвало болезненное сбрасывание веса. Без должной работы, мы так и не узнаем. — Я здесь, потому что немного переборщил со своей французской строгой диетой? — выдавливает глуповатый смешок из себя. Чонха поднимается с места, двигает стул в сторону, не смотрит на мигом сдувшегося капризного пациента, и вдруг резко оборачивается: — Тэхён, признать свои ошибки не стыдно, но, к сожалению, бывает поздно. Если Вы считаете себя здоровым, то я тут бессильна. Сложно самостоятельно признать, что диета, которую Вы сами себе прописали, довела до такого крайнего состояния, но если Вы хотите стать снова уверенным в себе человеком, то признайтесь хотя бы себе в том, что Вам нужна помощь специалистов. Вы не один, Тэхён-ши... А теперь отдыхайте, я позже вернусь после обхода. Была рада с Вами познакомиться. — и уходит, поправив халат, осторожно закрывая за собой дверь. Маска Ким Тэхёна трещит по швам.***
Чонгук выходит из душа, вытирая влажные волосы полотенцем, второе предварительно обернув вокруг бёдер. По всей квартире витает запах ароматного кофе, который так и манит жадные до кофеина рты с утра. Бизнесмен лениво бредёт на кухню, где встречает своего супруга, готовящим завтрак. «Стоп, что?» — проносится у ювелира в голове и он мотает головой, разбрызгивая капельки воды по кафелю. — Юнги, душа моя, я сплю или ты сейчас готовишь нам завтрак? — подходит к супругу Чонгук и дарит ему нежный поцелуй в щёку, с умильным удовольствием замечая, как старший скорчил лицо на его слова. — Кто сказал, что «нам»? — хмурит брови блондин, но в секунду смягчается под преувеличенно уязвлённым взглядом мужа и посмеиваясь говорит. — Я вообще-то старался приготовить бесподобно вкусную яичницу с максимально идеально прожаренным беконом и твой любимый кофе. Но вот после твоего ущемляющего мои драгоценные старания сарказма, я просто съем и выпью это сам, а тебя пусть там кто-нибудь другой кормит на работе. — взмахивает предостерегающе ладонью артист и отталкивает руки младшего от себя. — Ну нет, — протянул Гук, приобнимая сзади за плечи хёна. — первоначальный план не стоит игнорировать. Я же шучу, кто меня покормит кроме тебя, хён. — Эй, отойди, мелочь, потому что эта хрень сейчас начнёт стрелять драконьим огнём на меня из-за тебя. Чонгук с любопытством заглядывает за острое плечо и видит, как капля воды с его волос стремительно приближается у раскалённому маслу. — Чонгук, я предупреждаю! — отклоняется в режиме слоумо от брызг. — Хорошо-хорошо, хён! — поддерживая хорошее настроение смеётся Чонгук и присаживается на стул, ожидая завтрак. — ты же ради меня бросился бороться с твоими монстрами: сковородкой, плитой и маслом. — Жертва достойная восхищения, я считаю. Чонгук стучит пальцами по столу, раслабленно кивает, отбивая звонкий ритм, когда перед его лицом опускается чашка кофе. Напиток пахнет совершенно, как может пахнуть только напиток Богов, поэтому он сразу же берёт в руки кружку, отпивая и раскатывая во рту горечь и терпкость. Знает, что Юнги ждёт его реакции. — Очень вкусный, хён, спасибо. Юнги кропотливо накладывает завтрак на стеклянную тарелку, ставит перед супругом и садится напротив. Завтракать он не привык, но привычки иногда менять полезно. Жить с Чонгуком вообще полезно, но иногда рэпер ловит себя на мысли, что жизнь их больше похожа на деление общей площади старшего и младшего брата. Конечно если не брать в расчёт секс. Если без лишнего блуда, действительно немного странно от того, что сейчас перед ним сидит до безумия сексуальный, сильный и заманчивый, а что ещё немаловажно, почти голый мужчина, но у него лишь одно тупое желание — одеть потеплее на работу и как можно больше запихнуть в него еды, чтобы он не шёл на работу голодным. После вчерашнего разговора с Чимином что-то в его блондинистой головушке перемкнуло и, чёрт возьми, не в лучшую сторону. Сейчас Юнги боится только одного, а что если счастливую влюблённость в Чонгука он просто придумал? Внушил себе, что всё у них получится и уже есть основание для крепких уз. А в итоге? Страшно не только за свою жизнь, за чувства, они и так разъёбаны. Безумно страшно испортить свой новый образ в голове Чонгука, стрёмно стать разрушителем его спокойствия. Ко всему этому добавим, что херово общаться с Пак Чимином и окунаться с головой в ошибки, которыми ты наследлил в недалёком прошлом. Ведь теперь настоящее выглядит в разы важнее. — Хён, ты меня слушаешь? — щёлкает перед лицом Юнги пальцами. — Да, почти, Гук-а, я просто не могу оторвать свой взгляд от этой назойливой капли воды, стекающей по твоему прессу, — выкручивается и делает из себя озабоченного пройдоху. Он отводит глаза, еле видно хмурясь. — разве можно в таком виде садиться за стол с уважающими себя людьми? — Что? — Чон в замешательстве переспрашивает и опускает взгляд вниз, чтобы потом поднять их к потолку и насмешливо закатить. — Да Бог ты мой, что тут такого? — Раз так, быть может, снимешь его полностью с себя, раз тебе комфортно? — Я могу снять его, хён, для тебя. Без проблем, — Чонгук пожимает плечами и, забавно щурясь, тянется рукой под стол, к самому краешку полотенца. Такие моменты напоминают Юнги, что человек перед ним не просто серьёзный и солидный бизнесмен, но молодой человек, которому тоже требуется иногда покичиться и немножко повеселиться. Не успевает Гук даже схватиться за ткань, как его ловко останавливает, перегнувшийся через стол Юнги, орущий с самой ситуации. Ему нравится строить из себя недотрогу, а с человеком, который феноменально точно чувствует его настроение - ещё больше. — Ты что творишь? Имей совесть! Мне же кусок в горло не полезет. — Да чего ты там не видел, я же тебя не в кровать затаскиваю, просто хочу, чтобы мы были духовно оголёнными перед друг другом. — на серьёзе клинится ювелир, схватив Юнги за руку. — Ты уже просто не можешь видеть во мне мальчишку. Я этого не желаю. И, как сканом проходится по вздёрнутым ноздрям, по небольшим ссадинам, который тот отхватил, пока помогал другу. Чонгук увидел эти побои вчерашним вечером. Сколько же он думал скрывать это от него, если бы он не заметил и не спросил по фактам. — Ну, пиздец, приехали. — артист плюхается обратно на стул опомнившись, лишь бы скорее скрыть большое количество косметических средств на лице. Он ненавидит штукатурку, но то, что видит его бой, это лишь самая малость. Что он упустил? Когда тот мальчонка, что пробирался в бар по поддельным документам стал таким строптивым? В какую нору провалился его мелкий нарушитель порядка, его хубэ Чонгуки? Скинуть можно на то, что Мин Юнги не интересовали такие изменения, которые происходили с его другом. А ведь тот долгое время находился рядом и перенимал несравнимые черты балаганистого населения из тех пабов, где работал Мин. Иной раз, ему казалось, что Чонгук в то время каждый раз приходил, несмотря на опасения быть разоблачённым лишь потому, чтобы видеть другую сторону жизни, а в дальнейшем, чтобы не оставлять и его, Мин Юнги, одного. Наверняка Юн слишком долго не спал на этих тусовках и вырубился сразу после их знакомства. А вчерашним днём Пак Чимин наконец-то разбудил его. — Юнги, ты сегодня везде, но не со мной. Что-то случилось? — прекращает дурачиться Чонгук, когда видит сжатые до побеления руки хёна и отодвинув от себя тарелку, берёт того за руку. — Нет, не то чтобы прям очень. Мне жаль, что я теряюсь, ты не мог бы повторить тот вопрос? Чон вглядывается в сжатые ладони мужа, встречается с его взглядом, откуда мигом вытекают все мысли и чувства. Он будто бы одним мигом захотел отгородиться от него, как от приставучего незнакомца. Чтобы там ни было в его мыслях, это не делает его счастливцем. В последний раз он так выглядел, когда сказал ему, что они с Чимином больше не вместе. Он не хочет делать хуже, поднимать свои мнительные догадки, у которых нет основания, поэтому повторяет свой вопрос: — Что ты вчера точно делал в клинике, ты же не планировал туда ехать утром? Я так и не узнал, потому что ты очень хотел спать по приезду. А конкретнее, хочу спросить, знаю ли я твоего друга, ради которого ты приехал туда? Блондин не готов к такому шквалу точных вопросов. Блять, десять из десяти попаданий. Потому что он нихера хорошо так и не придумал, что сказать супругу в таком случае. Он вообще по жизни лишнее пиздит мало. А вот уж такую правду и предысторию рассказывать не очень-то хочется. Язык не поворачивается упоминать тот глобал, который произошёл у него в студии вчера. Он не знает почему, казалось бы, ничего постыдного, но что-то назойливо в сознании пищит, что это слишком личное и он не обязан говорить о таком. — Я... эм ... ну... коллега... ну да, точно, коллега! Друг, нет, знакомый с моей студии приболел, вот, — запинается, молчит, а потом протягивает последнее слово Юнги, похлопывая себя по коленкам. — ну это я тебе вчера и говорил. На самом деле, у него почти припадок был, поэтому я в таком забитом виде. Ездил к нему проведать, ты вряд ли его знаешь. Вот... — повторяется. Артист смотрит в выдуманную точку на зелёной скатерти, лишь бы не смотреть в глаза напротив, потому что, ой как не хочется супругу врать, но более лёгкого варианта старший, к величайшему сожалению, найти ещё быстрее не сможет. Сейчас вот-вот мозг прокипятится. Но Чонгук слишком классный парень, чтобы осадить его в том месте, где ему неловко находиться. Когда-нибудь он сорвётся и лимиты «Ха-ха» будут исчерпаны. — С ним что-то серьёзное? Помощь нужна? — интересуется Чонгук, кладя свою ладонь на холодную руку собеседника. — О нет, ничего серьёзного, просто слишком хорошо «отдохнул». Перепил и отравился, ну, знаешь, как это же бывает, потусил парень, — выдавливает из себя улыбку Мин, почёсывая за ухом и уже раздражаясь от нелепости своих поступков. — О, понимаю, наверное... — заломывает брови Гук и пытается положительно отреагировать. — Надеюсь, что с ним всё действительно нормально. Точно, а ты что там делал, Гуки? Расскажи подробнее. — поправляет палочки для еды, как бы невзначай интересуясь, чтобы хоть как-то перевести тему. — А, я? Я был у Тэхёна, — выдаёт без промедления Гук, — точнее, я с ним и приехал туда на скорой. Юнги, он буквально неожиданно и резко упал передо мной, до этого он был практически нормальным, лишь тело, как оказывается, выдавало его состояние. Это случилось на рабочем месте и я, как его непосредственный руководитель, поехал с ним. Мне жаль, что я так и не написал тебе. — Так вот что произошло. — с неуклюжей грустью в голосе отвечает Ги. Он говорит так не потому, что Чонгук был там с Тэхёном. Ему нет нужды сомневаться в этом парне, но он чувствует долю определённого сожаления. Противно лишь от себя, потому что Чонгук мог точно так же приврать действительность и придумать что-то более безобидное, но он он всё как есть рассказал, а вот он – Чон Юнги, красавчик просто, видимо на прошлых отношениях так ничему не научился. — Юнги, я тебя расстроил? Пойми, я его начальник, не могу не заботиться о нём. Это произошло на моих глазах, чувствую себя виновным в этом, хотя подсознательно осознаю, что это не так. В конце концов, он был не последним для меня человеком, — Чонгук ищет понимание в чужих глазах и когда видит в них спокойствие, легонько встряхивает сжатую в своей руке чужую ладонь. — чтобы у нас там не было в прошлом, сколько не случилось разногласий, личное никак не должно пересекаться с рабочим. А тем более, нельзя было оставлять его в беде. Мин шаркает ногой по серому полу и выдыхает, отрицательно мотая головой: — О, нет, всё впорядке, ты не так понял. Это конечно не очень приятно осознавать, но да, ты поступил абсолютно правильно. Мне жаль Тэхёна. — спрашивает последующее скорее для галочки. Они ведь больше не друзья. — Что с ним? Врачи поставили диагноз? — Да, — ювелир мрачнеет, вспоминая тот зловещий диагноз, сказанный его доктором. — ему поставили «нервную анорексию» и это, как оказывается, максимально сложно лечить. Док сказал, что шансы на самостоятельное восстановление минимальны. Он в дерьме, Юнги. — сжимает свои губы и словно теряется. Мин не думал, что всё так серьёзно, поэтому на автомате неподдельно округляет глаза. Любого говнюка коснётся карма, но весь понос всегда избегал Ким Тэхёна, он не думал, что такое приключится именно с ним. Поэтому он чуть громче, ежели нужно, переспрашивает: — В смысле анорексия? Ты не оговорился? Мы о том Тэхёне говорим вообще? Тот, который Я-Ким-заносчивая-задница-счастливчик Фортуны-Тэхён? — губы бизнесмена даже не дрогнули в улыбке. Он лишь машет в ответ головой, — Да ну! Бля, серьёзно? Как это могло произойти, когда у него всегда были чёткие модельные пропорции тела, чем он не раз хвастался. Он же никогда не набирал вес, с чего бы вдруг ему худеть? — недоумевает Юнги. Чонгук сильнее сжимает руку. — Я не знаю! Проблема в том, что я больше не знаю, что творится с ним. — отдаёт отчаянием. — я не понимаю, что с ним происходит. Добился всего, чего так желал, а потом был выкинут своим радужным раем. Как оказывается, жил он не так, как показывал, хён. — Чонгук откидывает высохшую чёлку. Не упоминает о том, что узнал истинную причину свадьбы Тэхёна и Джису. Это не к чему. В такой ситуации такой вопрос стал ничем. Его даже бесит не столь то, что любовь всей его жизни женился не потому, что полюбил, но смел использовать в своё оправдание прихоть родителей. Чонгук будет злиться вечно, он имеет право на эту вечность. Он слишком хорошо знал, как почитал и любил Тэхён свою семью, он просто не обратил внимание на эти изменения. Сам был ослеплён тем, за что не так давно упрекнул модель по натуре своей артистичную. Гук был ослеплён его легкомысленностью. При том, что он также зол, но теперь всё сошлось в его голове, он не будет таким безразличным. Ему это незачем, он уже взял всё то нехотя, о чём его Тэ когда-то мечтал. Однако на их отношения это никак не повлияет. Он не кинется к нему на шею в признаниях любви, разбегаться поздно, когда в фарш под колёсами. Обратного пути нет, всё так, как должно быть. Ему больно за этого парня, который застрял в собственных кошмарах и той одинокой палате. Хорошо, что Ким не открыл глаза, когда он, Чонгук, был рядом, потому что тот не смог бы так быстро уйти, как сделал это ранее. При этом всём у Чона есть только он, его брат, его работа и его супруг, который сидит напротив и пережёвывает свой тост. — Да уж, не суди книгу по обложке, как говорится, — качает головой и отпивает из кружки Чонгука. — но ты поддерживай его, я понимаю это, если что. Ваше прошлое это ваше прошлое, оно не лучшее, но всё же. Чонгук-а, сейчас ему нужна поддержка, я тоже зайду как нибудь навестить его на днях, в память о старой дружбе. — Спасибо, Юнги, ты потрясающий. О том, что он планирует навестить в той же больнице лучшего друга Кима, Юнги, конечно же, умалчивает.***
Чимина выбрасывает из кошмара, когда руку обжигает от прикосновения витьеватого браслета. Ему видится яркий небосвод, словно притянутый к лицу и душераздирающая клятва, слова которой он разобрать не сможет. Весь сон окутал его щемящим чувством одиночества. Кроме этих маленьких обрывков он вспомнить ничего и не может. Проснулся, а кажется, будто бы воскрес из мёртвых, потому что, черти бы её побрали, разрывается от боли голова. Чем дольше он так лежит, надеясь, что боль отступит, тем она сильнее. Будто бы пробили большой такой кувалдой. А потом эту самую голову оторвали, не спросив дозволения у хозяина. Вы знаете, что такое похмелье? Большая часть человечества скажет, что да. Но эта же часть не познала ситуацию, когда похмелье доводит за ручку до больничной койки. И в голове одни мысли по типу: «Почему я здесь?». Когда Пак только очнулся, он никак понять не мог, что же произошло, потому что вроде вчера всё было в пределах нормы, ну, если это можно так назвать, ведь его жизнь, как оказывается, слишком легко пошла по неблагосклонной пизде. Проблемы с карьерой, с внутренним миром, везде и в целом. Он как-то уже привык к этому. Что не день - приходится бороться за право жить, а не существовать. Проблем всё больше - денег меньше, появились долги из-за недвижимостей, которые он приобрёл когда-то, с работой кошмарный напряг, даже в дешёвые рекламы с соджу не берут. Некогда популярный парень просто опускается на дно и, пытаясь хоть как-то удержаться на плаву, спасается в платине из алкоголя. Зря он устраивал те пьянки во время прошлых отношений, зря он соглашался выпить с его друзьями и своими. Если бы он мог бороться с собой и этой привязанностью, то не был бы здесь. Он жалеет, но остановки с места в своём автобусе не видит; только пролетающие пейзажи, мокрые улицы Пусана и высокий склон рельефных улиц. Вот там в самом низу его и остановка. Выпивает на ночь в надежде открыть глаза следующим утром, где всё изменится и что-то будет по другому. Вся его жизнь не будет идти по сценарию, которую большую часть он писал полным лузером. Только вот не меняется ничего, а Пак Чимин только спивается и борется с самым страшным врагом — с собой. Докатился до того, что теперь в больнице. Не помнит и как и вследствие чего здесь оказался. Не сломал ли что-то себе в том баре? Добили те парни? Как же было стыдно и ненавистно видеть их, лучше бы он захлебнулся в своей рвоте, чем смотрел на них. Не один вечер тет-а-тет с бутылками не доводили его до такого. Он не попадал в неприятности, он удачно избегал их, поэтому носом землю не пахал. Как он вообще сюда попал? Что успели сделать те ублюдки с ним, куда он ввязался в этот раз? Как же ему страшно. До сих пор не плевать на себя, не смотря на все события, которые вели к самобичеванию. Чимин так хочет вернуться в свою обычную жизнь, когда он не занимался накруткой своих нервов. Пытаясь напрячь мозг и вспомнить хоть немного из вчерашнего вечера, где не смердело рвотой, актёр только кривится от головной боли. В голове всплывает мозаика вчерашнего дня, которую он в любом случае не смог бы забыть; он собирался на кастинг, слишком кропотливо для простой работы, но для первой, спустя долгое время — не жалел сил и времени. Потом всякие мелочи в виде городской пробки и тот самый кастинг, что оказался местом подбора актёров в клип Мин Юнги, оттуда и хлёсткие обиды, что-то похожее на «разбор полётов», смелые удары и обидные слова. Честно говоря, Чимину стало легче после этого разговора, а главное, стало как-то плевать, после него, или двух-трёх бутылок, он точно понял, что у них с Чон Юнги будущего дальше нет. Он конечно виноват во многом, и искренне пытался раскаиваться за это, но своих жестоких действий Мин и не видел вообще, будто никак Чон Чонгук не повлиял на него, как был эгоистом так и остался. Дальше день не мог закончиться так плохо, почти солнце склонилось к закату, как тем самым унизительным и слабым моментом в его жизни была заполнена его память. Ну что же, Чимин в задницу целованный стадом козлов по жизни, везение так и прёт. Ему не нравится всё вокруг; От телесных занавесок, до большого фикуса в углу этой малоизвестной палаты, не нравится, как здесь темно и как шумно за дверью в коридор. Ещё немного и он завоет. Голова не выдерживает малейшего напряга, а рот так и просит смочить губы. Он лежит по струнке на жёлтой постели, как клоун, в этих странных носках с такими же жёлтыми шариками. Над ним что, прикалываются? Однако капельница, торчащая из-за изгиба локтя, не выглядит бутафорией, чтобы актёр там не думал. Вдруг на его накатывающую панику приходит спасение в виде миловидной девушки с прекрасной, просто потрясающе эффектной таблеткой в руке. Темноволосая незнакомка тихонько открывает дверь палаты и Пак точно знает, что ну не мог он быть знаком со столь благородной и широкой души леди, которая с порога улыбается ему, щуря полумесяцами глаза, за что он мысленно прибавляет ей баллы любви и уважения. Она удивляет смесью характерных щёчек и при этом широких скул при такой ясной улыбке, которая Чимин уверен, он разбирается в таких вопросах, выражает восхищение и добродушие, как будто тут перед ней не какой-то левый чувак с похмельем и в клоунских носках, а голливудский актёр ОРВИ подхватил. Ему сложно сосредоточиться на всех плюсах женщины, судя по белому халату она врач. И не только поэтому Чим посчитал так, но ещё и потому, что снимался в полнометражке отважным врачом. Там у них были крутецкие бейджи, которые показывают, что они что-то сродни элиты. Соврёт, если скажет, что видел когда-нибудь девушку привлекательнее для него внешне, ему нравилась классичность её образа и даже жемчужно-бирюзовая рубашка, педантично заправленная за пояс расклешённых брюк были в тему. Девушки всегда казались Паку существами чудесными и первобытно любопытными. Раньше, у него очень неплохо получалось найти общий язык с ними, но в другом плане он никогда и не увлекался девушками. Девушки очень милые по своей натуре, так уж поиграла природа, ему нравилось любоваться ими, иногда он даже просил их накрасить, так ему было интересно. Эта брюнетка перед ним, как будто выточена самым лучшим скульптором: высокая, иной раз худощавая, но плавная и не робкая, что читается по выражению её выразительных глаз. Она обладала чистой светлой кожей и удивительно необычной смесью национальностей в своём лице. Пак не уверен, что она могла бы сравняться со стандартами красоты в Южной Корее, но перекроить под себя - легко. Достаточно было бы выделить её открытость и располагающую ауру. Белая верхняя одежда была неким стимулом превратить её в ангела, жаль только крыльев не хватает ко всему. Рано расстраиваться, ведь изумительной таблетки в её руке хватит по горло. Актёр всё это время молчал и наверное выглядел крайне пугающе после неприятного пробуждения, но её, незнакомку, если это и как-то напугало, то вида она не подаёт. Вместо этого она подходит к тумбочке около кровати и наливает из графина воду в пластмассовый стаканчик, хотя по канонам здесь должен быть стеклянный. В такие вот напряжённые моменты Пак Чимин всегда пытается развеселить себя или сконцентрироваться на ерунде. Девушка ничего не говорит и подносит жидкость к пухлым губам парня, давая немного смочить рот, отрывает и даёт таблетку, чтобы повторно наклонить стакан. Для Чимина это как спасение, потому что сушняк во рту дикий. Он точно умер и попал в Рай. И лишь после того, как актёр осушил практически весь стакан, девушка ставит его на место и наконец-то говорит своим же ангельским войсом: — Меня зовут Ким Чонха, я Ваш лечащий врач-психотерапевт, добрый день. — протягивает руку для рукопожатия. И он своим, словно укуренным голосом, вежливо представляется: —Очень приятно познакомиться, я Пак Чимин, рад с Вами познакомиться, — ловко протягивает руку и пожимает поданную ладонь. В ответ улыбается, но ничего не понимает. А одумавшись, с настороженностью спрашивает: — Но зачем мне психотерапевт? Девушка склоняет голову и снова улыбается, будто бы не он глупый индюк, который и матушку родную сейчас не вспомнит. —Господин Пак, Вы попали к нам с сильнейшим алкогольным отравлением. Вы серьёзно пострадали... — хочет подобрать более лёгкие для переваривания слова, но сдаётся. — Вы могли умереть. В принципе, такое бывает часто, люди иногда не знают меры в алкоголе, что выводит на финишную черту незамедлительно. Вас привезли в эту клинику и обратились за моими услугами, чтобы я могла помочь Вам не перейти эту черту. — Извините, а Вы можете отпустить меня прямо сейчас? — Сейчас? Нет, конечно нет. Мы могли бы просто Вас отпустить через пару дней, но господин Чон настаивает на Вашем полноценном лечении, потому что он уверен, что вы испытываете проблемы с алкоголем и пьёте на постоянной основе. У нас есть основания полагать, что это так по состоянию Ваших органов. Поэтому... — Подождите, одну минуту, пожалуйста, — перебивает доктора Чимин, всё так же стараясь вести себя прилично. Зачем портить хорошему человеку настроение. — Вы сказали господин Чон? — Да, господин Чон Юнги доставил вас сюда. Он нашёл Вас без сознания и самолично привёз сюда, оплатил вип-палату и всё Ваше дальнейшее лечение. Уже подписаны все нужные документы на госпитализацию им, как доверенным Вами лицо. Он убедительно просил помочь избавиться от алкогольной зависимости, дожидаясь времени моего приёма. Хочу предупредить, Пак Чимин-ши, я не могу Вас заставлять, это должно быть Вашим личным желанием. — Сколько он потратил на меня? — Чимин пытается скрыть клокочущую злость. Девушка тоже свои позиции не сдаёт, поэтому отвечает: — Это единственное, что может беспокоить Вас сейчас? — короткое «да» в ответ и она отвечает. — Я не могу Вам это сообщить, знаете, договор о неразглашении? Моё дело лечить. Спросите у него, если Вам это важно, господин Юнги сказал, что вы очень близкие друзья. На концовке актёр не выдерживает и начинает смеяться, на что Ким Чонха смотрит не то чтобы с удивлением, бывало разное, но небольшой тревогой и заинтересованностью симптомами, потому что громкий смех очень быстро переходит в тихие всхлипы. Пациент свободной от капельницы рукой тянется к глазам, потирая их и булькающе шепчет: — Пожалуйста, не смотрите. Говорит, потому что очень стыдно, за себя и своё никчёмное бытие. На него каждый день помои выливают, а он зашёлся, как истеричка лишь от лицемерия Шуги. Стыдно, что совсем чужой человек сейчас наблюдает за его слабостью и ничтожностью. А ещё дико стыдно, что ебучий Чон Юнги оплатил его лечение, когда Чимину даже нечем отдать ему за этот «взнос», потому что в прямом смысле карманы пусты. Стыдно, что докатился до такой жизни, и хочется всё исправить, но он не знает как. Доктор Ким не смогла просто смотреть на этого парня, которого она видела лишь по телевидению; Такого счастливого и уверенного в своих силах. Почему-то у девушки сердце кровью обливалось, глядя на него. Её совсем не раздражали такие моменты в её работе, ей было искренне жаль своих пациентов. И если полчаса назад она успела понаблюдать и оценить истерику своего другого пациента — Ким Тэхёна, который даже в таком состоянии пытался грубить и продолжал строить из себя сильного и злого, то сейчас она морально была подготовлена к такому всплеску от своих пациентов. Одним из которых являлся Пак Чимин и был он более тихим и ласковым, чем многие её пациенты за всю жизнь. От чего хоть это и не профессионально, но было в ней малое желание поспорить с Ким Тэхёном, с таким человеком надо деликатно гнуть свою линию, что она и сделала, но вот с Пак Чимином этого делать не надо. В его ситуации всё было немногим легче, Чонхе хотелось помочь несчастному парню. То ли в ней проснулась сентиментальность, то ли она не знает, что это такое. Он не грубил, не выпендривался, по его слабой жестикуляции и ответной реакции на её шаг с пожатием, можно опередить, что этот человек не потерян. Запутался в жизни и пошёл не в ту степь, возможно, виной этому являлся в какой-то мере сам господин Чон Юнги. Но так глубоко в дело лезть рано без дозволения клиента. Чонха не в курсе, что там их связывает, жизнью знаменитостей она не интересуется, но знает, что Чимин актёр, даже смотрела с ним пару серий одной дорамы и фильм, даже имеет кое-какое представление, что Ким Тэхён его лучший друг. Вот что интересно, они ведь такие разные и как-то так подружились. С этим тоже можно побольше углубиться, чтобы найти корень их проблем в голове, если ей дадут согласие. Смотреть на плачущего актёра сил больше не было, и хорошенько взвесив свои права, девушка присела на край кровати пациента и аккуратно потянулась к руке Чимина, закрывающей глаза, чтобы убрать её. Знаменитость не ожидал этого, но стряхивать руку не стал, следуя за пальцами врача, а значит на контакт шёл. — Господин Пак, я не знаю, что в Вашей жизни произошло, и почему всё так, как есть, но просто знайте, что я очень хочу Вам помочь. Я не знаю нужно ли Вам это, но, прошу, хотя бы попробуйте изменить свою жизнь. Никогда не поздно начать что-то новое и менее пагубное. Жизнь ещё не раз отыграется на Вас и Ваших нервах, но Вы будете готовы встретить её с глазу на глаз. Просто следуйте за мной, как за рукой сейчас. Необъяснимое чувство захватило мысли Мини, когда он вслушался в правильную речь психиатра. Такое необъяснимое, словно он может сделать что-то большее, его руки не опустятся и он не сорвётся. — Вы поможете мне, если я дам согласие? Вы сможете вытащить меня из этого дерьма? Пак Чимин смотрит ребёнком, который потерял маму, которому просто нужна рука помощи в точный момент. Рука, которая приведёт его домой, доктор Ким являлась неплохой альтернативой для заботливой руки. Поэтому, когда она подаёт голос, мурашки бегут по затылку Пака: — Конечно помогу. Мы с Вами справимся вместе, я обещаю.***
— Какого чёрта ты несёшь чушь? Неужели так сложно найти модель на место Кима? Конференц-зал всколыхнул тонкий голос ассистента: — Но, господин Чон, поймите, Ким Тэхён один из лучших вариантов, предложенных Азиатскими центрами. Его удостоверил сам директор Чон, мы не можем просто снести его приказ... «Ага, просто так, через свою красивую задницу стал», — думает Хосок и поправляет очки, рассматривая других приятных кандидатов. — Я всё это прекрасно понимаю, но Тэхён нуждается в медицинской помощи, понимаешь меня, менеджер Со? — та покачивает, как болванчик головой и Хосок вздыхает. — он не сможет присутствовать на презентации нашей новой коллекции. — Но презентация через два месяца! — удивлённо восклицает девушка. — Дорогая моя, не факт, что он появится даже через такое время. Видишь ли, там всё не так просто и тебе не стоит распространяться, как ты делала пару минут назад за стойкой администратора, что и как у него может быть. Главное, что нам надо осознать, что он может не успеть до конца своего контракта, так что ищи ему замену. — Менеджер Со, никакой замены искать не нужно. Вы свободны. Чонгук деловито входит в зал со своей сумкой и кивает сотруднику, а затем и брату. Хосок выжидающе смотрит на менеджера, пропуская фразу Чонгука мимо ушей, когда тот эффектно появился в дверном проёме. Он поднимает в фирменном жесте бровь, указывает кивком головы на дверь, давая понять, что менеджер здесь лишняя. А после того, как девушка поклонилась и ушла, старший решает устроить раскрытие всех мотивов ситуации, оставляя своих ребят за дверьми; закрывает дверь в зал, нажимает кнопку закрытия окон и в конце концов вальяжно становится перед братом. Где это видно, чтобы Чонгук смел преуменьшать вес его слов перед подчинёнными? Конечно этого будет маловато, чтобы они перестали его уважать, но человеческое эго было ранено. — Чонгук, прости, но что ты несёшь? У тебя через два месяца презентация самой многообещающей коллекции в этом году. Ебучие... — обрывает себя на грубости. — французские, итальянские и китайские лидеры ювелирных блоков будут вести в этом приёме. А лицо твоей компании валяется в больничке, с таким немощным лицом, с которым он даже туалетную бумагу рекламировать не сможет. Ты представляешь, какие это, блять, деньги ставятся на кон? — поднимает руку вверх над головой. Видимо Чонгук сдерживает обещание данное вчера, потому что ни капли не сгибается под натиском убедительных слов старшего брата, да и ведёт себя предельно серьёзно: — Эта коллекция создавалась лично мной около года, и Тэхён был моим главным вдохновителем. В чём был смысл, если эти украшения не подойдут под чужое лицо? Если не он, то никто, уж прости, брат. — сжимает руки в замок за спиной и обходит брата, останавливаясь наравне с его ухом. — Поэтому мы дождёмся его. И... Даже в таком состоянии он всё ещё безмерно красив, не стоит грубить хён. — сев за своё рабочее место проговаривает Чонгук. — Да он для тебя всегда будет самым идеальным, что поделать, если ты такой влюбчивый идиот. — цокнул старший, падая на диван, стоящий возле панорамного окна. — Но, Чонгук, неужели ты готов рискнуть выручкой, которая сможет подтянуть дело всей своей жизни? Заметь, я уже молчу, что это семейное дело и мы должны решать сообща. Мы и не знали толком, что такое семья без друг друга, ладно то плевать, но ведь ты так долго к этому шёл, просил свободы и всё разрушишь только потому, что какой-то мальчишка не может быть моделью твоих украшений? — Хосок, мой дорогой брат, скажи, ты мне не доверяешь? Сомневаешься? Я ведь повода никогда не давал, многого добился в ювелирном бизнесе. — младший смотрит пронзительно и отчаянно, пытаясь достучаться. Но Хо видит в его больших глазах лишь эту женщину, что они называли «мама». Чонгук чертовски похож на неё детально, и лишь внешне, в душе его брат – это лучшая часть Хосока. Вернее всё то, чего не хватает или отсутствует у Хоупа, есть в его брате. — Гук-и, я доверяю тебе, никогда не смел сомневаться, в тебе течёт наша кровь. Я знаю, что ты из нас двоих самый трезвомыслящий и целеустремлённый, но серьёзно, что ты будешь делать с презентацией? Тебе нужна она, понимаешь? Иначе конкуренция сожрёт через некоторое время компанию к чертям. — Презентация состоится, не переживай. Можешь распоряжаться, чтобы к ней начали подготовку. Единственное — костюмы для модели шить позже. С остальными приготовления не тянуть: подготовить зал, декорации, звукорежиссёра, ты и сам всё знаешь, я поручаю тебе распорядиться этим, пока я займусь, так сказать, вишенкой на торте. — улыбается Чонгук. — Как? Ты смеёшься? У Тэхёна анорексия, насколько я знаю, она не лечится за месяц или два... Двойников у него тоже нет. — удивлённо смотрит в ответ старший, оценивая смелость высказывания брата. Ему даже интересно, действительно ли он уверен в своих словах, эта дерзкая нотка однозначно нравится ему. Чонгук смеётся, сверкая идеальной улыбкой: — Нет, двойников нет, хён. Но Тэхён будет представлять эту коллекцию, я уверен в том, о чём говорю. Не переживай, брат. — Я надеюсь, ты всё просчитал и уверен в своих поступках. Ты знаешь, я полностью доверяю тебе во всём, но, Чонгук, будь осторожнее. Одна птичка мне напела, что следует делать ход в этот раз осторожнее. — Хо прищёлкивает пальцами и поправляет свою брошку на воротнике рубиновой рубашки. — Мне идти нужно, есть пару незаконченных дел, звони при случае. — он клацает по носу брата пальцем и услышав его задушенный смешок, выходит. О том, что под их семью кто-то жёстко так роет, Хосок умалчивает, оно брату не нужно знать, он лично найдёт червяка. Самое мерзкое в этом деле, что пока он знает только одну занозу с фамилией Ким, как на ушко ему нашептал ныне покойный Донук. Интересно, что если под них копает Тэхён? Вполне возможно, мотив есть, правда притянутый за уши: Чонгука он потерял, контракт скоро закончится, возможно тот от отчаяния готов на всё. Хосок последит за несчастным больным и если уж правда этот сучонок замешен в этом дерьме, он лично свернёт его красивую лебединую шейку.***
— Намджун он не хочет со мной разговаривать, я провёл ночь в его палате, а утром пытался нормально поговорить, но понимаешь, мой брат как будто не слышит то, что я говорю. Может он просто не хочет слушать? Я не знаю, что мне с ним делать, ещё никогда в жизни ТэТэ не был так далёк от меня, а я так зол на него! — вскакивает Джин и заламывает руки, маршируя туда-сюда. — да, у него всегда были свои маленькие секреты, как и у всех людей. И я не лез в них, потому что уважаю личное пространство брата он сам, если хотел, доверял их мне. Но сейчас... мне так тревожно, что делать? Как его лечить? — вздыхает Сокджин, и падает обратно головой на колени любимого человека, который сразу же принялся утешать парня, как только тот вернулся из больницы. — Джинни, ты немного преувеличиваешь, я не уверен насчёт того, что Тэхён отдалился от тебя. Скорее всего он посчитал, что тебе это знать не следует, никто не знал. Вспомни, ведь кроме тебя и Чимина у него никого нет ближе. Помнишь, ты рассказывал, сколько сегодня пришло светских львиц и наследников бирж, чтобы высказать свои печали и подмазаться к тебе и твоему брату. Ты же прекрасно знаешь, что он любит тебя. — зарываясь пальцами в белокурые волосы своего жениха, пытается успокоить его Джун, путая волосы. — Да знаю я это, как же меня разочаровывают такие люди. Но чёрт возьми, когда ему на душе хреново было он просто закрылся в себе, взращивал в своём сердце эту боль, а теперь треснул. Почему он не пришёл ко мне с этим вопросом? Не рассказал о том, что тревожит, я бы поддержал... — Радость моя, ты сам то понимаешь, о чём говоришь? В этом плане ты бы не смог ему помочь и его диету не поддержал. В конце концов все мы прекрасно знаем, почему Тэ поник. Причина эта имеет имя, которое начинается на Чон и заканчивается на Гук. — А Гук-то каким колесом в этой телеге? — снова подскакивает старший. — Не нужно его обвинять бесцельно,ты бы видел, как он вчера переживал, мне даже показалось, что у него всё ещё есть чувства к моему брату. — Во-первых, вернись на место, ты устал и тебе нужно отдохнуть, — когда Джин послушно лёг обратно, мужчина продолжил. — во-вторых, я Чона не обвинял, просто Тэхён вместо того, чтобы бороться с семьёй решил быть правильным ребёнком для них. Сделал из себя героя-мученика, как видишь, нихрена не вышло. Для него всё пошло в минус, кроме выгоды родителей. А в-третьих, я на девяносто девять и девять процентов уверен, что Чонгук не просто что-то всё ещё чувствует к твоему брату, а то, что он безумно любит его. Такую любовь убить нельзя, бей, уничтожай, но она не пройдёт без последствий. Это борьба между ними двумя, как колесница. — Да, ты прав, как всегда прав, Джуни. Но значит, что только Чонгук сможет вытащить ТэТэ? — Конечно нет, ему нужен и ты, и Чимин. Чонгук лишь большая шестерня поломанных часов. Поверь, Джинни, его и просить не придётся, он сам будет помогать твоему брату, вот увидишь. — Скажи, а вот, если бы мы разошлись из-за моей дурости, как Тэ и Гук или из-за измены, как Чимин и Юнги, допустим у нас уже другие отношения с другими людьми... Намджун вздрагивает и перестаёт играть с одеждой жениха, напрягая мышцы и садясь ровнее: — Что? Мне не нравится этот дальнейший разговор, остановись. — Но мне интересно, большие мысли достойны озвучки, не ты ли это мне говорил? — Джин, я не хочу о таком думать, перестань. — начинает злиться Намджун и поднимает голову вверх, смотря в потолок. — Ну подожди, пожалуйста, я лишь хотел узнать, если бы так вышло и со мной случилась какая-то беда, то ты бы был рядом? — проводит кончиками пальцев под подбородком своего мужчины Сокджин. Намджун опускает голову, смотря пристально в любимые карие глаза и говорит: — Я бы бросил всё и всех и прилетел бы к тебе, потому что в этом грёбаном прогнившем мире для меня нет никого важнее тебя. Запомни это, чтобы я не натворил, ты самое ценное моё сокровище, Ким Сокджин, я жизнь за тебя отдать готов. — и не даёт даже слова сказать старшему, наклоняется и резко затягивает его в поцелуй. Для Сокджина — наполненный страстью, для Намджуна — дикой болью. Почему первый человек, который так его заинтересовал и он влюбился, стал так часто задумываться об их расставании? Неужели он что-то подозревает? Намджун где-то упускает моменты? Или может быть просто Намджун параноиком стал? Возможно мужчина только сейчас и вот в этот самый момент понимает, сминая в уверенном танце любимые и такие до ужаса сладкие губы своими, что вот он - его воздух. Он был в его руках, совершенно эфирный несколько лет подряд. Да, именно сейчас он понимает, то мимолетное, физическое удовольствие с Чимином, никогда не сравнится с тем, что чувствуешь, целуя этого неоднозначного парня. Ни черта оно не стоит. Пока в ответ так сильно обнимают и цепляются за его плечи, как за спасательный круг. Спасательный круг, способный потопить. Никто и ничто не сравнится с его Сокджином, как жаль, что только сейчас Намджун это осознаёт, как же жаль, что тот злосчастный день не вычеркнуть из жизни. Если бы можно было вернуться в прошлое и всё изменить, судьбы двух людей не были бы так безжалостно сломлены. Узнай об этой тайне ещё кто-то, разобьются плашмя двое. Он и его тень. Как жаль, что люди так часто сначала делают, а потом только думают...***
— Сыночек, почему ты молчишь? Это же я, твоя мама, а вон там папа, вот он, рядышком, посмотри же на нас. — женщина, которую Тэхён всю жизнь называет «мама», уже как полчаса пыталась разговорить своего младшего сына, но всё безуспешно. Он даже глаз на неё не поднимает. Лежит себе не живой не мёртвый, всё никак не может собрать маску, сползающую с лица. Заглянув Тэхёну в глаза, сквозь толстые трещины, ничего не найдёте и не узрите, кроме затухающего вулкана. Глаза в разы стали темнее, как будто зрачок так расширился, что поглотил природный янтарь. От красивой и почётной внешности остались лишь идеально ровные брови и потресканные пухлые губы, которые совсем немного были темнее сероватой кожи, загаром не отдающей. Почти как та штука непонятная из фильма ужасов «Кукла Чаки». Наверное это и была та самая кукла. Сегодня он один за одним находит себе увлекательные занятия, помимо любимого хобби в виде обсирания себя, он смотрит в стену, на потолок, иногда на небо за окном. Да так старательно вглядывается, чтобы, наверное, глаза выпали из орбит, как будто там идёт любимый фильм. Ему не кажется, что он спятил, потому что он снял с себя идиотские цветастые носки, которые ему надели после ухода дока. В этот раз его донимает осознание того, что его тошнит не от приторных речей вокруг него, не то же, что он делает обычно. Противно не от компании других людей, даже агрится не хочется, ему душу рвёт от близких людей, что рядом сидят и сюсюкаются с ним, словно с ребёнком. От вот этих самых родных людей, которыми он всю жизнь восхищался, любил, дорожил и делал всё чтобы, стать лучшим. Он стал сильным, чтобы найти путь к славе, когда в него никто не верил, продолжал стремиться дальше, не сдавался, потому что его так учил отец. Тэхён хотел, чтобы маме и папе доставалось лучшее, чтобы никогда не нуждались больше ни в чём. А что в итоге? Они не приняли его новым. Они назвали чужим. Как они могли не принять своё родное дитя таким, какой он есть. Плевать на его чувства, ну правильно, он же как та древняя плевательница. Они говорили, что так будет лучше. А кому, простите, от этого стало лучше? Ему что ли в таком состоянии? Или же Джису, которая осталась без партнёра на жизнь, толком и в браке не пробыв? Тэхён первым делом кидается в авантюру, а потом думает, поэтому привык обвинять в своих бедах всех, кроме себя. В первую очередь никто не был виноват, что он теперь валяется здесь. Никто не заставлял его худеть, он подходил под нужные цифры. Неужели та стилист Лалиса виновата? Да, это была как капля в его море уязвимости, но в штиль она стала огромным подземным толчком для всей его натуры. Тэхён не глупый, мозги всегда были на месте, садиться на голодовку только из-за слов какой-то завистливой девчонки? Нет, он не стал бы. Однако в какой-то момент его жизни стало как-то слишком важно блеснуть тем, что он ещё может удивить, что его неидеальность он отшлифует и станет прекраснее. Когда с головой окунаешься в любимую работу, то просто забываешься, вот и Тэхён забылся. — Нужно позвонить Джису, пусть навестит супруга после работы. Думаю, хоть так у него поднимется настроение. — подаёт голос Ким старший. — Она была вчерашней ночью и больше не придёт. — внемлет Тэхён, медленно поворачивая голову в сторону сородичей и напыщенно задирая подбородок. Мать мигом отворачивается от мужа и замирает, осторожно поворачивая голову в сторону сына. Отец молчит, встаёт с дивана и подходит ближе к кровати. — С чего это вдруг она не придёт? Ты её супруг, это её обязанность. Вы снова поругались? — вспоминает слова того мальчишки и добавляет грубее. — Ты её обидел? — Мы не ругались. Просто наконец-то разрешили общую проблему, — как будто это обычное дело говорит, в интонацию не добавляет ничего кроме умеренной скуки. — Мы расстались. Отец подходит ещё ближе и, будто бы сомневаясь, расслышал ли сына правильно, переспрашивает: — Что ты сказал? Тэхён, я конечно понял, ты болен, но вот не думал, что у тебя крыша поехала совсем. Объяснись. — С моей крышей всё абсолютно нормально. Люди встречаются и иногда расходятся, мы не первые и не последние, так мне говорили? Я считаю, что так будет лучше для нас двоих. — Кому лучше? Ты понимаешь, что несёшь вообще? Ты хочешь опозорить нашу семью перед родителями Джису? Перед СМИ или моими высокопоставленными друзьями? Ты хоть осознаёшь своим маленьким мозгом, что она беременна твоим ребёнком! Ты думаешь, это нормально жениться, обрюхатить, а потом сказать «мы разводимся»!? — Нормально, если люди не могут жить вместе и если я не отказываюсь от своих прав. Лучше так разойтись, а не мучаться всю жизнь и мучать своего ребёнка. — парень смотрит на отца с ироничной грустью, надеясь, что хотя бы сейчас родитель поймёт его. Но, увы, мужчина лишь хватает с тумбочки телефон сына и протягивает ему, трясущейся рукой, в которой так удачно не было трости: — Ты сейчас звонишь своей супруге и просишь прощение, скажешь, что был не в себе. — Она не поверит. — Что-нибудь придумаешь! Ты же у нас и актёр неплохой. Так что давай звони, на раз-два, чтобы не выкинул что-то. Мать Тэхёна вскакивает с дивана и подбегает к мужу, располагая ладонь на его плече: — Не дави на него, дорогой, ты же видишь, Тэхёни ещё не до конца пришёл в себя, его организм долгое время был истощён. Он поправится и поймёт, что ошибся, — обратилась к супругу мама Тэ — Хисон. — Я не буду давить, если мой мальчик возьмёт эту чёртову трубку и позвонит Джису! Выделив «мой мальчик» Ёнджун показал, что у «не его мальчика» нет права на голос, на свои мысли и чувства. Тэхён это принял за нужный ему знак и послушно сказал: — Давай. Спокойно взял свой телефон из рук отца, не отводя взгляда улыбнулся так щемяще и по-детски, как не улыбался давненько им и, собрав все свои силы, с размаху швырнул гаджет в стену. Батарея сразу отлетела на два метра, а корпус треснул пополам. Хисон вздрогнула и прикрыла лицо руками. Но боясь, что сейчас муж в порыве глухой ярости кинется на сына, она переборола себя и обхватила того руками. Совсем так, как вчера останавливала его с Сокджином. — Ты — щенок! Будешь мне здесь свои психи показывать?! Думаешь меня остановит то, что ты лежишь здесь и притворяешься больным, чтобы тебя лишний раз не трогали? Сейчас я сниму ремень и надеру тебе задницу, научишься говорить с отцом. — грозится Ёнджун, не сильно отодвигая Хисон. — Ты когда стал таким? Когда решил, что можно не уважать своих родителей? Спустись с небес, ты думаешь, что такой известный и крутой? Всемирная звезда, торгующая своей мордашкой для бумажек, у которого много друзей, посмотри сейчас, кому ты нужен из них? Только своей семье! — повышает голос Ёнджун, сдерживаемый хрупкой женщиной, но при этом его голос не на секунду не сорвался, а руки больше не дрожали, закалка требовала свое. — Это тот уродец сделал тебя таким, мой сын никогда бы не пошёл против воли отца, я не таким тебя воспитывал, Ким Тэхён! — А какой я, отец? Что я сделал не так, скажи мне? В чём же я так плох? — парень не выдерживает ледяного тона и в глазах опять нещадно горят слёзы, — Я стал известным человеком, добился того, чтобы моя семья ни в чём не нуждалась, посмотри, мы все живём в роскоши, мы больше не знаем, что такое считать каждую копейку. Всё это только потому, что мы с Сокджином добились всего сами, разве не этому ты нас учил папа? Быть уверенными в себе людьми... — Ким садится в кровати, всё так же смотря с напором в глаза отца. — Ты уверен что вы с братом всего добились сами? Все мы прекрасно знаем, что Сокджину помог стать поваром этот урод, сколько он до этого таскался по другим заведениям. А как ему дал шанс человек, который уже имел власть, что живет сейчас с ним, тот и стал великим кулинаром. А ты? Был ли ты таким известным до того, как подставил задницу богатому сопляку? Ты мог быть крайне популярным, но ты не был мировой звездой. Ладно с твои братом всё уже решено, он всегда был непослушным, делал всё против моей воли, но ты, Тэхён, ты был весь в меня, мой ребёнок, моя гордость! Я ещё смог понять твои эти отношения, дал тебе поиграть в них и добиться того поднятия уровня известности, как бы мне не было противно. Оказывается, я лишь успокаивал себя тем, что наше общество сейчас такое непостоянное, что ты просто захотел что-то новое попробовать, после десятка девушек, с которыми ты спал. Но нет же, ты не спешил бросать этого сосунка, он тебе все мозги промыл. Как оказлось, ты для него лишь мальчишка. — Не называй его так! — сквозь зубы говорит парень. — Не указывай мне, сопляк. — обращается более тихо к жене. — Отойди от меня, Хисон, я не буду его трогать. Воспитание не позволит трогать тех, кто слабее. — старший подходит к кровати сына и присваивается на стул. Мать лишь зажимает ладонью рот позади и опускает голову, не зная, как прекратить этот конфликт между отцом и сыном. — От тебя, сын, я просил лишь одного — жениться на хорошей девушке. И по началу ты был не против, потом эта работа, а затем тебе предложили Джису, потому что она действительно добрая и любящая девочка, не одна другая не смогла бы стерпеть твои замашки, но она ведь делала это. Ты ведь ей нравился. А что сделал ты? Заявляешь мне сейчас, что вы разводитесь. Ты хоть понимаешь, что я не выдержу всего этого, моё сердце не молодеет, Тэхён. Собственное сердце, которое располагается в грудной клетке Тэ срывается вниз от слов отца. Ему страшно каждый день, он не глыба льда, его волнует пошатнувшееся здоровье отца. Он всей душой не хочет делать этого, но говорит: — Папа, хватит прикрываться своим здоровьем, это моя единственная жизнь, почему ты не можешь этого принять? И я не собираюсь проживать её с человеком, которого не люблю. — Заткнись, просто замолчи и слушай. — мужчина вскидывает сжатую лодочкой ладонь, Тэ даже не шелохнулся, — Ну, допустим, ты разведёшься и что, думаешь побежишь к своему ублюдку и он тебя примет? — Ёнджун засмеялся, — Насколько я знаю он тоже в браке и прекрасно поживает с другим, таким же никчёмным и неправильным, как он. Зачем ему нужен ты, сынок, посмотри на кого ты стал похож из-за своих выдуманных чувств и страданий. И впервые сходит ясность. Они не поймут друг друга. — Мои чувства не выдуманы, отец, я думал ты поймёшь меня, хоть раз в жизни попытаешься понять, но тебе плевать! Главное, чтобы всё было по твоему, так знай, я больше не играю по твоим правилам. Покиньте, пожалуйста, палату. — Что ты сейчас сказал? — глаза Кима старшего округлились, ему что, показалось или его только что практически послал сын? — Я прошу тебя и мать покинуть мою палату и желательно больницу. — абсолютно спокойно проговорил Тэхён, закатывая глаза, но ощущая, как закладывает в ушах. — Ты хоть понимаешь, что если ты сейчас же не попросишь прощение, у меня не будет младшего сына, я забуду о тебе, как и твоём брате! — поднялся со стула Ёнджун и грозно, совсем серьёзно посмотрел трезвым взглядом на Тэ. — Тэхён! — Мам! Ты всю жизнь счастлива и любима им, но сколько можно молчать мне, когда я тоже хочу быть счастливым!? А ты, отец, раз кидаешься такими словами, значит у нас с Сокджином нет отца. А теперь уходите, всего доброго. — всё так же спокойно, но нервно сжимая одеяло. — Ты об этом пожалеешь, слышишь меня, приползаешь ко мне и будешь просить простить, но будет поздно! Уж запомни! Нервы на пределе. Тэхён больше не в силах терпеть присутствие отца и просто срывается на такой же крик. Никогда в своей жизни он не повышал на него голос: — Уходите отсюда, я сказал! Просто уходите! Оставьте меня уже в покое, боже! Крик услышала и проходившая мимо доктор Ким, девушка стремглав понеслась к комнате и распахнула дверь, увидев, что её пациента трясёт и его пульс опасно подскакивает, она щёлкает выключателем и в палате становится темно. От неожиданности он перестаёт кричать и его отец тоже. — Что тут происходит?! — Уведите их, я прошу Вас, доктор, прошу... Чонха немедленно включает свет обратно и просит родителей уйти, когда они плохо реагируют на её слова, она осторожно зовёт мать, а затем отца Тэхёна и вежливо просит их подождать её на нижнем этаже больницы. Когда они вышли, проводимые строгим взглядом доктора, отец было что-то сказал, но она прикрыла дверь за ними. А потом побежала к Тэхёну, стараясь успокоить его без инъекций, однако успехом это не увенчалось, у Кима сорвало все тормоза. Сегодня она видит слишком много слёз. Тут и с нервами придётся поработать. Чтобы успокоить человека малознакомого, следует перейти на «Ты», что она и сделала. — Тэхён, они ушли, всё, они больше не обидят тебя, успокойся. — этот парень всё больше и больше не похож на того нахала которого она встретила утром, а тем более на того, кого кличут, страдающим звёздной болезнью. — Я ненавижу их! Ну почему именно сейчас?! — он начал задыхаться, заторможенный своими слезами. — Тэхён, дыши. — Я не могу... Я уже ненавижу себя! Просто не могу... Мне противно так жить, я бессилен, помогите мне, я не хочу продолжать так жить... — схватился за руку девушки манекенщик. — Тэхён, посмотри на меня и успокойся, — врач хватает руками Тэхёна за голову и сцепившись глазами вынуждает повторять за ней. — Вдох-выдох, повторяй, тебе станет лучше, клянусь. Воздух в комнате был тёплым, даже слишком, не хватало уличной свежести, поэтому она говорит: — Скажи мне, ты хотел бы увидеть Чимина? Ты же дружишь с ним, верно? — девушке очень не хотелось прибегать к помощи успокоительных на такой ранней стадии. Истощенному организму сейчас сложно и без них, поэтому попытка остановить истерику парня с помощью упоминания о чём-то любимом, в данном случае друге, казалась ей лучшим вариантом. И это видимо был верный ход, потому что пациент перестаёт задыхаться и рыдать, вскользь всхлипывает и смотрит в ожидании в глаза врача. — Минни... он пришёл? Где он? — Да, Тэхён, он в больнице, но он не пришёл, он тоже вчера сюда попал, через час после того, как тебя привезли. — Чонха опустилась ближе к коленям Тэ у центра кровати и уже держала его за руки. — Что с ним? Что случилось с моим Чимином? — окончательно перестав плакать, испуганно переспрашивает красноволосый. — Только не переживай, он в сознании и его состояние стабильно, просто небольшое отравление. Я тоже его лечащий врач, но уже официально. Если ты позволишь и его и тебя на ноги поставим. — улыбнулась доктор Ким и Тэ её улыбке поверил. — Но вы психотерапевт, значит у Минни необычное отравление. Алкогольное? Девушка не ожидала такой проницательности в связи недавней ситуации, врать не было смысла и утаивать тоже, что он может сделать с её контрактом. — Да, мы сегодня с ним поговорили и он желает вылечиться, оформляя всю нужную работу и выполняя все требования. Это облегчило Тэхёну тяжесть на душе, ведь та встреча в ресторане брата была неспроста, значит подозрения были верны и он дошёл до края. Теперь ему помогут. И тут он вспомнил, что собственное согласие так и не дал. — Мы можем увидеться? Хотя бы на десять минут, пожалуйста, доктор. Ким смотрел с искренней надеждой, Ким Чонха могла бы и отказаться, его просьба сугубо непрофессиональна для неё, но она этого не делает, потому что буквально читает по нему: — Жди и не кричи, а то, если главный врач узнает, понесу наказание не только я. Пациентам с нестабильным состоянием первое время лучше не видеться. Когда девушка покинула палату, Тэхён дотянулся до тумбочки и взял с неё влажные салфетки, чтобы протереть лицо. Друга расстраивать не хотелось, тут как бы итак хватает его одного внешнего вида. Доставая одну салфетку за другой и проводя ими по щеке, вытирая засохшие слёзы, чувствовалось громадное облегчение. Он не забудет того, что устроил его отец и как стояла поодаль мама, но сейчас и времени не даст на эти воспоминания. Успел только вернуть упаковку на тумбочку, как дверь в палату приоткрылась, запуская доктора Ким, которая аккуратно придерживала и вела одной рукой Чимина, который толкал свою капельницу, он в свою очередь перекинул руку через плечо такой хрупкой девушки, но судить здесь его никак нельзя, потому что у парня явно было не так уж и много сил после тяжёлого отравления и лекарств, которые ему дали. Чонха подвела актёра к постели Тэ и помогла присесть, красный тоже попытался подняться, но девушка грозно зыркнула на него и он повалился обратно. — Так, ребятки, я выйду и спущусь вниз, а вы здесь поговорите, у вас есть не больше пятнадцати минут. Я сняла эту капельницу, но потом нужно поставить заново, чтобы прочистить кровь, есть вопросы? — посмотрела на него она, на что Пак дружелюбно мотнул головой в ответ. Когда дверь за врачом закрылась, Тэхён не максимально гладко встал и придвинулся к другу, заключая в объятия: — Чимин-а, ты мой лучик света в этом аду, как ты мог сюда попасть? — шепчет Ким в шею друга. — Мне жаль, мне очень жаль... Я тоже скучал по тебе, Тэ Тэ! — Мы оба ненормальные раз находимся почти в психушке. — Хей, не надо, с нами всё будет в порядке, надо только разобраться. Мне сказали, что я не потерянный случай. И ты тоже, я знаю это! Лучше двинь свою костлявую задницу и я прилягу рядом, если беспокоишься обо мне, — командует Чим, Тэ улыбается и сразу же немного двигается, чтобы снова лечь на подушку. Друг присоединяется тут же, поворачиваясь набок и смотрит в уставшие, но теплеющие при виде него глаза напротив. — Тэ, что случилось? Когда доктор Ким зашла ко мне в палату и сказала, что ты здесь и у тебя истерика, просто представь, идиот ты великий, какой у меня был шок! Мало того, что ты тоже здесь, так у тебя ещё и истерика! — взбрыкивает ногами в забавных носках, словно ребятня Чимин. — Что с твоим лицом? Мы только позавчера виделись и всё вроде было бы не так плохо, да? Ты конечно схуднул нехреново так, я заметил это, когда мы обжимались, но что произошло? И почему ты плакал сейчас? Рассказывай всё, у нас не так много времени. Киму всегда нравился задорный голос его друга, а так же чувственные объятия, в которые он укутывал каждую минуту, поэтому он не обращал внимания на лёгкие тычки колен в его тощие ноги. Ну вот, сейчас он скажет и Чимин даже слабым даст ему оплеуху. — Минни, в больницу я попал из-за своей халатности и немного... крохи... капельку ебанутости. — закрывает глаза Тэхён, чтобы больше подмазаться к лучшему бро на свете, ну и ещё немного потому, что стыдно смотреть в глаза. Как он и сказал, Чим напрягся. — Не понял, Тэ. — У меня анорексия, солнце. И самое главное, что я давно уже об этом догадывался. Меня перестала интересовать еда. Не хреново так ведёт при виде полных тарелок, как в ресторане Джина. Я знал примерно ещё до отъезда в Париж. Понимал, что это наверняка уже ненормально, не только потому что сбросил вес, а потому, что пищу, которую я употреблял... — пауза, — я насильно избавлялся от неё. — Ким Тэ. — В Корее за мной постоянно кто-то да наблюдал, поэтому в Париже я перешёл на радикальные методы: пил только вино и иногда заедал кусочком фруктов. Как ты можешь сейчас представить, тогда в ресторане, мне стало плохо от того, что организм за две недели отвык от твёрдой пищи и не выдержал нагрузки. — Как только тебе станет легче, я тебя поколочу, обещаю, просто знай это и живи в ужасном ожидании, говнюк ты. Нанёс мне пиздецки огромную рану своим недоверием. Почему я был не тем, кто сел с тобой на диету, какая бы она не была?! — Чимин тычет пальцем в нос Тэ, который морщится, сбрасывает его и кусает. — Ай! Что ты делаешь?! — Ты, между прочим, тоже не собирался посвящать меня в свою жизнь! Я тебе что, шутка?! Чимин кусает Тэхёна за плечо и щёлкает пальцем по всё ещё красному носу. — Я не хотел быть лишним поводом для твоей грусти, никому не бывает легко и я хотел хоть раз справиться сам, но сделал хуже. Лучше бы я выпил с тобой, чем жалея себя один. — Знай, что я буду готов каждый день слушать тебя, у нас тут столько времени, если всё пойдёт по правилам конечно. — Определённо так и будет! ТэТэ, радость моя, зачем тебе нужно было худеть? У тебя ведь были идеальные пропорции, да тебе даже девушки завидовали! У тебя такие стройные ноги и аппетитная круглая задница, чёрт, Тэ, об этом только можно мечтать для мужчины! — заливается соловьем Чимин. — Да я сам не раз залипал на твоё тело в сауне, но эй, ты не подумай, ты же мне, как туповатый брат, а инцест дело плохое, хоть и семейное! Да и Юнги я люблю, но правда, ты же прекрасный, так что же в красноволосую головушку за херня-то ненужная пришла? — Да не знаю я, как будто сорвало крышу. Ты помнишь, как я боялся поправиться всегда, но при этом, в принципе, был уверен в себе, — модель сложил руки на животе и иногда взмахивал пальцами. — после разрыва с Чонгуком я стал чаще смотреться в зеркало, — Чимин скептично взглянул на него. — намного чаще, солнце, и мне не нравилось то, что я там вижу. У меня появилась странная идея, чтобы моя ладонь смогла обхватить плечо, полностью на нём смыкаясь. Потом этот Мин Юнги, и он вообще перестал смотреть на меня. А если и делал это, то с пренебрежением и так незнакомо, словно ничего и не было, понимаешь? — Чимин кивает головой и Тэ продолжает. — Сейчас я начинаю понимать, что причина всему было, чтобы идти в одиночку, пытаясь оставить меня так же. Всё то время, что худел, я даже не задумывался до чего это может довести, думал легко остановлюсь и, знаешь, чем больше я терял килограмм, тем больше начинал нравиться себе, будто бы что-то могу. Чимин, который внимательно слушал его, спрашивает: — Тэ, но ты же собираешься лечиться? — Я не знаю, солнце, правда, — небрежно пожимает плечами. — У меня, кажется, не осталось ни на что сил, ничего не хочу. Вылечусь и что? Понимаешь, я осознаю, что все видят меня больным, но я не считаю. Понимаю, что это ненормальный внешний вид, но и поделать ничего не могу, ради чего? — В смысле, блять, Тэ?! Ты что сейчас строишь тут? Не расстраивай меня, пожалуйста, ты должен в первую очередь это делать ради себя! Ты должен любить себя, малыш. — Чим вскакивает и тянет руки к плечам Кима, чтобы сжать их, полностью опираясь. Наклоняется ниже, заглядывает в тени под ресницами друга и даже сквозь глыбу тьмы в самих зрачках, видит огонь, который можно разжечь. — Ты слишком близко, Чимин... — И что? Тебе некомфортно? — вглядывается и опускает голову ещё ниже, ударяясь лбом о лоб Тэ. Тэ замирает, а затем говорит: — Допустим, я возьму себя в руки, а что насчёт тебя? Твои «один бокал не вреден» довели до такого? Что произошло, Минни? Я конечно понимал, что, ну, слишком уж твоя любовь к алкоголю нездоровая, но чтобы так. Снова на те грабли? Алкоголизм? Серьёзно, Пак Чимин? Тэ обхватывает лицо Чимина и отодвигает его, чтобы иметь доступ к глазам. — Милый, я не могу и не хочу оправдываться, да, я алкоголик, отрицать тоже не буду. Я много чего натворил в таком состоянии за что и потерял работу. После того, как я проснулся тут, подумал, что хотел бы изменить этот расклад, но уже не в силах. Все свои проблемы я изо дня в день заливал этими высокоградусными напитками. Но это было только первое время, потом я начал пить и с поводом и без него. — тяжело говорить об этом буквально лицом к лицу, но он старается. — Что-то типо «сегодня вечером напьюсь и забуду обо всём, а завтра будет завтра и я перестану так делать», но не перестал, каждое «завтра» я говорил себе, что это последний раз, пока вот вчера не рухнул в грязном туалете паба и меня не привёз сюда чёртов Чон Юнги. Мне нужно считать его героем, но я не буду, непоправимое и так произошло. Он все равно не успел, меня встретили там журналисты, я слишком удачливый. — Тэхён цедит «уничтожу и компашку», но Чимин мотает головой. — Не знаю, сделали они хоть что-то, но это было отвратительно. Ух, как же я ненавижу-то Мин Юнги, теперь ещё и за лечение должен ему. Как он вообще вчера оказался в том клубе?! Даже представить не могу... Мне так стыдно, я сказал в отношении его ужасные слова, хочу жалеть, но не могу. — В смысле ненавидишь? Ты недавно его любил. — удивляется Ким и обхватив Чимина, заваливает его опять набок. — Ой! Ну, я и сейчас его люблю, мы вчера с ним подрались и я ответил ему на это. Сделал ему больно вдвойне и он ответил мне с таким же размахом. После этого разговора, Тэ, мой человек просто рухнул песочным замком в глазах, я больше не считаю себя во всём виновным перед ним. Мы оба моральные уроды в таком случаем, я не смогу простить себя перед другим человеком, но только не перед ним. — Пак отводит взгляд на стену позади Тэхёна. Слишком стыдно смотреть в глаза брату человека, которого он предал, даже, если этот человек догадался обо всём. Они не говорили об этом вслух и Чим не может быть уверен, что правильно растолковал тот взгляд два дня назад. Человек, которого он обидел, считает его родным, относится к нему не хуже, чем к брату, актёру опять хочется кричать. — Чимини, давай мы это обсудим позже, — Тэхён нежно переплетает ноги с Чимином, находясь на приличном расстоянии и потирает пальцем веки, не менее покрасневших и затуманенных глаз, чем его собственные. Возможно Тэхён слишком плохой брат, но как можно отвернуться от того, кто знает его лучше, чем он сам. От того, кто всегда был рядом с ним в любой заднице? Ким может и придурок иногда, строит из себя крутую, но бездушную тварь, но по отношению к своим близким он так поступать никогда не будет. Если нужна рука помощи — протянет, хотя бы потому, что у него так мало друзей. А Чимин выше слова друг, он синоним слова «Дом». Пак Чимина он не может судить, просто не вправе, сколько бы не пытался, но это невозможно... — Что случилось с родителями у вас? Почему ты кричал, я даже через несколько палат слышал шум? — прерывает тишину актёр. — Я сейчас не хочу об этом говорить, в следующий раз расскажу Минни, давай совсем немножечко так полежим. Совсем как раньше, когда мы жили с тобой в общаге. Где были только вдвоём. — Даже в этом пиздеце мы снова рядом, ТэТэ, я считаю, что это единственная причина, чтобы запустить механизм жить заново, — улыбается Чимин, прижимая к себе тёплого друга. — Смотри, больничные шмотки тоже весёлые такие: розовые, жёлтые — прям для нас подбирали. Тэхён шепчет, что у него носки стрёмные, но он их украшает. Кладёт голову на грудь своего солнца и улыбается, греясь в тепле родного человека.***
Хосок, покончив со всеми делами в офисе, наконец-то подъезжает к закрытому ресторану, где задолго до его приезда в Корею была запланирована встреча с важным человеком, к разочарованию которого, они не могут видеться каждый раз, когда им вздумается. Слишком это опасно и подозрительно, может накрыть общую работу. Его враги не дремлют. Но после слов Донука, Чон просто не находит себе места и такие вопросы обсуждать по телефону просто невозможно. Он ждёт его информатора и по совместительству правую руку, человека чертовски умного и с высоким IQ. Хосок смеет предполагать, что тот мог бы базу Пентагона разнести, если бы хотел перестать шифроваться и заняться не просто выручкой, но опаснейшим делом. Но увы, такой человек и ему нужен не меньше, поэтому отдавать его он никому не собирается. Покинув свой автомобиль, его сразу же окружила личная охрана, сопроводив в VIP-зал ресторана. Лишних глаз на этом ужине не нужно, а если кто и осмелится, то рискует остаться без них. Хосок давно задумывается о своей маленькой личной коллекции глазных яблок, но вот если Чонгук увидит это в квартире брата, то уже навряд ли оценит такую необычную коллекцию. Ему приходит неожиданно приятное сообщение от Ким Джису, в котором говорится, что она расставила все точки над «i». Коротко и лаконично. Малость, а приятно. — Добрый вечер, — поздоровался «приближённый» человек, вставая со своего места и уважительно придерживая галстук поклонился. — Хосок-щи, я Вас уже заждался, раньше вы не имели привычки опаздывать. — Прошу простить мою не пунктуальность, было много дел в офисе, — Хосок взял в руки меню, которое принёс ему официант, сразу же открывая его и пробегаясь взглядам по представленным в ресторане блюдам. — как в общем Ваши дела Кайбутсу**? Они решили начать диалог со светской беседы. — Вы снова так меня зовёте... Что же... Спасибо, Хосок-щи, в целом в жизни вроде бы пока всё спокойно, — мужчина приподнял уголок губ. — Как у Вас дела? — собеседник напротив ухмыльнулся. — Подождите, я знаю, превосходно, не так ли? Вы разобрались на данный со всеми проблемами. — Твои источники подводят тебя. Как только я зашил небольшие дырки в этой портьере, как пошли новые. — Могу ли я помочь это починить? — Нет, не с этим человеком, как только я её зашью, портьеру нужно будет выкинуть. Потребность в ней отпадёт и я найду новую. — Я понимаю Ваше инословие, Хосок-ши, но мы ведь встретились не для светского раута. Последняя наша встреча была, когда что-то шло не по плану. Мужчины сидят в дальнем углу ресторана, где нет ни окон, ни большого количества мимо проходящих людей. — Ты умный человек и за это я тебя ценю. Столько лет играешь на моей стороне, ведёшь двойную жизнь и никто никогда не может к тебе придраться, ведь для всех ты примерный семьянин, ведущий свой бизнес. Но ты владеешь бизнесом, который я тебе подарил, поэтому никто и никогда не сможет повязать тебя со мной, — закидывает ногу на ногу Чон, когда ему подносят напиток и изысканно отпивает глоток элитного «Шато Лагрендж 1952 года», — Посмотри на этот заголовок, Кайбутсу. Наркобарон соединённых штатов Чон Хоуп Хосок и его верный азиатский зверёк. Как тебе это удаётся? В чём секрет так чисто заметать следы? Мужчина перед ним с лёгким недовольством взбалтывает вино, тихо выдыхает: «не в моём вкусе» и говорит: — Сэр, я просто аккуратен во всём, что делаю. Знаешь, это как дорогостоящее блюдо, если будешь делать всё небрежно и грязно, выйдет такое себе удовольствие, даже, если вкус будет приятным, лучше выкинуть и не позориться. В таких кропотливых делах нужна идеальность и сосредоточенность, Вы ведь понимаете меня. Я делаю всё чисто и следов не оставляю. Надеюсь, что Вы не разочарованы выполненной мною работой. И в моей жизни должно быть всё так же первостепенно идеально, начиная от моих увлечений и заканчивая подводными камнями в отношениях. И снова позволю себе повториться, Вы же не для этого решили встретиться со мной вживую, не по телефону, чтобы просто поинтересоваться моей жизнью, Хосок-ши? Инкогнито напрягается и внимательно следит за реакцией босса, разглядывающего сквозь бокал изумрудные стены. — Ты прав, в точку попал. Не волнуйся, я бы никогда не стал подставлять ни тебя ни себя. Мы много лет работаем друг с другом, в последнее время я был слишком напряжен, поэтому тебе мог показаться плохой исход нашего ужина. Но хорошенько всё взвесив, я понял, ты мне всё так же полезен. Хотя бы потому, что нет души, которая догадывается о том что мы с тобой настолько близко знакомы, я уже не говорю о том, что ты работаешь на меня, — сказал Чон, взяв повторно меню в руки, быстро пробежавшись глазами, заказал стейк средней прожарки. — Я... Сэр, я признателен, я постараюсь выполнить всё то, что Вы мне доверите. — Отлично, мы поняли друг друга. Как было сказано ранее, я не мог вести наш разговор по телефону, слишком опасно. Думаю, тебе уже доложили, Донук был тем предателем, что сливал всю ценную информацию о моей семье и моём клане, я, честно говоря, слегка опешил, он ведь знал все последствия, отказывался верить в это, когда мои ребята назвали мне имя информатора. В следствии этого не спешил казнить его, вдруг там какая-то ошибка, которая может лишить меня практически друга. Однако, решив самостоятельно заняться этим делом, я открыл для себя новую информацию. — если до этого Хоуп говорил спокойно, то теперь он цедит сквозь зубы. — Этот мерзкий, наглый мальчишка, которого я спас от изнасилования, которого пригрел около себя, слил всю доверенную информацию. — брюнет хмыкает, вспомнив своего отца и весомо ударяет рукой по столу. Мужчина перед ним склоняет голову и с расчётливостью констатирует: — Я прекрасно это помню, и мы ведь после познакомились примерно в это же время, — доверенный человек с ноткой печальной ностальгии всматривается в кольца на руке босса, но для Чона выдавливает подобие скорби. — Я слышал, что перед смертью Донук назвал лишь фамилию — Ким, но простите, глава, с такой фамилией ходит множество людей в Кореи и за её пределами. Что будем делать? Каждого проверять? Это было бы пустой тратой наших запасов и возможностей, извините за прямоту. Хосок отмахивается от слов рукой, словно от назойливых мух. — Нет, нет и нет. — Тогда... Вы что-то придумали? — Кайбутсу, не смеши меня, проверить каждого, конечно, можно. Мы можем позволить себе хоть чипы наставить в их домах, но на это нужно время и много людей. У нас нет этого времени. Ты считаешь, что я совсем олух? — глаза мужчины напротив расширяются и он бормочет прощение. — Кое-что тут всё же предельно ясно в данной ситуации, куда угодил мой клан - под нас копает приближённый, а если и нет, то знающий нас и наши правила. Это обиженный человек, но вне клана я с такой фамилией никого не припоминаю. Спросишь почему «вне»? — любопытствует Хоуп и увидев заинтересованный кивок, стучит тихонько ножкой бокала по столу. — Я проверил каждого «Кима» после решения проблемы с Донуком. Каждого, мать вашу, человека, где бы и на какой части земного шара не находился. Отыскал, благодаря своим людям. Так что рядом больше не крутится никто неверный. Но вот рядом с Чонгуком... есть несколько таких находок. — Сэр... — Ох, погоди, мы дойдём и до этой деликатной темы. Твои отчёты очень помогают мне наблюдать за жизнью моего брата, отдельное спасибо за это. Должно быть официантам была крайне неловко ставить заказ перед столь красиво обезоруживающими и мягко улыбающимися друг другу людьми. Хосок будто бы читает их мысли, отрезая себе кусочек свежеприготовленного стейка, на котором сразу же выступает кровь и с наслаждением наблюдает за нарезкой чужого стейка. — Насчёт личностей с этой фамилией. Ким Сокджина я, в общем-то, отметаю, изучив цепь его рабочей недели, я понял, что времени и места для всего этого у него не было. Мотивов — тем более, не думаю, что он собирается за что-то мстить, слишком послушный, — заглядывает в глаза напротив, — Если включить в подозреваемых Ким Джису? — Хосок стукнул указательным пальцем по своим губам и продолжил вести линию. — Хм, можно конечно найти мотивы и у неё. Чонгук бывший её супруга, плюс её начальник, она могла быть во многом не согласна с ним и хранить в себе обиды. Для неё мой брат мог быть отличным соперником по завоеванию сердца Ким Тэхёна, да только она проиграла сразу же. Как девушка она не интересовала его, как жена тоже, в конце концов как мать его ребёнка точно так же. Все мы знаем, как женщины могут быть мстительны, они всегда хотят убрать свою соперника. Однако тут не сходятся некоторые факторы. У Ким Джису просто нет таких возможностей, чтобы внедриться ко мне, ей нужна была бы помощь в этом. И она узнала про отношения между мужем и начальником два дня назад, не сходится. Ещё немаловажная деталь, позвонила она мне прямо во время беседы с Донуком и он среагировал на фамилию Ким, но не на Ким Джису. — Может быть, что они не афишировали свои имена? Такое возможно. Хосок выпячивает нижнюю губу и опускает уголки губ вниз, задумчиво соглашаясь: — Вполне. Можно продолжать наблюдать за ней, да вот только муженёк любимый ей уже нахер не сдался. Во время нескольких бесед я заметил, что сейчас на уме её ребёнок. Она прислала мне сообщение, что связи разорваны. — С чего бы именно Вам? Вы слишком поколдовали над ней и она заинтересована в Вас? — Для заметки своей спрашиваешь? Что ты хочешь, чтобы я ответил? — Хоуп протирает рот салфеткой и отвечает. — Я заинтригован её возможностями, можно так сказать. Всего лишь помог ей найти выход из той топи. Инкогнито боялся и уважал Чон Хосока, как и любой член этой организации, но его делом было знание, поэтому страха спросить у него никакого не было. — Думаете, она ещё разыграет свою карту? Повисла тишина, Чон Хосок отложил свои приборы, но его собеседник продолжил есть. Он знал, что тот ответит, когда обдумает такой, казалось бы на первый взгляд, лёгкий вопрос, но они то знают, что подразумевают такие вопросы именно доверенность. Так что тот скажет ему он предугадать не мог. — Для этого дела она больше не является подозреваемой. Тихая трель скрипки разошлась волной по залу, перерастая в эмоциональную трагедию автора. Говорят, музыка чувствует эмоции людей. — Но... — Но теперь она будет только в моей колоде и разыгрывать что-то или нет решает она сама. То ли сама атмосфера величия подействовали, то ли интимность сказанного, но такие слова поразили доверенное лицо, который давненько такой гаммы эмоций на лице не наблюдал за своим хозяином. Ветер подул не в ту сторону, однозначно. Есть о чём подумать на днях. — Я Вас понял, сэр. Следующий по списку это... — Ким Тэхён, да. Что мы можем сказать о нём? Мотив есть. Его контракт вот-вот закончится, а смотря на Чонгука, я не вижу, чтобы он желал его продлить. Хоть и сохнет ещё по нему, это видно тем, кто осведомлён о том, что творилось между этими двумя, Гук сделал самостоятельный шаг и строит что-то «правильное», и он не сдастся, пока его не заведут в тупик чувства. Это единственное, что может запутать моего брата. А я этого не позволю. Посмотрим, куда деваться модельке? Место в его жизни забито, но вот он и хочет убрать своего соперника. Возможно хочет сделать Чонгука зависимым от него, подкапывая под компанию. Его нелюбовь к Мин Юнги очевидна, даже за зубоскаленьем. — Могу ли я поспорить? — Есть что сказать - говори. — Благодарю. Первым делом, раз Вы позволяете, я узнал Ким Тэхёна с другой стороны из-за Вашего приказа сблизиться с ним. Мне пришлось следить и быть рядом крайне долгое время и что я только не видел за него. В своих отчётах я отмечал особенности его поведения, взгляды, увлечения и вкусы. Вы знаете всю его подноготную, как и хотели. Хоуп довольно кивает, рассматривая время на часах, а мужчина продолжает. — Но так же Вы имеете общее представление, что при всём своём тяжёлом характере перед Вами, братом Чон Чонгука, он делает вид послушного парня, сопоставляя Вас скорее к ряду незнакомцев, от которых неизвестно, что можно ожидать. Вы могли замечать его неоднозначные взгляды в Вашу сторону, что могло и значить мстительное желание, но не более этого. В других случаях он показывает свои когти и строит из себя громадное дерьмо. Однажды я увидел, как он отвратительно грубит людям, которые должны были стоять с ним в одном фотосете. И знаете что? Вскоре я узнал, что они крайне отрицательно высказались насчёт его друга — Пак Чимина, который помогал на съёмках. Этот парень настоящий немногим другой, злобный и колючий да, но он словно липучка не может отодраться от людей, которых любит всем своим сердцем. — Ты так распинаешься, слишком привязался. — Мои слова действительно звучат слишком сентиментально, но я уверен на все сто, что он до сих пор влюблен в Вашего брата. По моим наблюдениям они были счастливы, между ними был практически полный мир, кроме мелких бытовых шпилек, которыми они бросались на людях для нормы. Им было весело и комфортно с друг другом. Чувства Ким Тэхёна точно не прошли, я могу поставить на кон всё, потому что жениться на Ким Джису был вынужден. Тут Вы похожи, если позволите, благополучие семьи это не подводные камни в его жизни. — вздёргивает бровь вверх и поправляет галстук. — Но поступил он в любом случае со всей жестокостью, отыгрываясь на Вашем брате, когда они расходились. Всех дальнейших данных у меня нет, но должно быть это было сокрушительно идеально выполнено. У Чон Чонгука не осталось вопросов и он не искал с ним встреч. Что было у Тэхёна на уме знает, в любом случае, только он один. Не спешите без точных доказательств обвинять его, сэр. — мужчина больше не прикоснулся к своему стейку, аппетит пропал. Его напрягло, что подозревают именно Тэхёна и помочь немного осветлить его имя, это почти маленький должок. — Я выслушал тебя, дорогой мой друг, ты же знаешь, что я просто так никого трогать не стану, мне нужны веские доказательства вины человека. Я был зол на Кима после известия о состоянии Чонгука. Но вспомни, когда после свадьбы моего брата ты попросил меня не трогать его, я же не тронул. А всё потому, что ты много раз помогал мне и я уважаю тебя и твои просьбы. — Я благодарен Вам за это. — Брось. Но это не говорит о том, что я могу и передумать, окажись всё не так. Есть сотня способов наказать человека, не пачкая руки. Он парень красивый, неплохой вариант для более близкого общения. Мне было интересно узнать, какого же заставить испытывать такую сильную страсть того, кто не видит любовь вокруг себя. Показать мир, когда станешь для него и небом и землёй, а потом выбросишь его, чтобы он даже вздохнуть не мог. И сейчас, Кайбутсу, можешь не переживать, я его не трону. Пока что. Или хотя бы потому, что знаю, как он важен, поэтому и пригласил тебя поговорить наедине. За Кимом следят мои люди двадцать четыре на семь, он никуда не денется, и если он роет под меня, то в итоге он выроет себе могилу. Уж прости, если это так, меня никто тогда остановить не сможет. Ни ты, ни даже Чонгук, я убью мразь своими голыми руками, — хищный оскал освещает лицо мужчины. — Но знай, если он не виновен, то я не стану трогать его. — Надеюсь, что до такого не дойдёт, глава. «Если конечно же он сам не захочет, чтобы я его тронул в ином плане», — это Чон не произносит вслух, но думает. — Я только прошу тебя, Кайбутсу, помоги мне найти того, кто хочет гибели и краха моей семье. Оставайся на моей стороне. — Вы мог ли бы и не просить меня, Хосок-ши, я всегда был и буду за наследие и семью, которую Вы дали. Давайте же выпьем за то, чтобы все крысы сдохли под Вашей игрой в дудочника. — поднимает бокал шатен.***
Юнги провёл на студии бесполезный день, потому что после вчерашнего никакого вдохновения нет и быть не может, всё осталось там в чёртовом клубе, где***
День в офисе прошёл спокойно и без задоринки, хотя личный секретарь Чонгука — Джису сегодня и отпросилась по состоянию здоровья, но ей это простительно, ведь через пару месяцев девушка вообще уйдёт в декретный отпуск, и тогда уж мужчине придётся искать замену минимум на год, а как максимум на три. Весомый минус в том, что таких независимых работников с потрясающей подготовкой, как Джису на дороге не валяется. Её элегантный склад характера, дружелюбие и трудолюбие, на деловых встречах и вечерах незаменимы. Поиск нового сотрудника затруднит ход работы на некоторое время. Если бы все работники обладали такими усидчивыми и постоянными чертами, Чонгуку не пришлось бы столь рьяно следить за работой во всём небоскрёбе. Ему нормально говорить вот так о положительных чертах людей, и вот плевать, что она замужем за любовью всей его жизни. Без помощи секретаря день шёл плавно, но долго, со всей серьёзностью мужчина справился со всеми встречами, запланированному по графику, что предоставила Джису по электронной почте. Чонгук снова забыл поесть, но это не беда, самое страшное, что Чонгук усидеть не мог на месте лишь по одной причине — очень желал проведать своего сотрудника в больнице. Чонгук хотел убедиться, что с ним всё в порядке, ведь как можно это его состояние порядком назвать? Каждую свободную минуту он думал о том, как там Тэхён, поэтому загружал себя всей доступной работой, чтобы таких минут было меньше. В конце концов он не делает что-то плохое, просто переживает за лицо своей компании и не нужно искать здесь скрытых мотивов. Гук помнит прекрасно, что дома его будет ждать супруг, а Кима в больнице — никто. И поэтому, приехав в госпиталь и ступая по холлу четвёртого этажа, на котором скорее всего все пациенты уже спят, ведь время было слишком позднее для таких встреч, предъявил свой пропуск на посещение, как главного спонсора больницы. Подходя к седьмой палате, Гук задерживает дыхание, поправляет волосы и костюм и обрывает себя на этом деле, потому что ну что он делает? Он что, на свидание идёт? А ещё он беспокоится, что может разбудить Тэхёна, словно наглый нарушитель спокойствия. С каждой секундой за дверью ноги, что так активно вели сюда, становятся ватными. И оттуда Ким Тэхён имеет на него такое большое влияние, как же так? Чонгук просовывает самую верхнюю пуговку за петельку пальто и выдохнув, стучит в дверь, а потом толкает, уверенно двигаясь в тень комнаты. Палата снова тускло освещена лишь маленьким ночником, но не простой сферой, а уже в виде фиолетового мишки. Того самого ночника, что сам Чонгук выиграл в парке для Тэхёна два года назад в Диснейленде во Франции. Он попросил его принести, это значило, что он до сих пор его хранит. Но к чему? Возможно, у ювелира перехватило дыхание и он покраснел, но мы уже этого не увидим, а значит — утверждать точно не будем. — Тэхён? Гук входит в тишину помещения и подбирается ближе к больничной койке и взор его сразу примагнитил человек, спящий на ней. Тэхён хоть и выглядел не так идеально и изысканно, кто вообще будет удачно смотреться на фоне всех этих аппаратов, но даже в таком виде для Чонгука он был самым удивительным человеком на земле. Разве такое вообще возможно, не видеть в человеке изъянов? Чонгук бы ответил «да», потому что сейчас его Тэ выглядит таким уязвимым и ирреальным, без всех этих своих игр, такой настоящий. Если бы бизнесмен не обладал талантом незаурядного иллюстратора эскизов, а был профессиональным художником, то в любое время написал бы его портрет. Потому что нет человека волшебнее, чем парень перед его взором. Как жаль, что право быть рядом уже утрачено, поэтому он разумно отходит на шаг назад и встряхивает цветы в руках. Чонгук ещё немного мнётся, поглядывая на спящего Кима. Понимает, что всё-таки пора домой и будить его он не собирается, время как никак позднее. Юнги сто процентов ожидает его, пора бы брать себя в руки. Но прежде, он замечает вазу и, подойдя к прикроватной тумбочке, мужчина берёт графин с водой и вливает немного в сосуд, который стоит рядом, а далее, помещает туда букет свежих белых пионов, которые любит Тэхён. Чонгук весь вечер искал их для него. Поровняв цветы, Чон отстраняется от столика и услышав шорох со стороны спящей модели приглядывается. Толком ничего не видит, наклоняется, возвышаясь над парнем, чтобы поближе рассмотреть источник звука. Не удерживается, совсем легко ведёт пальцами по рукам Кима, а затем наклоняется ниже и нежно касается губ впавшей щеки, невесомо ведя губами от одной скулы до другой скулы. Собирается с духом и приближается к губам, как вздрагивает, потому что Тэхён распахивает глаза. Эта неловкая пауза и шокированное непонимание сводятся к нулю, только Чон начинает отстраняться. Глаза сужаются и он резко и уверенно поворачивает лицо вбок, чтобы выдохнуть точно в губы: — Наконец-то, я весь день ждал тебя, Чонгуки. Чонгук не отвечает, вцепляется в изголовье, лицо моментально оказывается в прохладных руках, и его собственные губы благосклонно накрывают чужие.
Примечания:
С праздником, Зайцы💜💜💜
А, соавтор мой дорогой, не болей❤️🔥
Спасибо, за любовь к «Seesaw»❤️
Оставляйте пожалуйста любые отзывы.💋
* с французского «Добро пожаловать в Сеул, мисс Ким».
* с французского «Merci beaucoup» - большое спасибо.
** 怪物
Kaibutsu — псевдоним доверенного человека Чон Хосока.
