Seesaw

       В какой момент он научился так легко лгать в своих самых главных отношениях?        После посещения той больницы и бесконечных обходов этажей, Юнги чувствовал себя подозрительно разбитым, поэтому лишь лелеял малую надежду, что Чонгука ещё не было дома. Странное желание, не так ли? Юнги и сам бы хотел понять себя, но чем глубже продвигается, тем больше открывает шкатулок со своими сомнениями, нет бы вскрыть все карты, одуматься и попытаться разобраться в ситуации, но он всё быстрее идёт противоположно направлению этих мыслей. И самая верная, не отпускающая ни на день его жизни, эгоистичная сторона сознания воет от веры в то, что и его вторая половина такая же.       «Блять, какой же я придурок!» — признать бы это вслух, да только Чон и не решается, даже находясь в полном одиночестве.        Сейчас просто нет... Просто «Нет» на всё, что творится вокруг.        А ведь хотел стать лучше, чтобы не швыряться по странным компашкам, не встречаться с бывшими, не вдыхать плавучее палево. Возможно так грезил мечтами о том самом безумном и сокровенном именно для него, по типу: «в этот раз он сделает всё, как следует, в их семье не будет откровенной лжи и дерьма», что промахнулся. Опять, если быть хотя бы на одну вону честным, жёстко или нет, не уверен, но это его и не интересует, он так, блять, скучает и так разочаровывается от легко брошенных в больничной палате слов другого, что аж тошно становится.        Какой же он слабый мудак. Клянётся день ото дня, что будет полностью готов к любым проблемам, что уже наступил на грабли, дальше ошибаться негде. Опять промахивается.        У Юнги уже затёрся в памяти тот момент, когда он начал лгать Чонгуку, что его сподвигло? Наверняка желание сохранить безупречность этих отношений. Он хотел всегда видеть ту заботу и преданность, ту силу и веру в него, когда смотрит в его глаза. Это ведь всё было во благо, он ведь так яро желал красиво любить! Почему же теперь всё это звучит, как «всего лишь» оправдание... «Эта ложь во благо» — уже как заевшая пластинка на повторе.        — Разбить бы к хренам! — вслух произносит и бьёт ладонью по входной двери, раздосадованный sad*-мыслями.        Только минуту спустя понимает, что мог привлечь внимание мужа, если тот всё же находится в квартире. Затихает, крадёт себе ещё секунду для сохранения приземлённого вида, проводит холодной рукой по лицу, качает головой, спиной чувствует торможение воздуха и наконец-то закрывает дверь изнутри, оставляя свет просторного холла позади.        Чон набирает воздуха в лёгкие, чтобы громко сказать «Я дома», но из-за рта вырывается шипящее и скверное, как стремительно сдувающийся шарик в руках ребёнка:       — Здесь кто-нибудь есть..?        Полуголые стены квартиры оттолкнули слова, разнося странным шорохом по чёрным коридорам, которые в свою очередь с жадностью поглотили их. Арка, ведущая в тихие коридоры казалась раскрытой голодной пастью, а тонкие прозрачные шторы на ней, неуклюже свисая, выглядели точно нити слюны. Всё выглядело мрачным и опасным, собственный дом не хотел принимать его, Чон Юнги, полного сомнений и растерянности.        Именно так сознание человека может насмешливо играть с миром вокруг, придумывая лишнее.        Младший ещё не вернулся. Свет включать рэпер не стал, так и пошёл в куртке, скинув только в прихожей свои любимые, наверняка когда-то белые «Найки». Шаркал ногами, как пьяный, только в гостиной наконец-то нашёл себе присталище и упал на диван, как негожий мешок с костями. Недолго пялился в открытые настежь широкие окна, прислушивался, как на такой высоте завывает ветер. Пока артист запахивал куртку сильнее, тот нагло щеголял по комнате, бил по лицу, хватал за руки и щипал шею, прорываясь сквозь вздёрнутую ткань лишь символично развешанной тюли. Может, этот колкий чувак таким образом составлял ему, не Чон Юнги, а Мин Юнги, свою компанию?        Ещё полгода назад они с Гуком обменялись кольцами, сыграли прекрасную свадьбу, не без проблем, но всё же, строили своё общее будущее. Да что ходить так далеко. Всего пару недель назад он активничал, пытался внедриться в комфортный лад для двоих, веселился и проводил время с мужем. Да они вместе выбирали вот этот чёртов диван, на котором сейчас он валяется! Сейчас же всё волной начинает сходить на «нет».        Ги поворачивается на бок и складывает под головой руки «лодочкой». Так мама учила его засыпать, когда он был совсем маленьким и ему было неспокойно. Ему каждый день, ей богу, до сих пор неспокойно.        Чону просто нужно расслабиться, отпустить всё то, что нагло давит на мозги, ему не хочется выпивки, ему нужно что-то сильнее.        В полной темноте начали приходить различной манеры мысли. Иногда полный бред или дельная, но безумная затея. Например, ему неожиданно подумалось, пока он вот так вот лежал, вспоминает ли мать о своём старшем сыне когда-нибудь? Скучает ли? Он вот вспоминает о ней сейчас. Это ведь нормально? Если бы только она в своё время не отказалась от него из-за идиотских причин и показала, что такое настоящая семья, Мин бы точно так не тупил, ни в прошлых серьёзных отношениях, ни в браке с Гуком. Он хотел бы верить в то, что не сглупил бы.        Возможно, он просто опять слегка запутался и всё наладится, стоит только приложить усилия? Семью строить сложно, а в их ненормальном случае - ещё сложнее. Обычно люди идут на такой серьезный шаг от большой любви, всё четко обдумав и взвесив, а у них всё как всегда и даже сложнее. Кажется, будто бы мило и везде цветы цветут, но всё же по другому.        Юнги не знает, как думает и что думает Гук, но то, что чувствовал сам - понимает. Помнит хмельные поцелуи, сухие ладони под широкими футболками, скрипучую кожу дивана под их локтями, тусклый свет в комнате и горячие прикосновения, дурманящие голову. Его «больше, чем друг» предложил пожениться, разгоряченный или нет, но он сделал этот крупный ход, предлагая не столь совместную жизнь, сколько обещание понимания и побег от реальности. Поменял действительное на эфемерное. И он принял это, побежал с ним от лютовщины, чтобы не надломиться до конца, и хотел таким образом, наказывая, надломить других. Абсолютного благородства у Юнги никогда и не было, хотелось ещё и ковырнуть больнее в гноящиеся раны на сердце, этакое напоминание о себе.        Исполнил желаемое — довёл одного, заставил пожалеть, сам отхватил сладости побольше и просто наблюдал, дразня куском. Довёл разом себя, уже почувствовал кислородное голодание по тем невъебенно загадочным глазам, тому и стараться не пришлось. Что фантастично, но Мин и не видел той желанной им лучистости, ярой самоотдачи, той лукавости в уголках суженных век, а если и встречался с чем-то проникновенным, то только с дикой нуждой, такой отчаянной и безответной, что его эмоции в сравнении, казались лишь жалкой пародией.       Заебись, во, молодец, похлопать бы себе! И фундамент не успели положить, как он развалился...        Ги тогда и не долго думая согласился на предложение, потому что ситуации их похожи. И, конечно он испытал то нежное чувство ответной влюблённости, которое они так долго с Чонгуком забивали в себе ещё друзьями.        Он всегда напоминал себе, что будущее будущим — успеется, и в первую очередь хотел отомстить, конечно искренне не столько за себя, сколько и за Чонгука. Как оказалось эти сказки, которыми кормил его Гук про забыть «их», были лишь безмолвной отговоркой, как вообще можно забыть то, от чего разрывалось сердце? Или как забыть самое большое разочарование в своей недолгой жизни?        Ги ведь врал, ожидаемо нужно было лишь показать Чимину, что ты весь такой крутой и независимый и не останешься один, не сдохнешь в какой-то подворотне, пойдёшь в разрез его мыслям, не словам. Начнёшь сначала, но не с ним, а с Чон Чонгуком плечом к плечу, отшвыривая все его проблемы и получая более чем много. Его младший... он... он потрясающий и удивительный для богатенького сноба, коим показался вначале, не такой, сколько бы Юн до сих пор и не встречал! Всегда вежливый и галантный, верный товарищ, но закрытый и слишком серьёзный парень для своих лет, что Мин и пытался много лет сгладить и сделать его жизнь веселее, наплевав на взгляды белых воротничков. И при этом, каким бы он взрослым не казался, он всё же больше юный мечтатель, этакий Ромео без своей Джульетты. Тогда Гук сделал огромный толчок, чтобы в конце концов вытащить их обоих, за что супруг его и уважает, взрослых самодостаточных мужиков, со своего пусть и сурового, но крайне сопливого дна.        Возможно, они смогли бы реально пустить корни, да, но, чёрт возьми, невозможно построить новые отношения, не отпустив старые.       — Как же мы поспешили, Чонгук-а... — сжимает стучащие зубы, чувствуя, как в проветриваемом помещении его лихорадит и бросает в пот.        Мужчина грузно поднимается с дивана, дрожа всем телом и оседает на ковёр. Запахивается сильнее в куртку, сквозь зубы что-то шепчет, сдирает вслепую рукой лёгкое покрывало с дивана и закидывает на себя, закрыв лицо руками.        В итоге всё было не так плохо, среди минусов были и огромные плюсы, с ним был рядом его лучший друг, который давал ему всё. Что получил Мин от этого брака: первое — верного и сильного супруга, который никогда не оставит в беде, носится рядом как с принцессой, когда у самого в груди сердце на куски крошится от каждого неверного. Второе, что тоже связано с его мужем, но он всё равно отнесёт это к другому пункту — Гук очень хорошо подействовал на него, Ги почти забыл про наркоту, гулянки и тусовки. Третье безраздельное — хороший, полностью удовлетворяющий их двоих секс. Но в конце концов это ведь не всё? Разве это все части здоровых и крепких отношений?        А... А как же любовь?        Место этому чувству есть, Чон Юнги души не чает в Чон Чонгуке, но это пока не дотягивает до ранга «люблю не могу».        Гук после свадьбы обещал, что они будут по новому учиться любить, но это бесполезно, пока на горизонте музыканта появляется Пак Чимин, а перед носом ювелира возникает Ким Тэхён. Сказать, что он не влюбился в Чонгука по взрослому хотя бы кроху — значит соврать, ведь он чувствует временами эти приливы. Хрен его знает, если честно, они как бы рядом, но так друг от друга далеко. Они любят друг друга, но и переживают за других, они готовы кинуться с головой на помощь им, так к чему это всё?        Их любовь это многолетняя крепкая дружба, хорошие впечатления, объятия временами, отличный секс и куча недомолвок и вранья. Она есть, но не такая.        И сейчас Чон отвечает только за себя, ему не зачем упрекать своего супруга.        Когда-то приходит и этот вопрос, а сколько они ещё продержатся, и, когда Гук увидит настоящие его помыслы, его чувства и взгляды? Сорвёт маску заботливого мужа и засуетится, увидев кожу в старых шрамах.        Ветер уже не врезался в тело знаменитости, стихия стихла, ночные огни освещали искажённое в задумчивой гримасе лицо. Вон город за окном наслаждался жизнью, всё ещё существовал и исчезать не собирался, а значит и Юнги сможет дышать и придёт к решению. Где-то в глубине карманов меланхолично разрывался краткой трелью телефон.        Как забавно однако, ещё несколько дней назад Шуга строил планы, как провести время с Гуком, а сегодня, только из-за пары слов, словно они стали весомым предметом на его весах самопознания, анализирует вообще всё то, что произошло за то время, как он связал себя узами долговечных отношений. Но семья — это ведь не игрушка, нельзя сегодня выйти замуж, а завтра сказать «я не вывожу эту хрень», поэтому давай на этом всё.        Ему бы впервые за его самостоятельную жизнь совет с неба. Никогда он не искал дань из пустоты, всегда сам получал нужное ему, но если бы родная мать была бы на его стороне и стала ему примером, если бы... Если он не может справиться, то как это делают другие?        В копилку всеобщего дерьма в свою сторону, коим рэпер уже может похвастаться, точно говноед года, проблема была даже не в том, что отношения с Чимином тоже были до ужаса ненормальными. А корень всего в том, что их пара была отравляющая: жадная и любопытная, яркая и опустошающая, но это казалось тогда таким правильным, что ли? Их можно было бы назвать токсичными, но им двоим было комфортно, они ругались, прощались, возвращались и мирились, с каждым разом набирая размах. Всё было привычно и по норме, по крайней мере казалось нормой в силу его вольной жизни и стиля поведения. Артист не замечал, что был слишком груб к своему парню, это казалось не его делом и он ненавидел, когда в их отношения лезли посторонние. Теперь он понимает, что токсичность прибавляла его халатность к чувствам. Ему жаль и одновременно нет. Хочется извиниться, но вспоминая то мерзкое и липкое воспоминание ревности и то ощущение смрада, практически внутреннего гниения от звуков за стенкой их спальни с Паком, ему хочется хорошенько выблеваться и начистить морду Киму, но ни как уж просить прощение.        Шуге уже кажется, чтобы не сказал Чимин, в чем бы не скрывалась правда или ложь в его словах, но он останется глух, не тронет, не поколебит. Однако, вспоминая, как Пак дошёл до больничной койки, как почти исповедался перед ним в студии, как дошёл до сути и оборвал себя, Юнги хочется знать правду, хочется в последний раз знать, где налажал и как он сможет помочь бывшему.        При этом, он конечно плохой парень, но измен не заслужил. И самый долбанный пик, что в тех отношениях, каким бы он не был, каким бы слепым не казался — не притворялся, а вот с Чонгуком, боясь испортить отношения, не желает полностью раскрываться и высказываться о том, что тревожит его уже как полгода.        Оповещения становились всё громче, они больше часа приходили на его мобильный. Откатившись в сторону от основания дивана, музыкант отнял онемевшие руки от лица и покопавшись в кофте, возвращается к джинсам, доставая свой смартфон из заднего кармана. Когда он снял блокировку и зашёл в закрытую переписку, которую полностью игнорил уже несколько дней, видит важную для него информацию, поэтому немедля отвечает.        Зажимая кнопку диктофона, Шуга промаргивается и немного поколебавшись, словно на мгновение передумывает, уверенно говорит:       — Здравствуй, Эд, да, знаю, что я говнюк не отвечал, когда ты жопу рвал за новинку, — тянется к зудящим рукам и натягивает было сильнее толстовку под курткой. — я был сильно занят работой. Завтра, в час дня, привези то, что у тебя есть из не опробованного к третьему кварталу ниже моего офиса. Ради всего... найди что-то отрывающее башню, не важно за какую цену, помни, что я в долгу не останусь. И, блять, следи за собой, ты знаешь свою работу, мне огласка сейчас совсем ни к чему.       Нажав кнопку «отправить», Юнги гасит дисплей, он снова даёт слабину и тем самым гасит не только свой телефон. Просто хочет жить спокойно и без проблем, как бы эгоистично это не было. Но думать о том, что правильно, а что нет - не хочется и так без этого отвратно на душе. С этими одиноко гуляющими мыслями, встав и захлопнув окно, парень снова падает на диван, предвкушая расслабление и свободу от всех проблем, что обещает дурь. Он подтягивает к груди ноги и уже не понимая себя засыпает, порочно отдавая свою судьбу на волю случая.       Как же он сам себя бесит, одна сплошная проблема.

***

       Чонгук, на глобальнейшее и необъятное удивление Тэхёна, не отстраняется, а наоборот, берёт инициативу в свои руки. Интуитивно мягко касается своими губами верхней губы парня, аккуратно обхватывает рукой затылок и успокаивающе водит пальцами по отросшим волосам, чувствует податливость и вплетает в поцелуй язык. Из нежного поцелуя в роковой. Сталкивается языками и, надавливая на голову, притягивает ближе, проникновенно заглядывая в прикрытые дрожащими ресницами глаза Кима.        Манекенщик неожиданно смущённо отвечает ему, всем своим видом желая показать, как скучал. Резко приходит понимание того, как он сейчас нелепо выглядит перед своим мужчиной мечты и на мгновение тушуется. Однако достаточно было бросить взгляд на ласковое и уверенное выражение на лице Чонгука, отразившееся в еле заметной улыбке, заострившихся скулах и чуткой внимательности во взгляде. Тэхён поборол себя и не стал лежать бревном, с долгожданным удовольствием пробегая пальцами по скулам в свете лунного диска и зарываясь пальцами в идеальный пробор чёрных волос, чуть ли не мурлыкая от собственного счастья. Пока разрешение есть нужно успеть насладиться его теплом как можно дольше, почувствовать себя любимым только Чон Чонгуком, чтобы потом не так изнывать.        Столько времени прошло с их последнего поцелуя, Ким так давно грезил снова оказаться рядом, умопомрачительно долго смотреть на лицо в своих ладонях и ощущать только этот самозабвенно изучающий взгляд, который буквально на частицах кожи даёт понять, как ты важен обладателю. За такой взгляд, словно ты центр этой вселенной, любой и любая готовы были бы душу продать, а ведь в ответ и делать ничего особо трудного не надо было, лишь любить и быть собой. Тэ лелеял воспоминания о чувственных объятиях своего возлюбленного, что теперь не может держать себя в узде, ощущая на яву нечто большее.        Поцелуй вышел нежным и трепетным, точно их состояние понимания происходящего, без грязной эротики, без излишнего напора. Так Чонгук целовал его, прощая незначительные проколы, так он давал понять, что он всегда рядом и принимает его любым. Тэхёну об стену удариться хочется, как можно было упустить такого мужчину. Чон Чонгук впервые подарил и открыл ему, такому скептичному мудаку ценность участия в отношениях, преподал важный урок, даровал целый табун мурашек своим участием и кроткими, почти церемониальными поцелуями, как только они начали встречаться. Сравнивать сложно, но кажется, что и в их первом поцелуе не присутствовало столько осторожности и нежности.        Чонгук любил поцелуи, они подолгу задерживались в укромных уголках кабинета, не имея более спокойного места для них двоих, чтобы притянуть друг друга поближе и растворяться в чудесных поцелуях. Иногда казалось, что они зависимы от прикосновений к друг другу.        И сейчас, по прошествии времени, после всего того, что успело произойти между ними, людьми, которые безумно любили друг друга, Чонгука будто бы снова окрылили, ещё никогда в жизни он не был готов потерять контроль над всей ситуацией, как сейчас. Ощущения такое, словно он заново влюбляется и в этот раз окончательно и бесповоротно.        Чон Чонгуку достаточно двух минут, чтобы полностью понять мотивы человека, но «просто Чонгуку» сложнее разобраться там, где исчезает его голос разума. Поэтому то, как сейчас Тэхён смотрит на него, как наклоняет голову, подставляясь под руки, как прикасается к нему — говорит громче, чем тысяча красноречивых слов.        Тэ надеется, что Гуки его не оттолкнул, потому что всё ещё чувствует то же, что испытывает и он сам. Ким пытается не думать о том, что младший может просто его жалеть, ведь все вокруг думают только о том, что он смертельно болен и вот-вот откинется, так хотя бы кажется со стороны, а его Чонгук всегда был добр ко всем побитым, даже если его лицо выражало лишь гнетущую незаинтересованность и если он ему был дорог, то он мог сделать ему «одолжение».        Глаза модели в претензионной манере округляются и он незаметно вспыхивает, краска смущения и негодования пятнами покрывают шею и он думает:       «Бррр, только не это, Чон Чонгук!»        Ким Тэхёну жалость не нужна, ему нужна открытость этого человека больше, чем жизнь. Получать удручающе-заботливые взгляды от других ещё можно стерпеть, но только не от него...        Слегка увлекшись Ким сразу не заметил, что Чон перестал поглаживать его спину и теперь отстраняется, аккуратно разрывая поцелуй. Он готов жить, вырваться из этой больницы, снова встать на ноги, он, чёрт возьми, будет делать всё, что скажет доктор, лишь бы Чонгук не уходил, чтобы они поговорили, не оставлял его в этой темноте одного.        Тэ жаль, что в такой момент думает только о себе, но при этом он помнит то, на что раскрыла ему глаза Джису. Может показаться, что ему плевать, но он знает, что Чон связан «этими» узами с другим, таким образом этот мужчина не будет полностью его. Так же понимает свою ошибку, как расстался с ним, как сделал это невероятно больно и как было тяжело.        Такое отношение нельзя оправдать, ему было удушающе страшно, безумно тоскливо и одиноко, и в общем ключе это казалось самым лучшим исходом и для него и для его парня. Говорить и выворачивать свою душу отвратно, но, если подумать, то Ким Тэхён просто переложил и разделил свою боль, вымещая её на любимом человеке. Что же, если страдать так всем вместе.        Тут то модель и замечает, как напряглась спина бизнесмена, какими каменными стали руки и как хмурятся брови, собираясь в одну сконфуженную дугу.       «Что?! Нет, нет, нет, не надо, Чон Чонгук, ты не смеешь вот такое вот вытворять и потом снова прикидываться бесчувственной ко мне паинькой!» — бросается из одной мысли в другую знаменитость и неистовствуя прибегает к плану сделать ещё более удручающее и больное лицо.        Мысли Чона были далеки от радужных, но при осознании того, как он чувствует себя комфортно со своим бывшим парнем, ему становилось лучше. Глядеть, как тот сейчас тянет к нему руки, перехватывая запястья, как льнёт ближе и вынуждает наклониться ещё ниже, и чтобы не упасть на него, приходится быстро поставить колено на край больничной койки, приносит нескончаемый поток понимания и лёгкого аута, как он до сих пор любит его. Видеть все эти мелкие движения, подмечать каждую деталь и даже потускневшее лицо Тэхёна, значит, что он, Чонгук, заметил в нём любое малейшие изменения, а это приводит к тому, что они до сих пор прекрасно чувствуют и анализируют друг друга.        Разрывая поцелуи ювелир безнадёжно покачивает головой, словно себе под нос хмыкая и оттягивая тот момент, когда придётся вернуть Тэ обратно, отпустить из своих объятий.        Лицо Кима в этот момент сменило пару раз свой цвет, от выражения проницательного понимания и до отторжения, приправленного взглядом, кричащим о том, что он так просто Чон, мать его, Чонгука не отпустит. Не тогда, когда он так просто разрушил все его планы по покорению, не тогда, когда он лежит на долбанной больничной койке и только может что сделать абсолютное ничего.       — Чонгук.. подожди, не уходи... — голос вышел и без старания каким-то слабым и дрожащим, таким, каким и нужно было.        «Ты не можешь оставить меня просто так, только не в мою смену, Чонгук!» — ужасается Тэхён, бледнея и вообще делая вид, что вот-вот скоро откинется.        У ювелира стискивает где-то в сердце, ему весело наблюдать за стремлением этого очаровательного парня, он не контролирует своё расположение сейчас, поэтому прячет свою добродушную улыбку, опуская голову. Ему приходится сделать усилие, чтобы не притянуть Кима обратно, он ещё раз сладко касается губами арки Купидона и отодвигается, послушно убирая тонкие пальцы, которые оплели его запястья. Но не убегает как нашкодничавший мальчишка, а присаживается на край кровати, держа Тэхёна за руку, сплетая их пальцы вместе. Он поднимает голову вверх и проникновенно смотрит, и в этом янтаре нет застывшей злобы или же мнимого удовлетворения.        Возможно, Тэ внушил себе это, но то, как смотрит на него Гуки обрывает всякое покушение на грязные словечки. Во взгляде Чонгука помимо тяжести сложного разговора, как и прежде царит нежность и безграничная любовь?        Ким делает ещё одну попытку заговорить первым:       — Пожалуйста, только не говори, что это ошибка и... — озвучивает честно и открыто беспокоившее его, всё равно он сейчас словно потертая и рванная старая книга — сквозь заплатки и дыры видно всё. — и ты сделал, то что сделал лишь из жалости. Прошу, не надо так играть со мной. Ты ведь... ты не я, ты не можешь просто так...        «Если ты сейчас что-то такое скажешь, то я прыгну тебе на шею и плевать на капельницу»       — Я и не собирался. — спокойно ответил Чонгук, поглаживая подушечками пальцев кожу на запястье Тэхёна.        «Ну вот, он сказал! Что, прости? Я не ослышался, нет?» — вылупляется манекенщик и вытягивается стрункой, цепко хватая руки.        — Посмотри на меня, просто взгляни, что мы сделали по твоему? У меня есть мозги, чтобы понимать, что я только что поцеловал другого парня перед собой. — устало вздыхает, пытаясь убедить. — У меня есть честь и гордость, чтобы признавать, что я до сих пор не могу отпустить тебя, что я до сих пор испытываю что-то намного сильнее той обиды, которую сам допустил.        — Прости меня, ты больше не поверишь мне, но мне так жаль...        Чон пропустил извинения, продолжая:        — Я не сожалею, что поцеловал тебя, так же как и не жалею, что пришёл в такой час к тебе.        — Нет?        — Нет, мне было хорошо оставить все проблемы за этой дверью в твою палату, я понял многое, просто находясь тут, даже неловко стоя рядом пока ты спал, а с прикосновением к тебе, понял ещё больше. Но оставаться здесь, с тобой, это неправильно, ты же помнишь, что я замужем? И ты, кстати, тоже имеешь партнёра, не считаю то, что произошло между нами ошибкой, но Джису и Юнги не заслужили того, чтобы за их спинами мы встречались с друг другом. Они просто не заслужили, чтобы их предали близкие люди, которым они доверили свои чувства.        Слова мужчины были приятны для модели, но так же они расстроили его, тот говорит так, будто бы он сам не понимает всю тщетность их положения.       — Я всё это знаю, ты думаешь, я не понимаю? — вопрос вышел риторическим и Тэ продолжил. — И для ясности, я почти что не женат, но это уже детали, этот вопрос я проработаю вместе со своей супругой. Для меня сейчас важен один вопрос, с другими же можно разобраться. Могу ли я задать тебе его? — передёрнул плечами и перехватил поглаживающую его руку, наклоняясь вперёд почти сталкиваясь носами.        Бизнесмен медленно моргает, но не шевелится и сидит смирно, только утвердительно кивнув на просьбу, будто бы всегда и сразу был готов к любому вопросу от одного из самых важных людей перед ним:       — Конечно.       — Ты любишь его?        Не спешит с ответом, медлит, отводит взгляд в сторону окна и задумчиво оглядывается, что-то про себя решая. Мог бы соврать для собственного успокоения, но ведь есть один минус — Чонгук никогда не умел этого делать перед родными.       — Нет. — мужчина слабо поворачивает голову к модели. — Я не люблю Юнги в том плане, который ты подразумеваешь, но это не значит, что я к нему ничего не чувствую приближённого. В конце концов, что дала мне эта любовь? Но...       — Но? — любопытно тянет Тэхён и отклоняется от лица ювелира.       — Не перебивай меня, пожалуйста, ладно? — поджимает губы, чувствуя, как температура между ними упала, мягко добавляет, — я хочу, чтобы мы поняли друг друга безоговорочно. Я устал играть с тобой в войнушки, Тэ. Я хочу чтобы ты точно понял меня. — Гук снова чувствует прилив мигрени и свободной рукой потирает переносицу, заежанно внимательно вглядываясь в янтарные глаза напротив. — Когда ты только ушёл, я не представлял, как мне с этим разобраться. Испытывал чувство сродни ненависти и капитального разочарования, что я никогда не позволял себе в твою сторону. По началу я не мог трезво мыслить в местах, которые касались тебя, и единственное, что я желал тогда, чтобы мы больше не сталкивались, даже как обычные знакомые. Правда со временем мне стало легче, не без помощи близких мне людей, это правда, но я оставил это, чтобы не делать жизнь сложнее ни тебе, ни себе. Потом я по крупицам стал узнавать, почему ты именно «так» поступил, почему не подействовал по другому. Даже со всем пакетом информации в голове, я не мог понять только одного, зачем ты расстался таким жестоким образом? Зачем надо было топтать мою гордость, только для того, чтобы потешить свою? Чем я заслужил такое отношение от тебя Тэхён, вернее, чем я навёл тебя на такую мысль, что я выдержу?        Ким вздрогнул от серости во взгляде мужчины и прошептал:       — Мне нужно было оттолкнуть тебя, я не хотел, чтобы ты...       — Что? Ты не думал, что это если не сломает меня, Тэ, то надломит? Раз ты не можешь дать мне свой ответ сейчас, то я любезно выскажу свою мысль: тебе было больно и ты был озлоблен, поэтому в один момент ты понял, что один не потянешь это на своих плечах, этак жертвенно решил, что полностью перекладывать все свои чувства и страхи на меня — это признак какой-то слабости, которую ты сам себе надумал и ты знал, что я при любом другом исходе разговора не оставил бы тебя в жизни. В итоге, что получается, ты решаешь добить меня, мою уверенность в тебе, в себе, в нас. Можно бы решить, что если так легко можно было потерять уверенность в себе из-за какого-то расставания, то я никогда и не был уверен, однако я скажу, просто так, мои чувства к тебе не были забавой, я воспринимал всё серьёзно, думал, что и ты так считаешь. Надломить человека в какой-то один обыденный период жизни проще, чем сломить ветку сухого дерева. Можно сказать, что ты просто удачно попал тогда в цель.        Чонгук говорит размеренно, спокойно проговаривая каждое слово, иногда он замолкает, но лишь на мгновение, чтобы собраться с мыслями и продолжить. Он не давит, совершенно проникновенно и свободно управляя своей речью.        Манекенщик хочет что-нибудь сказать на его слова, хоть как-то опровергнуть их, но только молча принимает его горечь, ожидая своего часа.        — Единственное, что мне осталось на память от тебя это пятно... Пятно на моём ковре, которое ты оставил в тот день, оно не отмывается и я не смог его выбросить. — выдыхает, все понимают, что это практически аллегория его чувств. — Ты отдал всё ради принятия своей семьёй, но ты оставил не меня, ты обнулил ценность наших чувств, не побоюсь сказать от своего лица, «любви», ради того, чтобы ты был лучшим в глазах своей семьи. Не буду кривить душой, что я не любил в тебе это, твою самоотдачу семье и желание дать им только самое превосходное. Но не ты, не они так и не поняли, что самым превосходным в их жизни и был их сын Ким Тэхён, с его желаниями, с его успехами, с его характером и мыслями. Тебе не надо было меняться, чтобы казаться идеальным для них. Возможно я и не прав, у меня из семьи только родной брат, но он никогда в жизни не вынуждал меня сомневаться в себе, как в члене нашей семьи. Ты пожертвовал мной и собой, был ли ты рад или наконец-то свободен? Скажи мне, оно того стоило?        В палате было тихо, только звук неспящего коридора, словно живущего своей собственной жизнью трогали слух двоих парней. Тэ понял, что ему таким образом дали хоть какой-то, но шанс ответить за свои прошлые действия.       — Если ты думаешь, что я уже тогда не сожалел, то ты просто забываешься и не осознаешь, как ты мне важен. Мне было паршиво, я безумно переживал и люто ненавидел себя, а заодно и всех вокруг просто потому, что они могут запросто подойти к тебе и поговорить. При этом прийти и проверить тебя я уже не мог, раз поставил ту точку сам... От тебя у меня остались только воспоминания и пара фото, которые я и по сей день храню у себя. Мне так чертовски жаль за всё то, что я сделал тебе. За то, что я не поверил в «нас», за то, что решил бороться один и сразу же проиграл. Джису со своей семьёй попалась совсем неудачно. У меня не было другого выхода, Чонгук, семья это всё, что у меня есть и будет.        Миллиардер вспыхивает, как спичка, хмурясь и шумно выдыхая. Тэхёну показалось, что он сейчас провалится под землю от столь сильно осуждающего взгляда. Чон совсем не это хотел услышать в конце его монолога.       — Ты...ты злишься?        Гук резко отдёргивает воротник рубашки, сжимает челюсть и отвечает:       — Злюсь ли я? Ты об этом меня спрашиваешь? Точно, Ким Тэхён? — острит и придвигается ближе, но голос не повышает. — Я был у тебя, гори всё синим пламенем, Тэхён! Выход есть всегда, просто цена его может не устроить. Будь ты на моём месте сейчас, тебе были бы достаточны такие слова? Их вес, даже их звучание это лишь отмазка, иллюзия правильности. Ты выбрал самый лёгкий и обыденный способ решения проблемы. И знаешь, всё бы ничего, переживу, не было бы так обидно сейчас, если бы я узнал, что ты действительно полюбил Джису и поэтому ушёл. Вы ведь не просто обручились, вы зачали ребёнка, чёрт, Тэ, это ведь не шутки... — ювелир хлопнул рукой о изголовье и низко склонил голову, словно признавая поражение. — Ты просто перестал бороться в одно мгновение. Тебя не было так долго... Почему ты раньше не стал меня донимать, почему не пытался быть занозой ещё год назад? А когда я снова стал жить, как счастливый человек, не существуя и не думая лишь о тебе, ты снова решил всё перевернуть. Но это невозможно, понимаешь? Нельзя просто так склеить разбитую вазу, каким бы мастером ты не был.        Тэ ищет взгляд его Чонгука, тот безбожно пропускает это, словно смотря сквозь, даже склонившись над ним. Ким пытается сказать что-то более правильное, но мысли не могут собраться, а слова выстроиться в чёткое предложение. И когда мужчина встаёт с кровати и хочет просто подойти к окну, чтобы остудиться Тэ резво хватает его за руку, оплетая всеми пальцами и чуть ли не умоляюще шепчет:       — Не уходи, прошу, у меня остался только ты.        Гук притормаживает, чувствуя свою вину за ошибочное представление будто бы он уходил, оборачивается, ласково пожимая своей рукой чужую ладонь.       — Что? Ты не так понял, я не собирался тебя бросать, эй, ну ты чего? — бизнесмен снова возвращается на своё место около парня и повторно сплетает их руки, видя дрожащие плечи и огромные испуганные глаза, — Ты не подумай, Тэ, я не считаю наш поцелуй ошибкой, я не лгу, кажется, за всё это время это было самым правильным и честным решением с моей стороны, но так продолжаться не может. У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать и я пришёл к выводу, что оставить тебя никогда не смогу, поэтому сейчас предлагаю тебе только свою дружбу. Ты слишком дорогой для меня человек, чтобы так просто оборвать все связи, ты важная часть моей жизни, но и Юнги тоже. — сотый раз за вечер, будто бы говорит с маленьким ребёнком, он измождённо покачивает головой, рассыпая чёлку по лбу. — Кажется, той любви, о которой ты так сожалеешь, я тебе дать уже не смогу. Не в таком ключе и не в таких размерах, надеюсь, что ты понимаешь меня.        Да, вот так вот из самого приятного момента всё сходит в пустое нечто из-за единожды произведённой ошибки и говорить тут совсем нечего.        «Я не хочу быть просто друзьями, я хочу вернуть тебя! Я же видел твой взгляд, как ты можешь так...» — Тэхён шокировано смотрит на пол, но благодарно и как-то тупо кивает, словно та игрушка с качающейся головой.        Если подумать, то он «должен» радоваться хотя бы такой возможности быть рядом.        Знаменитость говорит, притупляя голос своего разума:       — Ты правда тогда не оставишь меня в таком случае?        Он боится поднять глаза и посмотреть на Гука, боится, что когда свет городских огней направлен на его лицо, он выглядит словно картонка. Как жаль, что сейчас он не может совладать со своими эмоциями или хотя бы провалиться сквозь эту койку и эти полы, прямо под землю. Вот-вот рухнет последняя самая хрупкая и слабая его маска, он не хочет, чтобы у него потекли эти идиотские слёзы, из носа пошёл фонтан соплей, а его сейчас кошмарно-ужасно-уродливое лицо безобразно покраснело, не хочет всего этого, потому что Чонгук может это воспринять фарсом. Слёзы хлынут и он не сможет это контролировать, казаться ещё более жалким, чем сейчас, будет пиком его последующих ночных кошмаров.       — Я каждый день буду к тебе приходить, Тэ, если ты реально захочешь вылечиться. И я помогу тебе, помнишь, я когда-то обещал, что всегда буду рядом с тобой при любых трудностях? — старший кивает в ответ. — Считаю, что время пришло довериться мне и дать мне шанс выполнить своё обещание, потому что вместе мы справимся. Ты это сможешь? Сможешь пообещать, что будешь лечиться, потому что ты нужен мне и в первую очередь себе и своему ребёнку здоровым?        Модель не скажет, как задело замечание того, что он болен. Небольшое зеркало, завешанное полотенцем, упрямо твердило, что он выглядит не совсем плохо, ему бы просто освежиться и достаточно отдохнуть. Он лучше понимает своё тело, но ещё он понимает, что лёгкость в костях или где-то в глубине тела это ненормально, хотя и было по началу приятным доказательством его стараний.        — Смогу, только если ты будешь рядом, один я не справлюсь. — замолкает, разглядывая свои ногти, а потом хватается за край одеяла переводя тему, он дольше в такой неловкости не протянет. — А мой контракт? Что насчёт него? Ты разорвёшь соглашение?       — С чего это вдруг? — поднимает одну бровь миллиардер ошеломлённый таким вопросом.       — Раз мы...«друзья», то я должен это упомянуть. Насколько я верно помню впереди этого года показ твоей самой масштабной коллекции, вы разрабатывали все детали показа три года и столько же искали главную модель. — Гук внимательно слушает к чему клонит знаменитость и иногда кивает, подтверждая его слова, — Твоё нынешнее лицо компании это я, но и я же одновременно заперт в этой «почти что дурке» со своей психиатрической болезнью. — Ким кривит лицо и ломает голос на манер врача. — Так что ты будешь делать с этим? Я обуза на данный момент, как бы отвратно не было это признавать, беспокоясь о своей работе и о твоих трудах спрашиваю, как друг.        Бизнесмен серьёзно кивает, дослушав речь своего работника и в конце концов позволяет улыбке расцвести на его лице. И под удивлённый возглас Ким Тэ взмахивает рукой и давит тому на нос.       — Ну, я надеюсь, что лицо моей компании возьмёт себя в руки и будет делать всё, что скажет доктор Ким, чтобы скорее поправиться и выполнить наш договор. А я буду в этом помогать ему и тогда этот мистер быстрее пойдёт на поправку и будет представлять самую уникальную и роскошную коллекцию украшений на этом показе, который не должен стать провалом. Я выбрал тебя среди всех других симпатичных лиц, мне никто не нужен, кроме Ким Тэхёна.        Эх, если бы Чонгуки сказал это сейчас не в ключе работы, то Тэхён бы мигом встал на ноги только так, по крайней мере попытался бы.        Так что ты думаешь, пойдёт? — Гук улыбается совсем по-детски игриво, прелестно вздыхает, ловя удивленный взгляд своего работника, сердечно прижимающего руку к своей груди.       — Ты правда считаешь, что я смогу? Что справлюсь и вернусь в нужное русло во время? И ты даже не подумаешь брать другую модель на моё место? В конце концов показ будет не один день, я могу пропустить самую важную часть и появиться в менее... — гнёт линию, желая услышать ещё раз заветное «Ты нужен мне.»       — А ты так этого хочешь? — красноволосый отрицательно машет головой. — Ким Тэхён, я не представляю, кто бы мог справится с этим лучше тебя, да и в принципе, я не видел модель, которая может работать и отдаваться делу как ты. Никто не может подстроиться под абсолютно любое украшение, в твоём случае, работа моих людей на тебе выглядит выгоднее и живописнее. Поэтому, я никому не позволю представлять эту коллекцию кроме тебя, мне не надо, чтобы ты появлялся во второй день, ты нужен мне в обоих днях. Наш контракт не поменяется и если что-то и случится, то мы это обговорим вместе, ясно?        Тэхёну сейчас ужасно хочется разрыдаться как маленькому мальчику, только вот он взрослый мужик и это не очень статно, лучше дождаться, когда он будет один. Чонгук дал ему надежду, показал своим поступком, что он нужен и важен, как для него — так и для компании. Нужен в качестве его модели, но и это уже что-то да значит. Он до сих пор верит в него, чтобы тот не сделал раньше, в каком бы он не был удручающем состоянии верит. Даже, если это последний его шанс, Тэхён не будет проверять и больше не споткнётся. И хоть сейчас Чонгук и говорит, что между ними возможна только дружба, он соглашается, пускай они начнут с дружбы, но это пока. Отлично, главное, не сдаваться позиции. Ким Тэхён сделает всё, чтобы его Гуки заново влюбился в него и вернулся обратно, иначе это будет не он. Тэ покажет ему себя настоящего и между ними снова будет чистое доверие.        Осталось только встать на ноги и утереть нос этому миру. Ну, или хотя бы попытаться.

***

       Утро наступило слишком быстро и Чонгук, честно говоря, вообще не выспался. Вот он только прилёг, а сейчас его будит, казавшейся на данный момент противной мелодия смартфона. Мужчина резко подрывается с постели, чтобы найти источник звука и отключить будильник и сразу же смотрит на вторую половину кровати, Юнги всё ещё мирно спал. Как же удачно, что он его не разбудил.        Вчера, когда Гук наконец-то приехал домой около двенадцати ночи, ему вдруг стало до ужаса стыдно, ведь оказавшись в квартире, воодушевлённый временным перемирием с Тэхёном он столкнулся с видом того, как свернувшись калачиком спал на диване в прихожей его хён. От мысли, что старший весь вечер ждал его с работы и не ложился один спать в их спальне, ему стало противнее втройне и чувство воодушевления исчезло. Пока Ги был тут в одиночестве, он навещал Тэхёна и не просто навещал, ещё и позволил себе поцелуй.        В тот момент мужчина не думал ни о чём, следуя своим чувствам, просто забылся и растворился в парне, которого навестил. Ему этот поцелуй был нужен, чтобы убедиться, что он больше ничего не чувствует к Киму. Нужен, чтобы понять, что творится между ними. Нужен, чтобы наконец-то поставить точку для себя.       Но, увы, и к сожалению, в этом он провалился. Когда его губы коснулись чужих, по телу прошёл разряд такого тока, что не случалось ранее, сердце забилось так громко, что он мельком тревожно подумал, что Ким услышит. Не с одним человеком он такое не чувствовал и почему-то кажется, что не почувствует, говорит ли такое о многом? Вот это вот чертовски пугает.       Конечно же он предложил модели дружбу? Что он ещё ему мог дать, когда тот смотрел так ранимо? Он всё равно слишком родной для него человек и оставить его в такой или любой другой ситуации — это самый низший поступок, как бы давно он не был разбит его действиями. Он действительно устал воевать, хочется мира и покоя с Ким Тэ, а свои чувства он запрячет туда, где никто не найдёт, если захочет этого. Тэхён, сейчас нужно думать не о нём, потому что Чонгук читает его как открытую книгу и знает, что ему нужна профессиональная помощь, так не может больше продолжаться. Гук боится, что не Тэ не выдержит, а он, если ему будут постоянно делать такую встряску. Сейчас главная цель, которую он для себя определил, старшего на ноги поставить и успеть его отвести на шоу. Он сможет перебороть свои чувства к Тэхёну, другого варианта пока нет.        У Чонгука есть Юнги, в этом определённо смысл, поэтому об этом не стоит забывать, а стоит всё так же делать хёна счастливым, насколько он может себе позволить. Вчера ночью Гук сам перенёс Юнги в их спальню, помог переодеться и накрыл того несколькими одеялами, ведь он постоянно мёрз и взволнованно хвастался за края покрывал.       Честно говоря, ему беспокойно смотреть Ги в глаза этим утром, Гук не привык врать просто так и никогда в своей жизни даже и не думал об измене, в каких бы отношениях он не был. Верность для него превыше всего. А тут этот поцелуй, которой, как бы он не хотел, считать неправильным просто напросто не может. Неправильным не считает, но чувство вины испытывает и предательством тоже считает. Юнги этого никак не заслужил и то, что он должен будет об этом рассказать он понимает и тянуть долго не будет. Но вот только, когда и как это сделать? Чонгук, к сожалению, ещё не придумал.       Решив не будить хёна, бизнесмен быстро надевает идеально отутюженный, приготовленный гувернанткой, как бы это не было старомодно, рабочий костюм. Подходит к большому зеркалу в ванной и выдавив немного геля на ладонь, аккуратно приглаживает свои всколоченные волосы. Он смотрит на наручные часы и что-то про себя пробубнив, решает поехать в офис, хотя у него в запасе ещё есть два часа заслуженного отдыха, но лучше бы пока занять себя работой и там настроиться на верные мысли.       Выходя из спальни, Чон ещё раз мягко взглянул на безмятежно спящего супруга и поправил одеяло. Разговор подождёт до вечера. И ловко обув свои чёрные туфли выходит из квартиры, аккуратно прикрывая за собой входную дверь, чтобы, не дай бог, не разбудить Ги.        Он так и не узнает, что Юнги, как и он сам, сразу же проснулся от звонка будильника. Каждый из них останется пока при своих мыслях.

***

       Чонгук добрался до своего офиса быстро, как ни странно, не смотря на пробки, которые должны были сопровождать его в среду утром. На дорогах, по меркам Сеула, было скромное количество машин и он ловко, пользуясь управлением, объезжал каждую без лишних проблем. Начало нового рабочего дня пока что ничего не омрачало. По пути ему даже удалось перехватить своё любимое кофе, заехав в кофейню, где он самостоятельно отстоял символичную очередь, не отправляя туда помощника. Он не знает, что так поменялось в атмосфере вокруг, то ли он стал смотреть на вещи более радужно, то ли Сеул стал более снисходительным к трудягам, но это было просто удивительным началом дня.        По пути разобравшись с парочкой папараци и поднявшись без какого-либо отрицательного осадка в заполненном лифте на семнадцатый этаж небоскрёба, где расположилась спокойная зона, в основном офисов глав компании и печатных изданий, брюнет проходит по коридору к его кабинету.        — Здравствуйте, Директор Чон. — приветствуют его с разных сторон поклоны работников.        Чонгук кивает и движется вперёд, ступая по длинному коридору, покровительственно чеканя шаг в чёрных «Дерби**». Одна рука его естественно была занята портфелем, всё же он не взял своего помощника, который в другом случае нёс его личные вещи, другая рука свободно разместилась в кармане ведь кофе он оставил на стойке внизу. Мужчина решительно смотрит вперёд, расправляет плечи, требовательно выгибая бровь и не поворачивая ни на кого голову, изучает готовность своих подчинённых к работе.        Чон Чонгук вернулся снова к своей работе и здесь поблажек не было ни для кого. Он не исключение, поэтому должен смотреться и вести себя безукоризненно, словно не было непредвиденных ситуаций ранее. Сейчас, согласно его хорошему чутью, он выглядел совершенно обновлённым в своём новом английском костюме-тройке и то, как он может контролировать лицо, когда дело касается его, не должно наводить людей на вопросы. Жёстко посматривая на наручные часы, которым он отдал предпочтение из-за их неуступной классичности, он оценил, что прибыл на место раньше. «Устрица***» бренда «Ролекс», была идеальным дополнением к его внушительному образу, который придавал уверенность и наводил рабочий лад на других сотрудников.        Из-за угла другого коридора вылетает ожидавший его помощник редактора по рекламно – справочной функции последующего выпуска. При виде него Ын А тормозит, набирает побольше воздуха и приглаживает свою плиссированную юбку одной рукой, другой же пытаясь перехватить побольше листов с предложениями и набраться решительности подойти ближе.        Бизнесмен замечает девушку раньше, чем она выворачивает из-за угла и желает подойти к нему. До этого широкими шагами направляясь в свой кабинет, он незаметно притормаживает, уменьшая шаг и будто бы невзначай поворачивает в её сторону голову, когда та вздрагивает и почти подбегает, шаркая по полу, Гук не раздражается, лишь выдыхает. Ужасно бегать по рабочему помещению, но сейчас это он оставит при себе.        — Добрый день, помощник Со. – снисходительно приветствует брюнет и выжидающе протягивает свободную руку, поворачиваясь к Со Ын А.        Девушка совсем растерялась и было решила пожать его руку, как глава негромко говорит: «Ваши бумаги». Она вспыхивает и неловко передаёт бумаги, чуть не роняя всё на плитку.        — Извините меня, Господин Чон, мне очень жаль, я буду стараться лучше.        Отдавая их, следует за на ходу разбирающим документы боссом, отвечает на его вопросы и делает его заметки в блокнот. Чуть не пашет носом землю, когда он останавливается.        — Не следует вставлять в концевую старые или новые выпуски, всё внимание должно быть уделено этому. И касательно вашего отдела, уберите рекламу Bucelatti и Mikimoto, добавим в следующую, жемчуг и римский дизайн не в этом выпуске. Передайте это редактору Шин.        — Хорошо, как скажите. Спасибо, что уделили время, Директор.        Девушка отступает и поворачиваясь на пятках, быстро семенит в свой отдел, выдыхая. Всё закончилось не так провально и как же страшно было подходить непосредственно к боссу, но не так жутко, как теперь к Чон Хосоку, о котором по-настоящему на собственной шкуре знает теперь весь отдел, на который вчера был совершён налёт, когда обсуждалась ситуация с моделью Ким Тэхёном, его женой и странным поведением Чон Чонгука.        Даже сейчас бегают мурашки по затылку, будто за ними следят и вот-вот отпустят цепных псов с поводка. Ранее она видела старшего господина Чона лишь издалека, но тогда он всегда улыбался и был очень галантным. Вчера же это была полная противоположность того поведения, понятно теперь, что они, Чоны, самые родные братья.        Раздавая с порога указания своим работникам и уже позабыв о новой порции кофе, он берёт предложенные бумаги, на ходу просматривая главные пункты и подписывая или подчёркивая их содержание. А когда наконец-то доходит до стола своего секретаря, обращает внимание на то, что Ким Джису ещё не пришла на работу, что и думать, он пришёл даже раньше, чем его пунктуальная и внимательная помощница. На секунду ему подумалось, что имел в виду Тэхён про то, что он почти не в браке. Пойдёт ли это всё отрицательно для его работницы, перенесёт ли она такую ношу одна?        Он подходит к столку Джису, где всё расфасовано по датам и названиям и задумчиво всматривается на фото в рамках. На одной они совсем ещё дети, им возможно тогда только по одиннадцать было, там они забавно улыбаются друг другу и ещё тощий, совсем мальчишка, Ким Тэхён катает Ким Джису прямо на спине. Но смотря на фотографию рядом, где они просто стоят, идеально подобран свет и их позы и образы не выражают ничего, кроме красиво построенного свадебного кадра, нельзя сказать, что они счастливы. Миллиардер поправляет своё кольцо на пальце, разглядывая на переливчатый символ бесконечности и решает пойти посмотреть у себя в компьютере, что запланировано на день, не дожидаясь помощи секретаря. Однако не сделав и шага, встревает, словно вкопанный, потому что вдруг слышит непонятные обрывки фраз и мелкое хихиканье. Странно, что в такое раннее время в следующем отделе, который начинает работу в девять, кто-то находится из сотрудников. По видимому, такие же трудяги, не сидящие по своим домам.        Однако, судя по тому, куда двигается Чонгук, он ошибся, звук исходил не из отдела, а из помещения около зала заседания. Чем ближе он подходит, тем чётче понимает, что разговор ведут две девушки, за прямыми колонами его не было видно, но пройдя чуть дальше, за стекло, его бы уже заметили. По виду сотрудницы из отдела стилистов, наверняка они пришли подготовить всё к очередным примеркам, но в данный момент что-то активно обсуждали и Гук уже прошёл мимо, ведь это не заслуживало никакого его внимания и он не наблюдал за собой тягу к сплетням, но передумал, когда услышал имя своего супруга:       — Мин Юнги хорошо пристроился.        Не успела та договорить, как «номер два» её толкает в плечо, а потом поправляет, гнусаво хихикая:        — Чон Юнги, вообще-то.        «Номер один» сначала недоуменно моргает, Чон издалека слышит, как у той крутятся шестерёнки в голове, а потом до неё видимо доходит и она энергично кивает:        — Ну да, точно! Так вот, о чём я? Чон Юнги такой лакомый кусочек отхватил, устроился наконец-то в этой жизни, а то по стадионам, да по ночным клубам так бы и плясал. Жуть, вот посмотри на генерального директора: красивый, богатый, правда немного хмурый и замкнутый, но очень любезный, даже на его холодность можно закрыть глаза, верно? — подначивает первая яростно дёргая ту за руку.        — Ага! Все красивые люди такие. Ему наверное одиноко в распоряжении стольких денег и не было с кем их разделить... — лукаво двигает бровями вторая.        «Что вы несёте?» — думает Чон, играя желваками.        — А характер-то какой, ну, помимо небольших минусов, когда он, например, недоволен каждой небольшой промашкой своих сотрудников и, представляешь, даже его коллег. — понижает голос первая взвизгивая и щуря и без того узкие глаза. — Я слышала от Ли, что он даже сделал замечание директорскому столу во время заседания из-за того, что ему не понравилась их работа! Это же надо иметь кучу смелости, чтобы собственным спонсорам такое наговорить.        — Он очень требователен, но как же чертовски горячо Господин Чон выглядит, когда раздражён... Настоящий профи. Помнишь же, что его многие за спину зовут «Нунчхи****»?        — Конечно! Это слово ему идеально подходит. Его внутренний радар тактичности и развитая интуиция просто превосходны. Даже пару журналов, поговорив с ним, описывали его этим словом, говоря, как наш директор легко и непринуждённо догадывается о нуждах собеседника, прежде чем тот сам скажет ему об этом. Я сама не раз видела, как он подстраивается под изменение настроения людей из-за своей чуткости, всегда контролируя себя и стараясь не сконфузить собеседника.        Вторая девушка хватается за свои щёки, а затем обдувает себя полами кардигана и округляет глаза:        — Ты так расхваливаешь его, что я чувствую, как быстрее бьётся моё сердце, вспоминая его серьёзный, но скрывающий мечтательность взгляд, даже не представляла, что он настолько одарённый!        — Я тебе и не такое поведаю, слушай свою нуну внимательно. — от того, как младшая слушала её, у женщины распрямляются плечи и непроизвольно задирается голова, — Говорят, что на светских мероприятиях он держится так хорошо, что ощутить неудоб­ство или неловкость практически невозможно, лишь его отстраненность может показать, что он не настроен на общение. Правда он умеет дисциплинировать всех вокруг, не представляю, сколько он оттачивал это в себе или же люди с золотой ложкой во рту уже способны этому? Боже, ну почему он не по девушкам, ведь кто-то, не намекая на меня или тебя, мог бы сделать его в тысячу раз счастливее! — добавляет она с капризной грустью в голосе и топая на месте передёргивает плечами.        — Наверное он ещё не нашёл ту самую!        Парень закатывает глаза и кривит лицо, плотно сжимая губы. Две идиотки, которые решили посплетничать ранним утром. Нунчхи? Серьёзно? Ему стоит больше следить за компетентностью своих работников. Он ненавидит, когда работники позволяют себе столько неуважения и фарса в сторону начальства, ещё немного и он выйдет к ним и им придётся всё повторить, смотря в его «мечтательные» глаза.        Снова эти разговорчики за спиной, давненько он их не слышал, казалось, что всё уже улеглось. Никто, как и всегда, не решался высказаться в лицо. Уже реально думал, что когда сделал каминг-аут и уж тем более женился на мужчине, эти дамочки перестанут трепаться о том, как бы они хотели заполучить его в свои паучьи сети или же затащить в постель, но нет, это видимо выше воли небес.        Чон ещё раз взглянул на время и было развернулся на каблуках, чтобы вернуться к делам, как слышит то, что привлекло его внимание ранее.        — Касательно Юнги, он совсем не ценит то, что в его руках. Это конечно смело, но ему мало Чон Чонгука.        — Ну уж нет, этого я терпеть не намерен. — проговаривает Чонгук и идёт вперёд, чтобы обойти импровизированную ширму.        — Нуна, как ты права! Этот Шуга тратит его деньги, живёт на его счету, носит его фамилию, так и успешно заводит интрижки на стороне. — произносит вторая девушка полушёпотом, не был бы Гук так близко, то и не услышал бы вовсе.        Брюнет чуть ли не падает на стекло, от того, что он спотыкается, прислушавшись к этому бреду. Простите, но что? Что за хуйню она несёт про Юнги? Про его Юнги.       — Это ужасно, Чон Юнги пользуется тем, что у нашего Нанчхи такой характер! Он верит ему и не ждёт подвоха. Думаю, что он даже хуже той змеи, который был у «нашего» директора три года назад.        Вторая отодвигается от первой, всплескивает руками и громко дыша, словно это её оклеветали, собирает их на груди, быстрым движением махая головой вверх:       — А как же слухи про Кима? — старшая собеседница задумчиво кивает и она более уверенно продолжает. — Ну не нужно, думаю, наш босс в этом плане тоже не святой. Ты видела, как он трусился, когда этот выскочка Ким Тэхён упал в обморок? Разве начальник будет так переживать из-за обычного подчинённого?        «Вот как? Интересно, не тебе это решать. Вам бы мозгов и самого понятия «Нунчхи» побольше, удивительно, как совпало, что я успел услышать всё это.» — поправляет Чон ремешок на портфеле, недовольно проводит языком по зубам и с нескрываемым презрением смотрит на две фигуры за стеклянной перегородок, которая плавно заканчивается. С досадой вспоминает, как трудно найти отличных стилистов.       — А я просто на сто процентов уверена, что у нашего маленького принца давно шуры-муры с Кимом, только вот Тэхён смотрит на амбиции, хорошенько так использовал возможности своего спонсора в лице директора и кинул его, закрепившись здесь даже после разрыва в виде долгосрочного и крупного контракта. А потом ещё себе ребёночка наделал и женился на нашей тихоне Джису. Он получил только плюсы, ты видела, какая они красивая пара?        Младшая отмахивается и говорит:       — Т-с-с-с, ты что? Я слышала, что старший директор Чон вчера узнал о том, что кто-то сплетничает и разнёс всё в пух и прах, будь тише, нуна! — та испуганно прижимает руку ко рту и кивает, а она продолжает, наклонившись очень низко к чужому уху. — Ты заметила, что секретаря, кстати, вчера не было? Тут дело нечисто. Мне Сона из отдела рекламы рассказала, что Джису подаёт на развод, они с ней хорошо общаются и информация должна быть достоверна.       — Да ну! Кошмар какой-то! Тогда, когда парень попал в больницу, жестоко с её стороны! Не думала, что Джису-я такая стерва, не зря она всегда кажется такой излишне безупречной, а у неё там свои скелеты. Они, оказываются, достойны были друг друга.        Наконец-то он больше не будет слушать эти сплетни и лжесловие двух завистливых идиоток, жадных до внимания к собственной персоне, которым лишь бы кости перемыть каждому и показать собственную важность. Они даже не замечают его, идущего прямо к ним.       — Да, я думаю, что Тэхён продолжал спать с боссом, но умело это скрывал, вот и развод, а Шуга только и может что писать свои оскорбительные песенки, мой младший брат слушает его, даже восхваляет, я точно заберу у него телефон и поставлю на «родительский контроль». Этот Юнги ходит к своему бывшему, что ещё можно было ожидать, ведь они так громко расстались. Так это ещё и в прессу вылилось, вот, написали! Просто прекрасная зажравшаяся семейка...       Но стилистка не успевает договорить, её толкает коллега. Девушка взвывает и оглядывается на кивок, а затем они обе бледнеют на глазах: первая опускает голову, рассматривая пол, будто бы проверяет на наличие грязи, а у второй так сильно расширяются зрачки, что кажется, будто бы она увидела призрака или же НЛО.       — Доброе утро, господин Чон, вы сегодня очень рано. — всё-таки одна решается поздороваться.        У мужчины чуть ли не дым идёт из ноздрей а из головы лезут воображаемые рога, так он был похож на чёрта, стоя перед ними, словно из под земли вырос. Они дважды тронули запретные темы. Им всего лишь страшно, а ему до того мерзко, что хочется отмыться только от того, что он подошёл к ним и услышал столько «нового». Чонгук по жизни пытался окружить себя достойными людьми, поэтому и в «Golden JK» слишком сложно попасть, чтобы вот так вот свою перспективу должность сливать, как крысы в закутке перед залом заседания. Столько нужно было сделать, чтобы лишь побывать на стажировке в этом места, а чтобы быть принятым: куча собеседований, медицинских обследований, туча справок и идеальное резюме с полным комплектом рекомендаций. Он мечтал собрать в свой компании людей, идущих с ним в ногу и полностью отданных такому же делу. В идеале хотя бы отзывчивых, уверенных, решительных, старательных и смекалистых.       — Теперь я господин Чон? А как же «маленький принц» или ещё круче «Нунчхи»? — безапелляционно вторит их словам и ожесточенно спрашивает в лоб, кивая на них двоих. — Я смотрю, вам не чем было заняться, кроме как обсуждать мою личную жизнь?       — Господин, вы не правильно поняли, мы не это имели в виду.        — Боже, просто заткнись! — шипит старшая, дёргая ту склониться в том же поклоне. — Прошу, простите нас, мы были не правы.       — Вот это очень интересно, а как же я должен был понять слова по типу «они всё ещё спят» или же «Юнги изменяет с бывшим»? — обе девушки пискнув, замолкают, точно воды в рот набрали, — Ну что же вы, зачем молчите, когда есть возможность высказаться? Высказывайтесь, я благодушно позволяю, выделяю для вас своё время прямо сейчас! Ну? — взмахивает раскрытой ладонью, приподнимает брови и кривит губы, — Вы видимо совсем не уважаете ни меня, ни людей, которые ждут в это время моего руководства и распоряжений, потому что вынуждает так безжалостно долго ждать. Но я подожду, правда, включу своё «Нунчхи» и буду «чутко выслушивать». — стилисток аж передёргивает от тона, которым было сказано последнее словосочетание, они не ожидали, что директор ткнёт их несколько раз в их диалог. Это было грубо и совсем не в стиле их босса. Ещё немного и старшая упадёт в ноги. — Что же вы были такими смелыми, пока не увидели меня? Я тоже хочу посплетничать, чтобы быть в курсе всех дел, девушки, давайте обсудим это вместе.        Можно было со стороны подумать, что с таким лицом Чонгук обсуждает погоду, но вслушиваясь в его голос, в его пренебрежительные нотки, становится ясно, что казнь наступает незамедлительно.        — Нет... Это неправильно, господин...        — Я не ослышался? Может поговорим о вопросе, в котором вы так компетентны? Например, что-то там про моего мужа.        Младшая из девушек поднимает голову вверх и быстро-быстро проговаривает:       — На счёт вашего супруга это не мы придумали.        — Ох, да замолчи уже, яму нам копаешь. — шипит старшая.        Чонгук изгибает губы, как у любого грустного смайлика в KakaoTalk и понимающе кивнув, интересуется у младшей сотрудницы, у которой можно добиться больше информации:       — А кто тогда распустил эти слухи?        Как же в этот момент он был похож на своего старшего брата.       — Вот...        Стилистка протягивает Чонгуку свежий номер газеты «К – Медиа», мужчина сначала всматривается в бумагу на её руках, не берёт до того мгновения, пока её вытянутые руки не начинают дрожать и хмурится пуще прежнего, когда прикасается к первой странице. Научите его дышать заново, потому что то, что он видит на первой полосе полностью сбивает его с толку.        На фотографии изображён его Юнги страстно прижимающий в каком-то гаражном секторе Пак Чимина. И бизнесмен мог бы поклясться и заручиться тем, что супруг был всегда рядом и это какая-то подстава, мол, фотография старая, сделана, когда они ещё встречались. Чёрт возьми, всё это можно было бы оправдать, если бы не одна пренеприятнейшая деталь: у Ги свежевыкрашенные светлые волосы, а не тех времён зеленоватые и он стоит в той одежде, в которой позавчера отправлялся на студию.        Чонгуку пришлось взять себя в руки и остановить дрожь в сжимающихся руках, ибо совершенно не хотелось показывать хоть какие-то проявления своих эмоций при этих двух стервятницах. Ещё раз безразлично мазнув взглядом по пёстрым заголовкам, он выхватывает газету из рук работницы, спокойно поворачивается на пятках и подойдя к измельчителю бумаги, твёрдой рукой просовывает издание в широкое отверстие, разом отворачиваясь от нарезания полосок.        — Господин Чон, пожалуйста, не понижайте зарплату, мы исправимся, клянёмся! Дайте нам ещё один шанс!        Ювелир серьёзно кивает и чувствует, как пульсирует кровь в висках. Он поднимает острый взгляд на работниц и решительно говорит:        — Конечно я не буду забирать вашу зарплату.        Девушки от неожиданности полностью разгибаются и душевно благодарят в один голос:        — Спасибо Вам, Директор-ним, Вы правда не пожалеете...        Чон Чонгук улыбается своей самой отточенной дипломированной улыбкой и добавляет к ней:       — Конечно не пожалею, ведь вы двое уволены.        Младшая работница всхлипывает и улыбаться уже она перестаёт.        — Но... Но.. Как Вы можете быть настолько жестоки?!        — Это не жестокость, это правильно преподанный урок. В Вашем резюме попрошу написать самую низкую оценку работы, в конце концов, выручку Вы всё же получите.        — Это была ошибка, мы... нет, нет! Я очень сожалею! — отталкивает младшую первая и складывает руки в молитвенном жесте, падая на пол.        Это выглядело жалко, прямо, как и его попытки получить полное доверие своего мужчины. Чон даже позабыл о том, как рассказать о случившемся в больнице и думал только о том, как сохранить здравомыслие и не кинуться в крайность.        — Как только придёт секретарь Ким я попрошу, чтобы она связалась с бухгалтерией и вас рассчитали сегодня же. Вам не нужно отрабатывать часы, замена будет найдена в кротчайшие сроки. Надеюсь, что вашей ноги уже сегодня не будет здесь.        Ювелиру больше нечего сказать и он идёт в свой кабинет, показывая, что слышать их не намерен, как бы они не унижались. С совершенно отрешённым лицом двигается к своей двери, и только захлопнув её, морщится, пошатывается и хватается за дверной косяк.        Даёт себе пару секунд и повторяет несколько дыхательных упражнений. Он идёт искать свои таблетки на столике около двери, которые прописывал его врач и достаёт вместо них из стопки различных свежих журналов то самое издание, рассыпая другие по столешнице. Ещё раз внимательно изучает картинку и бросает газету на диван. Из портфеля достаёт телефон и набирает сообщение для одного из своих людей. В набираемом сообщении выражает просьбу узнать, где сейчас находится актёр Пак Чимин.

***

      Третьи сутки прибывания в больнице проходят неплохо, Чимину даже начинает нравится, всё-таки в его распоряжении оснащённая всеми важными штучками ВИП-палата. Таким образом он даже чувствует себя успешным человеком, который проходит лишь круглогодичную терапию, ощущая все привилегии на своей коже. Даже если это и какой-то извращённый способ самообмана.        Ему нельзя думать о том, что тревожит его больше всего и если думать только о хорошем, то его лучший друг, живёт почти за стенкой, если так можно сказать. Хоть парень и не хотел такого для любимого друга, чтобы его ТэТэ находился в этой больнице, но всё-таки ощущение того, что он рядом, не хреново так толкает на душевный подъём и он так просто не сдаётся и не падает духом. В конце концов им сейчас обоим сложно, как и всем людям в этой больнице. Возможно это судьба, что они попали в одно и тоже время в это место, ведь их болезни не такие простые, как впрочем и они. Они есть друг у друга и обязательно справятся со всей этой злой энергией, которые накопили в своих каналах чакры, почти как в Наруто, но намного круче.        Есть ещё кое-что, что делает проведённые здесь дни не такими тягостными: еда первоклассная и доктор Чонха... тоже классная. Она почти его личный ангел-хранитель, без шуток! Помимо Тэхёна она второй завсегдатай его мини тусовки. Самое очаровательное по мнению Чимина, но никак уж Тэхёна, которому это не нравится, девушка заходит к нему по поводу и без. Не было такого, что она приходила без настроения и в свою очередь Пак отвечал ей тем же, даже если чувствовал себя неоднократно разбитым. Она часто говорила с ним об этом и это по её словам было нормальным явлением, всегда подталкивая к выводам и выслушивая его. Док чутко проверяла его здоровье и что наиболее крутое — пыталась с ним шутить. Она реально очень любила пытаться искренне рассмешить его, без вежливых улыбок или отыгранного хохота, чем поднимает настроение Чимина.        Пак не был особо требователен к людям вокруг, но статус обязывал и ему приходилось с этим работать. Но по этой девушке видно невооружённым глазом, что она действительно искренне хочет помочь и знает, как эффективно найти выход из его ситуации. Актёр ей доверяет, пытается рассказывать кратко обо всём, по её просьбе чтобы излишне крепко не вдаваться в воспоминания. Однако излить свою душу лишь по нескольким вопросам пока не сможет, как бы не хотел и не понимал, что их беседы строго конфиденциальны. Поговорить о Юнги, о Намджуне, собственно о событиях прошлого года — это выше его сил. Но он правда пытается следовать всему, что она говорит и советует.        Бывает, что к нему приходят гости, этакие визитёры, тоже не слабо поднимающие его разбитую самооценку. Чимин наконец-то не чувствует себя одиноким и видит, кому и как он нужен. Если и разбивает что-то, то только его веру в лучшее, многие из его влиятельных и не очень друзей так и не навестили его. Но это хотя бы можно утешительно склеить тем, что благодаря его недугу он отсечёт ненужных людей в своей жизни.        Чем бы ещё поделиться? Он ждёт, когда Ким Чонха проведёт с ним сеанс в психологическом центре. Она говорит, что он не первый человек, который болен «алкогольным расстройством», «депрессивным расстройством» и вытекающей из них «алкогольной депрессии».        Мини попросил быть её предельно честной с ним и тогда и он постарается, поэтому она говорила с ним настолько откровенно, насколько позволяла её врачебная этика. У неё есть подозрение на такое расстройство, как «Селфхарм», док заметила это при обследовании, просто увидев пару царапин на его теле, ничего ведь страшного! А когда она вывела его прогуляться по этажу, то предположила, что у него есть расположенность к «приграничному расстройству», на самом деле он ничего в этом не понимает и спрашивать в тот день ничего не стал, просто наслаждаясь общением. Его курсы психологии не заходят столь далеко. В какой-то мере он рад, что по её словам всё не настолько плохо, как может ощущаться и даже выглядеть, и они обязательно обсудят все эти вопросы. Ему пока не разрешают покидать палату меньше, чем на десять метров с сопровождением, но и этому он рад. Заметно ли? Но он пытается держать себя в тонусе, принимая эти лекарства, которые должны помогать ему переживать тягу к алкоголю и ослаблять тем самым усиленную депрессивность.        Он же...он же сейчас не похож на депрессивного человека, да ведь?..        Да ничего страшного, если даже похож, ведь всё образумится, надо только выпить те таблетки и следовать указанию доктора Ким!        Вот сегодня утром к нему нагрянули девчонки — актрисы из трупы театра, в котором долгое время он работал. Принесли целую корзину его любимых апельсинов. Ему было приятно то, что люди помнят о его вкусах и предпочтениях, это крайне мило и любезно с их стороны, что он даже не упомянул: больше трёх за раз ему не стоит употреблять. Пак не стал их есть без разрешения доктора, а после одобрения и интересной информации, что их сок может помогать во время похмелья, слопал целых три.        Он, в принципе счастлив, ведь сейчас его не навещают кошмары, он спит, как младенец. Не скучает по Юнги и не жаждет спрятаться от взгляда Намджуна и объятий Джина.        Тем же утром к нему заходила его менеджер, он тогда только успел сменить те смешные носки на новые и более забавные. С ней, как оказалось, пришла его горячо любимая девчонка. Он и не представлял, как скучал по её дружескому плечу и как скучала она — Лиса. Для последней, кстати, он прочитал уйму морали за Тэхёна и её неумение держать язык за зубами и излишней агрессивности. Девушка вначале не поверила, что так глубоко уколола его и сама, уже не злясь, не хило расстроилась. «Кто бы знал, что он такая неженка», — спохватилась она пробубнив и пообещала извиниться перед ним, ведь она правда и не посчитала, что он воспримет всё так близко к сердцу.       Чимин и сам не думал, что всё развернётся в таком масштабе, а его поддержка в виде совместной диеты сделает только хуже, его друг всегда мог удивлять. Не могло лишь пару слов вынудить человека убивать себя, что и показывает, как легко толкнуть, когда стоишь на краю. Скорее этот момент просто был последней каплей в его хорошо сдерживаемом океане отчаяния, весомая его окончательного срыва.        Но Чимин действительно хорошо поживает! Пара дней — это тоже очень хороший старт!        Ему звонит любимый хён, Сокджин обещает забежать к нему и брату, ведь он даже не знал, что не только Тэ, но и его друг в больнице. Мужчина даже во время телефонного разговора всегда пытается быть позитивным и передать эту энергию ему, поэтому говорит: «Чимин, а вы по отдельности хоть что-нибудь можете делать? Как можно в больницу попасть вместе и оказаться распределенными в таких палатах, которые практически за стеночкой? Так ещё и в психиатрическое отделении?».        Видно, что пытался отвлечь его от гнетущих мыслей и за это знаменитость был «безумно» благодарен. Если в таком месте можно употреблять это слово. Заметно?! Он стал шутить, хотя это больше и похоже на чёрный юмор...       Актёр, тогда не смог дать внятного ответа и лишь посмеялся, пообещав, что при первой встрече всё расскажет.        Он потом совсем не рыдал, прижимая к себе подушку, сквозь мокрые от пота волосы, слепо смотря на горящие огни города и мелко дрожа от несуществующего холода ветра, который залетал в небольшую форточку.        Док говорит, что его большая проблема это импульсивность и выдуманные ожидания действительности, приправленные неустойчивой самооценкой и слишком критическим отрицанием своего собственного не восприятия одиночества. И только поэтому она считает, что из-за его скачков во взглядах на мир и на себя, а так же отчаянная зависимость в партнёре и постоянная тяга не быть одному даже на крохотный час, разыскивая какую-либо опору, и будет являться следствием «Пограничного расстройства».        Всё так сложно, да? Откуда все эти проблемы вышли, ведь он был очень успешным, красивым, не обделённым вниманием и популярностью среди молодых людей актёром.        Паку не страшно, всё нормально, правда... По долгу сидеть на стуле в своей палате и пользоваться предложенной методикой арт-терапии это тоже нормально, он не берёт в руки кисть, нет, он просто смотрит на «положительные и жизнеутверждающие» картины. В последнее время ему приносят работы его соземельца Кан Юнг Хо, известного своим эффектом «присутствия», «нахождения» и «ощущения». Из всех принесённых он пока лучше всего запомнил «Закат», «Золотые лучи» и «Скалы», точно сам бывал там.        Особенно в «Скалах»... Но он всё ещё держится и доволен этим!        И больше всего на свете Мини ждёт того момента, когда перестанет скучать. Где-то там, где он может быть самим собой, он хотел бы увидеть ещё одного человека в этой больнице, как жизненную необходимость. Как бы он не злился и не был разочарован, но хочется сказать хотя бы банальное «спасибо, что помог мне», ведь он мог, там, около этого дерьмового толчка сдохнуть. Кошмарная смерть, воплощённая из его ночных кошмаров.        Непонятно, как оказался в том баре Юн, хотя вот этому и можно найти объяснение, как например, с ним связался их общий знакомый бармен. Но как объяснить, зачем он приехал? Из-за чувства долга, как хозяин перед выкинутым животным? Лучше бы так, чем ничего. Чимину будет достаточно и этого, он ему так нужен... был.        Этого не стоит знать никому, но ему до чёртиков досадно, что Чон Юнги он видимо настолько стал омерзителен, дела стали хуже, чем ранее, что даже проверить выжил ли он тут, не желает.        Хотя бы на пять минут, хотя бы украдкой...        Просто хватит уже верить, что он хоть что-то значил для этого мужчины. В лучшие их дни такого не наблюдалось, вот ведь, наглый выскочка! И Чим сейчас говорит только о себе.        Как бы жалобно это не звучало, но он считает, для рискованного и независимого Шуги он был просто интересным, новым и сексуальным, а самое главное — временным развлечением его жажды других ощущений. Он и в правду был его парнем и это даже было выведено в массы, но то, что каждый получил разный опыт - неоспоримо.        Пак Чимин не злится, он никогда и не примерял фамилию Мин на себя, слишком был вольный, но отчаянно ревностно всегда относился к своему партнёру, кем бы он ни был.        Вывод прост: привёз и всё оплатил, лишь потому что жаль, итак ниже плинтуса пал, а тут ещё и в грязном туалете подохнет в собственной рвоте, опозоренный какими-то журналистами.        Актёр теперь каждое утро и вечер тренирует не мимику, а твердит себе, что будет бороться.        Будем считать, это такой отпуск, дабы набраться сил. Из этой клиники он обязательно выйдет и обязательно другим. Ему не нужны толпы друзей за стенами, ему не нужны отношения, ему надо только выйти и он попытает удачу в работе. Это, чёрт побери, его мечта, которую никто просто так не заберёт и не закопает.       В дверь легонько стучат, прерывая поток мыслей сероволосого. Тут мантия-невидимка слетает и этот несчастный орган под названием «сердце», так сильно барабаня под рёбрами, чуть ли не пробивает грудную клетку. Неужели он пришёл?       — Войдите. — он правда старался не выдать волнение в голосе и сидеть спокойно, не ёрзая по кровати, когда ручка двери повернулась и она раскрылась.        В палату входит не Юнги, к счастью или несчастью, а Ким Намджун с большим букетом роз. Чёрт, как же Чимин не любит эти цветы. И конечно Намджун не виноват, откуда ему знать о его вкусах и предпочтениях? Что он вообще о нём знает?       Мужчина прикрывает за собой дверь и, добродушно кивает и широко улыбаясь, подходит к краю кровати, где подложив под спину подушку, восседает Пак в своих цветастых носках.       — Привет, Чимини. — с нотками тяжёлых переживаний, участливо приветствует Ким, отдавая букет приболевшему, — Могу ли я спросить, как ты себя чувствуешь? — деликатно затрагивает интересующую тему.        Актёр не хочет отвечать на этот вопрос, он вообще не хочет сейчас поднимать этот вопрос с человеком, которому он больше не доверяет, но почему-то принимает нелюбимые цветы и так и замирает с ними в руках.        Чимин теперь всегда будет видеть только в таком ключе все действия, направленные от Ким Намджуна? Его сочувственный взгляд, его осторожный тон, даже его расслабленная поза кажутся ему до ужаса наигранными. Откуда взяться переживаниям? Из чего? Как может человек подобный его статусу может так себя вести? Как будто между ними всё как прежде и ничего не произошло полгода назад в тот злосчастный весенний вечер.       — Это ты... хён. Здравствуй. — Чим пытается играть в дурочка, старается вести себя вежливо и доброжелательно, он даже улыбается. С натяжкой сойдёт как за почти искреннюю. — Спасибо, за цветы, они... они красивые. Присаживайся. — произнёс он, указывая на стул стоявший недалеко от кровати и положив цветы рядом с коленом .        Мужчина выпрямляется и становится во весь рост, поправляя свою изумрудно-синюю жилетку и ставя рядом стул.       — Я совсем ненадолго, мне ещё надо на работу. Решился примчаться сюда, как только смогу, когда Сокджин рассказал сегодняшним утром, что ты здесь. — Ким элегантно закидывает ногу на ногу и переплетая в замок пальцы, поддаётся вперёд. — Я просто не мог не заехать и не узнать, как ты и в порядке ли? Мы же почти как братья, понимаем друг друга без слов.        «Да? А я и не знал. Совсем не знал». — думает Чимин, но вместо этого что-то невнятно бубнит. — Но это не так.        Нам взмахивает головой и переспрашивает, кропотливо оглядывая Чимина на наличие любых следов насилия и морщится, услышав что-то не то:        — Что?        «Почему ты сейчас заботливо несёшь мне цветы, улыбаешься, типо поддерживаешь меня, но переспав... нет-нет, воспользовавшись мной, моим доверием и полной безотказностью в алкогольном угаре, теперь ты молчишь?! Зачем так разглядываешь меня, когда у тебя есть другой?! Мне не нужна твоя забота, черти бы тебя драли!»        — Намджун-хён, спасибо за проявление заботы, за то, что потратил своё время и принёс мне цветы, но у меня всё нормально. Разберусь. — видит, что тот смотрит выжидающе, как бы подталкивая в продолжение речи. — Сейчас потихоньку начинаю проходить реабилитацию, готовлюсь к работе со своими врачами и моим личным доктором.       — Это хорошая новость, малыш. — знаменитость непроизвольно передёргивается, а Нам откидывается на спинку стула, не обращая на это внимания и располагающе приподнимая уголки губ, засвечивает ямочки, — Может, тебе ещё что-нибудь нужно? Ты говори, не волнуйся, помогу, чем смогу. — ямочки проявляются ещё больше.        На его вопросе Пак снова выхватывает бархатные, для многих людей идеальные белые цветы.        «Значит, они всё ещё не были окрашены кровью возлюбленного Афродиты Адониса...» — думается откуда-то актёру, плененно водящему пальцем по срезанным отметинам от колючек.        Чимин всегда любил их, они казались ему ярчайшим выражением милости и открытости его собеседника. Временами, когда он не начинает вспоминать все те отрицательные эмоции, которые начали его преследовать после ночи с этим, на первый взгляд, роскошным и разумным мужчиной, он думает о том, как любил человека сидящего перед ним. Но только не таким всеразрушающим своим проявлением, о котором можно подумать. Актёра с первого дня знакомства очаровал Намджун: своим анализирующим характером, разумными и деловитыми речами и безграничным тонким обаянием с ноткой отрезвляющего скепсиса. Чим и правда никогда даже подумать не мог, что старший друг видит в нём даже не друга, а объект своих сексуальных стремлений. Возможно, что плейбой Пак Чимин был так увлечён минималистическим Мин Юнги в то время, что подмечать невидимые глазу сигналы не мог.        Актёр не станет ныть о своей потерянной ночи, уже поздно и нужно остановится. Но он не сможет не думать о том, как когда-то хён касался его в постели. Как он был при всём своём виде тогда практически трезв, потому что умел контролировать себя и даже если Чимин и сам полной мразью полез к нему в трусы, надо было приложить его об стенку или вообще сбросить с лестницы. Почему он поддался именно в тот вечер, когда было множество поводов до? Что спровоцировало хладнокровного и амбициозного Ким Намджуна, который, как уверены все в их окружении, продумывает каждое своё действие до мелочей сделать свой ход тогда?        Хён всегда сравнивал жизнь с шахматной доской, жаль только то, что Чимин в этом совсем не может разобраться.        За эти дни Пак обдумал слишком много, за эти дни он спал, как младенец только потому, что ему давали какие-то ультра крутые антидепрессанты весь день.        Почему все живут так блядски прекрасно? Строят замки из мыльных пузырей и никто не предупреждает, что они могут в любой момент лопнуть? Как будто только он поменялся, а не все вокруг. Почему его вынуждают думать, что ничего и не случилось. Совесть хоть немного грызёт этих людей, этого самодовольного человека перед ним, который не знает чего хочет. Который обнимает своего парня и клянётся в вечной верности и любви? Делает предложение только тогда, когда обжигается или хотя бы примерно понимает чего желает?! Зачем дарить эти ужасные белые розы, которые символизируют чистую и верную любовь?!        Почему он, Пак Чимин, должен терпеть такую реальность?!        — Чимин? — взволнованный низкий голос Намджуна не пробуждает парня, но яростно пинает под дых. — С тобой всё... ?        Юноша быстро поворачивает голову и достаточно громко выкрикивает:        — Нормально! — переводит взгляд с цветов на него. — Нет, хён, ничего мне не нужно. У меня всё уже есть! Моя близкая подруга обо всём позаботилась. — актёр задумчиво улыбается, вспоминая, как Лиса привезла ему всякой не нужной, но трогательной фигни.       — Ладно, это хорошо, но ты обращайся, я же твой должник.        «Почему ты говоришь это так...»        Намджун извинившись смотрит на дисплей телефона, что-то внимательно изучает и после гасит экран:        — Слышал, что и твоя бабушка, госпожа Пак, хотела приехать из Пусана, но ты сказал, что ничего с тобой такого не случилось и что тебя скоро выпишут. — актёр хмурится и издаёт усталый стон, откуда ему знать столько, а Намджун тем временем сверлит его пронзительным взглядом. — Почему, Чимин? Есть весомая причина, почему ей сюда нельзя? Может быть ты беспокоишься о её здоровье? Разве не лучше, когда с тобой рядом родной человек? Ты думаешь, зачем я тебе это все говорю, но я понимаю, что тебе страшно. У меня нет ни родителей ни родственников. Родители погибли, а родственники стали слишком далёкими, чтобы быть хоть какой-то частью в их жизни. Но я бы в твоей ситуации хотел, чтобы хоть кто-то из них был рядом.        «...Противно и странно».        Намджун всегда пытался уходить от темы родителей и вообще своей семьи. Раньше, когда у него спрашивали, он лишь прохладно отвечал, что их просто нет и это неважно ведь есть он. А тут — сам о них вспомнил.        «Чтобы это не значило, но я должен ответить, потому что это он передаст Джин-хёну» — обдумывает Чим и прочищает горло.       — Намджун-хён, я солгал бабушке лишь потому, что не хочу видеть, как она переживает. Она уже не в том возрасте, ты прав, чтобы так легко срываться из Пусана в Сеул, даже на поезде. А если бы она приехала и увидела такого меня? — Мини поднимает правую руку вверх и обмахивает себя, как бы указывая на своё состояние. — Лучше пусть спит спокойно и не волнуется обо мне.       — Да, я понимаю. Ты думаешь ложь это выход, Чимини? — удовлетворительно кивает головой Нам и не отрывая от него глаз, нажимает на кнопку регулировки звука на телефоне.        «Он что, тестит меня или так изощрённо издевается?»        — В общем, я понял тебя, твои действия очень разумны и заботливы. А Юнги, что-нибудь на это сказал?       — В смысле? А что мне должен сказать Юнги? Он причём тут? — Чимин реально не понимает причём здесь Чон и поэтому нервно дёргает ногой, сбивая букет ниже. Ему снова противно слушать имя своего бывшего из этих уст.        Джун по змеиному медленно моргает и, понаблюдав за его реакцией, неловко пожимает плечами, проговаривая:       — Как же? Он же привёз тебя сюда, как я понимаю. — и словно отвечая на неозвученный вопрос. — Видел его в тот вечер в холле клиники и он был, откровенно говоря, напуган. Мы с Джином тогда приезжали к Тэхёну. Если тебе интересно, то Джин поднялся в отделение, а я остался парковать машину и затем столкнулся с Чон Чонгуком. — что он хочет сказать? — А уже там мы вместе увидели Юнги, однако по какой-то невиданной причине он не сказал своему супругу, к кому приезжал. Ему есть что скрывать от него, а, Чимин-и?       — Намджун-хён, хватит! — Пак сказал это грубее, чем следовало, но сил просто так сидеть под двумя сканами у него не было.        Пациент сжимается, словно уменьшаясь в размере и отодвигается подальше.        Для чего сейчас старший это всё рассказывает? Хочет, чтобы он что-то узнал или хочет сам что-то узнать? Если Юнги решил умолчать, то это его дело, зачем он давит именно на него?        Джун видит, что перестарался. Он весь разговор следил за эмоциями на лице Пака, разбирая и расфасовывая по полочкам. Понимая, что тот относится с огромной тревожностью к нему и то, что ни черта он не в норме, забывшись, не заметил, как копнул слишком глубоко.       — Чимин, прости, если я тебя обидел, я не хотел. Искренне сожалею о своём поведении. — Джун поднимается со стула и эхо скрипа от его ножек бьёт по ушам.        Мужчина опрятно возвращает стул на место, берёт букет и ставит в пустую вазу в углу комнаты, а затем, подходит к младшему. Впервые за их встречу прикасаясь к нему, совсем не настойчиво, скорее извиняюще, проводя пальцами по его волосам. Ему в этот момент безумно хотелось сделать для него что-то больше, чем просто поговорить. Намджун и сам не может объяснить, что с ним происходит, Одна его часть твердит, что проводить время здесь больше принятого это не правильно, а вторая двумя руками «за».        Чимин, пока хён гладил его по голове, не пришёл в себя и чувствовал максимально неловко, словно в клетке. Спасение для него пришло в лице доктора Ким. Девушка как всегда сначала постучала, тонко отбивая незатейливый ритм, а потом, приоткрыв её и убедившись, что разрешение дано коротким «заходите», входит в палату. В другие случаи, если он никак не отзывается, она имеет право на то, чтобы открыть дверь без его на то разрешения. Но его врач и сама прекрасно знала, что у него посетители, ведь её предупреждают о каждом визите. К сожалению, принятие лекарств и капельницу она ведь не отменяла.        Атмосфера в комнате была так себе, хотя бы потому, что Чимин не смотрел на неё, будто собираясь с силами, пока она входила. Как она и подозревала, этот молодой мужчина рядом с ним одна из проблем в его прошлом. Возможно, даже тот, имя которого её пациент предпочёл не говорить.        Она затужает свой хвост и толкает вперёд столик с медикаментами, обходясь на этот раз без помощи медсестры. Если она правильно думает, то настроение Пак Чимина не такое солнечное, как он показывает, согласно его первым диагнозам такие расстройства не заглушаются одним прочищением желудка и принятием пары лекарств. И зависимость от алкоголя должна проявляться по всем стандартам в нескольких стадиях, как к примеру раздражительность и агрессия, послушность и импульсивность. Она замечает за ним сильную склонность к депрессивному расстройству, которое может вылиться в грубое отчаяние из-за приближённости ещё и к «алкогольной депрессии», постоянную апатию, прокрастинирование и глубокие кошмары. Человек в таком случае с готовностью может закончить своё время пребывание на земле, что ей и надо исправить. В таком и заключается её работа.       — Здравствуйте, я доктор Ким, лечащий врач Чимин-ши. — Чонха вежливо улыбается гостю своего пациента.        — Добрый день, Ким Намджун.        Девушка подходит ближе и подаёт вперёд свою руку, ожидая, когда мужчина в жилете уберёт руку от головы Пак Чимина. И когда он, приветствуя, дарит хорошее крепкое рукопожатие это говорит о том, что он ничего не хочет доказать, как многие мужчины с завышенными идеалистичными взглядами и тираническими замашками. Она оценивает его по кратко выраженному поведению. И оно говорит ей о том, что предположительно мужчина перед ней в выражениях очень элективный, но при этом прямолинейный и бережливый, склонный к самопознанию и намеренному нарушению личностного пространства собеседника из-за скуки и желания эмоционального потрясения.        Интересные примерные черты, но доктор не заморачивается на постороннем, лишь по привычке профессионально и монотонно подбирая характеристику. Чонха переводит взгляд на своего пациента и излучая после такого вторжения в эмоциональную грань знаменитости, умеренную внедряемость:        — Чимин-ши, прошу прощения, если я помешала, но мне придётся сообщить, что пора заканчивать, по расписанию сейчас следует капельница.       — Хорошо, доктор. — актёр дарит девушке обворожительную улыбку.        — Не могли бы Вы отойти, мне нужно разместить устройство? — подходит Ким, глубоким и цепким созерцанием, ставя черту и подкатывая телегу.        Старший отступает, заправляет выбившуюся со лба прядь пятернёй наверх и интересуется:        — Конечно, могу ли я помочь?        Нейтрально отрезает девушка:        — Не стоит, спасибо за предложение.        Пак наконец-то свободно выдыхает и расслабляется, обращаясь на этот раз к Наму:        — Прости, хён, думаю, что тебе пора.       — Да, конечно, я итак уже собирался уходить. Ты лечись, я ещё как-нибудь обязательно зайду, но уже вместе с Джином. — делает шаг вперёд и осекается, врач готовит лекарства на столе, давая им время попрощаться.        И он всё-таки преодолевает расстояние, обдавая пряным ароматом парфюма «Мистер Берберри». Наклоняется, чтобы приобнять болезненно сбросившего массу парня, деликатно, но уверенно прижимая к переливчатому жаккардовому материалу и тихонько говорит то, что желал сказать давно:        — Мин Юнги тебе не пара, Чимин, ты достоин большего, чем это несносное и несостоявшееся дерьмо.        Джун ещё раз перед самым выходом мелко кланяется Чонхе и выходит из палаты, оставляя актёра с вытянутым лицом, жадно вдыхающим воздух. Какое Ким Намджун имеет право говорить, кто его достоин, а кто нет? Если жаль, то зачем он сейчас трогает его... Пытается быть авторитетом... Он мог бы предотвратить разрушение его жизни и сейчас бы Чимин не был здесь и был более благодарен и настроен слушать.        — Чимин, Вы в порядке?        И он улыбаясь на это отвечает:        — Всё хорошо, док.        Чонха услышала обрывок предложения и поверхностно поняла, о чём сказал этот загадочный мужчина, но виду не подала, потому что не имеет право лезть в личное своих пациентов. Теперь примерно стало ясно, почему Пак так уничтожался при их знакомстве и одном упоминании Чон Юнги. Случившееся сейчас не может привести ни к чему хорошему для состояния её клиента. Сегодня она так же увидела, как и добрая половина Кореи, как социальные сети и пресса только и гудит о том дне, когда рэпер Шуга доставил актёра Пак Чимина, своего бывшего парня, в эту клинику. Девушка лишь надеется на одно, что она успела первее той волны, которая рано или поздно дойдёт до этого парня, но прежде, ему надо успеть помочь больше, чем эта информация успеет ему навредить.        Ким снова переспрашивает и на этот раз становится напротив.        Пак громко дышит, потирая челюсть и прикрыв свои глаза, тихим шёпотом добавляя «нормально».        Он совсем и ни хрена не в порядке. Ему не хочется весь день пялиться в это белое окно, ему не надо предлагать поиграть в эти гребаные шахматы, он не хочет знать о своих предположительных болезнях. Ему каждый день кажется, что вот-вот станет ещё хуже и он просто взорвётся, он рыдает по ночам, если дают не то лекарство, что в первый день, потому что ему страшно и до усрачки одиноко. Ему хочется выпить, но он бедно сдерживается и пытается побороть эту пустоту внутри себя. Мало того, что он говорит с доктором, потому что ему нужно больше, но он не попросит, ведь это так безжалостно. Он даже ещё до настоящей терапии не дотерпел, как уже жалуется. Что можно ей сказать, той, которая видит людей и похуже?!        Чонха присаживается рядом        — Послушай, Пак Чимин-ши. Просто вслушайся в мой голос, мы договорились, я проведу тебя от начала и до конца, ты обещал довериться мне и моей работе. Если тебе кажется, что ты один, то ты можешь в любой момент позвонить мне и я приеду, даже, если меня нет на ночном обходе, понимаешь? — темноволосая ищет осознания с его стороны и на последнем слове делает ударение чуть сильнее, чем ранее. — Кивни, если понимаешь меня.        Чимин прикрывает лицо руками и кивает. Господи, как она понимает его такого неправильного?        — То, что ты чувствуешь это абсолютно нормально, с тобой будет всё хорошо, ты определённо выйдешь из этого состояния и тем более места, таким, каким бы ты хотел быть. Просто скажи откровенно, как ты себя чувствуешь, Чимин?        Чимин вздыхает глубоко, отрывает руки от лица, зачёсывая свисающие волосы закатывает мимолётом глаза, а затем раздражённо щурится, словно от яркого света и впервые за проведённое с ним время в амплуа очаровательного актёра, неожиданно низким и сильным голосом говорит:        — Я ни хрена не в порядке, док. Мне всё ещё очень нужна твоя помощь.        До капельницы ещё полчаса, но она всё равно продолжает сидеть с ним, потому что знает, к чему ведёт такое проявление эмоций. Он не был готов говорить из-за выявленной им проблемы его расстройства. Что радует, он не отказывается от лечения, как многие в его случае, а стремится сквозь злость и непонимание преодолеть это. Уж тем более она не хочет, чтобы кто-то ненароком из посетителей рассказал ему про ту статью.        Только более яркого срыва ему сейчас и не хватает.

***

      — Доброе утро, прекрасная Джису-я. — Чон Хосок врывается в офис, как ураган, неведомо как быстро перемещаясь и не сбивая ни одного проходящего мимо в спешке человека. Как всегда безукоризненный перфекционист. В новой одежде он выглядит более требовательно и умиротворённо и на этот раз позволил себе более спокойный внешний вид. В американского пошива костюме-двойке с двубортным пиджаком глубокого бирюзового цвета и уложенными на двойной пробор чёрными волосами, как крылья бабочки «Роза Гектор» он двигался так плавно и естественно, словно сёрферы в знойном Майами, где он привык отдыхать.        Первым делом он авторитетно двинулся, не отвлекаясь ни на кого, к столу секретаря и подойдя вплотную, вытащил сначала спрятанный в руке за его спиной стаканчик чая с мятой и лимоном, а потом огромнейшую корзину с фруктами, от чего глаза девушки полезли на лоб. Чёрные солнечные очки, которые Ким поначалу не заметила, заботливо спустились с его головы точно на переносицу от того, как шустро он наклонился, чтобы поставить перед её лицом плетёное изделие. Даже этот, мягко говоря, комичный момент с очками во всей этой сцене был чем-то таким идеальным, что секретарь ни на секунду не подумала усмехнуться. Видимо, у Господина Чона хорошее настроение, потому что выглядит он при всех своих впечатляющих данных, как игривый щеночек.        Как бы невзначай, Хосок говорит, пожимая плечами и держа двумя пальцами напиток так, как будто попал в рекламу на ТВ, ярко жестикулируя:        — Говорят, чай с мятой очень тонизирует, иной раз не хуже кофе придаёт бодрости, а цитрусовое в данном случае может хорошо освежать.        Джису не может выдавить из себя слова, потрясённо уставившись на количество продуктов на её столе и переводя взгляд на горделивое выражение на лице директора.        — А...        Хосок замирает во время своего рассказа и округляя глаза ловит её взгляд на корзине. Что-то про себя понимая, он пуще прежнего веселится и повторяет за ней, как бы поясняя:        — А-а-а, а вот в этих разнообразных фруктах множество витаминов, которые тебе очень сейчас нужны. Я не знал, что конкретно ты предпочитаешь, а что нет, поэтому взял тебе всё, кроме ананаса, это я узнал у твоей коллеги, что у тебя на него аллергия.        Джису не понимает. Она сильно тронута такой заботой и таким вниманием, поэтому приходит в нужное русло с опозданием, пока Чон Хосок терпеливо дожидается её слов.        — Спасибо, господин Чон, но зачем? Вы уже не в первый раз делаете такое, но вот в этот раз Вы слишком сильно потратились на меня. Посмотрите, сколько тропических и зарубежных фруктов Вы купили! — девушка чуть ли пошатывается, представляя, как Чон Хосок весь такой эталон недосягаемости стоит в заполненном лифте с корзиной фруктов и мятным чаем.        — Что? Трачусь? Серьёзно? Джису, то что я сделал это пустяки, подумаешь, когда-то давным давно принёс пару раз чай и купил простые витаминки, бог ты мой... За кого ты меня принимаешь? — Хоби опёрся руками о столешницу и наклонился над рабочим столом девушки, чтобы его глаза могли быть на одном уровне с её, — Не отказывай мне в таких мелочах, мне это только в радость. Представляешь, какой неповторимый и интересный опыт пройтись по всем фруктовым магазинам, чтобы взять каждый фрукт тебе и твоему ребёнку. — мужчина говорит серьёзно и максимально ласково, располагая своей улыбкой. — Я в первую очередь помогаю твоему сыну. Почему-то этот парень ещё не родился, но чертовски мне нравится.        — Я думаю, Вы ему тоже нравитесь.        «Ты не можешь ему не понравится», — не озвучивает.        — Вот и отлично, у нас взаимная симпатия с твоим сыном. Может в крёстные отцы податься? — Хосок улыбается подмигивая.        Джису охает.        — Да ладно, я шучу, в церковь не хожу. — Хоуп смеётся, дерзко ухмыляясь, — Чем там мой брат занят? — не поворачиваясь назад, но наклоняя голову, одним кивком указывает на дверь.        Секретарь сразу расправляет плечи, подбирает со стола свой планшет и нарочито твёрдо отвечает, практический не заглядывая в устройство на своих руках:        — Сегодня была запланирована встреча с важными конкурентами, в частности с немалоизвестной для нашей компании француженкой. Он перенёс встречу. — добавляет своё замечание. — У него плохое настроение сегодня, он не стал пить своё любимое кофе и взял ещё одну пачку лекарства от мигрени. Попросил его не беспокоить.        Когда сотрудница отрапортовала, Хосок ещё раз спросил:        — На этом всё?        Женщина задумалась, прикусила губу и удивлённо вздохнула, немедленно оповещая директора:        — Господин Чон сегодня дал указание подписать бумаги на увольнение двух стилисток. Их уже нет в офисе.        Хоуп присвистнул, водя пальцем на наличие пыли по уголку стола, проверив её отсутствие поднял голову к девушке и переспросил:        — Так, ты мне точно рассказываешь о моём брате? На Чонгука это не очень похоже. — девушка лишь положительно машет головой и осторожно заправляет прядь за ухо. — Ладно, я пойду разберусь, какая собака его укусила, успокою его, а потом, если надо, усыплю эту псину. — Хосок широко улыбается, сверкая резцами клыков и приподнимая брови, только заметив, как секретарь непонимающе склоняет голову. — Шучу.        Чон уже оттолкнулся ладонями от стойки и пружинисто пошёл вперёд, чтобы пройти к кабинету главы компании, но вдруг останавливается, вспомнив кое-что.        — Вам что-то ещё нужно, Господин Чон?        Бизнесмен задумчиво кивает:        — Хосок, не забывай, вокруг никого нет, Джису. — видит как она смущённо кивает, а затем добавляет. — И... Джису-я, насколько я знаю твой автомобиль ещё в ремонте.        — Да, так и есть, но откуда Вы знаете?        — Это не так важно. Я всё могу узнать, если сильно захочу. — эта хитрая улыбка, покачивание на пятках и лёгкое постукивание по носу. — Так вот, после работы, как освободишься, напиши мне, я отвезу тебя домой. И немного прогуляемся, если ты не против. Ребёнку и его матери нужны прогулки и свежий воздух.        Ким уже привыкла к тому, что Чон Хосок, чтобы не ввести её в неудобное положение использует свою прихоть, как некое оправдание, поэтому лишь расслабленно кивает и уже спокойнее, принимая правила его игры, говорит:        — Я не против, Хосок, — добавляет скорее из-за вежливости, но уже зная ответ и пряча улыбку. — но не буду ли я отвлекать тебя от работы? Ведь ты занятой человек.        — Если я сам предложил, значит, я не занят и хочу потратить этот вечер на прогулку с тобой. Всё, напишешь короче, как освободишься. — делает жест звонка и хмыкает, когда видит проходивших стаей сотрудников, меняя обращение. — Не скучайте, мисс Ким.        — Хорошо. — тепло улыбается девушка, и отлично, что Хосок уже не видел, как она сдала позиции со своим профессиональным выражением лица.        Почему этот мужчина вызывает такое сердцебиение? Ответить на этот вопрос она не готова. Ким Джису всего лишь девушка, сильная и красивая девушка, но управлять своим сердцем она пока что не научилась. После неудачного брака, внимание со стороны такого мужчины кажется ещё более отважным и она может воспринять всё совершенно не так, как следует. В её жизни не было мимолетных связей и влюблялась она лишь пару раз, но Чон Хосок в ту ночь в Америке смог её околдовать. И сейчас он делает это неустанно, сам того за собой не замечая.

***

      Хосок спокойно входит в кабинет брата, даже не переживая, что попадёт под гнев младшего, ведь он прекрасно знает, что Чонгук уж точно не будет срывать злость на нём. Вот так вот воспитан безупречно, что же, на ком угодно возможно, только не на нём. Сколько раз они повторяли себе, что семья это их святыня и на неё просто так посягать - святотатство. Хотя у малого такой характер, что чаще всего он вообще злость ни на ком ни что не срывает, Хосок подозревает, что это остался такой своеобразный подарок от папочки. Чонгук держит всё в себе и сидит страдает, тоже, надо заметить, молча и тут в игру вступает он, Чон Хосок, Великий и ужасный.        Как бы он не подшучивал, но это чревато и хуёвато. Потому что такие эмоции не стоит перерабатывать в себя, их лучше направить на что-то более действенное. Или же нужно выместить её на чём-то или же, как иногда бывает по делу у него, на ком-то.        — Утречка, братишка! — восклицает Хоби, чуть ли не с разбегу падая на диван.        — Привет. — почти что бурчит себе под нос Чонгук, не отрываясь от монитора своего компьютера, нереально быстро фильтруя информацию и нажимая на клавиши.        Хоуп вертит на пальце своё простенькое кольцо и вытягивает руку, чтобы подсунуть под голову раскрытую ладонь и выразительно вздёрнув бровь смотрит на брата.        — Рассказывай.        — Что? — Гук внутри весь напрягся, но виду не подаёт, неужели Хосок уже всё видел? Он что, открытая карта?        — Например, чем тебе стилистки не угодили?        На эти слова младший, помассировав шею скучающе отвечает:        — А, ты об этом. Но раз уже в курсе, они обсуждали меня и мою личную жизнь за моей спиной.        Хосок характерно приподнимает брови и вытянув руку с кольцом вперёд, не смотря на брата произносит:        — Ну это нормально. Бабы, они любят посплетничать, нормальных лишь крохи, тем более стилистки, которые находятся в этом мире дьявольской моды. — старший ухмыляется. — Уж такая их природа, так получилось. Как ты узнал, что они тебя обсуждали?        Чонгук понимает, что брату не просто так интересно и он откидывает свои очки, потирая переносицу и всё так же упрямо пялясь на экран, кратко рассказывая:        — Сегодня, так получилось. Я приехал намного раньше в офис, ну, шёл к себе в кабинет и услышал какую-то болтовню на тихом этаже, пошёл туда. А они стоят в стороне около комнаты для совещаний, разговаривают. — Чонгук впервые с момента прихода брата отрывается от монитора. — Ну я и подумал, пусть разговаривают, как ты говоришь, девушки же живут в напряжённой сфере, а подслушивать не моя тема. — добавляет злее. — Думал, пока не услышал имя моего супруга.        Хосок перестаёт играться с кольцом, вспоминает, как обещал стоять за своего нового члена семьи горой и поэтому хищно встречается с младшим глазами, удивлённо скалясь.        — А это уже интереснее. Я то думал они обсуждали твои отношения с Тэхёном, а вот чем не угодил им Юнги?        — Ты прав, Тэхёна и меня они тоже обсуждали в омерзительном ключе, но то, что они сказали про Юнги — полностью выбило меня из колеи. И будь добр, Хоск, у меня с Ким Тэхёном отныне только рабочие отношения, а вне —дружеские, это разрешённый вопрос. — младший хватает мышку и продолжает ей клацать, как только видит ответ на свой запрос.        Хоуп строит очень выразительное выражение и театрально вздыхает:        — Чонгуки, ай-яй, ты когда врёшь никогда не смотришь в глаза. Сам себя только не обманывай. — о том, что он знает, как братец был вчера поздно вечером у модели в больнице, Хосок умалчивает, ибо как объяснить, откуда ему это знать. — Так что там с твоим милым супругом?        — Жёлтая пресса херню всякую несёт.        — Вот это выражения, а по подробнее? Что именно? Рассказывай, ты же прекрасно знаешь, что если ты мне не расскажешь, я сам найду и узнаю. — Хоби встаёт с дивана, поправляет пиджак и отряхивает брюки, потом тихо идёт к столу брата, прожигая младшего суровым взглядом.        Чонгук хоть и не смотрит на старшего, но затылком чует, что деваться ему некуда и если сейчас же он не расскажет всю правду, то Хосок действительно всё узнает сам и будет только хуже.        Бизнесмен немного наклоняется, открывая самый нижний ящик стола и доставая из него эту злосчастную газету, поднимает взгляд на брата и протягивает ему прессу.        Хосок незамедлительно берёт её в свои ладони, пальцами мелко пробегаясь по страницам и сначала просто листает, а потом тормозит и вчитывается глазами в текст. И лишь после прочтения прислоняется бедром к столу и насмешливо фыркает.        — «Роман на стороне», «пользуется деньгами бизнесмена». — делает тон монотонным и официальным, прикалываясь, а потом более серьёзно. — Хах, ты им веришь?        — Нет. — без раздумий отвечает младший.        — Юнги давал тебе повод?        — Нет.        — Ну а что тогда?        — Хосок, Юнги многое от меня скрывает, я уже не раз попадаю в такую ситуацию, когда кажется, что знаю, где и что делает мой муж, но на самом деле не знаю, где он проводит время. Он многое умолчал об этой встрече, когда я напрямую спросил его в тот же день, где он был. Нельзя сказать, что он полностью солгал, но и он не был со мной откровенным. Его знакомый в больницу попал, а я как идиот посочувствовал и всю правду рассказал, кого и куда отвозил, вот что и колит. Не наличие его встречи с Чимином, а то, что он не говорит мне об этом, а ведь это и значит, ему есть, что скрывать.        — Ну тогда бери себя в руки и после работы съезжай и поговори со своим супругом один на один. Припри его к стенке, Чонгук, не мне тебя учить, ты не с девушкой живёшь и сам ты не девушка, если есть проблемы — разбирайтесь по-мужски. В конце концов вам не по пять лет, вы реально взрослые мужики. А это ведь самый главный фактор. — старший поднимает палец вверх и подходит к деревянному шкафу возле окна, открывая стеклянные дверцы, на полке ища то, что нужно. — Так, я и думал.        — Что?        — У тебя здесь стояли три бутылки вискаря с того момента, как я прилетел в Корею, сейчас же осталась одна.        Хосок закрывает дверцы и снова подходит к брату, на этот раз быстрее и зарывается пальцами в его чёрные, немного волнистые волосы, дёргая за них и наклоняя к себе.        — Нет, не отводи взгляд, если у тебя проблемы в жизни и семье — их нужно решать, а не запивать алкашкой. Ты ведь не такой, Чонгуки, я уж точно это знаю. Лучше всех этих людей вокруг знаю.        Чонгук вздёргивает голову, причиняя себе боль, но не издавая и звука, подходя ещё ближе к рукам брата и язвит, скорее потерянно, чем злобно:        — А какой я? Мне иногда кажется, что всё что я делаю неправильно. — Гук смотрит в родные игристые глаза брата и кладёт руки на его плечи, — Иногда я чувствую пустоту, вот здесь, как будто мне чего-то не хватает. — указывает рукой на грудь. — Я пытался быть хорошим парнем в наших с Тэхёном отношениях, но это не помешало ему уйти, потом появился Юнги. И снова я стараюсь быть хорошим мужем, примерным семьянином, хотя сам не знаю, что такое крепкая семья и это тоже не помешает уйти Ги...        Хосок претензионно вздёргивает бровь и нарушает монолог брата:        — Я всегда старался, чтобы ты вырос хорошим человеком, и думаю, у меня это получилось. Конечно я успел испытать, что такое семья, где есть любящие мама и папа, я застал то, что принято называть идеальной семьей и с детства пытался тебя научить тому, что успел почерпнуть. — Хосок тычет рукой в его грудь, туда, где находится сердце. — Если там пусто, то заполни это! Всё в твоих руках, если надо, то просто поговори с Юнги, если он тебе действительно нужен. И мой тебе совет, побыстрее определись, кто из них двоих тебе вообще нужен. Неопределённость убивает, ведь так?        Чон действительно восхищается своим старшим братом, ему достаточно смотреть в его полные уверенности и твёрдости глаза, чтобы понимать, на его стороне всегда будет эта мощь, которая есть в их крови.        Но даже при этом, к последнему он ещё не пришёл.        — Как ты думаешь, она мертва? — резко меняет тему ювелир, задавая тот самый вопрос, который берёг уже давно и убирает руки от его волос.        Хоть брат и не сказал, кто именно, но Хосок сразу понял, о ком идёт речь. Их мать. Прошло столько лет, младший почти никогда не заводил речь о ней. Это всегда была его самая больная тема. Но Хоупу и остаётся разве что быть до конца жестоким, чтобы младший не мучался.        — Я надеюсь, что да — мертва. — «иначе я убью её сам» не произносит, — Иначе, ей нет никакого оправдания. Потому что она бросила нас с ним, с тем монстром, которого язык не поворачивается назвать отцом. Но при этом, все те годы он был рядом с нами, а не она. Да даже если вдруг у неё и были причины просто кануть, не было возможности вернуться тогда, то она могла это сделать, когда его не стало и тебя на некоторое время забрали в детский дом. Она могла найти меня, но она сделала абсолютно ничего!        — Вдруг мы её просто не видели?... — но не видя положительного отклика ювелир мотает головой. — А если представить, что вдруг она приехала и скажет «я ваша мама», что тогда? — смотрит в глаза брата и видит, как от его слов в чёрных омутах загорается огонь ненависти.        — Наша мать мертва, Гуки. А если какая-нибудь женщина придёт и заявит, что она наша мама, я пошлю её к чёрту и захлопну дверь перед её носом. — Хосок хлопает брата по плечу и направляется к выходу из кабинета, не желая продолжать разговор об этой женщине. — Я отъехал по делам, а ты не переживай тут, просто поговори со своим благоверным.

***

       Тэхён, не дожидаясь лифта, спускается на второй этаж по ступенькам. Идея доктора Чонхи ему вообще не понравилась, но он же обещал самым главным Чимину, Сокджину и Чонгуку и куче уже не важных для него людей делать всё, что говорит врач, а это значит, что варианта отказаться не было. Ведь он наконец-то дал свое разрешение на лечение.        Он совсем не понимает, чем может помочь это сборище психов, собравшихся вокруг одной хрупкой девушки, ей богу, клуб анонимных неудачников.        Когда парень оказывается возле нужной двери, он накидывает капюшон чёрной толстовки, надетой поверх «модной» больничной пижамы. Прям сама икона стиля в царстве безумства. Но как бы он по-дурацки не выглядел, светить сильно лицом не хотелось, он даже в коридор по ненадобности старался не выходить, а тут ещё будут люди. А если узнают? Если прессе продадут инфу? Да ну нафиг.        Конечно же Чонха далеко не дура, манекенщик уверен, что девушка знает своё дело и подставлять уж точно не в её интересах. Но всё же лучше перестраховаться. Бережённого бог бережёт, как говорится, тьфу-тьфу.        Но ещё Тэхён не признаётся себе, что иногда ему кажется, что его впалые щёки и в некоторых местах следы тяжёлой худобы выглядят уродливо. Каждый раз внушая, что это красиво.        Надев капюшон и натянув его чуть ли не на глаза, парень поправляет свою невидимую маску и выдыхая хватается рукой за ручку двери, неосторожно подталкивая её.        — Можно войти?        — Тэхён, ты немного опоздал, но мы не начинали без тебя. Проходи и садись на свободное место. — Чонха указывает на пустой стул рядом с Чимином, который так же сидел в чёрной толстовке. Иногда кажется, что у них и правда один мозг на двоих.        Ким пробежался глазами по комнате, по видимому это и был кабинет доктора, их пока не привели в психологический центр. Всё было минималистично и в основном простенько: в углу стоял рабочий стол с компьютером, слева от него большое окно завешенное белой прозрачной тюлью, в другой стороне помещения находился высокий, до потолка шкаф, заваленный всякими склянками и наградами, ну а посередине кабинета расположилась сама Чонха, а вокруг неё двое незнакомых мужчин, одна девушка и Чимин. Как он думает, это её главные клиенты, не будет же она такое смешное количество вести в центр?        Друг, завидев его, тоже поспешно решает натянуть капюшон на голову, но манекенщик, присев рядом, хмурит брови, сведя их к переносите и закатывает глаза, как бы показывая этим, что старший немного тупит, повторяя за ним и тот ойкает.        Чонха же ничего не опускает, что-то всё время пишет и пристально наблюдает за этими двумя, не сдерживая лёгкую улыбку, настолько эти друзья милые.        — Итак, уважаемые пациенты, давайте начнём, так как у нас немного ограничено время перед последующим процедурами и нашей совместной работой. — Девушка перелистывает в своём блокноте странницу и находит какую-то запись, видимо, готовилась заранее, а когда поднимает взгляд, видит, как шесть пар глаз ожидающе смотрят на неё. — Мы собрались здесь, чтобы признаться в наших ошибках, которые довели вас до лечения в этой клинике, чтобы мы вместе могли разобраться в корне Ваших недугов. Цель визита не выпендриваться, какой вы крутой и независимый человек, — её взгляд останавливается мимолётно на Тэхёне, — а лишь сознаться себе в том, что Вы сделали что-то неверно в каких-то моментах своей жизни и это всё ещё можно исправить. Всё наше собрание пройдёт абсолютно анонимно и за пределы этого кабинета не выйдет никакой информации. Вы можете быть настолько откровенны, насколько пожелаете, каждый из Вас может выступить добровольцем или просто быть слушателем.        — Простите, доктор Ким. — подаёт голос Тэхён, вытянув вверх свою руку, поигрывая пальцами через широкую кофту.        Ким внимательно кивает, полностью сосредотачиваясь на Тэхёне, сразу видно, что она в своей сфере:        — Да, господин Ким, я слушаю Вас.        — Хорошо... — когда на него уставились эти люди стало чуть сложнее сказать это, но ему же без разницы, что там думают. — Почему я должен рассказывать о своих проблемах перед всеми этими людьми? Я публичный человек, что если они пойдут и расскажут об этом прессе, не смотря на Ваши запреты?        — Тэхён, прошу Вас, не переживайте, вся информация здесь полностью скрыта. Вы заранее подписываете бумаги о молчании. Это не в интересах всех присутствующих что-то рассказывать, ведь вы не один здесь публичный человек. Джейби известный режиссёр, — Чонха указывает на мужчину слева, — Хвин — айдол в популярной женской группе, все здесь присутствующие публичные личности, но не это главное. Причина этого собрания, то что, вы должны не бояться признаваться в своих ошибках людям, а главное себе.        Ким кивает, складывая руки на груди и заваливаясь обратно на стул, но больше спорить не стал и принимается слушать.        Первой изливать душу стала та самая Хвин, возможно манекенщик даже встречал её на каких-то премиях, ведь лицо девушки до боли знакомое, как жаль, что он почти не увлекается современной корейской музыкой и не может сказать точнее. Ему больше по душе классика, а если уж попса, то американская, вот такой он не патриот родной музыкальной индустрии.        Девушка рассказывала, что очень часто читала комментарии фанатов в соц.сетях, и к сожалению антифанатов, из чьих грязных ртов лилось много хейта, постоянные нападки людей, вечное осуждение её внешних данных и вокальных способностей, преследования до самого общежития сильно повлияли на её устойчивость. Она принимала всё близко к сердцу и потихоньку начала впадать в глубокую депрессию. Ей был поставлен сложный диагноз, как рекуррентное депрессивное расстройство, которое теперь лечить надо каждый год. Со временем она подсела на сильные антидепрессанты, от которых были вызваны панические атаки и появились мысли о суициде, уж после чего она попала в эту клинику.        Тэхёну честно сложно понять её, потому что и у него есть фанаты и анти, как в принципе у любого публичного человека. Но если обращать внимание на всю эту грязь, что сливают хейтеры, тогда можно сразу идти и намыливать верёвку, а ещё лучше вообще не соваться в мир шоу бизнеса. Здесь не место слабым, либо ты — либо тебя, другого не дано.        Чонха что-то ей говорила одобряющее, хвалила за открытость, потом поддержал некий парень по имени Даниэль, Киму честно не было это интересно и он просто пропускал весь этот диалог мимо ушей, думая о своём, но вдруг услышал, как доктор произносит жуткое:        — Кто следующий?        И тут то голос подал ни кто иной, как его лучший друг — Пак Чимин. Вот это поворот.        — Можно я?        — Конечно, Чимин, мы тебя слушаем.        Манекенщик немного удивляется такому желанию друга исповедаться всем этим людишкам, но перебивать не стал. Пак вроде хотел начать свой рассказ, но как будто бы не знал с чего начать. С виду он казался совсем спокойным, но Тэхён заметил, как его ангел нервно трёт пальцы друг об друга.        — Меня зовут Чимин и я... — парень замолкает, пытаясь подобрать правильное слово, но как ни старайся, здесь подходит только одно. — я алкоголик. Уже три года.        Чонха удивлённо смотрит в его сторону, но ничего не говорит, лишь снова делает запись в своём блокноте. Но увидев, что её пациент не знает, что дальше говорить, решила задать встречный вопрос:        — Чимин, ты всегда увлекался алкоголем?        — Знаете, родителей у меня нет. Мама в детстве говорила, что отец оставил нас, вышел за рисом, ага. Я был совсем ребёнком, когда и она сама попала в автокатастрофу. С пяти лет меня воспитывала бабушка. И я ни в коем случае не говорю, что не был окружён любовью, нет, всё наоборот. Бабуля заменила мне и отца и мать, давала мне всё, чтобы я ни в чём не нуждался, но когда я стал подростком, понял, что она не молодеет и мне нужно найти работу и содержать себя и её. — актёр немного потирает лоб, пряча лицо и пытаясь куда-то деть руки. — Я приехал в Сеул из Пусана в поисках лучшей жизни, модельный бизнес, как я позже понял, не был для меня тем самым. И так получилось, что мне повезло и меня заметили, пригласили сниматься в кино, правда, на самые минимальные роли, но с годами я стал довольно-таки известным актёром. Всё наладилось.        — Но ты же не из-за этого стал употреблять много алкоголя? — поправляет его доктор Ким.        — Нет. Тогда мне не нужен был алкоголь и вся эта чушь для расслабления. Просто я встретил человека, не просто очередную интрижку, каких в моей профессии было предостаточно, а действительно человека, в которого я влюбился.        — Ну так это же счастье, разве нет? Или он не ответил тебе взаимностью?        — Я долго за ним, так сказать, бегал. Добивался его внимания. — Чим хмыкает, вспоминая те времена. — Просто по пятам ходил, а потом он сдался, сложно было устоять. И началась наша история. Сначала, знаете, всё было очень круто: страсть, секс, дышать друг без друга не могли. — снова пауза, как понимает, что заносит. — А потом он охладел. Перестал ночевать дома, пропадал на работе, я знаю, что он специально иногда не приходил домой. В худшие дни мне приходилось бежать в неизвестные места, потому что его нашли там или же встречать в сопровождении других. И вот тогда я потихоньку запил. В то время у меня начался спад в карьерном росте из-за нелепых слухов. Я топил свои переживания в бокалах вина и наивно надеялся, что мне это поможет. Никому не говорил, как мне больно и одиноко, даже лучшему другу. — актёр смотрит на сидящего рядом Тэхёна, а тот в свою очередь кладёт свою ладонь поверх его, сжимая. — Я врал сам себе, что это помогает. Но и тогда я ещё мог остановиться.        — А когда ты не смог остановиться?        — На одном мероприятии я изрядно напился, потому что мой человек снова оставил меня без какого-либо звонка и предупреждения, прикрываясь тем, что у него много работы. И тогда я был просто в хлам, я не помнил даже своего имени. Меня тогда привёз домой знакомый и... — снова молчание.        — Чимин, если тебе тяжело можно не продолжать.        — Нет, мне это нужно сказать.        — Тогда, конечно, продолжай.        — Тот человек воспользовался моим состоянием и мы переспали. Я думал, что со мной в постели мой парень, но на утро, очнувшись, узнал, что моя половинка пока всё это происходило, просто слушал это под дверью балкона. — Чимин взмахивает рукой, как при поиске слов. — И вот он ушёл навсегда. До этого он кое-что сказал, ударил этого парня и я думал, что и меня, но он не стал, просто вышел и, как я думаю, забрал тем самым моё сердце. У меня были и до этого увеличившиеся проблемы с работой, но не в то время, я начал сильно пить, как раз после его ухода. Вы не поверите, но для меня предательство было ещё хуже, чем какое-то физическое избиение. Я забил на работу, на свои обязанности, как публичная личность, да на всё почти... Мои мысли крутились только вокруг той ночи и как я к этому пришёл, как допустил. И потом, в глазах моего бывшего я тоже стал замечать причину моей ошибки, понял, что был не один виноват и начал пить ещё больше. Снова врал себе и друзьям, но я просто не мог ничего с собой поделать. Остановиться было не в моих силах. Я сменил квартиру три раза, но так и не смог избавиться от ощущения опустошения.        С полускрытого лица актёра вдруг начали катиться крупные хрустальные слёзы, одна за другой. Ким заметил это и нахмурился, быстро оглядывая всех вокруг на проявление насмешки. Но все были спокойны и даже понимающе кивали. Пак сильнее сжал руку Тэхёна, показывая, что он сейчас рассказал очень личные вещи, скорее всего, это было нужно ему, как бы больно и стыдно не было. Ведь он всего лишь человек с ранимой душой.        — Хватит! — вмешивается Тэхён, потому что достаточно видел, как его друг в таких случаях ломается и что сейчас он просто не выдержит столько откровений. — Он уже всё рассказал, думаю, иное и больше будет лишним.        — Конечно, я не против, он волен говорить столько, сколько хочет. Но что насчёт Вас, Тэхён? Расскажите нам свою историю.        Ким хмуро смотреть на доктора из под чёрного капюшона.        — А что я?        — Ну, почему Вы здесь?        — А я сам не знаю, почему я здесь? — язвительно, но это манекенщик сказал без особого сарказма, как будто и правда не понимал, почему он сейчас на лечении, что вообще не так?        — Тэхён, простите, но Вы же не просто так лежите в отделении психиатрии...        — Ах да, мне сказали, что у меня не нормальный вес, и я болен анорексией, вот.        — А вы не верите моему диагнозу? — Чонха всё ещё продолжала делать пометки в своём блокноте.        — Я вам верю доктор Ким, но знаете я не вижу в зеркале человека больного худобой и умирающего, ну похудел немного это нормально для моей карьеры. Так что простите.        — Но Тэхён, мы же говорили с вами об этом... <tab >— Простите, доктор и все присутствующие, здесь я вас покидаю, Чимин пойдём, — Тэхён хватает за руку рядом сидящего друга, а тот и не сопротивляется.        Поднимается вместе с Тэ и шаркает в сторону выхода, только поглядывая на доктора, говоря одними губами «спасибо» и как бы прося прощение за поведение друга.        Чонха и не надеялась, что Тэхён откроется перед всеми, но то, что успел сказать Чимин — это уже большой плюс. С ним уж точно не всё потеряно, а для Кима мотивация только одна и зовут её Чон Чонгук.

***

       Текст песни снова не идёт в голову, давно он не выпускал новых треков и вся надежда на неё, ту, которая сидит в блокноте, самую личную в его жизни, Юнги просто пока что не может. Точнее строки из головы спокойно ложатся на лист, но сможет ли он её выпустить, когда-нибудь, тот ещё вопрос. А ещё хлеще спеть, ведь этот припев не для рэпа, его нужно от всей души, всё вложить в него.        Он бы мог позвать кого-нибудь помочь исполнить но нет, это слишком личное — в этом тексте его душа и его чистилище.        Слова на которые он сейчас смотрит, такие нечёткие, отчаянные и тяжёлые и при этом самые верные.        кто-то всё же должен прервать этот бой, чтобы наконец все закончилось мы все притворялись, что волнуем друг друга, но так больше не может продолжаться, пора все решить если мы ничего не чувствуем друг к другу, не думаем друг о друге зачем продолжать играть в эти игры? если ты действительно больше ничего не чувствуешь раскачиваться и дальше на этих качелях нет смысла, не думай больше обо мне...*****        С каждой строкой всё тяжелее писать этот текст и Шуга легко достаёт из верхнего ящика колёса, что сегодня ему доставили. Всё напрягает. Писать не хочется, домой тоже, он просто потерялся, точно маленький ребёнок. Хочется просто расслабиться, уйти, куда глаза глядят и не мешать ни себе, вообще никому.        Парень закидывает таблетку под язык и растворяется вместе с ней. Все проблемы уходят на задний план, через пару минут становится похуй на всё. Тело накрывает лёгкостью и Юнги буквально чувствует, что парит над этим креслом, над этим кабинетом и в целом всем миром. Это круче, чем самый мощный оргазм, эти чувства не передать, его здесь нет, он не в этом мире.        Но спустя некоторое время открывается дверь, кайф не прерывается, но его отвлекают, он хочет просто указать на дверь, но в его студию заходит Чонгук. Вот что не вписывалось в планы рэпера, так это супруг, который придёт к нему на работу после того как он принял ебучую дозу. Заебись, конечно, ситуация.        — Привет, Гуки. — Шуга пытается выглядеть обычно, улыбаясь супругу и понимает, что слегка косит. Он незаметно кидает баночку счастья в первый попавшийся под руку ящик и выпрямляется в кресле.       — Привет, любимый. — в голосе Гука даже нет намёка на былую нежность.       — Что привело тебя сюда? Почему не дождался дома? — как можно мягче пытается разузнать цель его визита Ги.        — Я до дома не дотерпел, хотел узнать последние новости от тебя.        — Какие? Я немного не понимаю. — хмурится Юнги.        — А ты прессу не читаешь, солнце? Ты там главная звезда. — Чонгук ехидно отвечает и подкидывает газету на колени Ги, сам присаживаясь на стул, который стоял напротив рабочего места супруга.        Мин же вяло хватает прессу и мутным взглядом пробегается по плывущей статье, пытаясь не выдавать, как тяжело ему разобрать, что там написано. Нормально понять он не мог ничего, но фото... На нём он и Чимин, как будто обжимаются. Чёрт возьми, это же тот вечер, когда он тащил из бара полуживого Пака.        Что сказать? Как оправдать себя? Снова врать? Куда уже больше, и так заврался, пиздец как.        — Ну что ты молчишь, солнце моё? Расскажи мне, что это такое на фото? Это и есть твой приятель? — первым разрушает тишину Чонгук.        — Я и Пак Чимин.        — Ну, я как бы не слепой, Юнги. Различать людей могу. Что ты делал с ним в том дешёвом гаражном баре вечером? Может расскажешь? Мне же надо знать, чем ты занимаешься вечерами.       — Если я тебе расскажу правду, то ты же мне уже не поверишь...       — Ну может ты хотя бы попытаешься её рассказать? Обидно это слышать от тебя, знаешь ли, я вроде не тиран какой-то, всегда готов выслушать, а ты так... легкомысленно ведёшь себя, почему? — Чонгук двигается и пытается рассмотреть что-то важное для себя в глазах напротив, но Ги отводит взгляд, всеми силами стараясь не смотреть ему в глаза и нормально моргать.        — В тот вечер Чимин перебрал и знакомый бармен, который там работал не знал, кому позвонить, в итоге набрал меня, так как знал, что раньше у нас с ним были отношения. Ну, а я сам понимаешь не смог быть конченной мразью, приехал помочь. Я же и доставил его в больницу с отравлением.        — Да, я помню в тот же вечер, когда мы там столкнулись я привозил Тэхёна.        — Да, но папарацци всё перевернули с головы на ноги, как всегда. — Юнги цокнул, кидая потрёпанную газету на стол.        — Может с ног на голову? — Чон в недоумении склоняет голову.        — Ну да! А я как сказал? — спрашивает с раздражением Юнги.        — Ладно, не важно, окей, папарацци такое могут, я не спорю, но скажи мне, хён, почему же, если всё настолько прозаично и просто, ты мне соврал? Ведь я сначала в больнице спросил тебя, ты сказал что потом всё расскажешь, а потом дома на утро я сам тебе всё рассказал про Тэхёна и попросил повторно рассказать, но ты снова солгал, почему? — младший устало потёр переносицу. — Ложь это самое отвратительное для меня. Я думал, что и для тебя.        — Я не знаю. — пауза. — Просто не знаю, ну честно, Чонгук. Я не хочу тебя обижать, но что-то не так, понимаешь? Может тебе проще, но не мне, чувствую себя другим человеком после этой женитьбы, вроде как я должен быть безумно счастлив, ведь жизнь подарила мне прекрасного супруга, но, блять, всё не так! — рэпер упирается локтями в столешницу и зарывается пальцами в свои белые волосы, стараясь не заплакать. Язык уже не контролируется.        Чонгук поднимается со стула, долго стоит и смотрит, а потом в мгновение обходит стол и заключает старшего в объятия, прижимая его голову к своей груди.        — Тише, малыш, успокойся. Я знаю, что тебе ещё сложнее, чем мне, но мы справимся. Вместе, понимаешь? Всё нужно делать вместе, ты же знаешь, что у тебя есть я?        — Гуки, ты слишком хороший, ты замечательный, но я чувствую, что не пара тебе! — Юнги рявкает и чувствует как слезятся его глаза, пальцами он цепляется за пиджак супруга, будто таким же образом пытаясь зацепиться за этот брак. — Наш союз не принесёт тебе счастья, понимаешь?        — Юнги, — Чон аккуратно берёт в ладони лицо старшего, немного поднимает вверх и большими пальцами стирает слёзы с его еле заметно покрасневших щёк. — перестань такие глупости говорить. Просто нам нужно пережить это. Мы ведь не такие, как обычные парочки, но вдвоём мы всё сможем, веришь мне?        И снова, как дежавю, уверенный взгляд Чонгука почему-то вызывал в душе надежду, что правда всё получится и Ги хочется довериться ему, возможно правда он слишком спешит с выводами. Просто нужно это пережить и всё у них получится.        — Отвези меня, пожалуйста, домой...

***

       Сегодня седьмой день прибывания Тэхёна в клинике. Сложно ли ему здесь? Очень. Но он не жалуется, молчит и делает всё, что говорит доктор Ким, потому что мечтает поскорее выбраться из этого безумно странного заведения, пропитанного атмосферой слишком большого понимания, и выйти на работу.        За эту неделю он потихоньку начал кушать по четыре раза в день крохотные лёгкие порции. Почему так много? Да потому что ест он как муха понемногу. Но есть маленький плюс, он набрал два килограмма, доктор говорит это мало, модель же считает, что эти лишние кило просто пиздец. Он ведь худел две недели в Париже и до этого месяц на родине, а набрал всего за неделю. И так много, целых два килограмма! Хотя чисто на интуитивном уровне ему теперь больше нравится своё отражение в зеркале, когда его постоянно хвалят. Кожа больше не выглядит бледно-зелёной, как у мертвеца, да и пока плюсов особых нет. Конечно всё портят волосы, потому что красная краска почти вымылась и оставила противный бледный оттенок розового с отросшими тёмными корнями, ну ничего, как выйдет на «свободу» сразу же пойдёт к своему стилисту, чтобы окончательно обновиться.        За неделю, конечно же, просто не может всё вернуться на круги своя, и манекенщик кушает сквозь психи, боясь потерять свою «шикарную» фигурку, но всё-таки имеет кое-какие продвижения и ура, у него даже любимое лакомство появилось: круассаны с банановым кремом, которые принесла Ким Дженни в первый её визит, теперь то он их кушает каждый день.        Кстати о посещениях. Посетителей у него за эти дни было много: в первые дни родители, которые после скандала тогда больше не появлялись, мама писала сообщения, но объяснила, что пока не может вырваться к нему из-за отца, он ей запретил, потому что обижен на непослушного сына. Оно наверно и к лучшему, считает Тэхён, никто хоть нервы не трепет, возможно, отец ещё одумается, а маму он сможет увидеть, как только выйдет отсюда.        Вся его постоянная цель вырваться отсюда!        Так же приходили коллеги по работе, сначала из офиса, а затем из родного агентства, хотя везде половина из них ужасные и меркантильные завистники, делающие вид, что действительно переживают за него, чтобы сыграть роль его друзей. Конечно же врут, что ох, как ждут его обратно в агентство, скучают бедные. Ну а что он? Не прогонит же этих крыс, делает вид, что всё прекрасно и даже улыбается, как та же крыса белоухая.        К нему пару раз заглядывала Джису и они не обсуждали то, как будут жить дальше, просто пытались хоть чем-то задержаться в сердцах друг друга. Больше, чем друзья, но меньше, чем возлюбленные.        Забегала Лалиса, стилистка Чимина, долго просила прощение, видно было что получила по шее и при этом искренне извиняется, но Тэ ведь уже давно не в обиде на неё. Они оба слишком похожи, но выбрали разные пути. За что обижаться? Он сам для себя всё решил, она просто немного подтолкнула, поэтому честно сказав девушке, что всё нормально, отпустил её в далёкие странствия, пообещав, что скоро выздоровеет и всем покажет.        Самыми приятными из всех визитов были встречи Сокджина и Чонгука. Брат приходил каждый день после работы, принося вкусности из своего ресторана, которые, к слову, Тэхён не ел, слишком рано для такой пищи в его рационе, он всю еду отдавал соседу из палаты напротив, потому что Чимину старший тоже свою приносил порцию. Но приходилось делать вид, каждый раз, что это было безумно вкусно, лишь бы не обидеть любимого брата.        Чонгук же вёл себя немного отстранённо, как будто сдерживался, чтобы не подходить близко, но Тэхёна и это пока устраивало, главное приходит, а значит не соврал. Он просто спокойно рассказывал, что происходит в компании, зачастую говорил о работе, о предстоящем показе, даже советовался насчёт декораций. Ну помимо этой нудятины в их отношениях был и приятный момент, когда Гуки кормил его с ложечки, потому что руки были исколоты иглами, это Ким теперь не забудет и отложит в папку одних из лучших больничных воспоминаний.        Ещё Гук всегда вытаскивал его прогуляться в сад, постоянно говоря, что человеку жизненно необходим свежий воздух, а Тэхёну то что, он и не собирался спорить, ему всё ровно куда идти, хоть на край света, лишь бы с Чонгуком.        Как-то во время прогулки, ювелир всё же не тронул работу и вспомнил историю из своего детства, так и рассказывая, как приносил бездомных котят домой и тайком воровал еду из холодильника для своих маленьких друзей, а гувернантка узнала о его тайном укрытии животных в старой оранжерее и пригрозила рассказать брату, на что старший даже и не собирался ругать его, а взяв животных вместе с ним отвёз в приют. Тэхён только наблюдал за мимикой младшего, а по телу разливалось какое-то странное тёплое чувство эйфории, потому что вот вроде бы встречаешься с человеком, даже живешь вместе с ним, но за своими наигранными масками оказывается многое не знаешь о нём. Ким привык жить наигранно, но полностью отдаваясь чему бы то ни было, хоть и не актёр, но сейчас он Чонгука узнаёт, как будто заново, совсем другого. И заново влюбляется тоже. Человек, который тогда был перед ним так мило улыбался и морщил нос, звонко посмеиваясь от счастливых моментов жизни. И Тэ сам становится счастливее, смотря на него. Как жаль, что для этого понимания им понадобилось расстаться. Пожертвовать их отношениями, он не устанет об этом говорить, самая большая глупость в жизни манекенщика, но он серьёзно намерен всё исправить.        Расстаться, вычеркнуть друг друга из своих жизней, чтобы наконец-то Ким Тэхён снял свои маски перед тем, кого он так сильно любит, ведь Чонгук никогда в их не играл, всего-то скрывал их отношения и не был публичен, но модель был слишком ослеплён даже этой малостью. Лишь в их любовь он не играл.        Среди нежданных/жданных гостей был Намджун, но он приходил только в паре с Сокджином, как будто всё понимал и боялся оставаться с ним наедине. И наверное хорошо, что сам не приходил, потому что Тэхён бы точно не сдержался и высказал всё, что думает о нём, даже мог кинуться на него, но при брате этого позволять себе не стал. Он ведь тоже в какой-то мере потерял тем открытием своего важного друга в лице Ким Намджуна. Возможно, он подло поступает, зная всю правду, но он не может своими собственными руками убить двоих своих самых любимых людей, пока у него не будет оснований поступить так.        Из визитов запомнился и приход Чон Хосока. Он приходил несколько раз, что поражало и каждый из них был впечатляющим. С большим букетом красивых цветов, с удивительной пижамой или корзиной фруктов. Он всегда в каком бы не был положении, как бы Тэхён не пытался с ним играть и раскрывать его личину, тот всегда был в подчёркнуто выбеленном свете. Казалось бы в этом мужчине невозможно найти изъяны, но его взгляд, который манекенщик давно приметил, был до жути пугающим. В зрачках старшего брата Чонгука черти пляшут и он точно далеко не тот за кого себя выдаёт. И этим ещё больше вызывает азарт, если бы не любовь к Чонгуку, Тэхён бы рискнул поиграть в эти игры.        Хосок на долго никогда не задерживался, лишь интересовался здоровьем, задавал пару вопросов, играл с ним в гляделки, повышал адреналин в комнате и после нагло уходил, Киму даже казалось, что его внешность стала немного противна мужчине? И это на самом деле обижает, эй, чувак, мне как бы говорят, что я болен, эй! С Чоном старшим сложно говорить без своих наигранных образов, которые в больнице использовать нереально. Как никак не Хосок здесь лежит с хреновым диагнозом, а он и образ крутого обольстителя не натянуть, как стринги на пятую точку, на эти впалые щеки.        Так вот, та самая гостья, о которой начиналась речь — Ким Дженни собственной персоной. Это был, ага, кажется четвёртый день прибывания модели в больнице. В дверь тогда постучали и парень уже надеялся увидеть Чонгука, потому что мужчина приходил обычно в это вечернее время после работы. Но к его огромному «Вау» в палату вошёл не Чон и Тэхён чуть не выронил карандаш, потому что в это свободное время занимался своим хобби — рисованием одежды.        — Здравствуйте, Тэхён-ши. — озорно улыбается девушка, снимая свою шляпку и перчатки.        — Ох, госпожа Дженни, я не мог подумать, — встаёт с места и запинается Ким, — я не знал, что Вы в Корее.        Девушка поспешно вытягивает руки вперёд и успокаивающе медленно опускает их вниз, показывая ему не вставать:        — Что вы, всё нормально, не вставайте, Тэхён-ши.        — Но что же Вы, я хоть и больной, но всё ещё парень, поэтому подождите, я поставлю для Вашего удобства стул, проходите. — парень поднимает, стоящий рядом стульчик и ставит рядом с его импровизированным чертёжным столом.        — Мерси. — улыбается брюнетка и присаживается на край стула, наклоняя ноги, как подобает леди по этикету и одёргивает подол своего немного короткого платья. — Я прилетела в Сеул неделю назад по рабочим делам и честно говоря даже не знала, что Вы попали в больницу. Мне очень жаль, Тэхён, я уверена, что всё будет отлично. Ваша красота не пропадёт, а только расцветёт пуще прежнего. — да, навыки дипломатии и красноречия были у неё на высоте. — Вот кстати, я не знала, как Вам помочь и что принести, поэтому купила восхитительные круассаны с банановым кремом, очень похожие на те, что делают у нас в Париже, я только в единственной пекарне здесь такие нашла. — Дженни протягивает парню жёлтую коробочку с милым оранжевым бантом и когда тот берёт из её рук, довольно улыбается, растягивая губы в нежной розовой помаде.        — Знаете, у меня диета здесь и я не очень много ем, — ставит на стол коробочку и под грустным вздохом девушки развязывает бант. — но спасибо, я сейчас обязательно попробую.        Тэхён берёт подарок, поставив его себе на колени, а далее открывает коробку и достаёт оттуда один искусно украшенный круассан, который до сих пор сохранил тепло печи и манил вкусным ароматом. Парень откусывает кусочек, а брюнетка тем временем внимательно наблюдает за его реакцией. — Вау, это невероятно вкусно, спасибо вам, мисс Ким. — и он даже в этот раз не преувеличивает, потому что выпечка действительно пришлась ему, переборчивому человеку, по душе.        — Я очень рада, что вам понравилось. Если вы не против, я могу при каждом посещении приносить эти круассаны, ведь Вам они так понравились? — предлагает девушка, знающая о том, что отказаться будет невежливо.        — Ох, но если я их буду есть, то очень скоро поправлюсь. Таков Ваш план? — усмехается Тэхён, дожевывая лакомство и услышав «Вы проницательны, мистер Ким».        Он тогда наверное выглядел, как нищий ребёнок, которому дали вкусняшку, потому что Дженни сидела напротив и очень умильно наблюдала за ним. Неужели она уже считает, что он на её стороне и с таким чувством ответственности за него пришла сюда? Интересно. И тут парень возвращается к их последней встрече. К слову не очень приятной.        — Зачем вы пришли ко мне, мисс Ким?       — Просто хотела узнать, как у вас дела, и думала, что мы увидимся в «Golden JK», но Ваш начальник перенёс нашу встречу по каким-то личным причинам. Не очень удобно, но потерпеть можно. — наклоняет голову бизнесвумен и почему-то это этим движением напоминает хищницу.        — Но как вы узнали, что я здесь? — Тэхён убирает коробку с выпечкой в сторону и вглядывается в полностью располагающую короткую позу собеседницы. И даже в таком случае от неё исходили волны решимости и силы.        — Во-первых пресса, Тэхён-ши, Вы медийная и известная личность, весь интернет кишит этими новостями.        — Я давно не заходил в интернет, мне не интересны эти сплетни.        — А во-вторых одна из сотрудниц Вашей компании рассказала мне, где вы находитесь, и я по «старому знакомству» очень захотела Вас навестить.        — Помнится мне, в нашу последнюю встречу разговор совсем не клеился и под конец вообще испортился. Вы перешли на личности. — манекенщик гордо вскинул голову на девушку и сщурил глаза, вежливо, в какой-то мере наигранно улыбаясь.        — И прошу меня за это простить. Мы с моей мамой долгое время работаем в этом бизнесе и знаем, что в таких ситуациях больше всего ценится прямолинейность и страсть. Прошу прощения и за свою мать, мы полезли туда, куда не следовало, но Тэхён, я Вам не враг и моё предложение останется всё ещё в силе, Вам даже Корею не придётся покидать, я здесь открыла несколько филиалов. И...        — Что?        — Мне нужен человек, который будет ими управлять, я просто уверена, что лучше Вашей кандидатуры не найти. Вы можете взяться за обучение таких же страстных моделей, как были когда-то Вы. — брюнетка смотрит на Кима изподлобья, покручивая шляпку в руках. — В вас есть стержень, но как Вы отнесётесь к этому предложению всё ещё зависит только от Вас.        — Мисс Дженни у меня контракт с «Golden JK», который я не собираюсь нарушать.        — Я всё прекрасно понимаю, и не собираюсь на вас давить. Я буду ждать, сколько потребуется, Тэхён. — девушка кивает, вставая со стула. — Мне пора по делам, а вы отдыхайте, я ещё зайду. До свидания.        — До встречи, госпожа Ким.        До боли странный визит, но круассаны то вкусные.

***

       Каждый вечер после работы Хосок подвозит Джису, останавливая автомобиль за несколько домов от её, чтобы прогуляться. И сегодняшний вечер был не исключением. Снова как по сценарию они вышли из автомобиля и направились по аллее, высаженной красивыми, большими кустарниками роз до дома девушки. Это был дорогой и элитный квартал, поэтому особо бдительными здесь не стоит быть, но его семеро телохранителей все равно были разосланы по округе, чтобы следить издалека.        — На улице так хорошо, мне не хватало весны, всё вокруг цветёт, безумно красиво. — совсем недалеко от своего дома решает разрушить тишину Джи.        — Я не люблю розы. — отрезает Хосок. — Но скажу одно — они и рядом не стоят с твоей красотой. — кокетливо дразнит он.        — Ты преувеличиваешь, — секретарь смущается, но комплимент принимает лестных и опускает голову, пряча щёки, покрывшиеся румянцем. — я обычная девушка.        Они шли рука об руку, её рука покоилась на его локте и он легко нёс её сумку.        — Не нужно со мной спорить, Джису, я за свою жизнь научился разбираться в женской красоте, не только во внешней, но и во внутренней. Ты не такая, как многие девушки в наше время. Одно из прелестных исключений.        — Ты очень интересен, Хосок, как и твои глаза.        — Да? Чем же? — девушка негромко говорит, что в его глазах будто бы искры от костров вспыхивают или в иное время, словно дымом заполняются. — Очень интересное замечание, мне нравится. В свою очередь, я могу сказать много просто посмотрев в твои, Джису-я.        Секретарь смеётся, поворачиваясь к Чон Хосоку и опуская голову, чтобы поправить юбку.        — Интересно, чтобы Вы там увидели...        Они останавливаются около подъезда высотки, где живут Кимы.        — Хосок, встаёт напротив неё, не ожидая от самого себя и не понимая своих желаний, указательным пальцем аккуратно приподнимает лицо Джи за подбородок, дабы ещё раз посмотреть в её большие немного испуганные его внезапным поведением глаза. Ему всё так же кажется, что беременность только украсила эту женщину. Она уже не та девчонка, с которой он тогда развлекался. Словно совсем другой человек перед ним, который стал намного женственнее, обаятельнее и мудрее.        Он сказал, что он никогда не будет затрагивать ту ночь, потому что ему это не нужно. Но ему неожиданно любопытно и просто было бы приятно, если бы он знал, что она хотя бы иногда вспоминает то проведённое время. Что для неё это могло бы значить? Вино ли тогда так ударило по вискам или же у неё действительно так быстро появилась невинная симпатия? Джису не похожа на ветряную девчонку, по ней прекрасно видно, что ей хочется постоянности, а не мимолетных связей, тогда что её привлекло до того, что она провела с ним ночь. Было бы яснее, если бы это были деньги или же власть, но выясняется, что нет, не это. Так что? Хотелось бы Чону задать все интересующие вопросы, но он отчего-то не решается.        Мягкий голос Джису будит ночных цикад и ночь заполняется их необычным пением:        — Хосок?        — М? — задумчиво вглядывается в её лицо Хоуп, заправляя чёрные волосы за ухо.        — Посмотри, небо за тобой до безумия красивое.        Его взгляд спускается с глаз на губы с нежным изгибом, которые сейчас по странному выделяются на её лице не меньше, чем бездонный космос, который отражается в её радужке.        — Я могу сделать это иначе, просто посмотри на меня, Джису. — притягивает за талию к себе. — Ведь все звёзды собрались сейчас в тебе.        И закрывающиеся глаза Джису становятся необходимым последним толчком. Он целует. Совсем невесомо прикасаясь к её губам, которые пахнут спелой сладкой клубникой. Сдерживает свою напористость. И обворожительная девушка в его руках послушно стоит и даже не шелохнётся, только кладёт ладонь на его руку, притягивающую за подбородок.        Ким Джису, как будто вовсе не дышит и не понятно, нравится ли ей это действие с его стороны или же нет. И как правильно в данной ситуации среагировать она тоже не знает. Однако Чон Хосок оказался прав, звёзды, отражённые в его глазах, как будто теперь полыхают.        «Ну если пощёчину не залепила, значит, всё не так плохо». — думает Хоуп и убаюкивающе водит рукой по впадинке на женской спине. А как только хочет сделать шаг вперёд и углубить их небольшой поцелуй, как слышит позади, достаточно близко к их укрытию в тени здания, чей-то голос.        Этот настойчивый тон всё громче звал Ким по имени и Хо напрягся, ему не понравилось, что кто-то так вальяжно обращается к девушке в его руках. Но переживания были беспочвенны, хотя бы потому, что его телохранители пропустили этого человека. А значит с ним не было никакого оружия и враждебных компаний, и тем боле вреда он нанести не сможет. Чону нечего смущаться, он уже давно освободил себя от этих местных рамок, в которые корейцы так любят себя вгонять, но отношение к этому Джису было абсолютно другим делом.        Всё бы ничего, но этот голос показался до боли знакомым ему и...        — Извините, пожалуйста, что прервала Вас. — говорит обладатель того голоса.        Как оказывается девушка, запыхавшаяся и чрезмерно весёлая. Она стояла в самом низу, опираясь на открытые коленки и не ступая на первую ступень лестницы. Быстро схватывая, что помешала пикантному моменту, она берётся за сумку, и после лёгкой забавной паники, видимо к ней пришёл внезапный прилив неловкости, прикрывает растопыренными пальцами рот.        Даже в таком случае она оставалась вне поле зрения, громко выдыхая ниже по ступеням, прямо за спиной генерального директора.        Секретарь Ким отскакивает от него, как ошпаренная. Отталкивает его руку и испуганно всматривается за спину, переводя взгляд то на Хосока, то на девушку позади. Она вся подбирается и быстро-быстро спускается по ступенькам, придерживая свой живот.        — Боже мой! Как ты могла не предупредить меня о своём приезде? Это было так неожиданно! — Ким обращается к ней, лихорадочно краснея и пытаясь причесать волосы.        Та что-то в ответ шепчет, не разобрать, что-то наподобие «сюрприз!» и потом подхватывает в свои объятия слегка потерянную, но намного больше обрадованную её приходом подругу, насколько позволяет той положение.        Хо всё так же остался стоять спиной к ним, только прислушиваясь к своим ощущением и опустив протянутые руки. Он ждал, когда будет произнесено имя той девушки и потому тихо смотрел на потресканные стены, совершенно не предпринимая попыток быть в данный момент галантным спутником.        Ну же, кто она? Та ли, о ком он думает?        — Пак Чеён, как ты могла мне не сообщить о своём приезде? Я бы лучше подготовилась! — вздыхает Джи и легонько отстраняется, чтобы оглядеть Чеён и сделать ей комплимент.        Только получив желаемое в виде произнесённого обращения по имени, Чон наконец-то пережимает глотку своим внутренним тварям, которые сейчас больше воют, чем хотят что-то уничтожить.        В груди его, Чон Хосока, сонно зашевелилось что-то настолько мрачное и удущающее, что ему приходится начать счёт, дабы сохранить своё лицо и мысли. Потому что он и так прекрасно знал, кому будет принадлежать этот голос, ассоциирующийся у него с весенней свежестью. Знал, кто может называться тем именем, и точно знает, что только одна девушка носит вторую «цветочную» его версию на своей пояснице. Именно эта девушка, он не сомневается, что это именно она сейчас рядом, только повернись, и является основной причиной, из-за которой он так ненавидит те несчастные цветочки.        — Я хотела сделать тебе сюрприз, дорогая! Мы восемь лет с тобой не виделись, я так скучала по тебе! Так долго летела и столько всего увидела! — блондинка счастливо щурится и подпрыгивает на месте, кружась с небольшими передышками вместе с Джису. — Посмотри-ка, какая у тебя прелесть, могу ли я?        — Чеён, ты меня смущаешь! — Джи игриво щурится и всё же даёт своей подруге потрогать её живот.        Девушки через минуту вспоминают о мужчине мгновенно и новенькая в их дуэте кивает:        — Может представишь меня своему другу?        — Да, да, конечно. — Джи виновато оглядывается, вспоминая о господин Чоне. Она пытаяется скрыть свои истинные и запутаннные эмоции за улыбкой. Как странно, но он так и не повернулся к ним.        Ей приходится говорить громче, надеясь, что Чон сам спохватится и повинуясь моменту повернётся. Всё ли в порядке с ним?        — Познакомьтесь, это моя подруга детства — Пак Розэ. Розэ, знакомься, это Чон Хосок, один из директоров компании, где я работаю.        Розэ неловко улыбаясь и осматривая округу переводит взгляд обратно на спину незнакомца, пропуская представление и имя мимо ушей и цокая своими каблуками становится у основания ступеньки, проговаривая:        — Вот как? Очень приятно! Вы так и будете стоять там, сэр? — поправляет светлые волосы и вплетённую в них ленту.        — Хосок-ши, Вам не плохо? — обеспокоенность в голосе Джису отрезвляет.        — Всё отлично, не беспокойся обо мне, Джису-я.        Хосок резко оборачивается и утвердительно кивает темноволосой и выходит из тени здания, делая шаг вперёд навстречу той девушки, которая только бросив взгляд на него, перестаёт так ярко улыбаться. Бледнеет точно те статуи на аллее. Всё такая же красивая, энергичная и милая Роза с её длинными послушными волосами, напоминающими золотую рожь. Такая же, с её озорными блестящими глазами и несдержанными губами. Всё такая же прекрасная, как и тогда, когда он встретил её впервые. Жаль, что она до сих пор стоит в свете фонарей, а он так и не вышел из тени здания. Она такая же, но больше не его.        Напряжение так отчётливо крепко повисло в воздухе, что Джису переспросила, всё ли в порядке, на что её подруга заторможенно кивнула, отступая на шаг, словно ей не хватало слов сказать что-нибудь, так её поразил внешний вид мужчины перед ней. И это была даже не потеря речи от непревзойдённой красоты, это было исчезновение голоса от неожиданной и болезненной встречи.        — Очень приятно познакомиться, Розэ. — повторяется он, переставая улыбаться и взирая на неё с пренебрежением, которое так и дышит голодным драконом в его зрачках.        В свою скромную очередь, Хоуп точно знает, что из-за переполняющих Розу эмоций её глаза станут не светлее обожённой глины.        Он протягивет свою ладонь, на пальце которой покоится то самое блестящее украшение. Розэ замечает и этот жест, направленный на привлечение внимания, и это кольцо, которое подмигивает ей своими бликами. На секунду девушка позволяет себе нахмуриться, пытается совладать со своими эмоциями, но когда мужчина к ней подбирается, всё так же неразумно испуганно пялится на его лицо.        Но Чеён при всей своей сконфуженности не теряется и не торопясь вкладывает в его ладонь свои аккуратные пальцы, натягивая некое подобие приветливой улыбки, и уж точно не такой нелепой заторможенной, как ранее. Она проникновенно наблюдает за ним сквозь полуопущенные ресницы, боясь, что Чон Хосок сейчас сорвётся.        Однако Чон не срывается и руку её не пожимает, низко склоняется и подносит к своему лицу. Медленно прикасается к тыльной стороне ладони губами, как самый настоящий джентльмен, оставляя добродетельный поцелуй на тонкой коже. Который, как он надеется, будет теперь пылать у неё не одну ночь.        Как оказывается, земля и в правду такая круглая!