Mi principe

— Он упадёт, — говорю я, зажигая сигарету и кивая в сторону Вэя, который сейчас взбирался на рампу с моим скейтбордом. Он решил научиться кататься. Я, как истинный учитель, стал его учить основам, оберегал от каждого падения, но потом, когда к нам присоединился Шино, меня благополучно послали, сказав, что тут и учиться не надо. Я прекрасно понял, что он хочет что-то изобразить перед Шино, но зачем? — Из-за тебя, кстати. — Может, тогда у него наконец-то выпадет шило из задницы, и он даст мне спокойно насладиться выходными. Как думаешь? — Не получится, — мы смеёмся. А ситуация-то страшная. Мы наблюдаем за тем, как наш милый Вэйланд поднялся, надел шлем и уставился вниз. Видно, что ему страшно, но он, глянув на Шино, с гордым видом опустил ногу на доску, а потом с таким же видом летит вниз. Мы начинаем с Шино уже откровенно ржать. Другие ребята побежали помогать нашему горе-другу, который уже покрывал нас и весь мир в целом отборным матом. Шино пошёл забирать своего парня. Да-да, они теперь официально вместе. Ради такого случая я даже освободил свою часть комнаты и переехал к Норе. Мы давали нашим голубкам как можно больше времени быть вместе. Ведь это так прекрасно, когда дети взрослеют и заводят свою семью. — Никогда бы не подумал, честно, — голова Эллиота покоится на моих коленях, он залипает в телефон, как и я впрочем. — Ты правда думал, что это всё у неё от природы? — я на секунду отвлекаюсь от экрана, чтобы скептически посмотреть на… друга? А хуй его знает, кто он мне такой. Так как я начал больше контактировать с Тито (как это вообще произошло?), то приходилось и терпеть Эллиота. Елену откровенно избегал, когда был у них дома. Не хотелось с ней говорить, да и как-то стыдно. Какие планы на Тито? Конечно же, завоевать его, отбросить соперника в сторону, выйти замуж за испанца и усыновить миллион мальчиков, взрастив в будущем армию геев, чтобы завоевать мир. Таков мой план. Нет. Если убрать все его откровенные попытки домогания, то он неплохой человек, с ним интересно, и он мне симпатизирует в плане дружбы. Ничего особенного и серьезного. — Ты не такой наивный. — Девочки мои, — мы сразу же поворачиваем головы в сторону Тито. Как верные собачки прям или же влюбленные девчонки. Он предстает перед нами в удлиненном черном пиджаке с многочисленными золотыми блестками, про брюки и рубашку молчу, так как они были совершенно однотонными и не выделялись. Эллиот сразу начинает расписывать, что Тито очень идёт и так далее, а я представляю одну картину в голове и заливаюсь смехом, смахивая со своих ног парня. — Что не так? — Ты похож на сутенера, который не картинную галерею открывает, а проститутскую, — говорю я, вытирая слёзы от смеха. Ну вот он именно так и выглядел. — Если ты хочешь блистать, то возьми что-то другое. — Выбери мне что-нибудь, — он бесцеремонно спихивает меня с моего места, сам усаживается и перекидывает ногу на ногу. Эллиот, поняв, что тут его мнение немного отодвигают на задний план, подскакивает и бежит сам искать своему «любимому» наряд. — В костюме члена у меня поедешь, — бурчу я себе под нос, осматривая вешалки с пиджаками. Ведь именно это, по мнению Тито, конечно, должно стать изюминкой. Хватаю первый попавшийся, привлекший меня золотым рисунком. — Держи. — Барокко? — называет непонятный термин Серрано, смотря на меня с улыбкой. — Не нравится? Надевай то, что вздумается. Нашёлся тут пуп земли! — взрываюсь я, вскидывая руками и отправляя в полет пиджак прямо в лицо Тито. Смеющегося Тито. — Смотри, — покорно говорит Эллиот, показывая Серрано свой набор. Я закатываю глаза, когда внимание испанца уходит этому. Противно смотреть на то, как он пресмыкается перед Тито. А тот, видя всё это и понимая, ничего с этим не делает. Выхожу из магазина и закуриваю. Зачем я вообще пошёл? Не обязан был, никто не заставлял. Какая-то бабушка проходит мимо, делая мне замечание по поводу сигареты. Отвечаю ей едко, а она качает головой, идя дальше и, наверное, разочаровываясь в нынешнем поколении. Вздрагиваю, когда мою талию обвивают руки. — Ты злишься? — вот сейчас надо бабке возмущаться, а не при виде сигареты. — С чего это? Мне как бы немного пофиг, — убираю его руки и разворачиваюсь к нему лицом. «А пофиг ли?» — так, а что это такое во мне проснулось? Вытащите этот сентиментальный голос из моей головы. Нафиг, господа. — Отрицание — хороший признак, — он улыбается, беря меня вновь за талию, но уже притягивая к себе. — Мы на верном пути. — У тебя Эллиот должен быть на пути, а не моё отрицание. Так, а что за отрицание вообще? — почему я мямлю, как последняя девственница перед мачо. — Элли скупает почти весь магазин себе, поэтому о нём можешь забыть. Пойдем в ту кофейню? — он указывает кивком куда-то, но я лишь отталкиваю его, случайно задев тлеющей сигаретой пиджак. — Конец сутенерскому прикиду. — Чёрт, прости, — и так веду же себя точно, как она. И действия, и слова в копилку. Что же со мной такое? — Я оплачу, да? — Всё нормально, видишь? Я долбаеб, откровенно так говоря. Для меня на Тито весит вывеска «не подходи, а то трахнет», но нет, я вновь и вновь соглашаюсь на его предложения, провожу с ним большую часть своего времени, но пугает то, что мне начинает это нравится. Я реально получаю кайф от общения с ним, от его каких-то прикосновений, его шуточек и жду его красивой улыбки. Шино с Вэем уже нас поженили и так далее, но так просто априори не может быть. Чтобы я, так еще и с парнем? Ну вы где такое видели? Только в кино, да и то это недостоверная информация. От мыслей о том, что я, возможно, влюбился и скоро поменяю ориентацию, мне становится плохо, конкретно так. Хотелось никого видеть, слышать и общаться с кем-то. Водка становилась лучшей подругой, но такие порывы я старался погасить. Старался. Итог моих стараний: в день, когда у Тито открывалась новая галерея, я был с таким похмельем, что оно спокойно могло превратиться в моего сопровождающего и продолжить бухать со мной. Когда в очередной раз я прочистил желудок, начинаю собираться. Нора выедала мой мозг от того, что я развел бардак и на её части комнаты и что я вообще худшая замена Вэя. Я мысленно уже отправил её в Милан, куда она улетит через пару дней, и просто не слушал. Мне сейчас было трудно на чем-то сконцентрироваться, а картинку своего вида я благополучно стер из памяти. Классические темные брюки, черная футболка, пояс с массивной бляшкой, черные кроссовки и нежно-розовый пиджак поверх всей этой вакханалии. Нора помогает закрасить мои ночные похождения, которые сильно отразились на лице, и я готов. Вот представьте, как радовалась во мне внутренняя девственница, когда я увидел Тито в пиджаке, который я выбрал. Этому человеку жутко шли все эти золотые узоры в стиле барокко, а в сочетании с жилетом и брюками, которые обтягивали его подтянутые ягодицы, так вообще отпад. Когда он вышел для того, чтобы сказать приветственную речь, я с наслаждением смотрел на него, а внизу живота неприятно стянулся узел, который ещё и заставил меня почувствовать меня неудобно в своих штанах. Блять. Всё через жопу. Вместо того, чтобы слушать Тито, ухожу в туалет, пытаясь успокоится и не думать об испанце. А как это сделаешь, если он находится буквально в нескольких метрах от тебя? И ты слышишь его голос даже через дверь. Девять-десять. Спокойствие. Елена. Отпустило. — Ну, как тебе? — спрашивает Тито, когда уже гости разбрелись по всему залу, который был выполнен в каком-то стиле, названия которого я не знаю. Но все картины были подвешены в воздухе, а не висели на стене, как это обычно принято. Эллиот выпивал с группой каких-то дядек в костюмах, а Серрано решил устроить мне экскурсию. Признаюсь честно, у некоторых картин я останавливался и просто изучал каждую деталь, отключив все органы чувств, оставив только зрение. Меня поражало насколько сильно были переданы эмоции людей на портретах или же раскрыта острая проблема в простых вещах. И всё это создал Тито. Тот самый Тито, в серьезность которого трудно поверить. — Твой незакрывающийся рот говорит сам за себя. — И сколько тебе потребовалось времени на всё это? — На некоторые ушли года, а некоторые писались буквально за несколько месяцев. Ты застал меня в тот период, когда все мои работы готовы и вот выставляются. Когда я решу ещё одну галерею открыть, то погружусь в работу и меня не вытащишь из студии. Наслаждайся мною, пока есть время, Энни. — Это великая честь, да? — мы смеёмся, а мне так тепло на душе, что всё это пугает. Близость Тито, который не упускал шанса как-то дотронуться до меня, совершенно мимолетно, но чтобы я обязательно это заметил. — Тито… — Да? — Почему ты позволяешь себя использовать? — да, этот вопрос меня волнует уже долгое время. — Просто интересно, не ищи здесь ревности. — А я уже начал. Окей, мы с Эллиотом знакомы примерно три года, он всегда рядом, контролирует всю мою медийную жизнь, организовывает и так далее. Когда мы познакомились, я был в длительных отношениях с девушкой, всё шло к свадьбе, мы даже готовились к ней, но потом я узнал, что она мне изменяла на протяжении года. Ну, как понимаешь, я был в отчаянии, так как действительно испытывал к ней сильные чувства. Эллиот просто вовремя меня схватил, так скажем, — он печально ухмыляется. Осознает же, что им по полной пользуются, что просто удобненько устроились. Для меня новость, что у него была невеста. Шоковая ситуация, конечно. Я видел, что ему больно об этом до сих говорить, но он продолжил. — Каждый человек кем-то да пользуется. И не важно будь то это что-то материальное или духовное. Я уверен, что он трахается с другими мужчинами, может даже с теми стариками, но мне как-то плевать. Главное, чтобы проверялся на всякие заразы. — То есть ты им тоже пользуешься? — Да. Мне важно то, что он может мне дать стабильный секс. Ощущение стабильности помогает справиться с раной. — Ты полный дурак, Тито, — я останавливаюсь и смотрю на него. — Не смотри на меня так. Ты действительно дурак. Нет, дураки даже умнее. Уверен, что ты уже сто раз со всем справился. Да это и не повод позволять кому-то вцепиться в себя как пиявка! — Я легко могу всё прекратить, — он ухмыляется, ставя бокал шампанского на поднос проходящего официанта. — Стимула нет. — А что эта картина показывает? — понимаю, что стрелки переводятся на меня, поэтому перевожу тему резко. Картина выполнена в темных тонах. Девушка держит разбитое на две части зеркало, закрывая свой правый глаз и левое ухо, в её взгляде читается беззаботность, а на губах улыбка, но в зеркале отражается тоже она, но она кричит куда-то, показывая свои настоящие эмоции. — А что ты здесь видишь? — Девушку, которая скрывает свои эмоции, так как она придерживается какого-то определенного образа, может, которого от неё все и ждут. — Молодец, — он взъерошивает мои волосы и идёт к какой-то высокой блондинке, которая его позвала. Сжимаю в руках свой бокал. Так, стоп. Я ревную? Ну учитывая, что он бисексуал, то он может и переключиться обратно на девушек. Ну уж нет. — Энни, — на меня сзади налетает Эллиот. Я же чуть не выронил шампанское, да и сам чуть не упал. Такая туша на меня налетела. — Он прекрасен, правда? — Ты о ком? — Ну ты же на Тито смотришь. Наслаждаешься им, вижу, что даже ревнуешь, но, дорогой, — он приближается к моему уху. — Ты его просто недостоин. Ему не нужны такие никчёмные мальчишки, которые прожигают свою жизнь. Не трать своё и его время. Я дожидаюсь, когда он отойдет от меня, а потом медленно поворачиваюсь. Миленькая улыбка украшает моё лицо, и такой же миленькой улыбкой я выплескиваю содержимое бокала прямо на дорогущие шмотки Эллиота. Он такого не ожидал, видно по его реакции. А какого хера он мне указывает, что я должен делать? Победная улыбка красуется у меня на лице, но потом она медленно спадает, когда нас с Брауном начинают фотографировать, чтобы запечатлеть этот «скандальный» момент. Эл понял, что ему не на руку сейчас мне отвечать, поэтому начал строить из себя жертву. Хотелось ему врезать, чтобы выбить все его искусственные зубы. Я был уже готов это и сделать, но на моё плечо звучно опустилась рука Тито, который не только меня прервал, но и остановил фотографов. Он раздражен и, наверное, готов прочитать нотации, но вместо этого он просто сказал, что вызовет мне такси. Вот, честно, я не чувствую себя виноватым, ибо сам же он и виноват. Не думал я, что увижу Тито в стельку пьяным, так ещё и на пороге своего дома. Мои соседи тоже были удивлены. Он что-то начал говорить на испанском, как только увидел меня. Имя Эллиота дает понять, что о нём речь. Неужели поругались наши клещи? Эта туша медленно и неконтролируемо падает на меня, но я удерживаюсь на ногах, придерживая и Тито. — Тот самый Тито, да? — Нора расположилась на диване, поедая свой салат и смотря какое-то шоу. Этим я и занимался пару минут назад. — Миленький. — Аккуратнее с выражениями, а то Дэн тебя съест, — Вэю смешно, а мне вот нет. — Отправь его в душ и спать. Ничего другого ты ему не можешь предложить. Или можешь? — Может, — наш алкоголик перешёл на английский наконец-то. Он пьяно улыбается и обнимает меня за шею. — И много чего. Я закатываю глаза и веду нашего гостя в ванную, где бесцеремонно отправляю его в душевую кабину и включаю холодную воду. Сразу же его это процедура отрезвляет. Закрываю крышку унитаза и сажусь сверху. Тито покрывает меня матом не только на английском, но и на испанском. Уверен я, что это именно мат. Не благодарит же. Это было бы странно. А ещё странно то, что я чувствую сейчас. Хотя я, блять, не могу понять, что чувствую. Но мне это уж точно не нравится и меня это пугает. Помогаю встать Серрано, который уже готов был провалиться в сон. В итоге, мне пришлось переодеть его в одежду Вэя и уложить в свою кровать. Когда я уже было хотел вернуться к друзьям, меня бесцеремонно обняли за талию и повалили на кровать. Что же, у Тито мертвая хватка и пришлось так нам и спать. Он — уткнувшись мне в грудь, а я в супер неудобной позе. На утро я ему устроил взбучку и отвалил знатных пиздюлей. Но зато мы мило позавтракали все вместе. Мне было неловко… Почему-то. — Это плохая затея, Тито. Она меня убьет, — мы сидели сейчас на кухне в обители Серрано. Испанец настоял на том, чтобы я наконец поговорил с Еленой, которая обижается на меня. На меня. Смешно, да? — Перестань. Вам давно надо поговорить, — мужчина спокойно готовит себе утренний смузи в белоснежном махровом халате. — Доброе утро, Тити, — Елена веселая забегает на кухню, целуя брата в щеку и воруя у него банан. Её взгляд падает на меня, а улыбка медленно уходит. — Привет. — Пойду-ка я к себе, — не умеет Серрано спокойно и беспалевно уходить. Наш разговор длился минут двадцать, не больше. В спокойных тонах, без особых оскорблений и так далее. Я рассказал всё, как оно есть на самом деле. Что я обманывал её, притворяясь тем, кем я не являюсь. Всё по факту. Без прикрас. Последний наш диалог меня смутил. — Я не сержусь на тебя, но у нас бы ничего все равно не получилось, — она нежно улыбается, облокачиваясь на стол. Где мысли о её красоте? Хотя бы какие-нибудь. — И обманывал ты не меня, а себя самого. Определись, Дэниел. А заставила же меня задуматься. Она целует меня в щеку и убегает, а то она еще же не ушла из университета, да и не уйдет. Я наливаю себе воды, не решая долго задерживаться в этом доме. Не хотелось встречаться с Тито больше. Не хотел видеть никого. Даже себя. Отвращение ко всему, но особенно к себе. Домой я не вернулся. Мне нужен только я сам и бутылка чего-то крепкого. Океан встречает своим прохладным воздухом и легкими волнами, звук которых успокаивал. Отключаю телефон, который разрывался от уведомлений, и сажусь на песок. Миллион мыслей, которые я просто не мог собрать воедино и по порядку разобраться с каждой. Всё так неопределенно. Я такой неопределённый. Пиздец — одно слово, а так всё объясняет. Я обманываю себя? Но всегда же было, что мне нравились только девушки, не может же быть, что в один прекрасный момент я перейду на другую сторону. Делаю один большой глоток горячительного напитка, сразу выплевывая всё содержимое и начав кашлять. Даже алкоголь противен. До чего я докатился, боже. «Дэниел, признайся себе, легче станет» — опять этот сопливый голос. А признаться в чём? Что мне нравится Тито или что я бесполезный дебил? Стоп. Мне нравится Тито. Нет, это слишком уж я загнул. Или нет? Или да? Блять. Сука, вот когда речь заходит о других, то ты сразу являешься экспертом в пятнадцатом поколении, а когда задумываешься о себе, то ты просто ничтожество и ни хрена не можешь. Так и сейчас. Могу подсказать Вэю, помочь Норе или же другим моим знакомым, но сам… Не понимаю, что делать. Поддаться наконец его напору? Согласиться на все его предложения и заменить Эллиота? А в чём смысл? Мне не хочется прожигать свою жизнь в улучшенных условиях и с легким дополнением в виде секса, к которому я морально и физически не готов. Страх перед неизвестностью съедает меня и не даёт спокойно выпить. Надо что-то решать. — Дэниел? — да, он удивлен моему вечернему появлению. Всё это время я просидел на пляже, наслаждаясь своей любимой атмосферой и противными мыслями. Боже, я сорвался, когда увидел его в джинсовом комбинезоне на голый торс, а эти мазки краски почти по всей коже. Это был прекрасный момент проверить и поставить жирную точку в своей голове. Я тяжело выдыхаю и хватаю Тито за шею, притягивая к себе и касаясь губами его губ. Ногой закрываю дверь, напирая на Тито, чтобы он шёл в гостиную. Тот даже и не думает сопротивляться. Я улыбаюсь, чуть отстранившись, чтобы сделать глоток воздуха и опрокинуть Тито на диван, садясь сверху на его колени и вновь целую его, вцепляясь руками в его волосы. Слишком жарко, мне вновь не хватает воздуха от этого поцелуя, но я не думаю о том, чтобы остановиться. Горячие руки Тито забираются под мою футболку, очерчивая каждый участок, но тут меня будто водой облили холодной. Я чуть отстраняюсь. Мы пытаемся отдышаться от такого страстного поцелуя. — Mi Annie, — шепчет он, чмокая меня в нос.