Oh Come, Favonian Winds

После их разговора в оранжерее Юнги отбыл из Страны на целый день, выбежав из замка с Холли, будто вихрь. Он не объяснил, куда он идет — только то, что это жизненно важно, и пообещал, что вернётся до заката. Так как Тэхён и Чонгук посещают Бога Сна, а Сокджин и Намджун ушли, Чимин решает провести день в оранжерее. От входа дворца во внутренний двор, где находилась оранжерея, было всего несколько минут ходьбы, и Чимин перестал просить слугу ходить с ним. Он хватает ближайший меховой плащ, который может найти в просторах своей комнаты, накидывая его на плечо, когда тихо дышит и скачет вниз по лестнице во двор. Красота Страны Льда застаёт его врасплох каждый раз: он никогда не привыкнет к вечным зимам Страны, особенно к великолепным горам, которые окружают дворец. Он глубоко вздыхает, на мгновение прикрыв глаза у подножия лестницы. Но когда он снова открывает их, его зрение цепляет какое-то движение сбоку. Кого-то в чёрном плаще. Чимин тормозит. Это не был ни один из слуг, ни один из многих его друзей. — Ты не Бог Зимы, — громко говорит голос из тени плаща. — И ни один из его каменно-холодных слуг. — А кто спрашивает? — говорит Чимин. Бледные руки выскальзывают из рукавов плаща и опускают капюшон. Из-под ткани появляется красивый мужчина. Человек с серебристо-синими волосами, яркой, тёплой улыбкой и жёлтыми глазами, — и, несмотря на то, насколько яркими и мягкими они выглядят, яркий жёлтый вызывает тревогу. — Я — друг Юнги, — говорит мужчина. — Юнги… он в отъезде по какому-то делу, он вернётся до наступления темноты, — осторожно отвечает Чимин. — Правда? — говорит мужчина, поворачиваясь, и, когда Чимин уже думает, что он уходит, тот садится на одну из покрытых снегом скамей, разглаживает ткани своей одежды, поднимает взгляд и встречается глазами с Чимином. — Я могу и подождать, — говорит он, улыбаясь. Желудок Чимина беспокойно сжимается. Улыбка мужчины такая же яркая, такая же красивая, как у Тэхёна или Намджуна, но ей не хватает искренности. — Меня зовут Хон Бин, а как твоё имя, дитя? Мужской голос, красивый, гипнотический и глубокий, и Чимин неохотно поднимает взгляд и оказывается пойманным другими глазами. Он обнаруживает, что шагает к человеку, но как будто его тело двигается подневольно. — Пак Чимин, — отвечает он. Хон Бин стоит, сладко улыбаясь. Он кружит вокруг Чимина: — Ты смертный, не так ли, Пак Чимин? — Да, — говорит Чимин, — почему это важно? — Как любопытно, — говорит Хон Бин, — что бессердечный холодный Бог Зимы теперь держит в своём окружении прекрасного смертного человека. Хон Бин дёргает Чимина за кончик уха и прослеживает пальцем линию челюсти, поднимая его лицо за подбородок. Чимин стискивает зубы, желая сделать шаг назад. Но есть что-то, что останавливает его: страх, который придавливает его ноги к земле, поскольку он поддерживает зрительный контакт. Змея. Глаза Хон Бина напоминают ему глаза змеи. — А я то думал, что он выше смертных. Он хватает Чимина за руку, просовывает пальцы в рукав его одежды и находит след на запястье юноши — укус волка. — Ах, я знал, что почувствовал лёд Юнги, когда прикоснулся к тебе, — размышляет Хон Бин. — Ты был отмечен его фамильяром. Ты благословлён. Хон Бин сдавливает руку Чимина, сжимая её до такой степени, что она почти горит. И боль заставляет Чимина осознать опасность, в которой он находится. Он моргает, отрывает взгляд от Хон Бина и пытается вырвать руку из хватки. — Хон Бин…Хон Бин, ты делаешь мне больно, отпусти-отпусти! Хон Бин ослабляет хватку. Чимин вырывает ладонь из рук Бога, но прежде, чем он успевает сделать шаг назад, Хон Бин притягивает его за затылок и прижимается губами к его рту. Смертный юноша издаёт приглушенный визг, злобно отталкивая человека. Он вытирает рот о рукав рубашки, пытаясь глубоко дышать через нос. Чимин чувствует вкус железа на губах, и это заставляет его желудок сжаться. Хон Бин злобно усмехается. — Прости, Чимин, я не удержался. — Я думаю, тебе следует уйти, — резко вырывается у Чимина, с заиканием. — Юнги вернётся сегодня вечером… Чимин поворачивается, слыша громкое предупреждающее рычание Холли. Гигантский белый волк, затаившийся до этого момента, выпрыгивает перед Чимином и теперь создаёт защиту между Хон Бином и смертным человеком. Она опускается на передние лапы, готовая наброситься. Что-то выскальзывает из-под плаща Хон Бина. Кобра — змея — это его фамильяр, предполагает Чимин. Чимин отступает назад, когда позади него образуется вихрь льда. Он закрывает глаза от снега и когда снова открывает их, тёмно-синяя ткань закрывает ему обзор. Юнги. — Мне казалось, что я почувствовал что-то гниющее, — выплёвывает Юнги. — Хон Бин. Яркая ухмылка возвращается на лицо Хон Бина, и он широко улыбается, демонстрируя прекрасные зубы, когда щели его глаз расширяются. Теперь он выглядит таким безобидным, и это сильно расстраивает Чимина. Его дыхание становится громче, резче, и он начинает чувствовать прохладу воздуха через меховой плащ. — Ну же, Юнги, это было так давно, разве нет? — Почти сто лет назад, — говорит Юнги. — Восемьдесят три, если быть точным. — Слишком скоро, — отвечает Юнги. — Что ты здесь делаешь? — Я слышал от дорогого Хёк-и, что у тебя гость в Стране Льда — смертный человек, — размышляет Хон Бин. — И я просто должен был встретиться с ним. — Что ты здесь делаешь, Хон Бин, — повторяет Юнги. Тон его голоса тёмный и холодный. Не дразнящий или небрежный, как когда он говорит со своими братьями и сёстрами или друзьями. Теперь Чимин понимает, что Хон Бин не тот, о ком можно сказать, что он хороший знакомый Юнги. И теперь Чимин осознает всю важность ситуации. — Что, я не могу приехать в гости к Лорду Ледяной Страны? — Ты не тот, кто наносит сердечные визиты. Хон Бин усмехается: — Твоё право, Юнги, я здесь не для налаживания отношений. Я здесь, чтобы отплатить тебе за преступление, которое ты совершил против меня восемьдесят три года назад. — Какое преступление? Хон Бин пялится на них, улыбка пропадает, и его глаза снова превращаются в щели, и Чимин может ощущать гнев, охватывающий его. И Чимин внезапно чувствует себя невероятно напуганным, без улыбки на лице Хон Бина можно ясно увидеть, насколько пугающими выглядят его глаза. — Ты убил Ким Воншика, — шепчет Хон Бин. Глаза Юнги сужаются: — Смертного, погибшего в метель? Он был глуп, признаки пурги были на лицо. Это была его Судьба — Судьба умереть той ночью... — Это была не его судьба! — кричит Хон Бин. — Он был под моей защитой. Он имел мой след — и ты убил его. Юнги делает шаг вперед, когда Хон Бин атакует их. Фамильяр Хон Бина обнажает клыки на Холли, заставляя волка отступить в сторону и отойти от Юнги. Хон Бин тормозит, стоя лицом к лицу с Богом Зимы, и Юнги защищает Чимина за его спиной, крепко держась за его руку. Рука Бога Зимы кажется невероятно холодной на коже Чимина, прикосновение Юнги никогда не болело так, как раньше, как будто Чимин держится за лёд. Мурашки проходят по коже, и Чимин неловко вздрагивает, когда его зубы начинают стучать. Его голова начинает болеть. — Ты убил его, — повторяет Хон Бин. — Ну и что ты собираешься с этим делать, — бормочет Юнги. — Я любил его, а ты его убил, — повторяет Хон Бин, — поэтому я пришёл, чтобы отплатить за услугу. Юнги поворачивается к Чимину — его глаза расширяются, и Чимину это не нравится, потому что он видит страх в глазах Юнги, и его это пугает. Его сердце бьётся неестественно быстро, и оно не подпитывается страхом и адреналином, текущим по его венам. Есть что-то ещё, что-то ещё, что неудобно проваливается в его животе, когда мир начинает кружиться. — Юнги… что происходит, что-то не так… Юнги поворачивается к Хон Бину. Мужчина с белыми волосами отступает, как и снежный, ледяной ураган вокруг тела Юнги. — Что ты сделал с ним — что ты сделал с ним! — ревёт Юнги. Хон Бин усмехается: — Чимин, я не представился тебе как следует. Я Хон Бин — Бог Болезней и Мора. Прости, что использовал тебя в моей вендетте против Юнги. — Ублюдок! — Возможно, это была твоя Судьба — связываться с Богами, — саркастически говорит Хон Бин. — И Судьба Юнги пожать то, что он посеял. Юнги поднимает руку, из его горла вырывается дикое рычание, когда из кончиков пальцев появляются острые как бритва сосульки, и он целится в Бога Болезней. Он поражает его, но чёрный плащ и сам Бог превращаются в сотни мух. Юнги поворачивается к Чимину. — Чимин-Чимин, маленький цветок, ты в порядке… Он хватает Чимина за плечи, в отчаянии встречается с ним взглядом, и в пылу событий у Чимина кружится голова, он обвиняет в этом адреналин. — Да… Да, но у него болит голова, она пульсирует и кружится. —… его фамильяр кусал тебя? Нет, кобра не кусала его. Но ему трудно дышать — всё труднее отвечать на вопросы Юнги и труднее сосредотачиваться. — Нет… нет… —… что он с тобой сделал? Ничего, ничего, чего бы Чимин не мог вспомнить... ничего, кроме головной боли. — Ничего, просто он поцеловал меня. Но я... я не чувствую, Юнги, я не чувствую себя хорошо... — Чимин. Он чувствует себя легкомысленным, тошнотворным. Все размывается в серый и чёрный. Его колени подкашиваются. — Чимин!