Стокгольмский синдром

      Всё было хорошо.       Салли стоит на пороге своего дома, ощущая босыми ступнями приятное тепло нагретого дерева. На улице уже по-летнему насыщенно: небо ясное, ветер южный, а конец учебного года маячит на горизонте, как спасательный круг спокойствия. Эрика недавно ушла домой — Сал только вернулся с остановки, проводив её. Во дворе старого дома №18 сразу стало тихо, но это больше не давит. Салли знает: гостья скоро вернётся обратно. От этого на губах играет лёгкая улыбка.       Протез болтался в ослабленных пальцах. Потемневшие от времени доски террасы нагревались всё сильнее. Солнце светит ярко-ярко, ослепляя целый глаз, в то время как от фальшивого зрачка отскакивают неестественные блики.       Всё было хорошо и даже слишком.       Подозрительно слишком.       Не бывает у Салли-Кромсали так.       «Да что со мной такое?» — подумал юноша, глядя на кромку густого леса. Ничто не толкало на тревогу, не давало намёк на какие-то неприятности. Абсолютно. Ноющее в груди прошлое засыпало под пылью привычной боли памяти — от него никуда не деться, Салли знает. Но постепенно оно зарывалось на самое дно его души и болело не так сильно. Время лечит и калечит одновременно, однако у Салли-Кромсали всё ещё есть человек, который может окликнуть его из темноты.       Всё правда было хорошо. Прекрасно и замечательно. Лучше не бывает.       Фишер наконец-то начал жить как нормальный подросток. В школе до него больше никто не докапывался, сломанный ключ так и остался в двери комнаты, которая теперь никогда не закроется. В нижней ванной появилось зеркало (чтобы самого себя не раздражать, Сал пользовался верхними, уступив просьбе Эрики). В прихожей болтался опять забытый девушкой кардиган рядом с его курткой, а все найденные на чердаке кружки были тщательно отмыты и усеяли навесной шкафчик на кухне разношёрстной компанией в шесть штук. Эрика посмеялась на это, вспомнив про предложение о бумажных стаканчиках и вслух гадая, по какой дурацкой причине разобьётся следующая жертва. С возвращением девушки эти мелочи оживляли комнаты.       Сал наконец-то снял последние доски, устрашающе украсившие когда-то дом, с двери в подвал. Вдвоём с Эрикой они даже спускались туда. Она — просто для окончательного успокоения себя, он — чтобы она не боялась темноты и до последнего угла убедилась, что он никогда не лгал ей насчёт содержимого запертых комнат. Хлам в коробках от предыдущих жильцов был покрыт пылью и паутиной и вторичного восторга у Эрики не вызвал, так что парень и девушка быстро его покинули.       Всё если ещё не было идеально, то вот-вот обещало им стать.       Сал машинально потёр пальцем скол на протезе, не отрывая взгляда от леса.       Это была не тревога. Скорее, предчувствие. Только чего?       Помотав головой, парень развернулся к дому, как вдруг услышал посторонний шорох со стороны незрячего глаза и резко повернул голову. Внутри оборвалось.       «Не может быть…»

***

      Эрика с тоской рассматривала красно-белую форму чирлидеров. Сегодня по расписанию была тренировка, но для неё это время в графике отныне свободно.        Девушка провела пальцами по эмблеме колледжа, вышитой на груди толстовки. За рёбрами обидно заныло. Она любила чирлидинг. Эти сносящие эйфорией прыжки, приятную ломоту разогретого тела, ритмичные выпады и изящные пируэты, словно земля под ногами на краткий миг превращается в огромный батут, а воздух теряет частичку гравитации.       Но чирлидинг — командный спорт. Им нельзя заниматься в одиночку. Все как одна. Одна как все. Без команды нет самого смысла в чирлидинге, а отколотый кусочек не в счёт — он просто исчезает на фоне, теряется в волнах болельщиков и зрителей.       Было раннее утро. Обычно в дни тренировок Эрика устраивала лёгкую пробежку. Вот и сегодня: встала по привычке, а потом поняла, что незачем.       Спать уже не хотелось. Эрика сразу переоделась в обычную одежду и, оставив сумку с формой в комнате, забрала чехол с битой, которую должна была вернуть Киму ещё позавчера — из головы совсем вылетело со всем этим сумасшедшим домом. После чего, заткнув уши музыкой, не спеша пошла в колледж пешком, чтобы убить время. На улице было жарко, и уже через десять минут девушка пожалела, что надела джинсы, а не шорты. Зато короткие волосы неожиданно приятно давали прохладу шее в отличие от длинных, которые постоянно требовалось заплетать: либо слишком жарко, либо ветрено, в глаза лезут… Может, правду говорят: всё, что ни делается — всё к лучшему?       До места учёбы Эрика добралась быстрее, чем рассчитывала, застав лишь дворника на ступеньках. До занятий и вовсе было больше полутора часов. Поразмышляв, Томпсон свернула на пустой стадион и медленно спустилась к зелёному овалу травы.       «Так пусто», — подумала Эрика.       Похоже, вернулось то не особо весёлое время, когда она так же в одиночку приходила сюда заниматься, ловя лишь редкие взгляды вскользь от ребят с различных секций. Уныло.       Потоптавшись на месте от ничегонеделания, Эрика выпросила у дежурного ключи от кабинета с инвентарём и, пройдя мимо футбольных и баскетбольных мячей в огромной корзине, остановилась перед мячиками поменьше — для бейсбола.       — Будет смешно, если пранк выйдет из-под контроля… — пробормотала сама себе Томпсон, разглядывая бейсбольные принадлежности. Ладно, хотя бы не совсем соврёт, что хотела попробовать.       Вытянув несколько мячей, Эрика возвращается на стадион. О бейсболе она знала примерно ничего, а лезть и вникать ей не хотелось. Поэтому со скуки девушка занялась этим самым «как в Сумерках» — подбрасывала мячи и битой отправляла их со всей силы подальше, вымещая остаточную досаду за свой любимый спорт и когда-то хорошую команду.       «Обидно, что первый реванш с Блейкхоллом. Я обещала Беатрис их уделать, а в итоге уделали меня. А Блейкхолл теперь тем более уделает наш колледж с такой программой», — думала она.       Несколько раз замах был слишком сильным или слишком быстрым, и Эрика промахивалась, чуть ли не падая, но каждый раз, когда мячик ударялся о древко биты и отскакивал дугой вдаль, почему-то и правда становилось легче.       «А вот займусь назло всем. Пошли к чёрту. Пусть выкручиваются сами».       Правильнее сказать, позорятся. Но это уже не проблемы Эрики Томпсон, это проблемы капитана. Эрика занесла биту, подбросив последний мячик.       — Ты сегодня рано… — раздалось за спиной.       Девушка резко обернулась от неожиданности и… едва не съездила Салли битой по голове. Надо отдать должное реакции Фишера — увернулся он быстро.       — Ой, прости!..       Эрика быстро отдёрнула руки, испуганно прижав биту к себе.       — Я тоже очень рад тебя видеть, — проворчал Сал, хватая чуть не слетевший протез.       — Боже, извини!       — Всё нормально.       — Я не попала?       — Нет.       — Точно? Правда, прости!..       — Блядь, а я так надеялся, — гыгыкнули сбоку.       Ребята повернулись.       «Так. Начинается парад планет и дурацких случайностей. Только не вздумайте опять пособачиться». Завидев Роя, Эрика стрельнула глазами по непроницаемому протезу, но заметила, как Салли сразу же среагировал на голос, третирующий его весь год — юноша напряг плечи и машинально повернулся, чтобы не стоять спиной к однокласснику. Оставалось загадкой, как Рой Флетчер смог настолько близко подойти к ним незамеченным с его комплекцией бизона, но факт.       Капитан футбольной команды проигнорировал холодный прищур из-за протеза на свой комментарий — он уже быстро подошёл к Эрике и, ухватив её под локоть, дёрнул на себя.       — Я по твою душу, Бриджит Джонс, — многообещающе выдал Флетчер. — Ну-ка, иди-ка сюда на минуточку…       Несмотря на подозрительно длинный иммунитет лояльности, юноша с голубыми волосами предпочитал всегда быть начеку. С Флетчера станется забыть один благородный поступок и вспомнить поганые привычки оптом. А ещё Салли было дико смотреть на странное общение Эрики и Роя чисто со стороны — любой другой ученик бы сжался от такого зловещего заявления. Томпсон невозмутимо позволила себя увести и даже не дёрнулась. Сал, который уже дёрнулся вместо Эрики — то ли спасать её непонятно от чего, то ли записываться в камикадзе, — услышал вопрос обрывками и с облегчением остался на месте.       — Мне нассали в уши или ты слилась из команды? — Чуть ли не оттащив подругу волоком на пять метров в сторону, Рой навис над Эрикой грозовой тучей.       — Что… ты только сегодня узнал, что ли? — удивилась Эрика.       — Ага, то есть я ещё и последний узнал?!       Салли бы прокомментировал это на тему жирафов, но благоразумно сделал вид, что заинтересован облаками.       — Я думала, ты в курсе.       — У нас летом сборы, а потом чемпионат, и ты сливаешься, Томпсон?!       — Это не я сливаюсь, Рой. Команда меня выгнала.       — Миллер мне сказала, что ты ушла сама, повесив капитанство на эту загорелую выскочку.       Эрика вымученно простонала, не желая сейчас объяснять другу тонкие нюансы произошедшего.       — Рой, я не хочу быть частью команды, которая плюёт мне в спину, — коротко, но отчётливо ответила девушка, подняв голову и посмотрев в лицо Флетчера. — Давай не будем спорить. У меня были веские причины так поступить.       Рой только помрачнел.       — И что дальше? — помолчав, уже спокойнее поинтересовался он.       Эрика пожала плечами, снова поникнув. Вяло приподняла биту, всё ещё покоящуюся в пальцах. Флетчер не впечатлился новым хобби.       — Как-то хуёво выглядит, если честно.       — Знаю. Но что теперь? Прости, Рой. Я пыталась быть честной. У меня не вышло. Дальше «Кошки» без меня.        С этими словами Эрика в утешающем жесте хлопнула парня по широкому плечу, виновато развела руками и вернулась к Салу. Последний заметил, как резко испортилось настроение девушки, да только Флетчер в этот раз был не при чём. И что делать с этой ситуацией, не знал никто из них.       — Ты что-то тоже хотел? — спросила Эрика Салли.       — А?       — Ты обычно так рано не приходишь.       — Да просто… не спалось, — соврал он, скрыв за спиной свежую царапину на тыльной стороне ладони рукавом. — И вообще до занятий всего десять минут.       — Что, уже? — спохватилась девушка удивлённо.

***

      В целом, Эрика не жаловалась. Потому что за исключением отставки с поста капитана команды остальное шло вполне неплохо. Вернув Киму биту с извинениями за задержку и получив в ответ на это подозрительный взгляд (о потасовке в раздевалке не сплетничал только ленивый), Томпсон просто решила жить дальше. Как придётся. В конце концов, чирлидинг не единственное хобби, связанное со спортом. Может, найдёт себя в чём-то другом?       С Андреа у них наступило что-то вроде перемирия — они нормально разговаривали, шутили, как раньше, но нотка недоверия осталась под сердцем. Льюис даже пригласила подругу посидеть чисто девочками, где ещё раз извинилась за свой поступок. Эрика сбавила позиции и оборону, но о предательстве не забыла. Она установила на свой телефон пароль и пока не спешила навестить подругу у неё дома, как это обычно бывало еженедельно. Андреа чувствовала эту тонкую ауру остаточной подозрительности, однако ничего поделать не могла — сама облажалась. С присутствием где-то на горизонте Салли-Кромсали смириться вышло и то легче, чем с этими рамками когда-то крепкой безграничной дружбы. Сам Фишер не выказывал открытой настороженности на пару с Эрикой, и вообще было чувство, что его этот случай волновал не особо — что казалось чем-то вне логики. Хотя по идее пострадавшая сторона в первую очередь именно он. Разговаривать с Фишером на эту тему было дико — да в принципе «разговаривать с Салли-Кромсали» казалось чем-то всё равно ненормальным, поэтому Андреа держала обоюдный нейтралитет. Никто никуда не совал свой нос без приглашения, и всех это устраивало. Льюис понимала, что наедине с Эрикой тот вряд ли так же строит из себя кусок камня, однако представить его более живым никак не получалось. Зато появился интерес к тому, что скрывается за протезом. Спрашивать было неловко, а скупое «шрамы» от Томпсон простора воображению не давали.       Сами Эрика и Сал вскоре перестали привлекать к себе внимание и даже спокойно перекидывались короткими разговорами в стенах колледжа за отсутствием желающих пошутить над «бывшим заключённым и девушкой бывшего заключённого, которая может за себя ответить» и одновременно «друзьями Роя Флетчера». Колледж сменил мандраж подготовкой к выпускному вечеру и концу года.       Эрике было странно понимать, что она зависла где-то между категорией отшельников и типичными учениками, но она реально там застряла. Потому что открыто пальцами в неё никто не тыкал и вроде больше не избегал, но подойти и просто пообщаться с кем-то кроме Роя, Андреа и Сала теперь, оказывается, не было возможности. Это немного угнетало Томпсон чисто из чувства остаточной несправедливости к владельцам голубых волос.       Зато самому Салли становилось лучше, и это было заметно. Его вымученное состояние и спрятанные за протезом синяки под глазами, которые видела только она, постепенно сходили на нет. Ребята стали чаще гулять на улице, а не сидеть дома, а как-то придя к Фишеру домой, Эрика застала его за ремонтом колёсиков у скейта — парень решил вспомнить какой-то трюк и не вписался в дорожный знак. В колледже Эрика тихо улыбалась, глядя на то, как замкнутый юноша начинает вызывать у одноклассников не только желание обогнуть того по широкой дуге, но и любопытство. Как ни странно, виноват в этом был Флетчер. Потому что именно из-за Роя полкласса с удивлением вспомнили, что Салли-Кромсали не немой.       — Ребята, объединитесь в группы по четыре-пять человек, у меня нет столько вариантов, — попросил учитель, заметив, что ребята разбились совсем уж на неравные кучки чуть ли не по парам. В самой маленькой оказались Салли и Эрика. Рой вообще ни к кому не подсел, а девчонки из команды собрались вшестером.       Услышав просьбу учителя, ученики закопошились с недовольством — снова заскребли стулья. Эрика и Сал не сильно удивились во второй раз, когда к ним снова примкнула Андреа.       Льюис хоть и уступила позиции, но всё-таки садится заметно ближе к Томпсон, чем к парню. Салли не обращает на это внимания.       — Мистер Флетчер и мистер Мелтон, вы плохо слышите?       Рой, который почему-то пропустил слова учителя мимо ушей, нехотя огляделся. А как понял, что место осталось только в последнем ряду, раздражённо цокнул. Он стащил свой рюкзак, пинком подтолкнув стул между рядами. За ним, поколебавшись, последовал Трой Мелтон — тот явно просто задумался и профукал свой шанс на нормальных соседей. Трой был из категории учеников «ни так, ни сяк» — вроде и со всеми, а вроде и сам по себе, такой умеренный тип людей, которые всегда к месту из-за ненавязчивости, но при этом и без видимого огонька. Но даже его заметно смутила такая команда.       Из-за того, что Эрика и Сал сидели близко, а Андреа пристроилась к подруге, место осталось только между Льюис и Фишером. Хоть выражения лица Салли было не видно, что-то подсказывало Томпсон — скис он не меньше парней от перспектив хотя бы мизерного взаимодействия. И на смену покачнувшемуся к какому-то хорошему развитию событий притихшему перемирию пришла дымка лёгкого раздражения. Трой с опаской промямлил что-то вроде приветствия, выбирая, что из двух зол меньшее: Салли-Кромсали или злой капитан футбольной команды.       — П-привет.       — Привет, Трой.       Эрика сжалилась над ним и сдвинулась, давая место рядом с собой.       — Заебись компания, я в восторге, — проворчал Флетчер.       — Тебе не всё ли равно, с твоими-то оценками? — буркнула Андреа, которую футболист потеснил плечом. — Аккуратнее!       — Ну вот и тем более, значит, справитесь без меня, — пихнув Сала плечом, будто он пустое место, ответил Рой.       — С хера ли? — возмутилась блондинка.       — Это общая работа, не думай, что будешь списывать просто так, — согласилась с ней Эрика. Она заметила, что Флетчер «нечаянно» смахнул ручку Фишера с парты и заметил это, но поднять даже не подумал.       То, что Рой был не в духе после известия об отставке Эрики, было заметно с самого утра. Да ещё вынужденное сотрудничество с Салли-Кромсали из-за собственной промашки, похоже, окончательно испортили настроение футболисту. Поэтому Флетчер вымещал скверное настроение единственным знакомым ему способом — на других.       — Ой, — без капли сожаления протянул Рой и нагло посмотрел на владельца протеза. — Чего вылупился?       — Размышляю на тему нахлебников и идиотов, — мгновенно отреагировал Сал в своей непрошибаемо спокойной манере, которой посылают в далёкие края.       В узком кругу повисла тишина. Трой медленно положил свои принадлежности на парту, словно резкие движения спровоцируют что-то дурное. Андреа тоже выпрямилась, почуяв надвигающийся запах палёного. Салли сидел ровно, и голос его был таким же, а вот Флетчер, повернувшийся к нему, как-то разом сделался больше и шире в плечах. Хрустнув пальцами, он вкрадчиво поинтересовался:       — Мне показалось, или ты назвал меня идиотом?       — Никто из тебя идиота не делает, это полностью твоя инициатива.       Рой завис, разбирая фразу, а за тем мгновенно побагровел от гнева. Эрика мысленно взвыла.       — У тебя сейчас харя по диагонали зигзагом треснет, — пообещал Флетчер.       — Ты опоздал с этим лет так на десять.       Салли напряг ноги, чтобы успеть оттолкнуться и отпрянуть назад.       — Значит, заностальгируешь!..       — Так, прекратите оба! — тихо рявкнула Эрика, вклинившись между парнями. Она кое-как успела вскочить с места и предотвратить драку. — Ты! — Она толкнула Роя в плечо, заставив перевести разделывающий на запчасти взгляд на себя. — Веди себя нормально, ничего, что урок идёт?!       Флетчер фыркнул.       — А ты, — она повернулась к Салли, ткнув в него указательным пальцем. — Упражняйся в остроумии где-нибудь в другом месте!       — В других местах в этом нет необходимости, — вырвалось у Фишера. Негодующая Эрика застыла между одноклассниками, не зная, кому ей захотелось пнуть под партой больше.       — Тебе пиздец, Кромсали.       — Прямо обещаешь?       — Ты совсем охре…       — Восьмой вариант, что у вас там происходит?! — рявкнул учитель.       Эрика, которая возмущённо пискнула от того, что Рой чуть не впечатал её в Салли, пытаясь подорваться, оказалась зажата с бумагами в руках. Сал успел поймать её за локоть, гневно скрипнув зубами за протезом. Кажется, перебранку услышали все, кто был в радиусе пяти метров, но внимание учителя поставило на паузу намечающееся представление.       И лишь Андреа, наблюдая это со стороны уже пару минут, обречённо ответила за всех:       — Ничего, сэр. У нас просто очень продуктивная идиллия.       — В таком случае сбавьте громкость этой идиллии.       Сал и Рой окинули друг друга нелюбезными взглядами, но утихли. Эрика на всякий случай осталась сидеть между ними, чему Андреа была не шибко довольна, ибо в точно таком же положении теперь оказалось она, потому что хитрожопый Мелтон подтянул к себе ещё одну парту и теперь как бы был в коллективе, но за пределами порохового круга.       Совместная работа не шла от слова совсем. Сал разделался со своей частью минут за десять и предпочёл оградиться прозрачной стеной; Эрика тщетно пыталась объяснить Флетчеру, в чём разница между химическими элементами и соединениями — хотя как Роя допустили до экзаменов с отсутствием таких базовых знаний, она была без понятия. Футболист слушал вполуха, а то, что слышал, надолго в голове не задерживал. Андреа просто уронила голову на ладонь, стараясь не показывать дёргающийся глаз; Трой, как и Салли, тоже сделал свою часть по-тихому и лезть с инициативой в такую компанию не спешил. Надо ли говорить о том, что задание они провалили напрочь?       У Эрики свело все скулы от ожидания второй волны, которая точно её схлопнет с двух сторон и она уже ничего с этим не сделает. А ведь недавно, в столовой, казалось, что всё пришло к успеху и почти дружеской гармонии. «Почти» стремительно дохло на глазах.       Незадолго до окончания перемены, когда все начали подтягивать свои вещи, Рою, видимо, стало скучно.       — Эй, Кромсали, а чё у тебя с лицом-то?       За их вариантом повисла тишина.       То, как медленно юноша с протезом повернулся к Флетчеру, было слышно на уровне шейных позвонков. Эрика готова была пнуть придурка-друга под столом от этой тактичности, а сама тревожно поглядела на Салли. Протез был больной темой для него. Но вот так по-медвежьи грациозно мог спросить только Рой. Да ещё и прямо на уроке.       Сал с непроницаемым взглядом уставился на одноклассника. Но то ли владельцу голубых волос не хотелось нового конфликта, то ли он просто не счёл рациональным хамить сейчас в преддверии звонка — на вопрос он ответил неожиданно спокойно:       — Так… получилось.       Уже готовая вклиниться между ними Эрика удивлённо моргнула. Но ещё больше она поразилась, когда Флетчер не взорвался как обычно.       — Охуеваю от подробностей.       — Перебьёшься.       — Тебе в падлу ответить?       — Тебе не в падлу знать?       — Да мне просто интересно, чё такого?       — Родился таким, доволен?       — Пиздишь же.       — Может быть.       Эрика аж дыхание задержала. Они что, разговаривали? В смысле, диалог был странный, конечно, и тема та ещё, но чтобы Флетчер и Фишер сказали друг другу больше десяти слов и это не переросло в игру «догони и убей» — нонсенс. Андреа со своего места в паре с Троем переводили взгляд с одного на другого с точно таким же изумлением.       Концовку этого непонятно куда ведущего разговора оборвал звонок. Работа была безбожно провалена, оказавшись самой низкооценённой по баллам среди всех вариантов, но то, что никто никого не прибил за час такого взаимодействия, обрадовало Эрику куда больше, чем какая-то там самостоятельная.       На самом же деле Сал был настолько обескуражен произошедшим накануне вечером у себя дома, что на придирки Флетчера отвечал на чистом автопилоте, даже не особо соображая, да и весь день для него проходил каким-то мутным фоном.       Длинная царапина от указательного пальца до сгиба запястья то и дело цепляла глаза, а уж чесалась и вовсе совсем не фантомно. Сал до того часто потирал руку, что нет ничего удивительного в том, что в конце концов Эрика это заметила.       «Ты не из тех, кто рвётся в колледж с утра пораньше. Значит, не спал ночью. А раз не спал — что-то случилось», — сделала выводы девушка и, не тратя время на прелюдии, выбрала самую действенную тактику для взаимодействия с Салли-Кромсали: спросила в лоб.       — Что с рукой?       Сал мгновенно убрал запястье за спину.       — Ничего.       Эрика уставилась на юношу пронзительно-прямо.       — Мы же договорились не лгать друг другу.       Сал как-то опасливо посмотрел за плечо девушки, будто ища причину уйти от ответа. Но потом, поколебавшись, выдохнул и, понизив голос, сказал:       — Вчера кое-что произошло.       — Что-то серьёзное? — сразу всполошилась она.       — Эм, нет… — не очень убедительно ответил парень. — Не совсем. Ничего такого в смысле. Давай после пар поговорим, ладно?       — Ну, ладно, — хмуро поглядев на царапину, ответила Эрика. Ответ информативнее некуда, конечно.       Зато Салли неожиданно будто что-то осознал и вдруг остановился.       — Слушай… Я знаю, ты сегодня не планировала, но можем доехать до меня? Сегодня. Это важно.       — Я же говорила, что мне надо отвести Рошель…       — Да-да, я помню. Это ненадолго. Пожалуйста.       Сал выглядел каким-то потерянным.       — Мне заранее не нравится не знать причину, но ладно, — осторожно согласилась Эрика. Проще увидеть, чем пытать, ей-богу.

***

      Кот.       Это был кот.       Драный, грязный, с разодранным ухом и ярко-жёлтыми глазами, вспрыгнувший почти бесшумно на парапет дома №18 прошлым вечером. Это был Гизмо. Худой, в репьях и со спутанной шерстью, кот казался выходцем со двора, но Салли узнал бы его и совсем без шерсти. И парень не думал, что когда-либо увидит своего кота снова.       — Так… ты хотел показать, что у тебя появился кот? — уточнила Эрика, когда они с порога застали Гизмо сидящим на подлокотнике кресла.       Сал мысленно выдохнул. Он иногда настолько не доверял себе, что до самой фразы Эрики был не до конца уверен, что возвращение Гизмо ему не привиделось, поэтому не стал говорить заранее о причине своего беспокойства, пока они с девушкой не добрались до Северного Авеню. Ответ: «Я хотел проверить, точно ли у меня появился кот или я снова схожу с ума без причины», звучал как-то непривлекательно. Однако девушка сразу заметила животное.       Вчера Салли потратил три часа, чтобы дотронуться до Гизмо и сохранить руки целыми. Вышло с натяжкой. Внезапному появлению старого друга юноша обрадовался опрометчиво-сразу и, конечно же, первым делом кинулся погладить. Только Гизмо был иного мнения — стоило Салли коснуться грязной шерсти, как кот зашипел и замахнулся лапой. С воплем: «Эй, ты чего?! Это же я!» — парень еле успел спасти пальцы.       Жёлтые глаза когда-то домашнего Гизмо глядели дикими, спина выгибалась, морда ощерилась клыками. Гизмо шипел и рычал. А потом вообще спрыгнул с парапета и кинулся в сторону дыры в заборе, не дав юноше опомниться. Рыжий хвост только и мелькнул между досок и скрылся в лесу. Пришлось бросать всё и с чертыханием бежать следом.       Кот нашёлся совсем скоро: он сидел между деревьев, повернувшись мордой к выскочившему парню, и не моргая смотрел перед собой. И будто ждал. Салли остановился. И вот тогда-то засомневался: а наяву ли это? До того странно-ярким пятном посреди леса выглядел Гизмо.       Известие о том, что его питомец жив, взволновало сердце… Сал думал, что Гизмо тоже погиб в ту ночь. А если не погиб, то сбежал далеко-далеко. Выходит, всё это время Гизмо жил на улице? А может, и того хуже — скитался по опустевшим Апартаментам, совсем один, без еды, без тепла?       «Так себе хозяин, даже не подумал об этом! Я полный кретин», — злобно подумал Фишер. Вот Гизмо и не подходил.       — Са-а-алли? — позвала Эрика.       Сал очнулся от мрачных размышлений, поняв, что пропустил какой-то вопрос.       — Что?       — Я спрашиваю, ты купил его или подобрал?       — Не совсем. Это… мой кот.       Эрика недоумевающе выгнула брови. Было сложно объяснить, но Сал кратко обрисовал ситуацию с возвращением блудного питомца, объяснив, почему какой-то кот так взволновал его.       — Ничего себе, — прошептала девушка, удивлённо вскинув брови. Она присела на корточки напротив Гизмо и протянула пальцы к голове крупного рыжего кота с пятном на полморды. — Царапается?       Сал напрягся, тревожно предупредив:       — Не знаю. Осторожно.       Пальцы Эрики замерли сантиметрах в десяти от острых ушей. Решится или нет?       Гизмо уставился на гостью в ответ не моргая, и спустя столько времени разлуки Сал не был уверен в реакции своего кота на других людей. Гизмо и раньше не входил в список любителей посторонней ласки, а при гостях и вовсе уходил куда-нибудь.       Недолго думая, Эрика всё-таки рискнула дотронуться до Гизмо. Глаза кота опасно сощурились, но лапы остались на месте. Томпсон не стала тискать лишнего, ограничившись парой поглаживаний. Такая сдержанность пришлась по душе пушистому сожителю, и Салли выдохнул. Его радовало, что кот не совсем одичал — сегодня Гизмо хотя бы не удирал.       — Получается, он где-то жил всё это время?       — Я нашёл на нём ошейник. Но не уверен, что Гизмо долго пробыл чьим-то, судя по его виду.       — Гизмо? Как гремлин? — улыбнулась Эрика. — Забавно.       Первым делом поймав кота, Салли внимательно ощупал Гизмо, чтобы убедиться, что тот не ранен — собственно, так и появилась царапина. Лапы и хвост кота точно были целыми, разодранное ухо говорило о какой-то схватке с другим уличным животным, перекидывая параллель с таким же рваным ухом хозяина. Гизмо был очень худым. Салли с горечью хотел обнять его и крепко прижать к себе, но кот был явно не в себе. Когда пальцы юноши перебрали шерсть и подобрались к шее, то Фишер с удивлением обнаружил на коте тонкий ошейник.       — На ошейнике был номер или адресник? — спросила Эрика.       — Был… — с запинкой ответил Сал.       — Ты звонил?       — Нет.       — А собираешься?       — Не знаю, — честно сознался он.       Мысль о том, что его кот всё это время имел семью или другого хозяина, не обрадовала Сала, хотя бы потому что выглядел Гизмо совсем не как домашняя кошка. В семье Фишеров Гизмо весил кило на пять побольше… Что, если над Гизмо издевались и тот просто сбежал? С другой стороны, плохие хозяева обычно не заботятся о том, где шляется их животное. Они не стали бы оставлять номер.       «А если всё не так? Если Гизмо просто потерялся? И ему было неплохо в другой семье, а эта встреча вышла случайной?»       Сал не верил в случайности с самого детства. Подумав, парень оставил пока вопрос с ошейником. Потом разберётся. Главное — привести в порядок Гизмо. Что-то подсказывало Салли — так просто вымыть кота, как раньше, у него не выйдет. Царапина на руке зачесалась.       — Ты точно не можешь остаться сегодня? — спросил Сал, сдвинув протез на макушку.       — Нет, — выдохнула Эрика, поднявшись с колен. — Мама сегодня занята, а так поздно сестре не стоит передвигаться по нашему городу. В их классе недавно пропал мальчик, слышал?       Сал покачал головой. В Нокфелле минимум дважды в год кто-то исчезал — объявления на остановках пестрили разными фото. Он уже не обращал внимания. Но только не когда дело касалось его девушки.       — Сама не боишься ходить по вечерам?       — О, я давно обзавелась перцовым баллончиком, не переживай, — хмыкнула Томпсон, красноречиво изогнув бровь.       — Сделаю вид, что не принимаю на свой счёт, — принял подколку юноша с достоинством.       — Сделаю вид, что не намекаю. Но можешь проводить меня, если хочешь, — Эрика вздохнула. — Это в том районе, где эта вечная жуткая стройка.       — Конечно, без проблем, — согласился Сал. — Только… твоя сестра меня не испугается?       — О, нет. Она обожает принцесс с шикарными волосами.       Салли картинно закатил глаза.       Эрика тоже улыбнулась, плюхнувшись на диван и вновь переключив внимание на Гизмо. До занятий Рошель ещё было время, поэтому выходить прямо сейчас не имело смысла. Не топтаться же Салли на улице возле их дома. Сам Фишер эту тему не поднимал. С тех пор, как Эрика обмолвилась, что юноша может прийти к ним домой вполне законным путём, прошло много времени, но что-то он сильно сомневался в том, что эта идея обречена на успех, и потому особо не навязывался.       Оставив девушку с котом, Сал по привычке пошёл поставить чайник, как вдруг Эрика задумчиво прошептала за его спиной:       — Получается, Гизмо — единственный свидетель той ночи?       Юноша замер. Холодок прошёлся по пальцам. Обернувшись, Сал увидел, что Эрика как-то зачарованно смотрит на Гизмо, будто разговаривая сама с собой. Салли и сам невольно поглядел на кота.       Он об этом не думал. Пока Эрика не сказала вслух.       Так кто же забрал Гизмо к себе после той ночи?       В воздухе повисло заметное напряжение. Губы отчего-то резко пересохли. Салли медленно облизал их, негромко ответив:       — Получается, так.       Эрика вздрогнула и посмотрела на Салли.       — Прости, я не хотела… случайно вырвалось.       — Ничего. Всё нормально, — соврал он, хотя внутри всё как-то подёрнулось неприятным ощущением. Салли-Кромсали снова посмотрел на Гизмо.       Ведь правда. Какая ирония, что единственный живой свидетель не умеет говорить.       Единственный свидетель…       Задумавшись, парень потянулся к кружкам возле раковины.       Еле слышный хруст, с которым фарфор треснул в тишине дома, зловеще ужалил по шее.       Гизмо медленно облизнулся. Сал осторожно поднял кружку на уровень глаз: по белому боку с каким-то незамысловатым узором прошла кривая полоса, как молния в грозовом небе.       Всё было хорошо, да, Салли?       — Я сейчас вернусь, — пробормотал юноша. — Выключишь чайник?       — Ага, — отозвалась Эрика, не заметив, от чего так напрягся Сал.       Оставив девушку с котом, Фишер быстро поднялся в свою комнату и сунул руку в карман джинсов, вытащив оттуда потрёпанный кожаный ошейник с начирканным на нём маркером номером телефона. Недолго поколебавшись, Сал забрал телефон с комода. Набрал номер. Гудки.       — Да? — Голос мужской. Какой-то смутно… смутно знакомый. — Алло, я вас слушаю?       Салу потребовалась меньше пяти секунд, чтобы понять, кто это.       — Нил…       — Да, это я. Кто вы?       Салли сжал телефон, мельком оглянувшись на дверь. Ответить или сбросить? Эшли не особо обрадовалась старому знакомому, а уж Нил и подавно в восторге не будет. Но он забрал себе Гизмо, несмотря на то, кому тот принадлежал раньше.       — Ау? — позвали в трубке.       Сал спохватился.       — Я… я нашёл кота. — Собственное дыхание чуть сбилось.       — О… — Интонация сразу поменялась. — О, чёрт, он жив? Я уже три месяца его ищу!.. Где он? Он в порядке?       Сал мысленно выдохнул. Значит, с Гизмо было всё хорошо. Никто над ним не издевался, голодом не морил. В голосе Нила было искреннее беспокойство.       — Подержите его, пожалуйста, если сможете. Я вам заплачу. Скажите, куда подъехать?       — Погоди, не надо, — растерялся Сал.       Он так забылся, что не уследил за речью. И Нил на том конце связи это понял.       — Почему? Постой-ка… Вы обращаетесь ко мне по имени. Мы знакомы?       Салли закусил губу, стиснув пальцами переносицу. Почему, когда он почти смирился и забил на прошлое, оно скребётся изо всех щелей? За что ему всё это дерьмо?       — Алло, кто это?       — Спасибо, что позаботился о нём, Нил. Гизмо вернулся домой, не беспокойся.       — Да кто, чёрт возь-       — Это Сал.       Он выпалил это и сбросил звонок.       В голове гудело потрясающее эхо.       С каким-то затаённым страхом вины Салли ждал, что телефон зазвонит. Но этого не произошло. Правильно. Нил, скорее всего, ненавидит его даже больше, чем родители Тодда.       Парень выключил мобильник и кинул его на кровать, а сам поднёс пальцы ко лбу и зажал ногтями изуродованную шрамами кожу, зажмурившись. Резко заболела голова.       — Салли?       Он обернулся, застав Эрику на руках с Гизмо. Ему показалось, что две пары глаз посмотрели на него с беспокойством.       — Всё в порядке? Мне показалось, или ты с кем-то говорил?       — Ошиблись номером, — соврал юноша, незаметно затолкав ошейник в карман.       Как бы там ни было, Сал решил, что с него было достаточно в прошлый раз. Пока всё идёт хорошо, он ни за что не допустит эту ошибку. Нет, нет и ещё раз нет. Больше он не лезет куда не надо — это всегда кончается кошмарами. Или того хуже — смертью.