Стокгольмский синдром

      С крыши открывался просто потрясающий вид на вечерний Нокфелл: ещё томящееся в сумерках тёмно-синее небо окрашивалось крохотными звёздами, кромка густого леса очертила город чёрными елями, а горящие огни улиц освещали дома и дороги, кажущиеся с высоты игрушечными. Еле ощутимый ветерок ласково касался лица.        И болтать ногами над этой маленькой пропастью казалось самым подходящим времяпрепровождением на свете. Особенно когда наконец-то щёлкнули застёжки протеза. Эрика ласково подцепила растрепавшуюся голубую чёлку и провела кончиками пальцев по контуру лица юноши, открывая его. Сал машинально пытается отвернуться, но ладонь девушки не даёт это сделать. Фишер выдыхает смиренно и несколько обречённо, но привычку прятаться заставляет пойти к чёрту. Губы разомкнулись. Поцелуй длится целую вечность.       Щёки ещё хранили цвет спелых красных яблок, а разноцветные глаза перед лицом сверкали, не спрятанные тенью протеза.       — Вот и всё, — произнёс Сал, улыбаясь уголком губ.       — Да уж… год выдался. Послезавтра лето.       — Разве?        Эрика хотела ответить «да», машинально поправляя сбившиеся от ветра волосы, а потом её пальцы вдруг коченеют.       Салли продолжает улыбаться. Ровно. Спокойно. Но в его глазах застыла какая-то всепонимающая печаль.       По шее до спины хлещет холодом. Только это не ветер. Эрика чувствует, как спину щекочут волосы. Девушка медленно повернула голову, глядя на запутавшиеся в них пальцы. Этого не могло быть априори.       — К-какого чёрта?.. — прошептала она.       Эрика испуганно обернулась на Сала. Юноша выпрямился, улыбка его поникла.       — Прости. Но, кажется, это конец.       — В каком смысле? Сал, что… — Эрика шагнула к парню, держась за свои длинные волосы, а потом кинула взгляд на колени и побледнела. Её платье было жёлтым. Потому-то она и чувствовала, что спину щекочет — спина была открыта в этом фасоне, за исключением тонких бретелек.       «Должно быть, я снова в кошмаре», — догадалась девушка. Только она не помнила, когда он начался. Разве она засыпала?       — Я сплю, да?       К её неприятному удивлению, Фишер покачал головой.       — Не совсем. Просто ты закончила эту историю. Исполнила всё, что хотела. И как хотела. Дальше ничего нет.       — Я не понимаю. Сал, что ты несёшь?       Парень с голубыми волосам засунул руки в карманы. С его лица давно сошёл весь трепет, которым он зажигался при взгляде на неё. Он подошёл к краю крыши и пнул какой-то камешек в пропасть. Эрика смотрела на него, так и застыв с пальцами в, чёрт возьми, длинных русых волосах!       — Очередной хороший конец. Этот был и правда отличный. Ты немного жестоко пыталась меня убить, но довольно мило, что в этот раз подумала о друзьях, которые могли бы у меня быть. Спасибо.       Эрика ничего не понимала. Сал нёс какую-то ахинею.       — Да брось. Ты ведь уже начала это замечать, я прав?       — Да о чём ты…       — Таблетки, — прервал её парень. Он вдруг высунул кончик языка и коснулся им краешка своей верхней губы. — Они перестали действовать. Чувствуешь привкус?       Эрика сглотнула. Её сердце отчего-то убыстрилось. А под языком и правда что-то…       Девушка моргнула — потому что стоящий перед ней силуэт пошёл рябью. Сал вскинул голову к небу. Звёзд не было. Ни одной. Как и не стало слышно музыки. Нокфелл отчего-то затих в могильной тишине.       — Ну, увидимся в следующий раз, Эрика, — сказал Салли и махнул рукой.       — Сал, что ты… — Эрика шагнула к юноше, а потом испуганно поняла, что падает в никуда.       Она вынырнула из кошмара с криком, и тот мгновенно сменился стоном жуткой головной боли. Томпсон схватилась за голову. Но тут же её парализовало мурашками — она почувствовала, как что-то холодное скользнуло по запястью, а потом услышала короткий бряк.       Тонкая цепочка от железного браслета уходила по подлокотнику дивана куда-то к батарее. Эрика так и застыла, уставившись на наручник. Из одного кошмара в другой? Так разве бывает? И вообще, разве ты должен понимать, что это сон, будучи в этом самом сне?       Эрика не придумала ничего лучше, чем ущипнуть себя за бедро. И ещё раз. Но ничего не изменилось. Знакомая комната, запертая дверь и она, почему-то прикованная к месту. Девушка нахмурилась и рывком дёрнула цепочку. Браслет больно врезался в кожу, а кошмар никак не хотел отступать. Внутри всё неприятно сжалось.       «Ладно, я подожду», — мрачно решила она. Собственно, что ей ещё делать?       Она прислушалась, но, судя по всему, в доме никого не было. Или был? Она помнит образ того жуткого Сала из сновидений, но с другой стороны — почему бы и да? Не убьёт же он её.       — Сал! — позвала Эрика хрипло. Прокашлялась. Ещё раз: — Салли! Ау!       Где-то неподалёку послышались шаги, а внутри расслабленно ёкнуло. Эрика приготовилась ждать. Знакомый звук поворачивающегося в скважине замка вызвал неприятные колючки под рёбрами, а потом дверь открылась.       Эрика понимала, что это сон, но всё равно внутренне съёжилась.       Непроницаемый холодный взгляд из прорезей сломанного протеза осмотрел пленницу, как товар на прилавке с антиквариатом. На Салли простые джинсы, его заношенная чёрная кофта и те же старые кеды. Волосы распущены, но не расчёсаны, что вместе с криво склеенным протезом выглядит как-то отталкивающе. Эрика почувствовала, как резко пересохли её губы.       — Убери это, — рискнула попросить Эрика, всё же переборов себя. Она подняла закованную руку.       Сал посмотрел на наручник, но больше никак не отреагировал. Продолжил молча стоять на пороге, не спеша даже зайти.       — Салли, ау?       В его глазах мелькнуло что-то похожее на недоверие, но в комнату он всё-таки прошёл. Не дойдя метра до дивана, он присел на корточки и в упор уставился в глаза девушке. Эрику смутил такой прожигающий взор.       — Не делай вид, что не понимаешь меня.       — Что последнее ты помнишь? — проигнорировав всё, вдруг спросил парень.       Эрика удивлённо вскинула бровь.       — Ты про выпускной или про конкретно этот кошмар?       — Понятно… — пробормотал Фишер и поднялся на ноги. А ещё, судя по всему, он собрался уйти, так и не выполнив просьбу. Пусть парень не был настоящим, однако такое поведение возмутило Эрику.       — Эй, я попросила меня отпустить вообще-то!       — Второй раз я на это не куплюсь, Эрика. Прекрати, — бросил он и ушёл, заперев замок.       «Да вы издеваетесь?» — подумала она.       — Я иногда очень многословен, — вдруг раздалось рядом.       Эрика аж подскочила на месте, повернувшись. С другой стороны дивана сидел… Сал. На его лице не было протеза, причёсанные волосы находились в хвосте, а образ всё ещё оставался как с выпускного вечера. Томпсон протёрла глаза. Второй Фишер не исчез.       — Я схожу с ума. Кажется… — пробормотала девушка, моля о пробуждении.       — Ну… Чисто технически… так и есть, — отозвался Салли.       Он говорил что-то ещё, но Эрика его не слушала, прочно уйдя в свои мысли. Время почему-то не спешило. Зато второй Сал оказался крайне разговорчив и уже минут через десять вырвал девушку из раздумий.       — Почему ты перестала со мной разговаривать?       — Зачем мне с тобой разговаривать? — устало потёрла веки Томпсон, морщась от холодной цепочки, обжигающей кожу. — Ты всё равно ненастоящий.       — Раньше тебя это не останавливало.       — Раньше я не бредила в своих снах.       — Так ты и не спишь, — ответил Сал.       Эрика замерла.       — Что ты сказал?       Салли повернулся к ней.       — Ты не спишь.       Она не поверила ему ни на секунду, но внутри отчего-то всё свернулось воронкой. Этот, жутко похожий на её, нормального, Салли выглядел слишком правдоподобно. Его голос, интонация… даже складки на одежде.       — Я сплю, — отчётливо процедила Томпсон и протянула свободную руку к парню.       Её пробрала дрожь, когда пальцы коснулись ткани на груди Фишера. Он был настоящим.       — Вот видишь?       — Да брось, это даже невозможно! Тогда кто был это? — выпалила Эрика, указав на дверь пальцем.       — Я, — ответил Сал.       — Ага, а ты кто?       — И снова я, — Фишер побарабанил пальцами по подбородку, будто задумавшись. Эрика возвела глаза к потолку. Объяснение — класс. — Как бы тебе сказать… Я — другая версия самого себя. Хорошая. Ту, что мы придумали вместе с тобой. А он, — Сал кивнул на дверь, — он настоящий. Но он нам не нравится.       — Что за бред ты несёшь… — зарычала Эрика, чувствуя необъяснимую паническую злость.       Салли вздохнул.       — Просто оглянись.       Эрика сердито смотрела на плод своего воображения, а потом недоверчиво обернулась на комнату. Всё то же самое: ковёр, комод, лампа, заколоченное окно, столик… погодите-ка. Эрика медленно поднялась на ноги и шагнула к столу. Там лежали какие-то книги, журналы, вырезки и кассеты.       «Чирлидер 2» — продолжение культового молодёжного фильма о школьных буднях. В этот раз главной героине придётся отстоять своё право на звание капитана команды — новенькая ученица Трейси Симонс предъявляет права на звание лидера, а её подруги подбивают команду против действующего капитана…       Рука, держащая кассету в обёртке, задрожала. На одном из кадров под описанием стояли, скрестив руки, Трейси, Кристен и Анни.       — Что это? — дрожащим голосом спросила Эрика, обернувшись.       Сидящий на диване Салли подпёр подбородок рукой, уперевшись в подлокотник.        — Раз я уже здесь, скоро поймёшь.       Эрика вновь посмотрела на кассету. Отложила. Книги её не интересовали, а вот журналы и вырезки… «Энди Мюррей снова ворвался в чарт лучших исполнителей недели! см.стр.24», «Профессор Стивутоер возглавил попечительский совет колледжа Нокфелл», «Интервью с доктором Э. Откином: «Откровения тюремного психиатра» — репортаж Клэр Крапивницы»…       Нет. Стоп. Что?       Нет-нет-нет.       Не может быть.       Это не может быть правдой! Это даже невозможно!       Эрика вновь обернулась, выронив вырезки, но Салли на диване не было. В комнате вообще никого не было. Только она, прикованная длинной цепочкой к батарее. Руки затряслись пуще прежнего, взгляд остекленел от шока. Эрика ощупала голову — грязные спутанные волосы доставали ей точно до лопаток. Разорванное и тоже не первой свежести жёлтое платье прикрывало коленки в синяках. Бинт на руке, который она и не заметила, был пропитан засохшими пятнами крови.       Не может этого быть.       Нет… как?! Как так!       «Проснись, пожалуйста, проснись! Твою мать, проснись сейчас же!» — Томпсон обессиленно присела на корточки, вцепившись в голову руками.       — Ты не спишь, — произнесло эхо в голове.       Эрика зажмурила глаза до пятен под веками, а как распахнула — ничего не изменилось. Зато, сидя на корточках, она увидела под столом те самые чёрточки. Больше сотни… этого было бы достаточно, чтобы её волосы отросли до лопаток, ведь так?       Всхлипнув, Эрика опустилась на колени и протянула пальцы к зарубкам на обоях. Её искусанные ногти вспыхнули болью, будто помогая вспомнить, как она выцарапывала их после… после…       — Доброе утро, — раздался его голос.       Услышал, значит. Эрика вздохнула и смелее прошла на кухню. Усевшись за стол, девушка почесала кончик носа. Босые ноги перебрали пальчиками.       — Доброе…       Разговор завязался как-то спокойнее и плавнее, чем она ожидала, да и будто бы ничего не изменилось. Словно ничего не произошло, они снова такие, какие есть. Салли заварил чай, заполняя паузу, а потом забрал кружки и поставил на стол, придвинув одну к Эрике. Девушка незамедлительно уцепилась за фарфоровые края, всё ещё чувствуя эту неловкость. Отхлебнула горячей жидкости, запоздало пожалев, что не догадалась попросить кофе. Ну, да и ладно, Фишер не официант же, в самом деле.       — Посмотрим кино? — вдруг спросил юноша, не притронувшись к своему чаю, зато как-то скомканно поскрёб указательным пальцем по столешнице…       Эрика выпрямилась, потерев глаза. С чего вдруг так захотелось спать?       — Ты выглядишь усталой, — заметил это Сал. — Я думаю, тебе лучше пока остаться.       — Сал, я же сказала не могу. Родители, да и колледж… — Язык заплёлся на ровном слове, и девушка окаменела.       Она медленно отняла руки от лица и посмотрела на Салли. Он смотрел в ответ, не моргая. Голубые волосы в хвостиках, на лице протез — разве он был в протезе, когда она спустилась? Зачем он вообще его надел? И…       А разве он был в этот момент в целом протезе?       …Губы резко пересохли, сердце ёкнуло. Сал не шелохнулся. Эрика посмотрела на его согнутый указательный палец, который только что постукивал на месте, будто отсчитывая секунды. Салли склонил голову набок, рассыпав хвостики и глядя пронзительно.       — Тш-ш-ш… тише, Эрика. Всё хорошо. Я не причиню тебе вреда, я же говорил. Просто останься здесь, ладно? — ласково прошептал он, прожигая разными глазами насквозь. Тогда она уже обмякла, забывая, что юноша прошептал себе под нос кое-что ещё: — Прости, но если таблеток будет меньше, ты снова захочешь сбежать.       Эрика не чувствует катящихся по щекам слёз. Она чувствует, как сходит с ума. Вычленяет из памяти ещё… несовпадения. И чем дольше напрягает мозг, тем сильнее ей хочется кричать. Она вскочила на ноги, швырнув со стола все записки и книги, трясущимися пальцами выковыряла кассету из упаковки и порвала на части плёнку.       «Не может этого быть. Проснись, пожалуйста, умоляю, просто проснись. Салли, разбуди меня, ну же! Салли…»       — Салли, пожалуйста, — прошептала Эрика, обхватив себя за плечи, и беззвучно зарыдала среди хаоса под ногами.       Позади раздался скрежет замка. С мокрым от слёз лицом Томпсон обернулась. Словно ещё на что-то надеясь. Но в дверях стоит не тот Салли.       Он шагает к пленнице. Эрика не выдерживает — она пятится и дико кричит во всю глотку.

***

      Первое время Сал её и правда не трогает. Но когда бессонница доводит его до точки, а воспоминания сбрасывают за край, парень тащит кричащую девушку по коридору за собой. Но даже связанная и ослеплённая, она ёжится, заслышав его, и это больше не спасает. Он водит пальцами по её телу, когда она не в состоянии воспротивиться — и ведь не делает ничего плохого! Совсем! Она больше не видит его мерзкого лица, так почему из-под чёрной ленты на подушки катятся слёзы, а девушка кусает себе губы до крови, пока это продолжается? Она не кричит, не сопротивляется — толку? Но после испытанного когда-то желания это очень раздражает. Подушки пропитываются солью и запахом бесконечного страха и злобы.       Однажды он теряет бдительность, — и девушка срывается, как обманчиво сломанная пружина: она нападает подло, со спины (хотя такое уже было, но ведь тогда-то ладно!). Сал успел подставить руку, оттащив от горла цепочку, что удавкой чуть не захлестнула горло.        Момент гнева быстро сменяется паникой.       — Одного раза мало было?       Она ничего не отвечает. Совсем. И он не видит её глаз, чтобы заглянуть в них и найти ответы. Схватив девушку за плечи, Салли чуть ли не кричит.       — Почему ты молчишь?!       Его тоже накрывает гнев. Ключ поворачивается в замке, а комната погружается во мрак. Кажется, гостья недостаточно хорошо усвоила ценный урок о жизненно необходимых компонентах для существования. Похоже, пора преподать ещё один…       Дверь захлопывается с грохотом.       — Мда. Совсем спятил, — протянул мальчишка с двумя хвостиками, возникнув на краю дивана. — Эй, иди сюда.       Эрика не реагирует. Её спутанные потускневшие волосы упали на глаза.       — Эрика? — обеспокоенно заглядывает в лицо юноша, присев напротив на корточки и осторожно заправив длинные пряди за уши девушки.       — Какой смысл? Если тебя всё равно не существует? — Она даже не смотрит. Она знает, что разговаривает с пустотой. Воображение — такая сука. Из всех образов защиты выбрала своего же мучителя. Только настоящий — поехавший на всю крышу социопат, а этот — его полная противоположность. И нет момента хуже, чем когда она теряется между ними, убаюканная этаноловым привкусом на губах, ласково прижимаясь к тому, что ударил её ножом.       Но спустя столько времени — она пытается. Обмануть, сбежать, остаться в себе. Однако чем больше чёрточек на обоях, тем ниже опускаются истерзанные руки.       Её всё ещё не нашли. Чёрточки спустились до самого плинтуса и пошли в разные стороны. А прошло сколько? Год?       Скоро стена кончится. В наличии ещё три, но есть ли смысл?       Слёзы опять покатились по скулам. Эрика уже давно их не контролирует, недоумевая, как вообще можно столько плакать. Пальцы Салли ласково вытерли их большими пальцами. Эрика подняла вымученный взгляд.       Сердце будто травилось этим образом нарочно. Добрая улыбка, мягкие руки и чувство защищённости. Эрика обещала себе не поддаваться обманке, просто терпеть своё сумасшествие на пару с причиной, бродящей по дому. Лишь изредка с ним разговаривать, потому что больше просто нечего делать. Но сегодня она не выдерживает. Взгляд заплывает.       — Иди сюда, Эрика… — хрипловатый голос зовёт к себе. — Однажды мы с тобой проснёмся, ладно?       — Обещаешь? — всхлипнула она.       — Обещаю, — улыбнулся Салли.       Эрика всхлипнула ещё раз и уткнулась в его объятия. Юноша обнял её в ответ крепко-крепко, продолжая гладить по голове.       — Почему ты не настоящий? — давясь слезами, спросила она.       — Достаточно того, что я всегда рядом. Но, если хочешь, ты знаешь…       — Нет! — выпалила Эрика, отпрянув от парня. — Ни за что! Пошёл прочь!       Сал не стал настаивать.       — Как знаешь, — печально ответил он и исчез.

***

      Состоянии невольной гостьи пугает не первую неделю, но Салливан Фишер игнорирует это с поразительным упрямством. Настроение девушки от передозировки таблетками скачет пугающе быстро. От ни на что не реагирующей сомнамбулы до льнущей к нему с нежностью любимой, и в сторону — до той, что убить его готова голыми руками. Надо прекратить давать ей лекарства, но быть задушенным Салливан не хочет, поэтому обманывает себя до последнего. Просто проходит мимо, когда слышит всхлипы, крепче запирает двери на ночь и мгновенно реагирует, когда податливое обожание в её зрачках сменяется на недоумение, а потом на шок и ярость. Эрика Томпсон давно потерялась во времени и пространстве. Он уже не дёргается, когда рычащее «Фишер!» превращается в тягуче-ласковое «Салли» за два предложения.       Эрика сходит с ума. А сам Салливан Фишер спятил слишком давно, чтобы чувство вины заставило его что-то с этим сделать. Его протез до сих пор сломан, а длинный свежий шрам через всю щёку заживает, оставив вечный отпечаток ненависти от её рук.

***

      — Ты совсем ничего не ешь, — Салли придвинул к ней тарелку с супом. А Эрика не в состоянии даже поднять ложку от слабости.       Она сидела, сгорбившись, в этой чёртовой комнате. На её исхудавших запястьях, скрытых протёршимся кардиганом, шрамы: на левой руке ровный разрез, на правой — красный обруч под наручником. Волосы, заплетённые в длинную косу, перекинуты через плечо. Книги маленькой корявой горкой возвышаются сбоку от дивана. Казалось, пыль осела в лёгких, мешая даже дышать.       Она так устала. От всего.       Даже слёзы устали. Их больше нет.       Эрика подняла вымученный взгляд на призрак Сала Фишера из её грёз. Он сидел напротив, уложив подбородок на скрещённые пальцы, и всё ещё обеспокоенно глядел на неё своими чёртовыми разноцветными глазами, улыбаясь по-доброму так, что хотелось разораться и запустить чёртову тарелку прямо в него. Эрика не делает этого.       — Ты уже всё решила, да? — Улыбка сползла с его лица.       Она кивнула.       — Ты не шибко доволен, хотя предлагал это постоянно, — сухим рвущимся голосом поинтересовалась она. Хотя, по сути, ей плевать на его мнение. Это было даже не его мнение, а безумие.       — Я просто беспокоюсь за тебя.       Эрика расхохоталась саркастичным лаем.       — Моё воображение переживает, достаточно ли я спятила, чтобы поддаться?       Мальчишка с хвостиками поджал губы. Покачал головой.       — Ты же знаешь. Я тебя люблю.       Эрика перестала смеяться.       — Прекрати, — сухо выдавила она. Внутри всегда раскурочивало от этих слов. Её сумасшествие с голубыми волосами было таким… изощрённо честным. Таким искренним, что сердце, которое уже не хотело биться, обливалось горячей кровью.       В коридоре раздались шаги.       — Точно готова к этому? — перепросил Салли, погладив девушку по щеке.       — У меня есть выбор? — обречённо улыбнулась пустоте Эрика.       Раздался щелчок замка. Эрика прикрыла глаза, пока Салливан забирал ужин со стола. Но когда он уже отвернулся, чтобы молча выйти, она вдруг ухватила его за край кофты. Фишер замер.       — Останься, пожалуйста… — прошептала она. А через мгновение добавила: — Салли.       Хотя сейчас она прекрасно понимала, кто перед ней. Но это уже неважно.       Если её когда-нибудь… когда-нибудь найдут — она пыталась до самого конца. Но так и не смогла выбраться из этого кошмара.       Эрика сама забрала из рук Фишера таблетки и воду. Под его нечитаемый взгляд она высыпала себе в ладонь три штуки и положила на язык. Опрокинула стакан с водой, проглатывая лекарство.       Такая доза для неё теперь ерунда. Подействует лишь лёгким забвением да ватой в голове до утра. Но это потом. Эрика шагнула к своему похитителю. Одновременно с этим с её запястий исчезли все шрамы, а кардиган сменился ярко-жёлтым платьем — абсолютно новым, красивым и лёгким. Пальцы, по-прежнему дрожащие от слабости, легли на прохладный пластик протеза. Тарелка ещё не вылетела из рук Салливана Фишера, а девушка уже привстала на цыпочки и коснулась губами неподвижных холодных губ.       Когда он неуверенно притянул к себе девушку, она не стала сопротивляться. Лишь последняя слеза скатилась по щеке, утопая в голубых волосах.       А чёрно-белая фотография, датировавшаяся апрелем прошлого года, со счастливой улыбающейся на ней красивой девушкой давно выцвела.       «Пропала Эрика Томпсон! 18 лет, светлые волосы, голубые глаза, среднего телосложения, была одета в джинсы, рубашку и ветровку с эмблемой колледжа Нокфелл. Ушла из колледжа вечером 3 апреля и не вернулась. Пожалуйста, если вы видели Эрику, сообщите по указанному номеру!»       Оставшиеся очертания букв и силуэта пропавшей почти слились с пожелтевшим объявлением. Прохожие уже не обращали на него никакого внимания. Порыв ветра наконец-то одержал победу, сорвав бумажку на иссохшем клею.