Бывает

***

В обеденный перерыв на работе мне позвонили. Неизвестный номер. Я заверил его с тем, что дал мне Круспе и убедился, что это он. Сначала я подумал, что это жестокая шутка, поэтому решил не отвечать сразу. Но потом, когда он зазвонил снова, я понял, что это не шутка. Он звонит по личному желанию, если бы действительно что-то случилось, Агнет бы уже перевернула всё с ног на голову. Я понимаю, что он никакого отношения не имеет к тому, что мне снится, но пока я не готов отвечать на его звонки. Я вообще ни к чему не готов. Я не знаю ничего о нём. Даже не понял до конца, что за девчонка живет с ним в квартире! Я швыряю телефон, матерясь себе под нос. — Пауль, — окликает меня Оливия, видя моё взбудораженное состояние.  — С тобой все в порядке? — Да. Всё хорошо. — Точно? — Просто достало, — я киваю в сторону мобильника. — Жена? — поинтересовалась Оливия, широко улыбаясь. — Как ты там говорил о людях, которые не умеет принимать доброту и заботу других? — Это не относится к этому человеку, — усмехаюсь я. — Ну-ну, — заулыбалась она. — Думаю этот человек ждёт твоего ответа. — А Ганс дождался твоего ответа? Она выпучила глаза. — Так и скажи, что не хочешь разговаривать, — её слова казались такими круглыми и тихими, как пузырьки, которые лопались, едва соприкоснувшись с воздухом. Явно обиделась. —  Я действительно искренне рад, что с тобой все хорошо, — говорю я ей после тридцатисекундной паузы, — и, что он больше не лезет к тебе. — Я тоже буду рада, если ты ответишь этому человеку. Вот так — прямо обухом по голове. — Олли, это не жена… — Любовница? — интересуется она улыбаясь мне легкой улыбкой, словно её это ничуть не удивило бы. — О, боже, нет! — воскликнул я. — Неужели ты думаешь, что я смог бы завести роман на стороне? И, что я похож на человека… — Господи, Пауль, — перебивает она меня, тяжело выдыхая, — я видела Агнет и знаю её лет пять. И думаю, насколько ты стал бы счастливее, если бы открыл сердце другому человеку. Я чувствую, как пылают мои щеки. — Она моя жена. У нас с ней ребенок. И нам более, чем хорошо вместе. — Мне кажется, что за все годы вашего брака она носила табличку с надписью "я стервозная высокомерная сучка, но мы с ним все равно вместе". — Она не всегда была такой, — и после паузы я добавляю: — Ты считаешь, что в этом есть моя вина? — Ну, знаешь, — Оливия вздохнула, — Агнет, наверное, была такой с самого начала. А в таком случае, как бы ты ни старался её изменить, рано или поздно она все равно превратилась бы в то, что ты видишь сейчас. Поэтому, нет, чувак, это не твоя вина. — Она даже не мой тип, — выдаю я и тут же понимаю, что это правда. — Агнет была… Как бы тебе объяснить? Совершенно не похожа на остальных девушек с которыми я общался. —  Но ты женился на ней, — напоминает она. — Да, — отвечаю я. — Женился. — Зачем? Я даже не знаю, что ей ответить. — Потому что, — наконец говорю я, — когда любишь человека, не замечаешь его недостатков. — Сдается мне, что в следующий раз нужно выбирать получше. — В следующий раз… — повторяю я. — Не думаю. С меня хватит.

***

На следующей неделе я звоню Рихарду и говорю, что, возможно, нам надо встретиться. Откровенно говоря, у нас хорошо получалось общаться в многолюдных местах. Но сегодня мы решили пойти в кино, где просто гробовая тишина. В конце концов нас выгоняют из зала , потому что мы беспрестанно хохочем и не можем сосредоточиться. — Я не большой поклонник фильмов Тарантино, но, откровенно говоря, этот оказался неплохим, — смеется Рихард. — Если бы ты не начал комментировать одежду главного героя, я бы не ржал, — улыбаюсь я. Когда он оборачивается ко мне, его лицо спокойно и ничего не выражает. — Да похер в принципе. Зато посмеялись. И не знаю, как ты, но я прекрасно провел вечер. Дальше мы выходим из кинотеатра, обсуждаем сюжет фильма, может ли он претендовать на «Оскар». Я намеренно держусь от него чуть в стороне. Я даже не смотрю ему в глаза, пока мы не оказываемся в его машине, направляясь ко мне домой. — Я хотел бы поговорить, — я никогда не чувствовал себя таким потерянным, — только нормально. Рихард смотрит на меня, его дыхание повисает в воздухе. — Мы уже разговариваем, если ты не заметил. — Да, но… — я смеюсь, кивая головой. — Я хотел бы, чтобы мы выяснили все вопросы, которые беспокоят меня и тебя. — Например? — Ну… только не ржи, ладно? Круспе улыбается. — Не буду — Что за девчонка живет с тобой в квартире? — Ты не должен на нее обижаться, — смеется Рих, — она всегда такая, если выпьет с утра слишком много кофе… — Ты неправильно понял… — Я правильно понял, Пауль, — от его слов я чувствую, как внутри вспыхивает пламя. — Её зовут Мелания, она моя племянница. —  Я… я не понимаю… — Сестра умерла и я оформил опеку. У неё есть бабушка, но она живет за городом. Я решил, что здесь ей будет лучше, — объясняет он. — Я ответил на твой вопрос? — Ага, — я несколько сбитый с толку, не зная как реагировать, смотрю на него и хмурю брови. — Теперь твоя очередь. У тебя… есть вопросы? Рих сложил руки на руле. — Почему я тебе не нравлюсь? — Потому что мы переспали,  — ответил я. — А потом оказалось, что ты тренер моего сына. — Это не повод. Я закатил глаза. — Мы просто разные люди, вот и все. — Я так не думаю, — заулыбался Круспе. — Вот ты когда-нибудь напивался? Я кивнул головой в знак согласия. Он и так это знает. — Курил?  — Было дело. — Когда-нибудь воровал жвачку? — Всего один раз и не жвачку. — Изменял жене? — Нет, — я поморщился, — не считая тебя. — Держу пари, тебе никогда не делали минет, — пробормотал он, и стал такой пунцовой, что мне кажется, будто я сам горю. — А это здесь причём? — Ладно. Ты когда-нибудь сожалел о своих поступках? — Нет, — ответил я, и, кажется, именно этого ответа он и ожидал. — А хотелось совершить что-нибудь эдакое? Мы остановились на красный свет. Рихард взглянул на меня, и я, наверное, впервые по-настоящему посмотрел на него. Голубые глаза, которые я считал пустыми и стеклянными, как у куклы, сейчас были исполнены желания. — Ты задал слишком много вопросов, — прошептал я.

***

В спальне кромешная тьма и пахнет лавандой. Агнет лежит под одеялом, отвернувшись от меня, на своей половине огромной кровати с пологом. Я не знаю, спит она или нет, но потом слышу ее голос. — Уходи, — шепчет она. Слова звучат глухо, словно она на дне колодца. Я не обращаю на нее внимания и съедаю пару сэндвичей прямо на кровати. От запаха масла и звука она оборачивается. Искоса смотрит на меня и говорит : — Пауль, мать твою, я спать хочу! — Вот и отлично,  — отвечаю я. — Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. Она садится, облокотившись на подушки, и внимательно смотрит на меня. — Ну, желай. Я поцеловал ее . — Прости, — прошептал я в губы, — мне не стоило тебя будить. — Мне тоже не стоило отпускать тебя так надолго с этим… тренером. Я скучала. Продолжая покрывать Агнет поцелуями, я просунул руку ей под пижаму. Ее кожа была такой горячей, что обжигала ладони. Она запустила пальцы мне в волосы и обхватила меня ногами. В конце концов, Агнет горланила ругательства, что от меня пахнет ветчиной, и это вызвало у меня улыбку.

***

Прошло два месяца с тех пор, как мы столкнулись с Рихардом в спортзале, и он плавно занял место моего лучшего друга, когда мне по-настоящему нужно было верное плечо. Именно ему я звоню, когда слышу какую-нибудь новость, когда, переключая каналы, нахожу фильм Тарантино и не могу оторваться, когда мне паршиво и нужно расслабиться. Именно ему я звоню, когда попадаю в пробку на шоссе, когда не успеваю забрать Эмиля, когда мне надо съездить на другой конец города. Я внес номер его сотового телефона в свой и присвоила ему клавишу быстрого набора, которая раньше принадлежала Агнет. Я в свою очередь научил его писать собственные тексты под гитару, научил чувствовать ритм, прислушиваясь к ударам сердца. Научил его тому, что недосказанность так же важна, как и то, что было сказано. Остаток той ночи стерся у меня из памяти. Последнее, что я помню, что после случившегося мы с Рихардом стали друзьями. У нас складывается и субботняя традиция. В этот день Рих приезжает ко мне домой со свежим кофе и круассанами. Эмиль более, чем рад такому раскладу. Возможность видеть тренера в не спортзала, как друга, как советника, тешит его, ну, и плюс Рих дополнительно рассказывает ему всё новые уловки бокса. Агнет же счастлива, что я наконец-то не зависаю в барах в одиночестве и не напиваюсь в стельку. Иногда мы читаем с ней в кухне газеты, потом составляем список дел, которые необходимо переделать за выходные. Агнет стала слишком занята среди недели, чтобы сходить в магазин или на почту, поэтому мы с Рихардом объединяем наши усилия. Намного веселее бродить по рядам супермаркета вдвоем, обсуждая, как вчера сыграла Бавария против Аугсбурга. Я погрузился в изучение книг по проблемам депрессивных состояний у подростков, по музыкальной терапии и аффективным расстройствам. Потому, что, судя с того, что рассказывает Рих о Мелании, то ему очень тяжело справиться с этой неугомонной девчонкой. Меня даже пугает, что Эмиль вырастет и станет точно таким же депрессивным. — В этой работе профессиональный риск — это гормоны, — смеюсь я. Агнет улыбается мне.  — И какой на сегодня план, доктор Зигмунд Фрейд? — Составление первого впечатления, — отвечаю я. — Думаю, все будет отлично. Я беру с собой Эмиля. — Ура, я увижу где живет Рихард! — восклицает Эмиль, ударяя по столу. — Не знаю, хорошая ли это мысль… — кривится она, рассматривая свой макияж в зеркале. — Я уверен, он будет на высоте. Мелании нужны такие моменты. Агнет смотрит на меня и удивленно приподнимает брови. — Ладно, удачи! — желает она и собирается уходить. — Созвонимся!

***

— Можешь называть меня Пауль, — говорю я, мягко улыбаясь. — А это Эмиль. — Привет! — решительно здоровается он, протягивая ей руку. У Мелании не дрогнул ни один мускул. Все в этой девочке говорит о том, что она заняла глухую оборону, — от сгорбленной спины до откровенного нежелания смотреть мне в глаза. Я замечаю у нее на руке кольцо — крошечное тоненькое золотое колечко, которое сначала принимаешь за игру света, пока не присмотришься повнимательнее, — и рисунки, похожие на татуировки, на костяшках пальцев. На самом деле это буквы. «П.О.Х.Е.Р.» Она продолжает молчать некоторое время, рассматривая нас, пока не выкрикивает имя своего дядюшки. — Рихард! Эти двое похоже к тебе, — она ещё раз пристально глядит на нас. — И одного из них я знаю! Я уже начал делать наброски этой квартиры у себя в голове, вспоминая её , когда услышал шаги за спиной Мелании. Круспе идет с кухонным полотенцем в руках. — О, привет, — улыбается он. — Давно здесь стоите? — Они действительно должны отвечать на этот вопрос? — фыркает мадам. — Достаточно, чтобы успеть съесть ложку корицы. — Невозможно съесть ложку корицы, — заверяю я ее и не лукавлю. Но Мелания оборачивается и уходит, по всей видимости, в свою комнату, и я слышу, что она улыбается. Я заинтригованно выпрямляюсь и смотрю на Рихарда. — Она съела, — улыбается он. — Проходите. Я переступаю порог и окидываю взглядом тот же коридор, ту же мебель. Здесь всё такое знакомое и чужое одновременно. — Ты когда-нибудь обращал внимание, что у каждого дома свой запах?— спрашиваю я, снимая красно-белые кроссовки Эмиля. — Только не говори, что мой пахнет чем-то ужасным вроде жареной селедки. — Нет, — отвечаю я, усмехаюсь. — Он пахнет свежестью. Ну, не такой как пишут на аэрозолях вроде "морская свежесть" или "свежесть гор", а холодком, как чистая постель, как легкий ветерок возле океана, как свежескошанная трава. Затаив дыхание, я жду, что он рассмеется или просто скажет, что я идиот. — Более красиво, ещё никто не описывал мою квартиру. Но может это потому что я оставил в спальне открытое окно. — А как пахнет мой дом для тебя? —вопрос сорвался с губ помимо моей воли. Он отступает в сторону, давая мне возможность пройти на кухню. На нем футболка, которую он надевал позавчера. Выглядит Рих так по-домашнему : на голове беспорядок, под глазами легкие бледно-сиреневые круги, а глаза, словно до сих пор сонные. — А ты разве не знаешь? — Нет, — отвечаю я. — Я не чувствую, потому что живу там. Уже принюхался. — Он пахнет тобой, — объясняет Рих, чуть улыбаясь. — Как дом, откуда никогда не хочется уходить. — Не знал, что место может вызывать чувства. Впрочем песни, музыка сама по себе тоже вызывает чувства. — Вот-вот, — поддерживает Круспе. — Ты будешь чай или кофе? — Нет. Я хотел бы сразу приступить к "терапии", — говорю чуть тише я. — А ты пока с Эмилем поразвлекаешься. — Ну, смотри. Я планировал приготовить лазанью, думал позвать Меланию, чтобы она помогла, но она ни в какую. — Попробуем разговорить её.