Бывает

***

Я проснулся на рассвете. В комнате было чертовски холодно. Телевизор, кофейный столик, полка с журналами, кожаное кресло и кровать застеленная простыней на которой я сейчас лежу… Стоп. Я у Рихарда? Встав, я ожидал увидеть записку или ещё что-то. Хотелось есть. Впрочем, жажда мучила меня еще больше голода. Я увидел бутылку минеральной воды и залпом выпил всю воду. Голова моя гудела, как пчелиный рой и я вернулся в постель. Что вчера было? Мысли продолжали терзать меня в любом состоянии — даже в таком крайнем состоянии, как похмелья. Я был маниакально сосредоточен на том, что все мое существо отказывалось принять. Агнет… Рыдания рыданиями, но во мне вновь нарастала злость. Сжав в ярости кулак, я потряс им в воздухе, проклиная сукиного сына Хигинна. Несмотря на всю глубину горя, я не мог не обратить внимания на то, что я был раздет до нижнего белья. Тут появился Рихард с одеялом в руках и остановился в дверях как завороженный. Я метнул взгляд на него — удастся ли мне сохранить серьезное выражение лица? Рих заговорил первый. Реплика его была совершенно невероятна. — Прекрасный денек, не правда ли? — с этими словами он подошел к шкафу и отбросил в сторону одеяло, обнажив свою грудь с коралловыми сосками. Я промолчал из уважения к очередному всплеску моего отчаяния. Неужели мы снова переспали? Я с большим трудом воспроизводил в строгой хронологической последовательности длинную цепь событий, произошедших между вчерашней ночью и сегодняшним утром. Круспе надевал футболку и ситуация, как на неё ни посмотреть, была несколько странная. — Чего молчишь? — последовал мгновенный вопрос. — Голова болит? — Я… Фух. Рих, между нами что-то было? — желание выяснить этот факт возникло у меня скорее всего потому, что это разрушительное, неприятное чувство резко контрастировало с состоянием полного разочарования. Он удивленно посмотрел на меня, широко раскрыв глаза. — Между нами был тазик, — ответил он. — Ты ничего не помнишь? Я молчал, изучая его реакцию. Тот глядел с любопытством и улыбался. — Ты, ебаный алкаш, пришёл навестить меня в два часа ночи. С порога начал приставать и говорить что-то вроде «так будет справедливо». Потом я пытался тебя вытолкать, но ты начал кричать, что не вернешься домой, поэтому пришлось впустить тебя. — А дальше? — А дальше тебя вырвало. Трижды. Потом ты плакал и… рассказывал что-то про Агнет, я не разобрал. В итоге ты уснул. — А… — я вскинул руками на свое тело, — как это случилось? — Ну, джемпер в стирке, всё остальное вон лежит, — он кивнул в сторону. — Ты сам раздевался, если что. — Я выглядел, наверное, таким беспомощным, — выдохнул я, жмурясь от головной боли. — Извини, я не знаю, что меня привело сюда и… — Забей, — махнул он рукой. — Только прекрати бухать. Я не в курсе, что у вас там, да и не хочу знать, понимаю, что это довольно щекотливая тема, просто не пей. Ты не переносишь алкоголь. И ни черта не помнишь, после него. — Хорошо, — согласился я. — Ты прав. — Окей,  — сказал он, стоя на пороге, — у тебя в распоряжении только час. Приведи себя в порядок и поедем. Я тебя отвезу домой или на работу, куда скажешь. — Не стоит. Я возьму такси. — Не будешь готов— пойдешь в том виде, в каком тебя застану, — улыбнулся Рихард. — Постарайся не разбудить Меланию, она ещё спит, — сказал он и скрылся за дверью. Да, денек отменный…

***

Голый до пояса, в джинсах, с неизвестно где взятой футболкой в руках и со взлохмаченными волосами я зашёл на кухню. Сев в углу, я наблюдал за происходящим. Рих готовил завтрак и поглядывал на часы. Было уже почти восемь. — Для чего я тебе футболку дал? — недовольно спросил он. — Чтобы ты сверкал здесь своим безупречным торсом? — Да просто… — начал бормотать я, — неудобно. Она же твоя? — Она чистая, если тебя это беспокоит. Губы мои пошевелились, силясь произнести хоть что-то, но в конце концов я просто взял и накинул белую хлопчатую футболку. Затем я протираю глаза, надеясь, что они не слипнутся снова и вижу, как Рих открывает кухонный шкафчик. Вчера дверцы открывались одна за другой. До того, как меня вырвало было ещё что-то. Стакан! Я вскакиваю из-за стола, чтобы заглянуть в мусорное ведро. — Что такое? — недоумевает Рих. В мусоре я вижу осколки. Разбитое стекло. Двери моей памяти вдруг распахнулись и в коридоре времени я узрел то, что здесь было вчера. Я поспешно сел на полированную поверхность стола. Не прошло и трех секунд, как из коридора стремительно пришел Рихард. — Кончай, это не смешно— рявкнул он. — Иди проспись. — Риха, — негромко говорю я, — ты знаешь, что я гей, верно? И меня привлекает один мужчина. Круспе вскидывает голову. — Зачем… зачем ты говоришь мне об этом? — Я не знаю, — смеюсь я. — Можно воды? Он молча таращится на меня. — Ох, сейчас. Я чувствовал его давящее присутствие. От него растекался жар. Вдруг я спрыгнул со стола и стиснул его в объятиях. Тот, казалось, был удивлен. Я на мгновение замер, потом обнял его крепче и зарылся лицом в волосы. Мои пальцы летали по его груди, как по клавишах, а в голову лезли всякие приятные, но посторонние мысли. — Так, Пауль, — он скинул мои руки, — мы договорились. Ты пьян. Стоит мне провести рукой по его упругим бедрам, как я забываю все свои проблемы, забываю о существовании. — Сними их, — прошептал я, оттягиваю резинку штанов. — И ложись на стол задницей кверху. Вдруг Рих резко развернулся и выплеснул содержимое стакана мне в лицо. — Я тебе сейчас всеку, Ландерс, — он выглядел как настоящее орудие убийства.  — Ты не понимаешь, мы должны это сделать. Агнет она… Короче, это во благо. — В хуяблаго! — воскликнул Рихард и поставил стакан на столешницу. — Устроил здесь цирк. Я прижал его к себе. Моя рука легла ему на поясницу, по-хозяйски утвердившись чуть выше места, где были ямочки Венеры. У Рихарда настолько были широко распахнуты глаза, что я видел белые ободки вокруг зрачков. Внезапно сильный шлепок по щеке чуть не заставил меня упасть. Казалось, по мне выстрелили. Но лишь потом я понял, что это не выстрел, а звук разбивающегося стекла. — Блять, — что я творил? — Ты из-за стакана? Или вспомнил свои заигрывания? — усмехнулся он. — Рих, — я легко касаюсь указательным пальцем правой руки щеки и медленно поворачиваюсь к нему, — спасибо. — За что? — За то, что остановил меня и не поддался… — Видел бы ты себя вчера, — усмехнулся Круспе, — было бы чему поддаваться. И, по-моему, я уже говорил, что я не из этих. Или ты реально думаешь что могло бы что-то быть? — Нет, — я чувствую, что я краснею. — Просто я мог… ну, знаешь, насильно. Я не контролировал себя. — Господи, не смеши меня, по-моему, не мог, разве не так? — говорит он, нажимая на кнопку кофемашины. — Ты отлично держался. И силой бы меня точно не взял. Ни за что! — Ты так легко говоришь об этом. — Ну, мне казалось, ты давно переболел таким разгильдяйством, — сказал он. — Это выглядело скорее смешно, нежели страшно. Интересно, что заставило тебя так нажраться, что ты даже полез ко мне. — Ничего особенного. Просто почувствовал себя одиноким… я полон отвращения к себе. Сидел в баре в полумраке и становился все мрачнее и угрюмее. Мысли бродили самые самоубийственные. Вдруг подумал о тебе и сказал себе: «А почему бы не зайти к Рихарду? Он умеет поднять настроение». — Почему ты почувствовал себя одиноким? Я сделал глубокий вдох. — Я нашел в телефоне Агнет переписку интимного характера, она созналась, что встречалась с тем мужиком пару раз. — Думаешь она изменила тебе? — Я не знаю, Рих, — голос у меня тягучий и бархатистый, как будто я выписываю круги под водою. Круспе замолчал, переворачивая омлет на сковороде. Я отвожу глаза, зная, что они покраснели. — Мне жаль, — произносит он, поджимая губы.

***

Знаю, как ей тяжело раскрыться, оголить ранимую душу, скрытую под твердым панцирем. Поэтому я даю обещание, что когда она вернется мы всё обсудим и решим, что делать дальше. Я не удивляюсь хлынувшим слезам, когда она падает мне на грудь и говорит, что не изменяла мне. Я поступаю так, как на моем месте поступил бы любой человек. Обнимаю Агнет, пока она не успокаивается. В обед с её отъездом душевная боль ослабела, а Оливия завалила меня работой — и, думаю, делала она это сознательно, видя моё ужасное состояние. Помимо ежедневной рутинной работы, мне пришлось выполнять и разные поручения. Иногда нашему шефу следовало произносить по разным поводам речи, а писать их у него не было времени. Сочинение речей входило в обязанности Оливии. Но после того, как она полностью выкладывалась, текст передавали мне и я добавлял несколько красочных штрихов. Так было и сегодня. «Срочно нужны пятьдесят евро. Пожалуйста, вышли немедленно» — пришло мне на второй день от Агнет. «Привет! У тебя всё нормально? Может я привезу Эмиля после тренировки? » — в скором времени появилось сообщение от Рихарда. Не стоит притворяться, что Круспе мне слышать куда приятнее, чем Агнет. Впрочем чем больше я обо всем этом думал, тем в большее отчаяние впадал. Наконец в шесть часов вечера, в наимрачнейшем расположении духа, я поехал за Эмилем. И надо же — именно нелепое и трогательное одновременно предложения Рихарда заехать к нему, спасло меня от полного пиздеца. Да и сейчас мне хотелось всего лишь на несколько часов вырваться из монотонного существования и немного забыться. Я почувствовал, что от сердца у меня отлегло, когда мы приехали с Эмилем домой к Рихарду. Оказывается, я еще не разучился смеяться и, более того, не разучился смеяться и над собой, что еще важнее. Этому поспособствовала Мелания, которая подшучивала над моими татуировками, пытаясь угадать, что они значат. Я и не заметил, как эта разгульная девчонка поладила с Эмилем. Они вместе строили планы, как поедут с нами в воскресенье по магазинам, и, затаив дыхание, считали школьные дни до выходных. — Рих, я уже говорил тебе: не нужно меня спасать? — произнес я, когда Круспе поставил передо мной ветчину с жареным картофелем. — А тебя никто спасать не собирается, — отвечает он. — Я просто прошу, чтобы ты спасал другого человека. — То есть, если бы не Мелания, ты бы не приглашал меня к себе на званый ужин? — Ну, ты ещё футболку мне должен, — улыбнулся Рихард, доставая столовые приборы. — Я просто не умею намекать. — Жадина, — усмехнулся я, принимая из рук Круспе вилку. — Я хочу одного, всего на час: улыбайся, жри и не затрагивай последние новости о своей жене. — Если честно я не готов к примирению, — вклиниваюсь я, неловко улыбаясь, — все уже в прошлом. Теперь мне хочется только одного — жить своей жизнью. Я должен делать то, что мне нравится, даже если это… Даже если мне придется развестись с ней. — Придержи язык за зубами, — проговорил Круспе с полным ртом еды. — Поговорим, когда ты разведешься. — Рих, расскажи мне, — я взглянул на него. — Чисто теоретически, разумеется. — Что рассказать? — Каков твой идеал? — Женщины что ли? — Ну, женщины, мужика, — интересуюсь я. — Человека с которым ты мог бы жить в паре. — Не знаю. Я не думал об этом. Однозначно, кого-то из людского рода, и кого-то, кто был бы не против отношений со мной, — вижу, что он ухмыляется. — А я хочу кого-то настоящего. Человека, которому никогда не придется притворяться и рядом с которым не придется притворяться мне. Человека, которого я, кажется, знаю всю жизнь, даже если это и не так. — Это Агнет, — замечает он. — Нет. Я притворялся, чтобы сохранить отношения и, оказывается, совершенно не знал её. — Я сейчас заплачу, — Рих смотрит на меня, и у него из горла вырывается смешок. Он прикрывает рот рукой. — Извини. — Не стыдись своего смеха, — негромко успокаиваю я. — Зря только завел тему. После ужина мы взглянули ещё и фильм по телевизору. Эмилю он понравился больше всех, наверное, потому что там не было пауков, которых он так боится. Походу сюжета выяснилось, что главный герой развелся с женой, что снова привело меня к отчаянию. Стоя уже на пороге и собираясь уходить я замолкаю и вижу, что Мелания не сводит с меня глаз. Она бросает взгляд на дверь спальни, где Рих помогает найти Эмилю уменьшенную копию Эйфелевой башни, которая все еще закрыта, затем порывисто обнимает меня. — Зачем ты… — Для меня раньше никто ничего подобного не делал, — признается Мелания. — Что ты имеешь ввиду? — Ты тоже ему нравишься, — она шепчет, и мне приходится напрягать слух, чтобы разобрать слова. — Я также верю, что он влюблен в тебя. — Что? Мелани… Но тут из комнаты появляется Рихард с Эмилем на руках, а девочка резко отстраняется от меня. — Вжу-уух! Мы прилетели, — он ставит довольного и улыбающегося сына на пол прямо передо мной. Я, затаив дыхание, чувствую, как он убирает мне со лба волосы. — Эй, с тобой всё нормально? Ты чего такой, словно призрака увидел? Я гляжу на раскрасневшуюся Меланию, с блестящими от радости глазами. — Что-то случилось? — взволнованно спрашивает Круспе. — Нет, всё хорошо, — откликаюсь я. — До завтра. Увидимся. — Увидимся, — произносит он, словно догадываясь, что что-то не так. Я покидаю его квартиру и понимаю, что-то хорошее, что случилось со мной прежде, поднимается на поверхность. Лишь вернувшись домой, уже лежа в кровати, я понимаю, что Рихард так и не дал серьезный ответ на мой вопрос о идеальной паре, — по крайней мере, не был настолько откровенным, как я. А еще словесный портрет, который я дал своему идеальному человеку- избраннику, на самом деле полностью подходит ему.