Бывает

***

Разумеется, он мне не безразличен, и я, конечно, вспоминаю о нем, когда мы не видимся. Но как бы там ни было, он же в первую очередь мой друг, потом тренер моего сына, а потом только… Я разворачиваюсь на стуле и не мигая смотрю в окно. Следующие сорок минут я никак не реагирую на рассказ Оливии о том, что у шефа огромные проблемы с полицией, что он сбил человека на пешеходном переходе и провел ночь в участке. — Это еще цветочки, Пауль, — она кровожадно усмехается. — Ты меня слушаешь? — Дела у него очень плохи, верно? — я сделал вид, что до сих пор улавливаю нить её рассказа. —  Технически да, — признает она. — Но… Ты прослушал, Пауль? Я посмотрел на неё с непроницаемым лицом, мол не сердись. — Оф, если не хочешь слушать, может быть, хочешь рассказать, что тебя тогда тревожит? — спрашивает она. — А то сидишь с такой кислой рожей, что мне самой не по себе. — Я не испытательный полигон. Не хочу, чтобы на мне ставили эксперименты, — возможно эта была шутка со стороны Мелании? Оливия глубоко вздохнула. Она никак не комментировала мои слова, но я и не ждал этого. — Что ж… может быть объяснишь почему ты считаешь себя полигоном? На мгновение я замолк в нерешительности, а затем произнес: — Что бы ты делала, если величайшей любовью всей твоей жизни оказалась бы девушка? Она глотнула ледяной воды из стоявшего на столе кувшина. — Ну, я не знаю. Возможно, если я бы влюбилась в девушку то… смирилась бы с этим? — спокойно отозвалась она. — Само собой разумеется, что это может быть с каждым, иногда это может быть парень, иногда девушка. НО, я гетеро. — Я и не сомневался, — улыбнулся я. —  Наверное, я кажусь тебе чудаком? — Совсем нет. То есть ты, конечно, не без странностей, но это проявляется в другом. Буду с тобой откровенной, ты не тот человек, с которым я смогла бы жить бок о бок. — Но ты ведь любила бы человека за то, кем он является, а не за то, что он голубой или лесбиянка? — Для меня все это слишком туманно, потому что у меня не было таких друзей. Но, да. Мне без разницы какой ориентации человек. Мы же не выбираем себе её. Плюс у влюбленного человека выбора нет. Тебя просто притягивает к этому человеку магнитом, и не важно, сулит это тебе счастье или разобьет сердце, парень это или девушка.

***

Вечером того же дня я поехал к Рихарду, чтобы вернуть футболку. Сначала я хотел оставить Эмиля в Оливии, но потом подумал, что так будет нечестно, ведь потом он может обидеться. Озадаченный доносившимся изнутри громким пением, я постоял немного под дверью. — Увези меня отсюда, — закатил Рих глаза, открывая дверь. — Пожалуйста! Я смотрю через его плечо в направлении кухни, откуда слышно, как Мелания гремит кастрюлями и сковородками — играет на псевдо барабанной установке. — Эм, я футболку привёз, — протянул я пакет и не успел оглянуться, как Эмиль проскочил мимо Круспе и побежал на кухню. — Стой! — Да ладно, проходи, — он пропустил меня вперед. — И пристрели сейчас же, иначе я оглохну. — Если честно, — признаюсь я, — меня до сих пор не перестает она удивлять. Инстинктивно я протянул ему руку, и это прикосновение было сродни удару током. В голову полезли дурные мысли. — Ты не заболел? — нахмурился Круспе. — Последнее время ведешь себя как-то странно. Какие-то новые вести от Агнет? — Нет, — произнес я тихим голосом. — Даже не звонил ей сегодня. — Вот сука! — послышался смех девочки, но смех этот звучал фальшиво. — Я тебе ещё покажу. — Мелания! — негромко пригрозил Круспе. — Сейчас будешь стоять в углу. — Прошу прощения… — она вышла из кухни с телефоном в руках, уперев кулаки в бока. — Рихард, ты должен научить меня драться, прямо сейчас. Элли написала мне комментарий под фотографией, что я, цитирую " прыщавая жаба» и «шлюха». — Что?! — воскликнули мы в один голос с Круспе. — Вот, смотрите, — она протянула нам телефон, где была её страничка в Инстаграмме. — Я её проучу. — Так, во-первых, драться — не хорошо, — начал Рих. — Да, да, да, все можно решить конструктивным диалогом и бла бла бла! А ещё ты сейчас мне предложишь, чтобы ты пошел и поговорил с ней, сразу говорю нет, — решительно ответила она. — Элли занимается кикбоксингом. Мне крышка, если ты сейчас же не покажешь мне пару приёмов. Желательно захваты и подножки. — Мелани, я не буду этого делать, ты девочка! — Папа! — закричал появившийся в дверном проеме Эмиль. — Я научу её! — Ах, да, Пауль, привет! — поздоровалась она. — Вот, пожалуйста, или это сделает Пауль. У нас с ним договор. — Какой договор? — Если он меня научит, то я откажусь делать татуировку. — Какую татуировку? — Так, всё хватит, — сказала Мелания, схватив меня за запястье. — Пойдём. А ты, Рих, плохой дядя. Я смерил его пристальным взглядом, пытаясь решить, шутит она или нет. Мы прошли в гостиную. Свет падал прямо на трепетную фигуру и гордую фигуру Мелании, она ждала, что я начну что-то делать, но я стоял, не смея двинуться с места. — Ну, — промычала она, — что я должна делать? Я мотнул головой в сторону Круспе. Тот обратил на меня свои звездные глаза, под взглядом которых я ощутил нечто похожее на ехидство. — Что мадам не получается? — лукаво усмехнулся Рихард. — А-а-а, какие же вы скучные! Сама научусь! — спохватилась она уходить. — Пр-р-п, стоять, — остановил ее Рих, — я покажу тебе пару простых приемов. Только будь аккуратна, ладно? — Демонстрируй тогда на Пауле, — на губах Мелании мелькнула улыбка. — С него толку все равно никакого. — Не надо ничего на мне демонстрировать! — Хорошо, — кивнул Круспе, — уговор принят. Пауль, не бойся, подойди сюда. — Я не… буду, — слегка вздернув брови, произнес я. — Да всё будет нормально. Начнём с задней подножки. Противник стоит, выставив правую или левую ногу, — Рих подошел сзади, что меня уже насторожило. — Ты, выполняющая прием, захватываешь левой рукой за одежду под локтем правой руки противника, а правой рукой — за одежду на левом плече, — он разместил руки. — Мне страшновато по правде говоря, — прошептал я. — Расслабься, — он похлопал меня по плечу. — Затем, будь внимательна, одновременно делаешь шаг левой ногой влево вперед, так чтобы твоя пятка была примерно на одной линии с серединой ступни выставленной ноги противника, а носок повернут немного наружу. Вот так, видишь? — Ага, — заверила Мелания широко улыбаясь. — А потом делаешь так, — и Рих дернул меня, перенеся вес тела на посланную вперед ногу и наклоняя корпус вперед и немного влево, что я сразу оказался в висячем положении, благодаря тому, что он придерживал меня. — Ясно? — Как-то слабовато, — скривилась она, — но понятно. Рихард потянул меня за руку. — Не страшно? — улыбнулся он мне. — Дальше подножка с захватом шеи противника сзади. Главное помни, что подколенные сгибы очень уязвимое место. — Показывай, давай! — восторженно воскликнул Эмиль. — Захватываешь шею противника таким образом, — Рихард сдавил мою шею между плечом и предплечьем правой руки и помогая ещё левой рукой. — Одновременно делаешь поворот на левой ноге спиной к противнику, натаскивая и прогибая его спиной на себя и хрясь! Я опять оказался в подвешенном состоянии. — При повороте вес тела должен быть перенесен на немного согнутую левую ногу, правая нога выносится вперед, делая замах. А само сбрасывание, как ты видишь происходит за счет подбивающего движения правой ноги назад в подколенные сгибы, но и рывка корпусом и руками вниз влево с тем, чтобы голова противника ударилась о землю. — О, вот это уже что-то! — похвалила Мелания. — Давай ещё! Следующие десять минут я просто кайфовал. Странно звучит. Но я чувствовал абсолютно все: запах его кожи, его пота, волос — мне приятна одна мысль о том, что, даже когда я уйду, я буду помнить эти запахи. Он относился очень бережно, проводя все эти трюки. Мелания с Эмилем сделали матрас из подушек и одеял, и таким образом Рих продемонстрировал бросок с захватом обеих ног спереди, захват ноги выше колена наклоном и захват ноги полуполетом. — Ну, и вишенка на тортике, — в горле у него пересохло, а дыхание стало явно учащеннее. — Захват ноги за бедро и голень наклоном. Рих смотрит на меня, и я едва могу дышать. Он вновь рассказывал технику, а я слушал его, отлично сознавая, что пропускаю мимо ушей всё что он говорит. В один момент, когда Рих попытался выполнить прием, я от неожиданности потянулся на него, пытаясь не упасть, и, Бог его знает, как меня угораздило, но я упал сверху на Рихарда, ударяясь челюстью о его колено. — Ай, блять, — вскрикнул я, хватаясь за рот и осознавая, что я прикусил губу. — Ммм… — Чёрт, Пауль, — нетерпеливо окликает меня Рих. — Голова целая? Дай посмотрю. Я чувствую, как горит моя губа и ощущаю знакомую леденящую головную боль. — Ты выбил ему зуб? — спрашивает Эмиль. Он взял моё лицо в руки и, сощурившись, внимательно осматривал челюсть. — Зубы на месте, — улыбнулся он. — Вссс, а вот это не очень хорошо. — Что там? — взволнованно спросил я, чувствуя, что его ладони чуть липкие от пота. — Кровь, — спокойно ответил он. — Раскусил губу. Ничего страшного, иди в ванную, я сейчас вату принесу. — Ну, вот хотя бы такого результата я жду для Элли, — усмехнулась Мелания. — Так, кыш, отсюда, — махнул рукой Рих, — доигрались. Я поспешил в ванную. В зеркале уже увидел, что крови не так и много, это объясняет почему я сразу не ощутил солоноватый привкус на языке. Но на губах кожа нежная и под ней сразу начала выступать кровь, и как я не пытался смыть её водой, она продолжала течь. — Живой? — зрение медленно фокусируется на лице Рихарда. — Извини, я не думал, что так получится. — Пустяки, — говорю я и оборачиваюсь к нему. В руках он держит кусок ваты и почтительно протягивает его к раненной губе. Глаза серьезны и спокойны, но, как удивительно четко обрисована коралловым ртом улыбка на его лице. Воздух потрескивал, наэлектризованный одним моим желанием. В моих ушах продолжала звучать последняя фраза Мелании: " Ты тоже ему нравишься». На мгновение меня словно парализовало. Есть только один способ это проверить. Я не думаю ни о последствиях, ни о том, как отреагирует Рих, ни о чём. — Послушай… — начал он. Но в эту же секунду я кладу руки ему на плечи и мягко касаюсь его губ. Я еще никогда не чувствовал себя таким потерянным во время поцелуя. Мое сердце замирает, мои руки не могут прижать его еще ближе. Я ощущаю его вкус и понимаю, что он не отвечает. « Ну же, давай» — мысленно произношу я, не в состоянии поверить, что сейчас происходит. Мои дрожащие губы молили, плаксиво кривились, упрашивали, жевали и мусолили губы Рихарда. Вдруг он обхватывает мое лицо ладонями, и земля уходит у меня из-под ног. Он намного нежнее целует меня и отстраняется на два шага назад. Я вижу, как дергается у него горло, словно он пытается найти слова, но их не хватает, чтобы передать то, что он только что пережил, ведь Круспе не сводит с меня испытующих глаз. Испуганный и даже взволнованный окружающим меня молчанием Рихарда, я перевел взгляд в сторону, замечая, что струйка крови течет у меня изо рта. Быстрая улыбка пробежала на моем лице. — У вас всё в порядке? — заскакивает Мелания в ванную. — Может помочь чем-то? — Всё в порядке, — кивает ошеломленный Рих. — Волноваться нечего. Беги, мы сейчас придём. — Ага, — говорит она, собираясь уже уходить, но вдруг застывает в дверном проеме, чуть улыбаясь. — И, Рих… у тебя кровь, вот здесь, — Мелания очерчивает кожу под нижней губой. Рихард застенчиво потянулся ко рту, прикладывая подушечку большого пальца к своей губе. — Именно там, — усмехнулась она и исчезла за дверью. Мои щеки покраснели от осознания того, что это моя кровь. Но к этому состоянию примешалось и другое чувство, радостного порядка, для описания которого не так-то легко подыскать слова. Я подошёл к умывальнику, чтобы завершить процедуру, а Рих приложил тот самый кусок ваты, который был предназначен сначала для меня, к своим губам, чтобы вытереть кровь. — Ну что ж, — сказал он наконец с наигранным безразличием, — мы должны об этом поговорить? — Я не собираюсь устраивать тебе допрос, — уверенно ответил я. — Тогда подойди и поточнее объясни мне, в чем, собственно, выражалось твоё желание, заставившее сделать это. — Если не ошибаюсь, — робея и озираясь по сторонам, отвечал я, — то… в тебе. — Во мне? — переспросил он. — А других причин не было? Никогда еще мне не удавалось так свободно осматривать этот соблазнительнейший уголок Рихардовой растерянности. — Я… не жалею, что поцеловал тебя, — улыбнулся я, умывая лицо. — И я бы сделал это хоть сотню раз.

***

После случившегося я был до глубины души взволнован странностью происходящего. Каждый из нас теперь был не один, но нас было меньше, чем двое, ибо двое, как правило, сразу вступают в свободное, легкое, романтическое общение, здесь же об этом не могло быть и речи. Наши разговоры частенько граничили с бессмыслицей и еще усиливали впечатление, что поцелуй произошел во сне. Вообще мы стали разговаривать очень мало, ограничиваясь необходимейшими замечаниями или назначением следующей встречи. Разговор наш становился многословнее лишь для взаимных похвал и комплиментов в сторону Эмиля или Мелании. Рих закрылся. Я не хотел его подталкивать к отношениям, я не принуждал его к обязанностям, я не пытался вытащить из него хоть каплю мыслей связанных с произошедшим. Я понял, что нельзя нечто живое, вроде любви, присущее кому-то одному, припечатывать другому. Мы старательно избегаем касаться друг друга, хотя когда-то я переспал с ним в обнимку в его постели, когда-то прилипнув к его плечу смотрел фильм, когда-то поругался из-за излишнего внимания к Эмилю. Мы теперь, словно два чужих человека, которые знают все постыдные секреты, все скрытые морщинки, все пагубные привычки друг друга. Возможно Мелания ошиблась, возможно я поспешил, возможно Рихарда беспокоит то, что я всё ещё являюсь мужем Агнет. Но все эти «возможно» легко перечеркиваются тем, что он целовал меня, и пусть слабо, но явно отвечая взаимностью, а не потому что ему стало интересно или по приколу. Возможно, что моё любопытство и желание поскорее узнать почему же я тогда переспал с Рихардом, все время жило у меня в подсознании после той ночи, а поцелуй был только предлогом для того, чтобы поскорее выяснить причину, ведь вопрос этот я оставляю до сих пор открытым.