Бывает

***

Последние дни после приезда Агнет я чувствовал себя изгоем на земле, где все носятся как сумасшедшие. Я жаждал найти то, что мог обожать, а в итоге потерял всё. Меня окружала пустыня из отчаяния, неиспользованных возможностей, любви без страсти, да и без самой любви… Мысли мои перебегали от предмета к предмету. Всякий раз, когда я находился в приподнятом настроении, когда знал, что могу это сделать, могу прийти к Риху и поговорить обо всём, мозг мой начинал работать в самых разных направлениях. Вместо того чтобы броситься к нему и выразить все чувства, я, сидя за столом, строил планы нашего будущего, мечтал или просто думал о нём, вспоминал былые времена, слова и поступки. А когда я наконец выходил из этого блаженства, до меня вдруг доходило, что на странице моей жизни до сих пор досадный промах. Придя домой, я убеждался, что здесь и все остальное, на работе, с Рихом, ни к черту не годится. Я пытался исправлять отношения с Агнет, увлекался и пробовал заново наладить страницу за страницей, хотя понимал, что их можно без ущерба выбросить. Словом, занимался чем угодно, только бы отсрочить момент главного разговора с Агнет. А может, мне нужно было выпустить пар, снизить мощность, охладить мотор — для того, чтобы действительно начать всё с начала.

***

Я смотрю на Агнет и замечаю, что ее глаза полны слез. Она косится на меня и вытирает их, когда я, несколько раз дернув напоследок струны, заканчиваю петь. — Каждый раз, когда я слышу её, я представляю нас с тобой. В тот день, когда я в небесном платье стояла босиком возле твоего дома, — говорит она. — Понятия не имею почему. Ведь на самом деле песня о совсем другом. А ты? О чем тебя заставляет задуматься эта песня? — О лжи, — коротко отвечаю я. — Серьезно? — восклицает она. — Интересно? О какой лжи? — Я давно хотел с тобой поговорить. Понимаю, это несколько неожиданно… — начинаю я, — но, я ведь видел переписку в твоем телефоне и… Неожиданно Агнет вскакивает, стул падает. — Я ненавижу эту песню. Ненавижу! Я подхожу к ней, между нами всего несколько сантиметров. — Что ты ненавидишь в этой песне?! Она прищуривает глаза. — То, что ты её запел, — отвечает она и толкает в грудь. — С меня хватит! Я не хочу разговаривать! В венах моих забурлили вера и мужество. — Нет, — возражаю я — мы будем разговаривать! И я хочу, сказать, что я хочу развода. Я буду счастлив, если мы разойдемся и ты тоже будешь счастлива с другим человеком. Воздух становится более едким. Агнет прекрасно догадывалась об этом. — Все верно, — соглашается она. — Меня не оказалось рядом, когда тебе была необходима моя помощь. Мне нет за это прощения. Но я не могу допустить ту же ошибку второй раз, Пауль, пожалуйста. Подумай о Эмиле. — Агнет, — тяжело выдыхаю я, — я уже нашел любимого человека. И это мужчина. Она удивленно вздернула брови, услышав эти несовместимые слова. Диван стоял прямо за ней. Не раздумывая, она рухнула на него и закрыла глаза. — Не ври… — Чёрт, Агнет, но это правда! Я устал постоянно выдумывать разные истории, я устал быть лгуном, — глядя на её лицо, я испытываю облегчение. —  Ты не можешь… ты не… — она не может подобрать слов. — Ты не гей, Пауль! Не гей! Просто скажи, что не любишь меня! Я сажусь возле неё. Иногда правда выше любого понимания. — Я изменил тебе с мужчиной… — тихо произнес я. — С Рихардом.  Наверное, ты права, я не гей. Возможно, это минутное увлечение. Но я знаю одно: я хочу, чтобы это минутное увлечение длилось вечно. Я люблю Рихарда. Так уж случилось, что он оказался мужчиной. Если это делает меня геем, что ж, так тому и быть… Она наконец-то понимает, о чем я говорю. И не потому, что с её глаз спадает невидимая пелена, а потому что внутри меня что-то лопается — я чувствую себя свободно и легко. — Возможно, я не та женщина, о которой ты думал, что знаешь все, но это же я могу сказать и о тебе, Пауль, — Агнет поворачивается и со слезами на глазах смотрит на меня. — Это хуже, если бы ты меня бросил, если бы я тебе не нравилась, если бы ты нашёл другую женщину, но то, что ты покидаешь меня из-за этого тренера… Уставившись на неё рассеянным взором в такую неуловимую минуту, я осознал, что всё это время я бродил в тростниках собственных фантазий. Честно говоря, мне и самому было дерьмово из-за этой чертовой темы, но я больше не мог так жить. Я не мог не обратить внимания на то, как быстро она собирала мои вещи, со своей привычной аккуратностью и любовью к порядку. Я остался переночевать, а с завтрашнего дня должен был покинуть дом. Вернувшись в спальню пожелать ей доброй ночи, я увидел, что на туалетном столике со встроенным зеркалом расположились моя расческа, зубная щетка, наручные часы, одежная щетка, пару фотографий, серебряный браслет и медиаторы. — Заберешь всё с собой, я не собираюсь это хранить. И гитару тоже. — Хорошо, спокойной ночи, — мягко произнес я, прекрасно осознавая, что в нашем доме не было ни одной вещи, которая представляла бы для меня ценность.

***

POV RICHARD Мы говорим о судьбе, как будто это нечто явившееся к нам извне. Мы забываем, что творим свою судьбу каждым днем жизни. А под судьбой я подразумеваю горести, которые осаждают нас и которые всего лишь результат причин, куда менее мистических, чем мы пытаемся представить. Большинство бед, от которых мы страдаем, прямиком восходят к нашему собственному поведению. Человек страдает не от разрушительных землетрясений и вулканов, ураганов и приливов, он страдает от своих собственных ошибок, собственной глупости, от собственного невежества и пренебрежения законами природы. Человек способен устранить войну, устранить болезнь, он способен устранить старость и, вероятно, также и смерть. Ему нет необходимости жить в нищете, пороке, невежестве, в соперничестве и противоборстве. Все в его руках, и в его силах все изменить. Но он ничего не изменит, пока будет носиться со своей собственной отдельной судьбой. День в спортзале выдался отвратительным, трудным. По дороге домой меня греет только мысль, что сейчас я смогу выпить большой бокал вина в одиночестве и развалиться на диване, зная что Меланию заберу от мамы только завтра. Именно поэтому я не хочу брать телефон, когда вижу, что на дисплее высвечивается имя Пауля. Но потом вздыхаю и отвечаю. Он просит уделить ему несколько минут завтра после обеда. Он не говорит, для чего, но я почему-то решаю, что дело касается каких-то проблем с Эмилем, ведь на тренировке его сегодня не было. Я крайне удивлен, когда ко мне приезжает Агнет. Еще больше я удивляюсь, когда она с порога произносит: — Привет. Мне надо с ним поговорить. — Привет, — поднимаю я на нее глаза. Ее волосы спутаны и перекручены. — С кем? Она смотрит на меня, как будто я выжил из ума. — С Паулем, конечно. Это касается бумаг, связанных с разводом. — Что? — недоумеваю я. — Каких бумаг? Пауля здесь нет. Агнет собирается с духом. — Это уже не смешно. Позови его. Пожалуйста. Я смотрю на неё. — Да его нет здесь. Она даже не шевелится в ответ. — Так, Агнет, ты можешь сейчас зайти в чертову квартиру и убедиться в этом. Пауля здесь не было, нет и не будет в ближайшее время. — Почему? Он уехал? Или вы… — она замолкает в нерешительности, — поссорились? — Мы? — обеспокоенно спрашиваю я. — Поссорились? Мы не виделись с ним с пятницы. Я думал, что у него проблемы с тобой, потому что Эмиля нет на тренировках и он не звонит, не пишет, — я решил промолчать по поводу его сегодняшнего звонка, чувствуя неладное. — Со мной? — вспыхивает Агнет. — Похоже, что проблемы у него с головой. И не только у него, — она поднимает на меня глаза. — До свидания. — Погоди, — я хватаю её за кисть. — Ты можешь объяснить в чём дело? — Выясните для начала между собой все недомолвки, — произносит она, лукаво усмехаясь.

***

POV PAUL Было совершенно очевидно, что надо что-то делать, иначе все мы сойдем с ума. Примерно час спустя, после моего звонка, Рихард захотел встретиться, сказал, что к нему пришла Агнет с какими-то заявами. Предложение о встрече я принял и сразу же поспешил к назначенному месту. На часах было уже девять часов, и закусочная быстро опустела. Поэтому я пристроился за одним из столиков, возле кельнера и мы обменялись историями. Я заказал ему кофе и рассказал о своем все еще неопределенном положении, а он презентовал мне мудрую пословицу «Wo gehobelt wird, fallen Späne» (*где работают рубанком, там падают стружки) и сказал, что ради большего дела, каждый должен принести жертву. Придя, Рихард сел за столик, неторопливо достал из кармана пачку сигарет и закурил. Мне достаточно было улыбнуться и чуть-чуть подмигнуть ему, чтобы тоже получить сигарету. Затянуться после кофе черным пряным табаком было очень приятно, но я не могу долго сидеть и наслаждаться сексуальным курением Круспе, когда между нами был не начатый разговор. — Я раньше не видел, чтобы ты так курил, — окинув его беглым взглядом, произнес я. Он продолжал молчать. — Так ни до чего не договоришься, Рих. — Не договоришься? — он снова начал притворяться. — По-моему, это ты назначил встречу на завтра. — Ну, ты же меня позвал сюда. Ты хотел что-то от меня услышать, а я ничего говорить не собирался. Прищурившись, он впился глазами в кольцо у меня на пальце, а затем так же пронзительно посмотрел мне в лицо. Кольцо не было обручальным, ведь я его снял. Но я понял, почему Рих так взглянул. — Ты злишься потому что я не сказал тебе, что развожусь? — Нет, блять, потому что я хуею с всей ситуации. Какого хера ты разводишься? И почему Агнет думает, что ты живешь у меня? — его милые щеки при этом слегка дрогнули и покраснели. Он прекрасно знает ответы на свои вопросы. — Потому что я сказал ей, что переспал с тобой, — спокойно ответил я и заметил, что у него блеснули глаза. Он невольно причмокнул губами, но поспешил сделать вид, что не ждал большего ответа, и сухо осведомился: — Нахуя ты ей сказал? Если это было месяца три назад, если не больше. — Потому что она не верила, что я полюбил мужчину, — с этими словами я принялся рассматривать каждую вещь в отдельности на столе. — Мой брак и так бы распался. С Агнет жизнь была… как бы это сказать, как ноша. Представь себе жизнь как поле боя. Жизнь как проблема. Ты бы хотел так жить? — Это все ущербные взгляды на жизнь. Ты мог бы всё изменить. У вас ребёнок, в конце то концов. — Мы жили, стараясь избежать ран и унижений, которые могли бы причинить боль. Мы делали вид, что ревнуем друг друга, хотя это было не так. Думаешь она продолжила искать те трусы за которыми я пришел к тебе? Нет. Потому что она и так всё поняла и не захотела дальше лезть в эту грязь. Ей надо было сохранить отношения, чтобы не выглядеть в лицах других жалкой. Ей надо было сохранить лицо любящей супруги, порядочной женщины, прекрасной матери. Ты даже не представляешь, как она любила жить в мире иллюзий. — А тебе, видно, приспичило разделаться с этой коллекцией чувств? — Пустая трата времени. Вся наша совместная жизнь была пустой тратой времени. Если бы мы отказались от страхов и предрассудков, мы расстались бы уже давно. И каждый из нас устроил бы личную жизнь так, как заблагорассудится. У меня явственно дрожали руки, когда я брался за очередной предмет на столе, обследовал его и затем не столько клал, сколько швырял. Он смотрел на меня, опешив, и, без сомнения, взвешивал в своем сердце слова, которые я сказал ему. Я поспешил воспользоваться минутой и добавил: — Одним словом, хлебал я с ней немного счастья. И надо же было, чтобы в это самое время разыгралась еще история с тобой. Наверное, это и подтолкнуло к разводу. — А… где ты сейчас? — спросил Рих, медленно поднимая глаза и глядя мне прямо в лицо. — Я в том смысле, что дома ты с Агнет не живешь, со мной по всей видимости тоже. — Снял номер в гостинице. Не хочу ехать к маме, проситься к кому-то с работы. Надо разобраться с разводом. И Эмиль. Не хочу, чтобы он рос без отца. А значит придется договорятся с Агнет. — Поехали ко мне, — неожиданно предложил он. — То есть как? — отозвался я, притворяясь непонимающим. — Вот так сразу? Рихард заулыбался. — Что значит «сразу»? Все очень просто. Ты поедешь со мной. Вещи твои заберем завтра, у меня все равно выходной. И поживешь пока у меня. — Об этом надо серьезно подумать, — наконец пробормотал я. — Ты же не в гости приглашаешь, а на… — я начал жестикулировать, чтобы избежать слова «сожительство». — Короче, мне нужен небольшой срок на размышление. — Для размышления, — отвечал он, — у тебя мало времени. Я еду завтра за Меланией и пробуду там, за городом, до вечера. Так что, времени побыть вдвоём будет не так много. Меня сразу же как-то кольнуло его «побыть вместе». Потому что это уже смахивает не на озорную симпатию, а на чувства, которые немало весили. — Я даю слово, что я сумею добросовестно использовать срок, предоставленный мне на размышление, — улыбнулся я. — Не беспокойся. — Но… — Рих окинул меня взглядом, в котором было что-то принужденное. — Я хочу этого. Уют — все же малый осколок счастья. В этой мысли было подспудное желание прийти ему на помощь, и себе тоже. — Ты хочешь сказать, что тебе уютно со мной? — мой рот кривила смущенная улыбка. — Ну, ты класно играешь на гитаре, ладишь с Меланией, — начал он, — смотреть с тобой фильм и ржать в высшей степени уютное занятие, поэтому временами приходится довольствоваться тем, что… блять, да, мне с тобой уютно. Это ты хотел, чтобы я сказал? Я опустил глаза, поднял плечи, словно на них наваливали тяжелый груз и усмехнулся. — Если ты сейчас скажешь, что еще не пришел к окончательному решению я тебе врежу, ей-богу. Мне пришлось собраться с духом и сказать: — Нет, я очень признателен тебе за такое предложение и принимаю его. Я хотел сказать, что ты сногсшибательно выглядишь, когда стесняешься меня. Круспе хлопнул ресницами. — Пауль, пизды получишь, честное слово, — заулыбался он. — Ничего я не стесняюсь. Вставай, поехали. Мы поднялись из-за столика, оставляя плату за кофе. — И ругаешься тоже великолепно, — тихо произнес я, доставая из бумажника деньги. Затем, словно по привычке, подаюсь вперед и целую его в щеку. — Я не буду с тобой разговаривать, — щеки у него в этот момент стали пунцовые. — Не делай так, пожалуйста. — Почему? — Потому что, — он сглатывает. — Я ещё не готов.

***

Мы сидим перед окном пьем вино, которое купили по дороге и беседуем. Мне кажется невероятным, что мы до сих пор не устали от своих историй, но каждая новая перетекает в следующую. Я открываю Рихарду секреты, которыми никогда не делился с Агнет: как выглядел Эмиль, когда она не пришла к нему на утренник; как ради него украл лимон на рынке, потому что он болел, а денег еле еле хватало, как потом отнес этому продавцу конфеты, мол просто акция. Я рассказываю ему, как два года назад нашел у неё под кроватью афродизиак и выбросил его, но так и не признался в своей находке, словно если умалчивать о проблеме, то она перестанет существовать. Он признается, что единственный раз в жизни, еще в университете, попробовал марихуану. Закончилось тем, что он съел два острых перца чили и проснулся в ванне. Также Рих рассказывает мне, что раньше его мучили кошмары: он умирает в одиночестве на полу в гостиной, его убивают на берегу моря, он тонет, задыхается. Исход всех снов один — смерть. Ещё рассказывает, что его первым домашним любимцем был кот по кличке «Соник», который убежал среди ночи, и больше его никто не видел. Наш разговор прерывает звонок Мелании. Она желает спокойной ночи и ждёт не дождется, когда Рих приедет её забрать. — Я могу поехать завтра с тобой? — спрашиваю я. Он качает головой, но голову так и не поднимает. — Не обязательно. Тем более, ты будешь на работе. — Отпрошусь или уйду пораньше. Рихард почти не улыбался. Его прекрасные губы были приоткрыты, и ноздри слегка раздувались. — Ладно. На сегодня хватит, — проговорил я, словно в пустоту, спрыгивая с окна. — Спасибо за вечер. Доброй ночи. — Нет, — вдруг произнес Круспе. — Подойди сюда. Мне надо ещё кое-что сказать Я гордо выпрямился, моя душа — опять не знаю как тут выразиться — не знала куда себя деть. Вид у Рихарда был смущенный, он старался не встречаться со мной глазами, но ему всё-таки пришлось. — Пауль, — зашептал он мне на ухо, — у меня завтра свидание. Я прошу будь сейчас построже со мной. Обойдись со мной как с последней девкой, я не заслуживаю другого обхождения. Меня охватывает беспросветное отчаяние. Он молча нагнулся еще ниже и прижал свои губы к моим губам, и ответил мне поцелуем, еще более проникновенным, чем тот, первый, что был в ванной. Стоит ли говорить, что я отозвался на него. Сняв мою руку с плечей, он сунул ее под футболку, под грудь, и его бархатная кожа так пришлась мне по руке, и я стал водить ею так, что моё мужское естество мучительно восставало. Ощущение было таким незнакомым и волнующим и невероятно правильным, что я не мог поверить, что никогда не делал этого раньше. Наконец я отстраняюсь, и он протягивает ко мне руки и касается лбом моего лба. Дыхание занялось от восторга и холодок подкатил к сердцу. — Я не сделаю этого, Рих, — сказал я очень тихим, надломленным голосом. — Желаю хорошо провести время на свидании. Затем я повернулся и ушел. У меня нет слов, чтобы описать притягательность этого человека.