Бывает

***

Глаза его широко открылись, приняли хмельное выражение, и он, подражая мне, потянулся за ещё одним поцелуем. Его грудь беспорядочно вздымалась, пока мы целовались, и мне это очень нравилось. Он попытался быстро стащить с себя футболку, но она прилично прилипла к его телу. Я помог Рихарду ее снять, следя за его реакцией и улыбаясь. Вещь шлепнулась на пол с характерным хлюпком. Меня нестерпимо тянуло изучить все его выпуклости. Я не знал, с чего начать. Мои руки скользнули по его груди, плечам, опустились ниже, к мускулистому животу. Я обвел пальцем квадраты мышц, затем склонился к шее и повторил контуры языком. Впервые я почувствовал, что между нами происходит нечто большее. Он потянул вниз штаны вместе с бельем, представ передо мной полностью обнаженным. Его тело, казалось, до мозга костей пронизанно тем волшебством, которое можно обозначить лишь неопределенным словом. — Как ты… прекрасен, — пробормотал я, шаря глазами по его телу. Вместо ответа он продолжил целовать меня, но не так агрессивно, как прежде. Рих осторожно покусывал и посасывал губы, призывая открыть рот, а когда это случилось, стал играть с моим языком. Не знаю я, как целуются другие мужики, но он делал это превосходно. Потом он коснулся шеи в самом чувствительном месте, бережно закусив складку. Моё тело покрылось гусиной кожей, а соски затвердели. Я ощущал его дрожь и был несказанно рад возможности доставить ему наслаждение. Я никуда не спешил. Я играл с ним, ласкал, гладил и пощипывал. Его член наполовину встал из гущи темных волос, но даже таким впечатлял своей мощью. Я слышал как ухает моё сердце и с трудом подавил в себе желание вскрикнуть от неистового счастья. Он обвил руками мою шею, спрятал пылающее личико на моей груди; короткие прерывистые вздохи вырывались у него почти неслышно, когда он на каждом сантиметре моей кожи оставлял следы своего присутствия в виде влажных дорожек, что как летучее золото, сейчас же расплывалось трепетом внутри. Еще немного — и у меня встал колом. Не в силах побороть искушение, я склонился и обхватил его член ладонью. При первом прикосновении Рих дрогнул и выгнулся, желая, чтобы я продолжил ласки. Я поднял голову. Круспе ласково смотрел на меня. — Во первых… — он судорожно глотнул воздуха и резко выдохнул, — дверь не заперта. Во-вторых, если мы хотим продолжить, надо бы потише. — А мы хотим? — чуть слышным, напряженным голосом произнес я. — Хотим, — уверенно прошептал Рих, охваченный желанием. — Сейчас ты выйдешь из ванной и пойдешь прямиком в мою спальню. Я минут через пять приду. — Я без тебя не пойду, — быстрым шепотом проговорил я. — Сгорю от ожидания. — Мелания спит. Мы должны быть аккуратны, — вполголоса ответил он и с насмешкой добавил: — Не сомневаюсь, что мсье Ландерс уже давно сгорает от нетерпения, ожидая моего визита. — Сгорает, — улыбнулся я и поцеловал его в висок, чтобы уйти. — Не трудись одеваться. Выжав от воды упавшее полотенце, я окутал его вокруг бедер и осторожно поплелся в спальню. Я пытался осмыслить случившееся. Мысли путались. Еще не утихла эйфория от потрясающих поцелуев и ласк; член изнывал от прижиманий. Удовольствие не шло ни в какое сравнение ни с чем испытанным прежде. Когда я зашел в спальню, шторы были задернуты неплотно, а настольная лампа рядом с кроватью озаряла комнату тихим сиянием. Я на цыпочках прошел к шкафу, чтобы найти полотенце и насухо вытереться. Думаю, мы оба знали, что сегодняшний вечер этим и закончится — вначале робкий разговор в машине, затем спасение меня полуголого в душе от судороги, как продолжение. А как по-другому случается у людей секс? Между ними накапливается электрический разряд, который в конечном счете и вызывает возгорание. Тут мои мысли прервали. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Рихард. Его мокрые волосы только увеличивали зудящую притягательность, а бедра испускали магнитные волны. Приближаясь к кровати, он посмотрел на меня чистыми голубыми глазами, ухмыляясь что я стою совершенно голышом, а он в халате. Я убеждаю себя позволить ему задавать темп — это невыносимые муки, когда его руки медленно скользят по моим плечам, талии… Мы целуемся, пространство между нами взрывается. Волна страсти катится над нами, а руки жадно ощупывают жаркую плоть другого. — Вообще-то у меня нет ни презервативов, ни смазки, — сказал он и похотливо облизнул нижнюю губу. — Это нас не остановит, — голос у меня сделался хриплым, в глотке пересохло, губы горели. Он теснее прижался ко мне, скидывая халат, затем подтолкнул к кровати, и я утвердился на самом краю, уперевшись локтями в простыни. Теперь наши члены были зажаты между животами. Рих припал к губам. Его плоть пульсировала, жгла меня, как раскаленный прут. Поэтому я обнял Круспе и перекатил под себя, не желая спешить. Мне хотелось убедиться, что он возбужден не меньше, чем я, а потом взять свое. — Изверг, — прошептал он. — Мне не страшно, если что. Делай, что хочешь, я жаловаться не буду. Я кивнул, ощущая, что его ладони гладят мой живот. Уверен, что когда я проснусь на моем теле будут выжжены его инициалы. Поцелуями я проложил дорожку от Рихардовой груди до живота. Когда мой кончик языка коснулся пупка, Рих вздрогнул и застонал. Я немного поиграл с ним, наслаждаясь хаотичными движениями Круспе, выдававшими острое, непрерывно возрастающее желание. — Ох, Пауль, — тяжело дыша и разгорячившись, произнес он. И этот вздох заставил меня улыбнуться. Я добрался до лобка, затем принялся за внутреннюю поверхность бедер, покрывая кожу нежными, сладостными поцелуями. Рихард раскинул ноги, и мой язык заскользил по правой ноге в опасной близости от сокровенного места. Я куснул его за внутреннюю поверхность бедра и прошелся обратно языком вверх по ноге. Он сдавленно простонал. — Может мы перейдем уже ко второй части? — объявил Рихард бархатным тоном. Мои руки наглаживали его ягодицы. — Готовься, — мой голос был шелковым и сладким, как шоколад. Окружающий мир исчез, когда я проник в него одним пальцем и переместился на какой-то иной план, где размывалась граница между болью и наслаждением. Я видел, как он судорожно сжал простынь в руках, зажмуривая глаза и закусывая губу.  — Т-ш-ш, — я потянулся с поцелуем, чтобы чуть отвлечь его. Через некоторое время, я понимаю, что знаю каждый миллиметр его рта. Знаю, от прикосновения к какому месту на подбородке он вздрагивает. Когда я добавил второй палец, Рихард заверил меня, что боль уменьшилась, сменившись ровной жаркой пульсацией. Поэтому мои руки обхватили его бедра, скользнули выше и коснулись ягодиц. Потом до них дотронулась головка моего члена. Еще через мгновение я всадил член глубже и распечатал его анус. Мои ноги дрогнули от блаженства, и я чуть не потерял равновесие. Мне пришлось опереться на локти. Рих в свою очередь проглотил слюну и закрыл глаза. Я двигался крайне медленно и был терпелив. Куда терпеливее, чем он. Мне хотелось, чтобы это произошло, я мечтал ощутить его и, ошалев от восторга, я глухо стонал. Это бешенный восторг и восторг взаимный. Каждый нерв его тела был на взводе. Он инстинктивно дернул ягодицами, пытаясь помочь, но я тут же остановил его, придержав за зад. — Я не хочу спешить. Если буду двигаться слишком быстро, будет больно… Рих не смог внятно ответить. Он просто протянул руки, обхватил мою голову и поцеловал. Внутри меня бушевал нестерпимый огонь. Я извлек член и тут же ввел обратно, но неглубоко. Держа его рукой, я проталкивался внутрь, и на этот раз глубже. — Не бойся, — прошептал он.— Все нормально. Давай. Послушав его, я последним мощным толчком вогнал член полностью, и он принял меня целиком. — До чего же… охуенно, — напряженным голосом произнес я и почувствовал, как Рих подался вперед. Моя рука скользнула вниз, и принялась массировать плоть Круспе, возбуждая его с другой стороны. Как ни странно, это принесло некоторое успокоение. Почувствовав, что и он слегка расслабился, я продолжил двигаться медленно, размеренно, даже нежно. Я не терял самообладания, лишь наслаждался его вздохами и выдохами. — Рих, я скоро кончу, — задыхаясь сообщил я, ощущая подступающую волну. — Не дергайся так… резко. — А-га, — в голосе Круспе звучало полное удовлетворение. — Кончай… Скорость и сила моих толчков нарастали, но я не нависал над ним и не был груб. Я занимался с ним любовью, а не сексом. И вот я ощутил жаркую струю и торопливо извлек член. Сперма забрызгала лобок Рихарда и потекла по ляжке. Я засадил ему снова. Член по-прежнему был твердый как камень. Головка извергала последние капли, но я еще какое-то время трудился, пытаясь задеть его простату, чтобы и он кончил. Руки Рихарда прошлись по моей спине, взметнулись и замерли. Его ногти больно вонзились в кожу. Он громко застонал бесстыдное:"Да-а", и содрогнулся всем телом. Мне пришлось закрыть ему рот ладонью. Его накрыл сокрушительный оргазм. Сделав последний толчок, я без сил опустился на него, целуя в губы. Его руки соскользнули с моих плеч, и он распластался на постели, как морская звезда, пытаясь отдышаться. Я молчал, ибо не находил слов, способных передать своё сокрушенное состояние. Мне не хотелось показывать, насколько я сейчас уязвим. Это было настоящим безумием. Это было… незабываемо. Я взял его под ягодицы и приподнял, не желая разъединяться. Будь такое возможно, я бы остался в нем навсегда, стал бы его частью. На свете не было чувства слаще и прекраснее. Рихард потянул меня на себя. В его присутствии я начинал сиять, я ощущал себя Солнцем в созвездии его объятий. Он приподнял голову ровно настолько, чтобы видеть меня, и большим пальцем отвел прядь волос со лба. Наши тела переплелись. Я подумал, что теперь он уснет, но Рих тихо произнес моё имя и сказал, что дико хочет курить. И я совершенно измученный, но неописуемо довольный и удовлетворенный, откинулся на подушки.

***

Рихард ерзает во сне, переворачивается и сейчас лежит ко мне лицом. Его ноги скользят между моими. Я чувствовал, как он прижимается ко мне, и отвечал тем же. Белая простыня обнимала его фигуру, как футляр скрипку. Никогда ещё не был он так соблазнителен, как сейчас. Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Перед глазами плыли обрывки ночи. Я испытывал неземное блаженство. И голод. Хотелось бы рассказать ему кое-что пришедшее мне в голову, когда я просыпался. Ладно, думаю, что не забуду. Я смотрел на руку Рихарда, сжатую в кулак, как будто он был готов сражаться во сне. Когда я коснулся его запястья, ладонь раскрылась розой. Глядя на его нежную бледную кожу, мне хочется прикасаться к ней, поэтому через несколько секунд я порхаю пальцами по спине. Круспе лениво и сонно размыкает глаза. — Пауль? — спросил он с самым невинным видом. — Что ты делаешь? — Считаю сколько у тебя родинок, — добродушно улыбнулся я, обводя одну из них. — Ну и как успехи? — Ниже поясницы не спускался, — ответил я, оглядываясь на него. — Трудно сказать. — Прекрати, — он закрыл глаза. — У меня мурашки бегут по коже. — И все-таки, — заговорил я, не отрываясь от занятия, — ты не похож на себя сейчас. Рих ничего не ответил. Я тихонько встал и раздвинул шторы. Солнце затопило комнату. Мне кажется, что этим утром на улице особенно красиво. Я осознаю, что если взглянуть на любовь свежим глазом, словно впервые ее заметив, какой трогательной, какой удивительной покажется она! — Блять, — с быстротой молнии схватился Круспе. — Мелания… Он спрыгнул с кровати и сказал: — Одевайся, она скоро проснется. Я приготовлю завтрак. — Отлично, — заулыбался я. — Можно яичницу с беконом? — Все что хочешь. Только поторопись! Я повиновался, хотя не видел причин торопиться. Настроение у меня было отличное, и я был голоден как волк. Рих быстро оделся, вскочил и скрылся в ванной.

***

Ничего не могу с собой поделать, но я чувствую себя до того чудесно, что не выразить словами. Что бы ни случилось сегодня, все равно мне будет хорошо. Круспе кружил по кухне, то и дело тыча рукой на шкафчики, чтобы я подал то лопатку, то нож, то соль. Мне кажется, что в любом уголке мира с ним я бы чувствовал себя как дома. Я коротко рассказывал ему о своих юношеских похождениях. Вопрос следовал за вопросом. Рихард заставлял меня углубляться в подробности. Вскоре он уже расхаживал по кухне, словно тигр. — Продолжай, продолжай, — подбадривал он меня. — Я слушаю. Он жадно ловил каждое слово и то и дело смеялся. Почему-то эта тема увлекла его особенно. Я был в таком возбуждении, что пришлось пропустить пару стаканов воды, чтобы немного остыть от разговора. Мелания, зайдя на кухню, увидела, что мы болтаем, как старые приятели, и расплылась в улыбке. — Как насчет блинчиков на завтрак? — она серьезно посмотрела на меня. — Чтобы возместить моральный ущерб. Прежде чем я успел что-то ответить, Рихард, не осмыслив её слов, выдал: — Какой моральный ущерб? — Ты разве не слышал? — она села за стол и налила себе сока из красивого серебряного кувшина. — Соседи снизу, — и Мелания издает безнадежный вздох, а подчас и нескрываемый стон. — «О господи… Да-а!» Я разразился смехом, не сдержавшись от этой фразы, ведь вчера в миг главного блаженства она принадлежала Рихарду. Круспе наконец осознав смысл значение «моральный ущерб», опустил глаза и залился краской по уши. — Нет, ну Рих, серьезно так и было, — она уставилась на него. — Ты не в настроении или… Ох, окей, ладно, мне не следовало этого говорить. В следующую секунду неловкое молчание повисло между нами пеленой. — Эм, мы так и будем молчать? — сказала вновь Мелания, ожидая хоть какой-то отдачи от нашей с Рихом стороны. — Как тебе спалось, например Пауль? — Да неплохо, — пожал я плечами. —Выспался. — А где ты спал? Я просто заходила в гостинную, а там диван даже не разложен. Я сел возле неё за стол и притворился, будто не расслышал вопрос. — Да, Пауль, где ты спал? — изумленно спросил Круспе, ставя передо мной чашку с чаем. — В моей спальне тебя тоже не оказалось. Я видел блеск в его глазах, яблочный изгиб щечки, когда он улыбнулся. Я не стал отвечать. Я не знал, что ответить. — Надеюсь, не у соседей снизу, — вскинула бровями Мелания. — Лучше уж сразу… у Рихарда, — она не выдержала и сама расхохоталась. — Ой-ой, очень смешно, — перекривил её Круспе, улыбаясь. — Может ещё посмеемся над тем, как тебя было плохо, после ложки корицы? — Не так плохо, как тебе, после шести зубчиков чеснока, — ехидно ответила она. — Ну, знаешь, значительно лучше, чем тебе после чашки кофе без сахара, — продолжал язвить Рихард. — Умирала у меня на заднем сидении. — Да у меня сердце тогда выпрыгивало, знаешь как! Как… — она замешкалась, подбирая нужное слово, — да как у тебя, если бы ты Пауля голого увидел! — Эй… — хотел было уже я вмешаться в их спор. — А ты значит видела Пауля голым? — улыбнулся Круспе, не останавливая словесного состязания. — Он показывал мне свои татуировки! — гордо заявила Мелания. И до меня наконец-то дошло, что Рих, наверное, пытается её отвлечь, чтобы у неё и в мыслях не было никаких других догадок. — Его татуировки видны даже, когда он в майке, — цыкнул Круспе. — А ты видел его в майке? — последовал мгновенный вопрос. — Да, я видел его в майке, — спокойно ответил Рихард, ставя на стол тосты. — А ты — нет, — лукаво усмехнулся он. — Всё, мадам? Проиграла? Сглотнув ком в горле, она посмотрела ему прямо в глаза: — Не волнуйся, — сказала ехидно Мелания. — Я никому не расскажу твоих секретиков. — А я и не волнуюсь. Тем более, знаю больше твоих, чем ты моих. Хотя может начну с поролона в… — Так! — воскликнула она. — Достаточно. Пора бабушке прекратить с тобой общаться.

***