The Gilded Cage (Золотая клетка)

Гермиона эти две недели не скучала. Она получила целую кучу предложений руки и сердца от волшебников со всех уголков земли. Все они были крайне встревожены, что энергичную, молодую, национально-признанную знаменитость заставляют выходить замуж, и выражали стремление спасти ее, пожертвовав своей свободой. Каждое предложение было отправлено обратно с коротким вежливым отказом. Отказы писались на пергаменте, сплошь пропитанном порошком, вызывающим зуд в интимных частях тела. Как и следовало ожидать, Рон тоже заявился в ее маленькую квартирку, сжимая в руке коробочку из ювелирного. В умильном щенячьем взоре почти осязаемо отражались мечты о рыжеволосых спиногрызах, играющих у ног довольных родителей. — Миона, — Рон неуклюже опустился на одно колено, — пожалуйста, Миона, конечно у нас сейчас не ладится, но все-таки хорошего всегда было больше, чем плохого. Я просто уверен, что в нашем совместном будущем тоже будет немало хорошего. Я смогу сделать тебя счастливой, Миона, — он открыл коробочку и, продемонстрировав маленький бриллиант, широко улыбнулся, — пожалуйста. Пришлось сдержать раздражение и проявить такт: все же, несмотря на патетику, Рон хотел как лучше. Конечно, она не собиралась принимать его предложение. Рону вовсе не жена нужна, а мамочка, как будто одной Молли Уизли ему мало. Гермиона жестом предложила другу встать, и парень не без труда поднялся на ноги. — Извини, Рон, но я не могу. К чести Рона, он не начал дергаться как выброшенная на берег рыба, требовательно спрашивая «почему» и «какого черта», он, скорее, искренне удивился. — Я не понимаю, Миона, я думал, ты этого хочешь. — Ты же знаешь, я не люблю тебя так сильно. — Сейчас да, но возможно потом… ну правда, Миона, кто, если не я? Ну, например, Чарли… Когда-то у них был довольно бурный роман, настолько страстный, что сразу после расставания они едва могли находиться в одной комнате: руки просто-таки чесались взяться за палочку, а то вовсе за что-нибудь тяжелое. Во всем виноваты драконы. Она едва ли увлеклась бы кем-то еще из Уизли. Но Чарли… Международный наездник на драконах и шалопай буквально манил ее опасностью, его постоянное хождение будто по лезвию ножа — завораживало. Даже флирт с ним будоражил предчувствием опасности и ощущением борьбы. Все же, плохие парни неимоверно привлекательны. Так что у бедного Рона, с его робостью и спокойными манерами, не было и шанса. — Понятно, — холодно бросила она, хотя вполне ожидала услышать подобный аргумент, — значит, ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж потому, что считаешь, что больше я никого не заинтересую? — она нарывалась на ссору, и сама это хорошо понимала, но, черт побери, с момента издания этого проклятого закона все в ней кипело. Ей так и хотелось на кого-нибудь наорать и наделать гадостей. — Нет! Нет, — тут же запротестовал Рон, — ты же понимаешь, я совсем не это имел в виду. Я просто подумал… подумал… Понимаешь: мы всегда были вместе, ну, как будто предназначены друг для друга. Мы хорошая команда, Миона, и мы могли бы быть счастливы вместе, — Рон очень старался. Гермиона, конечно, еще могла раздуть ссору: накричать на него, заставить его почувствовать себя негодяем и насладиться его болью, но трудно орать на того, кто просто пытался помочь. Она покачала головой. — Да я понимаю, Рон, просто у меня уже совсем другие планы. Со мной все будет хорошо. А кроме того, ты ведь не захочешь расстраивать всех своих девочек? Рыжий смущенно улыбнулся. — Эх, когда-то же надо остепениться, — пожал он плечами. — Так у тебя действительно другие планы? Ну, извини. Стоило сначала поговорить с тобой. Похоже, мне только показалось, что тебе нужна помощь, — он закрыл коробочку и небрежно засунул ее в задний карман джинсов. Серьезный разговор о браке был мгновенно забыт, но это же Рон — его внутренний мир не глубже чернильницы. Гермиона фыркнула: — Разве меня когда-нибудь требовалось спасать? Рон, видимо, порылся в памяти и снова улыбнулся, на этот раз искренне. — Никогда, — признал он. — Мне следовало знать, что ты сама разберешься со всем этим. Ну так что, Миона? Где тут лазейка? — Насколько я знаю — нигде. Я тщательно проанализировала ситуацию, я потратила почти месяц и не нашла ни одной чертовой зацепки. Стоит мне только рыпнуться, и меня навеки лишат магических сил, сломают палочку и выгонят в магловский мир, — он содрогнулся. Это и правда был не вариант. — Итак… — произнес он, явно сдерживаясь. — Ты выходишь замуж… Я знаю счастливчика? Гермиона на всякий случай нащупала палочку. — Это Снейп. Какое-то мгновение Рон пытался осознать ее слова. — Какой Снейп? — Гермиона была уверена: он пытается придумать еще какого-нибудь Снейпа. — Сядь, — скомандовала она, и парень послушно рухнул на мягкий диван. — Я вступаю в брак с профессором Снейпом, — во избежание бурной реакции, девушка поторопилась сдерживающим жестом выставить перед собой руку. — У меня есть причины. — Причины выйти за предателя? Он убийца и Пожиратель смерти! — Да, а еще он мерзкий ублюдок с плохими зубами и отвратительным вкусом. Спасибо, Рон, я в курсе. Но кроме того, он приговорен к пожизненному заключению… Такой вот факт. — Но…но… — бессвязно бормотал Рон, пока его не настигло понимание. Он, вообще, бывал малость туповат, но сейчас все понял. Гермиона, забавляясь, наблюдала, как он изумленно разинул рот, а потом широко улыбнулся. — Черт побери, это блестяще! — И я о том же. — Итак, тебе с ним даже видеться не нужно будет. Девушка безразлично пожала плечами. — Мы сейчас уточняем детали соглашения, наверное, я должна буду время от времени приносить ему подписку на «Ежедневный Пророк» или шоколад из «Сладкого королевства», но не более того. Рон громко закашлялся. — Но, Миона, тебе ведь не придется с ним… ммм… ну, ты понимаешь… Гермиона скрестила руки на груди и, одарив друга убийственным взглядом, спокойно произнесла: — Нет, не придется. Волшебный мир придавал огромное значение происхождению магов: классификации степени чистокровности, попытки подчинить себе спесивых магглорожденных, имеющих наглость требовать равноправия, и т. д. Подобно сторонникам евгеники, стерилизовавшим в начале двадцатого века носителей дефектных генов в психиатрических клиниках, волшебники были абсолютно убеждены, что заключенные не имеют права воспроизводить потомство. Преступники порождают преступников. Поэтому Азкабан был специально зачарован таким образом, что внутри его стен не могло произойти зачатие. Кроме того, Северус Снейп относился к категории наиболее опасных заключенных, и, в соответствии с Правилами заключения пожизненно-приговоренных, половые сношения ему были строго запрещены (раздел 4, параграф 6, подраздел 3а). Хотя, непонятно, как это будет соотноситься с новым законом. — Ему не разрешены такого рода свидания. Рон расслаблено улыбнулся. — Слава Мерлину! Только представь… — его брезгливо передернуло. — Фу! — Полностью согласна. Глаза парня внезапно начали стекленеть, он будто силился осознать что-то недоступное ему. Такой же расфокусированный взгляд у него был, когда Гермиона по глупости заставила его смотреть игру Джереми Айронса в фильме «Кафка». Пока он бездумно хлопал глазами, пытаясь решить проблему, Гермиона спокойно ждала неминуемых вопросов. — Но, Миона, я знаю, что сейчас мы говорим о Снейпе, вот мерзость-то, но… это значит, что ты никогда не сможешь стать матерью… Я имею в виду… Э… Ты хочешь отказаться от всего этого? Гермиона потерла лоб, готовясь мягко объяснить то, чего ни один Уизли никогда не поймет. — Рон, давай сначала. В первую очередь, именно по этой причине я и выхожу замуж за Снейпа. Если бы мне просто нужен был кто-то управляемый, черт, я бы вышла за идиота Локхарта и покончила бы с этим. Но я не хочу детей. А брак со Снейпом гарантирует мне их отсутствие. Рона, как будто ударили. — Ты не можешь и вправду так думать, Миона. — Конечно, могу. — Но… но… — Гермиона терпеливо смотрела на друга, выжидая, когда у него в голове прояснится, и он сформулирует очередной вопрос. А пока она спрягала про себя глаголы. В конце концов, Рон вздохнул. — Ну ты же женщина, ты должна хотеть детей. — Наверное, должна. Но не хочу, — неужели так сложно понять? Видимо, да. — Хорошо, может сейчас нет, но потом-то, Миона? Ты же не можешь навсегда лишить себя возможности иметь детей, только потому, что сейчас их не хочешь. Ну, то есть, мама говорит, что все женщины проходят через период гнездования. Может, у тебя он просто еще не наступил. — Гнездования? — вскинула брови Гермиона. Рон убежденно кивнул. Он был доволен открывшейся возможностью наконец блеснуть умом. — Когда ведьмы достигают определенного возраста, они начинают готовить гнездо, понимаешь — встречаться с волшебниками, которые потенциально будут хорошими отцами, приобретать лучшее жилье, — он скользнул беглым взглядом по ее малосимпатичной неухоженной квартирке, в которой и гостей-то неудобно принимать, не говоря уже о детях. — Гнездо. Ну, как птицы вьют для птенцов. — Ага, понятно, — Гермиона мгновение помолчала, словно обдумывая слова друга. — Нет. Все равно это не для меня. Извини, Рон. Видимо, у магглорожденных это как-то по-другому. Увидев, как парень потянулся к карману, где лежала коробочка с кольцом, Гермиона поняла, что он искренне рад ее отказу. И все равно ей было немного жаль, что все так сложилось. — Не переживай, все, что ни делается — все к лучшему. Рон что-то проворчал. — Не поняла? — Я сказал, что мне жаль, что ты выходишь именно за Снейпа. Гермиона согласно кивнула. — Известная беда лучше ожидаемой неизвестности.