The Gilded Cage (Золотая клетка)

Предыдущая встреча с ее бывшим профессором Зелий прошла отвратительно. Мало того, что провалился ее тщательно продуманный план, так Снейп еще и унизил ее, чем совершенно сбил с толку. Она абсолютно не знала, чего от него ждать — весьма необычное ощущение. Обычно именно она с легкостью ставила мужчин на место, один испытующий взгляд — и им становилось не по себе, что, признаться, немало ее забавляло. Не важно. Гермиона вовсе не собиралась отступать. В оговоренные время и дату она снова пришла в Азкабан, только на сей раз со своим юристом. Отведенная для переговоров с заключенными грязноватая комнатушка едва вмещала четырех человек, а из всей обстановки в ней были только видавший виды стол и неудобные железные стулья, а, судя по раздражающему мерцанию невероятно тусклого освещения, наложенные на помещение чары ослабли. Сказать, что Гермиона была ошарашена при виде официального поверенного профессора Снейпа — значило ничего не сказать. Господин Фулкс представлял интересы только порядочных и благопристойных волшебников. И то, что он взялся консультировать Пожирателя смерти, более того — осужденного убийцу его последнего клиента Альбуса Дамблдора, заставило ее похолодеть. Гермиона взглянула на своего собственного представителя, мистера Юджина Таттингса. Он, конечно, будет горячо защищать ее интересы, ведь они оба благонадежные гриффиндорцы, оба маглорожденные, только вот хватит ли ему профессионализма? Ей вдруг стало не по себе: что, если ее поверенный дерзнул взять на себя задачу, значительно превышающую его возможности. Каждый нерв ее предупреждающе запульсировал. Овладело ли Таттингсом похожее предчувствие, она не могла сказать — его грядущая процедура, казалось, ни капли не волновала. Гермиона никак не могла решить хорошо это или плохо. Северус же держался совершенно непринужденно и был, как говорят магглы, «бодр, как огурчик». Это нервировало Гермиону, заставляло ее подсознание вспыхивать тревожными сигнальными огоньками и истошно вопить: что-то тут не так. Правда, она тоже умела играть в эти игры. Утром она тщательно оделась и хорошенько подготовилась к встрече, а сейчас излучала хладнокровие и уверенность в полном контроле над ситуацией. Гермиона выбрала самую модную и роскошную синюю мантию строгого покроя, такие заменяли волшебникам деловой костюм. Синий — нейтральный цвет их факультетов, не должен был вызвать раздражение Снейпа, или каким-то образом показать ее слабость. Она должна излучать уверенность и только ее. Достопочтенные юристы приступили к работе. Так что первые полчаса встречи утонули в: условия одной стороны… и замечания на это другой стороны… и так далее, и тому подобное… основания для брака… и так далее, и тому подобное… Выглядело это так, словно их поверенные тайно сговорились сделать процесс переговоров как можно более нудным и пафосным. Гермиона с трудом пробиралась сквозь громоздкие юридические конструкции, но никому и в голову не приходило пояснять их простым человеческим языком. Через некоторое время она с отвращением заметила, что ее будущий муж, оказывается, внимательно следит за каждым словом, и вновь попыталась вникнуть в процесс. После нуднейшего перечисления стандартных положений договора, мистер Таттингс многозначительно взглянул на Гермиону и спросил: — Вы согласны? Гермиона похолодела. Она никогда прежде не отключалась на лекциях, даже на Истории магии, а вот на важнейшем событии в ее жизни не смогла вникнуть в чужую профессиональную терминологию. С тем же успехом они могли все это время говорить на языке русалидов. — Прошу прощения, — быстро сказала она, — вы не могли бы пояснить для меня? — Мисс Грейнджер, согласны ли вы на совместное проживание или, ввиду пребывания вашего мужа под стражей, проживание в его родовом поместье? — Что? Жить с ним? — Гермиона брезгливо указала на профессора Снейпа, из которого так и перло самодовольство. — Но, вы ведь несомненно знаете, мисс Грейнджер, — начал мистер Фулкс, — Министерство обязывает всех ведьм постоянно проживать в домах их мужей. Таковы правила. Да, правила таковы. Мерзость, кстати говоря. Юную беззащитную невинную новобрачную выпроваживают к мужу, где и запирают на всю оставшуюся жизнь. Ну уж нет, это не для мисс Гермионы Джейн Грейнджер. Спасибо, не надо. — Не думаю. У меня есть свой дом. И потом, как-то я чисто в познавательных целях посетила так называемое родовое поместье профессора Снейпа в Тупике Прядильщиков и обнаружила, что оно совершенно непригодно для проживания. Так что, на это условие я никак не пойду. — Согласен, — Снейп впервые сначала переговоров подал голос. — Это не дом, а жуткая свалка, я все жду, когда власти его снесут. Однако речь идет не о нем, а о поместье Принцев. — Поместье Принцев? Мистер Фулкс полистал свои многочисленные бумаги. — Да. Видите ли, мистер Снейп приобрел родовое поместье Принцев, когда его выставили на торги несколько лет назад, вместе с оставшимися домовиками. Эльфы были долгое время предоставлены сами себе, жили без надзора волшебников и расплодились так, что мы не располагаем в настоящий момент точными данными об их количестве в доме. Кстати, по условиям договора вы не имеете права отпускать их. Фулкс бросил на нее многозначительный взгляд и заметил ее удивленно поднятые брови. — Купил, не унаследовал? Судя по темному блеску в глазах Снейпа, она затронула очень больную тему. — Именно. — Могу я поинтересоваться: почему? По лицам адвокатов было ясно, что они вряд ли могут просветить ее по данному вопросу. Тогда Гермиона решила пронзить взглядом своего «дорогого-который-скоро-будет-помолвлен». — Хорошо, тогда назовите мне хотя бы одну вескую причину, по которой я должна оставить свою квартиру. На самом деле, ее квартира была не слишком большой… ну ладно, квартирой она называлась только формально. В действительности, она была чуть больше уборной. В основном, помещение использовалось хозяйкой как вещевой склад — она держала там книги, документы, одежду, минимум мебели, да во многом она и не нуждалась. Гермиона во всех смыслах этого слова жила на работе. — Как минимум, закон целиком на моей стороне в этом отношении, — лениво заявил Снейп, — в качестве моей жены вы обязаны жить под моей крышей, пока я этого хочу. Кстати, по закону, я могу заставить вас жить даже в той дивной лачуге в Манчестере, которую вы только что вспоминали. — Прекрасно. Я буду жить в этом вашем поместье, — сдалась Гермиона, — но оставляю за собой право вносить изменения и реконструировать его так, как сочту нужным. Поместья волшебников, тем более родовые, не перестраивались веками. Потребуется модернизация, а если оно еще было и заброшено, кстати, никто не сказал «когда», то и приличный ремонт. Повезет, если дом хотя бы не старше викторианской эпохи. Она и не догадывалась, что своей выходкой потакала желаниям Северуса. Старая усадьба Принцев была в ужасном состоянии. Его дед и бабка и пальцем не пошевелили ради того, чтобы вернуть дому былое великолепие. Поганые фанатики никак не могли смириться с тем, что их единственный наследник — презренный полукровка. Даже в завещание его не включили, по принципу: «не доставайся же ты никому». Приобретя фамильные владения на аукционе, Северус бегло осмотрел дом, в котором никогда прежде не был. Простая прогулка в полной мере продемонстрировала, что на своем наследии аристократическая семья поставила безоговорочный крест. Короче говоря, величественное старое здание было почти в руинах. Крайне довольный мистер Фулкс поддержал пожелание Гермионы: — Мой клиент готов выделять вам на содержание поместья определенную сумму. — Деньги на содержание? Перелопатив стопку пергаментов, Фулкс извлек регистрационный журнал по форме Гринготса: — По пять тысяч галлеонов первые пять лет после заключения брака, для покрытия расходов на реконструкцию и необходимый ремонт, и по две тысячи в последующие годы. — Дайте-ка взглянуть, — Гермиона потянулась за документом, но Фулкс, игнорируя ее взбешенный взгляд, тут же спрятал его, тогда она переключилась на Снейпа: — Что за бред? Он изогнул бровь и с невинным видом спросил:  — Вы о чем? — Издеваетесь надо мной, да? Будь я проклята, если буду играть в ваши игры. Здесь есть какая-то хитрость. Северус Снейп ничего не делает просто так, и ей жизни не хватит выяснить все его мотивы, одно очевидно — он ее использует. Мистер Фулкс шумно прочистил горло и начал складывать в стопку документы, пока Таттингс дико озирался по сторонам, пытаясь понять, в какой момент ситуация вышла из-под контроля. — Мисс Грейнджер, что вас не устраивает? — тихонько зашептал ей на ухо Таттингс. — Конечно, если хотите, мы можем потребовать увеличения ассигнования, но, право же, пять тысяч галлеонов — весьма недурная сумма. — Вот именно! — прошипела Гермиона слишком громко. — Вопрос: зачем столько? И откуда у него такие деньги? Просто задумайтесь, он гниет в тюрьме, сомневаюсь, что здесь разрешается подрабатывать. Как же он собирается всю жизнь обеспечивать такое содержание своего чертова поместья? В чем здесь подвох? Глаза Снейпа искрились неподдельным весельем. Даже когда его намерения были кристально прозрачны, а мотивы лежали на поверхности, репутация слизеринского ублюдка не давала доверчивым гриффиндорцам спать спокойно. Северус испытывал злорадное ликование: этот момент он будет с наслаждением вспоминать еще как минимум две, а то и три недели. — В вашей маленькой лохматой головке с таким трудом умещается мысль, что я могу быть просто хорошим собственником и хочу, чтобы поместье содержали в порядке? Он никогда не дал бы ей денег, тем более столь тяжко заработанных, на всякую ерунду, вроде побрякушек и развлечений, но дом его по праву рождения — это вопрос чести. — Ладно, и что вы за это хотите? — Прошу прощения? — Что вы скрываете и откуда у вас столько денег? Я ведь знаю, чем вы занимаетесь, вернее, чем занимались. Вы не можете себе позволить такие траты. Это какое-то надувательство. — И что же именно вам известно о моих финансах? — дразнить Грейнджер было так легко, что он даже ощущал, что ведет себя недостойно. Но она так забавна в своем бешенстве. Щеки девчонки так и пылали от ярости. — Вы зарабатывали всего двенадцать тысяч в год! Шокированный Северус постарался поскорее прийти в себя — не хватало еще дать ей повод для злорадства. — И каким образом вы это узнали? Гермиона закатила глаза. — Мне предлагали занять ваше место, — она сделала эффектную паузу. — Но я отказалась. Ей было трудно порочить память о любимой школе, но ей там действительно платили ничтожно мало. При этом работать приходилось фактически двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю: и быть не только учителем, но и мамочкой и нянькой для целой банды сопливых, наглых и тупых школяров, не говоря уже о сексуально озабоченных подростках. — Мисс Грейнджер, я в состоянии вести небедную жизнь со всеми удобствами, вернее, я в состоянии обеспечить вам небедную жизнь со всеми удобствами благодаря ряду имеющихся у меня нематериальных активов — и это все, что вам нужно знать. Советую вам не заострять внимание на этом вопросе, если хотите осилить оставшиеся тридцать пунктов контракта. Гермиона ошарашенно вскинулась. Тридцать пунктов? Может, еще не поздно обтяпать это дельце с Локхартом? К сожалению, министерские законы позволяли ему иметь детей, но зато она могла круглосуточно крутить ему по телевизору мультики и не общаться с ним. В крайнем случае привести его в восторг, присоединившись к написанию его бесконечных писем «С наилучшими пожеланиями». После краткого перерыва для посещения «удобств», где Гермиона освежилась местной ржавой водичкой и, слава богу, немного пришла в себя, стороны возобновили переговоры. Гермиона была вынуждена признать, что в основном его требования естественны. Это нормально, чтобы Снейп пользовался ее совами, и не сложно приносить ему в каждое посещение «Ежедневный пророк», «Гардиан» и «Таймс». Ее, конечно, удивило, что он стремился отслеживать хронику и магловских событий, но может ему просто скучно и нечего почитать. Ожидаемо было и требование снабжать его в достаточном количестве пергаментом, перьями, лакомствами из «Сладкого королевства» и домашней стряпней. Снейп также требовал, чтобы она содержала в порядке его камеру: периодически использовала дезодорирующие воздух чары, чистила и дезинфицировала его тюфяк и все пространство камеры, ну и все в таком духе. Честно говоря, Гермиона и так бы делала все это. Если ей предстояло регулярно наносить ему визиты, то стоило почистить его свинарник. А потом возник вопрос: как часто ей придется посещать вышеупомянутый свинарник. Гермионе бы хотелось — никогда, но она понимала, что это мечты, и предположила, что будет достаточно одного раза в месяц. Его требование видеть ее два раза в неделю, да еще и по целому часу, повергло ее в шок. — Категорически, нет. У меня есть своя жизнь, я просто не смогу соблюдать такое расписание. Прозвучало хладнокровно и безжалостно. Плевать. Снейп — чертов Пожиратель и предатель Ордена. Какое ей дело до его чувств? Не говоря уже о том, что у них нет ничего общего. О чем вообще с ним можно говорить целый час? В ее воображении все было проще — прийти, нанести все необходимые очистительные чары, оставить заказанные вещи и уйти. Снейп немедленно принял сокрушенный вид. — Неужели вы не можете выделить какие-то два часа в неделю томящемуся в тюрьме мужу? Дорогая, вы раните меня в самое сердце. Просто праздник какой-то. Боже, он чуть не засмеялся: мисс Грейнджер в секунды превратилась из простой ведьмы в мегеру, жаль только, что он не попросил ежедневных визитов. В принципе, у него мелькала подобная мысль, но он решил, что слишком часто впускать в свою жизнь и пространство эту мегеру похоже скорее на мазохизм. — Вам бы следовало стухнуть здесь, профессор. Как по мне, так вы и так легко отделались. — Ну, раз уж я такой отвратительный, непременно обратитесь к другим заключенным. — Да не могу! — Гермиона заломила руки. Если бы только все было так просто. — Не можете? — нахмурился Северус. О чем эта крошка? — Вы здесь единственный приговоренный пожизненно. — Я, что?! — взревел Снейп, резко разворачиваясь к своему адвокату. — Объяснись сейчас же! Нотт? Яксли? Гринграсс? Малфой? Как же они? Они ведь больше меня заслужили сгнить в этом аду. И надменный ответ Гермионы:  — Поцелуй дементора. Все они. Вы последний Пожиратель смерти, Снейп. Кстати, не то чтобы она не пыталась, но Министерство не разрешало вступать в брак с людьми, от которых осталась одна внешняя оболочка. Они считались юридически недееспособными. Это чертовски бесило. А приятно, ведь: глаза Снейпа расширились от ужаса, его поразила эта безумная информация. — Почему тогда… — его всегда уверенный голос сломался, он будто поперхнулся, — почему меня не… Мистер Фулкс бережно накрыл ладонью его руку. — Ты не принимал участие в Последней Битве. Северус кивнул в знак понимания, но все равно выглядел так, словно его со всей силы долбануло летящим квоффлом. Он действительно ни разу не взмахнул палочкой во время Битвы. У него было задание до последнего быть рядом с Темным Лордом. Предполагалось, что если Поттер как обычно попробует полезть не в ту степь, то Северус остановит его. Только никто не взял в расчет капризы одного деятельного ящероподобного безумца, который вдруг решил начать косить собственные ряды. Так что большую часть Битвы Снейп провел, отчаянно пытаясь не истечь кровью. Но не об этом он сейчас думал. Северус думал о судьбе, постигшей его бывших «коллег». Охранники частенько называли его Пожирателем, но к этому ему было не привыкать — он двадцать лет своей жизни провел в этом не почетном звании. Но теперь, он единственный… один… Последний Пожиратель смерти. Им овладело множество противоречивых чувств. Они сделали это, он и члены Ордена феникса жертвовали всем ради победы. Но только он был Пожирателем смерти. И сейчас, оставшись единственным… он чувствовал себя необычайно одиноким. Понадобилось целое мгновение, чтобы очистить мозг от захлестывающих его эмоций, поглощающих его, уводящих его в другое время — длинное, мучительное мгновение… Лишь мгновение, чтобы сосредоточиться. Натянув на лицо свою лучшую хищную улыбку, он с усмешкой произнес: — Ну, мисс Грейнджер, похоже я ваша последняя надежда, а значит, вы непременно найдете время для меня дважды в неделю. Желаете подписать договор сейчас или продолжим разбор пунктов? — Мерзавец! Северус закатил глаза. Нет, она не оскорбила его. Несчастливое детство и то, что потом считалось его жизнью… Было бы даже проще, если бы он и впрямь был мерзавцем. — Держите себя в руках, мисс Грейджер, хм, если, конечно, не хотите раскрыть мне еще какие-нибудь маленькие секреты. Вы думаете разумно — сдавать мне козыри в нашей игре?