The Gilded Cage (Золотая клетка)

Их разговор был резко прерван громыханием тележки с обедом. — Еда! — Стратмор кричал, стуча в двери, как будто обитатели камер не слышали скрип колес тележки по каменному коридору. Щель в нижней части двери Северуса приподнялась, и в нее с силой воткнулся металлический поднос. — Ах! Вот и обед, — без необходимости объявил Северус, — и, похоже, еще теплый. Сегодня просто отличный день. Гермиона с удивлением увидела, как Снейп принялся за тухлый серый горошек и что-то, что несколько напоминало нарезку из сушеной говядины. Он остановился, не донеся ложку до рта: — Прошу прощения, дорогая, я должен был вам что-то предложить. Непростительно грубо с моей стороны есть в одиночку. — Нет-нет. Продолжайте. Это ведь ваш обед. Он жадно набросился на горох, а Гермиона не могла отвести взгляд от этого кошмарного представления, так бывает во время автомобильной аварии, не хочешь видеть ужас происходящего, но что-то будто притягивает внимание. — Вы, должно быть, ужасно голодны. — Пропустил завтрак, — проворчал он. — Точнее, не стал завтракать. — Могу я узнать, почему? — Подобную гадость нельзя есть. Гермиона с отвращением смотрела, как он жует. По ее мнению, и обед был гадостью, и уже его нельзя было есть, каким же тогда был завтрак? — Знаете, кажется, где-то здесь была корзина из Фортнума… Северус немедленно прекратил поглощать содержимое тарелки. Он ждал, а Гермиона копалась в очередной белой коробке. Его темные глаза замерцали при виде красной оберточной бумаги. Создавалось ощущение, что он попал в ловушку какого-то странного павловского эксперимента. — А-ха! Вот оно, — Гермиона вытащила из красной бумаги плетеную корзину размером с брелок, поставила ее на пол, и через несколько секунд она превратилась в довольно большую. — О, похоже здесь есть даже одеяло для пикника. Она достала из корзинки большое красное шерстяное одеяло, и Северус тут же вырвал его из ее рук и уложил на кровать. Здесь было холодно по ночам. В его жизни вообще было слишком много холодных ночей, чтобы позволить такому прекрасному толстому шерстяному одеялу украшать пол. И пусть после ее манипуляций с окном атмосфера в камере стала сносной, но Северус лучше будет потеть под толстым одеялом, чем отдаст его для такой детской шалости, как «пикник». — О, зачем вы так? — спросила она. — Было бы так здорово представить, что у нас настоящий пикник. — Грейнджер, я не собираюсь позориться, сидя на полу, тем более на таком полу. Мы не за городом, и ваши глупые, безумные фантазии неуместны. Я никогда не забываю, где я. А вам лучше не забывать, что я злобный ублюдок-убийца, — ухмыльнулся он. — Как будто я могу забыть, — Гермиона произнесла эти слова как-то неуверенно и грустно. О, она прекрасно знала, что он на самом деле «злобный ублюдок-убийца» и несколько раз напоминала себе об этом этими же самыми словами, но… не чувствовала. На самом деле ей было уютно в его присутствии. Она никак не могла понять «почему?» и именно это, а не он сам, заставляло ее нервничать. — Маринованные грецкие орехи, — восторженно выдохнул Северус, на мгновение отвлекшись от разговора. — Вот, — она отдала ему всю банку, — терпеть их не могу. — А зря. Вы не понимаете, чего лишаетесь, дорогая. — Ну, — сказала она, с сомнением разглядывая маленькие баночки с крыжовником и бузинным вареньем, — полноценного обеда не получится. Этого мало, нам нужно нормально поесть. Северус навострил уши. — А что вы подразумеваете под «нормально поесть»? — Не знаю… обычные блюда. Вот что бы вам хотелось на обед? Я могу сбегать и принести для нас обоих все, что угодно. Ну, то есть не все, конечно, к вашему гороху я бы не притронулась ни за какие коврижки, — она пыталась шутить, надеясь, что смех выведет его из ступора. Северус был ошарашен. Девчонка только что сообщила, что не только собирается обедать с ним, но и, очевидно, не планирует уходить в ближайшее время. Но даже не это заставило его глубоко задуматься. Что ему хочется на обед? Она задала вопрос так, как будто все было возможно, как будто так легко заскочить в любой ресторан и заказать еду на вынос. Частенько по ночам Северус не мог заснуть от голода. Такие ночи были полны мечтами о жареной баранине, нежнейшей рыбе и тушеной картошке, тыквенной запеканке, что так вкусно делала его мама, а иногда даже о какой-нибудь гадости вроде жаркого в соусе терияки или пиццы. Она играла с ним, мучила его ради собственного развлечения? Она пожалеет, если это так. — Я… не знаю, — честно ответил он. — Что угодно будет лучше этого, — он указал на свой обед. — Ну и отлично! — Гермиона вскочила и схватила свой плащ. — На днях наткнулась на новый ливанский ресторанчик, и мне безумно хочется попробовать, как там готовят. Вы любите средиземноморскую кухню? Я ее просто обожаю. Северус молча кивнул. — Шашлык, баба гануш, долма, кускус… и пахлава на десерт? Пойдет? Из какого мяса вам взять шашлык? — Ягненок? — голос был странно робок. — О, ягненок. Я тоже люблю. Правда, возможно, придется подождать двойного заказа… хорошо, я постараюсь быстро… — Гермиона чуть не выпалила: «а вы никуда не уходите». — А потом мы обсудим условия вашей работы и обязанности, которые вы бы хотели взять на себя. Когда Гермиона выскочила из камеры, Северус в прострации упал в кресло и не шевелился, пока в коридоре вновь не послышались ее шаги. Она появилась с двумя пакетами, полными пенопластовыми коробками и бутылкой сладкого мятного чая. — Надеюсь, вы не против, я взяла также и для ребят. — Ребят? — Ну да, ребят: Роджера, Билли, Чака… — Мои стражники? Вы принесли еду для стражников? — А что? Вы говорите так, будто это они виноваты в том, что вы здесь. А меж тем, они страдают не меньше вашего, в этом гадюшнике всем готовят одинаково. Погодите-ка, они ведь не бьют вас, правда? — Нет, — сказал он злобно. — Но они и не друзья мне. И вашими не будут. Я против того, чтобы моя жена запросто общалась с моими тюремщиками. — Эй, полегче, мы же не развлекаться вместе пошли. И потом, вы не можете указывать, с кем мне общаться. А ребята не менее, а может даже более несчастны, чем вы, ведь они виноваты лишь в том, что им нужна работа. — Это немного утешает. Гермиона проигнорировала его комментарии, раскладывая по тарелкам дымящуюся ароматную еду из пенопластовых коробочек. Он проигнорировал ее замечания, с жадностью глядя на тарелки с дымящейся ароматной едой. Впору было вспомнить, что ведьмы проникают в сердце волшебника через его желудок. Северус определенно объелся. Сочный ягненок, рассыпчатый кускус, его любимые маринованные орешки, ему даже понравилось это странное блюдо с виноградными листьями, которое она называла «долмой». Он наслаждался каждым кусочком этого удивительного обеда, а к концу с сомнением смотрел на пахлаву. И все же каким-то образом ему удалось найти в себе силы попробовать и ее и не лопнуть. Еды было слишком много для двоих, он нервно смотрел, как Грейнджер укладывает обратно в коробочки остатки, но вздохнул с облегчением, когда она наложила на них Стазисное заклинание и оставила на столе, явно для него. — А теперь поговорим подробнее об отчетах по исследованиям. Они и не заметили, как подкрался вечер. Северус внимательно слушал, как девушка взволнованно рассказывала и рассказывала о своих проектах, иногда прерывая ее, чтобы высказать свое мнение. Он подписал все документы необходимые для трудоустройства и официально стал наемным работником ООО «Грейнджер Индастриз». Она показала ему в каком именно виде хотела бы получать результаты его работы. Гермиона не собиралась сразу все ему рассказывать. Она еще не доверяла ему, странно все-таки нанимать на работу подлого убийцу, но… если все получится, то их партнерство может стать очень плодотворным, в работе они прекрасно понимали друг друга. Неловкий момент возник лишь однажды, когда они оба признались, что им нужен перерыв. К счастью, Гермиона выскользнула в коридор, чтобы посетить уборную охранников, а Снейп в ее отсутствии спокойно использовал свои «удобства». Они привыкали друг к другу и становились ближе, но доверять ему она не могла. В разгар обсуждения ее проблем с посредниками привезли ужин из вареной капусты. Отослав очередной кулинарный кошмар, Грейнджер разложила на двоих остатки баранины и достала бутылку Каберне из корзины. Северус предпочел бы сочетать трапезу с Бордо, качественное, оно было столь насыщено танинами, что давило на задние зубы и как нельзя лучше сочеталось с шашлыком, но кто он такой, чтобы жаловаться? Солнце опустилось низко к горизонту, и Гермиона потянулась за палочкой, чтобы произнести освещающее заклинание. Быстро отпрянув от Снейпа, она вдруг осознала, что склоняясь вдвоем над сводными таблицами, они неуместно слишком близко сидят… слишком тесно прижимаются… — Знаете, для одного вечера, пожалуй, и так очень много информации. Я должна идти, — быстро проговорила она, поднимая на него глаза, но встретив его нечитаемый взгляд, почувствовала странную пульсацию в верхней части тела и тут же вновь опустила их. Причудливо изогнув брови, Северус тихо спросил: — Могу ли я оставить себе отчеты о контроле качества, чтобы ознакомиться с ними позже? Гермиона просияла, ведь он не стал заострять внимание на… — Думаю, да. До скорой встречи. Спокойной ночи, Северус. — Спокойной ночи, Гермиона. Дверь еще не закрылась за ней, а Северус уже вновь почувствовал себя заключенным и одиноким. Отец запирал его, потому что его раздражала неуемная энергия мальчишки, ребенок должен быть тихим и послушным, чтоб его было не видно и не слышно. В итоге, чулан под лестницей был для Северуса таким же домом, как и для Поттера. В зрелом возрасте он стал замкнутым, похоронил себя в подземельях Хогвартса, как в темнице, но не чувствовал себя одиноким. Окруженный сотнями подростков с их глупостями, шалостями, подростковыми проблемками и буйством гормонов, порой приводившим к самым невероятным поступкам… У него просто не оставалось времени на себя, хотя он и пытался выделить его. Постоянное ворчание и рычание, влияло на учеников благотворно: они побаивались шалить на его уроках, да и обращаться к нему с совсем уже глупыми вопросами — это дарило ему мгновения покоя, но к концу экзаменов, он все равно так уставал, что возможное уединение в Азкабанской тюрьме казалось ему благословением. Как будто вся его жизнь вела его к тому, чтобы он оказался в тюрьме. Жизнь в одиночестве и чувство отчужденности не были для него чем-то новым, но Северус никогда не чувствовал этого так остро... до сегодняшнего дня. Она ушла… Она все время оставляла его в замешательстве, как будто ее краткое присутствие переворачивало все в нем, и он не мог его вынести, даже если готовился, ждал и хотел ее прихода. Похоже, не так уж он и привык к одиночеству. После стольких лет в камере он явно нуждался в утешении и цеплялся за компанию. Вероятно именно поэтому он впустил в свою жизнь женщину, способную быть рядом. Он чувствовал бы то же самое к любой другой женщине, которая приходила бы к нему... пусть даже в рамках оговоренного в контракте времени, и приносила маринованные грецкие орехи. Да, так бы и было. И все же он скучал по Гермионе, когда она ушла. Просто, как по человеку…