The Gilded Cage (Золотая клетка)

Вот так прошло совсем немного времени, а ежедневные визиты Гермионы к большому удовольствию Северуса стали традицией. Она, конечно не была в восторге от мысли, что ее посещения Азкабана и «ублюдка-убийцы» превысили прописанные контрактом необходимые нормы, да еще и по ее инициативе, но… Это было действительно удобно: приходить к нему после работы, захватив ужин, обсудить дела, да и просто поболтать ни о чем. Как бы не относилась Гермиона к Азкабану, одно положительное качество у тюрьмы все же было — здесь было тихо-мирно, а значит, она могла свободно обсуждать свои многочисленные проекты и идеи, не опасаясь промышленного шпионажа. Как она и предполагала, ее сотрудничество с Северусом оказалось очень плодотворным. Он помог ей организовать работу, устранить аврал и взял на себя часть текущих обязанностей. А еще он был весьма сведущ во многих разделах магии и не только, с ним можно было обсудить практически любой вопрос. Невозможная удача для нее, мало кто из волшебников был способен даже просто разговаривать на междисциплинарные темы, на основе которых и создавалась продукция компании, не говоря уже о том, чтобы контролировать исследования и выдвигать предложения. Гермионе не хотелось думать о том, что он фактически становился ее деловым партнером, как бы это не называлось в трудовом контракте, но постепенно она начала позволять себе опираться на его поддержку и обнаружила, что и работа, и она сама от этого только выиграли. Напряжение понемногу оставляло Гермиону. По вечерам они с Северусом успевали обработать горы бумаг, и теперь она могла чуть расслабиться и заняться не только сверхсрочной работой. Так странно, она думала, что необходимость проводить в тюрьме по два часа в неделю совсем выбьет ее из колеи, отняв так необходимое ей для разгребания рабочих завалов время. Оказалось, что у нее наоборот появилось свободное время, которое можно было потратить на выполнение таких необходимых задач, как собеседования с потенциальными новыми сотрудниками и анализ рынка помещений для расширения производства, ей даже удавалось выкроить лишний часок для сна. Она вроде как заботилась о Северусе, но вдруг обнаружила, что вместе с ним и сама регулярно ест, больше спит. Прошли времена, когда ее питание составляло кофе и гамбургеры. Не то чтобы наедаться на ночь полезно для здоровья, но нормальная еда все же лучше, чем бесконечные перекусы черт знает чем. И хотя она никогда не призналась бы в этом никому из своих друзей, ей было действительно легко общаться с Северусом. Трудность состояла как раз в том, чтобы смириться с самим фактом, что ей легко с Северусом. Для нее существовало как будто два разных человека: Северус и Снейп, и она не понимала, как ей к этому относиться. Снейп — убийца, Пожиратель Смерти, предавший их всех. Снейп жестоко мучил храбрых гриффиндорцев и беспомощных хаффлпаффцев на протяжении многих лет в школе, упиваясь своим превосходством как учителя и наслаждаясь страданиями других. Снейп обманул Орден и Дамблдора, передал их секреты Лорду Волдеморту, убил их любимого лидера и стоял рядом с силами зла во время последней битвы. Снейп был обузой для нее, изгоем для общества. Одно только его имя ставило под угрозу репутацию Гермионы и ее компании. Северус — умный, начитанный, с ним было интересно разговаривать. Его идеи, особенно та, когда он предложил поэкспериментировать с эссенцией слюны нюффлеров для ее Распылителя натуральных запахов, были порой гениальны. Его раскатистый смех завораживал, а однажды, когда он широко улыбнулся, она заметила такие милые ямочки на его щеках, наверно, именно из-за них он никогда не улыбался в школе. Северус насмехался и безжалостно дразнил ее, он задевал такие струны ее души, что порой ей хотелось задушить его, пока она не поняла, что он просто пытался поднять ее самооценку и совсем не хотел на самом деле оскорблять ее. О, он едва ли был солнечным человеком, но она однозначно попала под влияние его харизмы. Конечно, она сама спровоцировала эту ситуацию. Когда она придумала свой план надувательства Министерства, Снейп показался ей отличным решением. Ее не волновало, был ли он несчастен, что он чувствовал. Ей казалось, что возможные проблемы с репутацией — меньшее из зол, которые сулит ей новый закон. По крайней мере, она была убеждена в этом, когда делала предложение. Теперь, после свадьбы, все значительно изменилось. Проблема была намного глубже. Она больше не могла думать о нем в терминах ярлыков и стереотипов. Он перестал быть просто мрачным профессором, которого она когда-то знала. Для Гермионы он стал Северусом. И тем не менее, он оставался Снейпом. Наиболее остро она почувствовала это, когда он признался, что он анимаг. Гермиона мысленно пнула себя, задаваясь вопросом, так ли много она знает о человеке, который стал ее мужем. Жаль, что нельзя просто подойти к нему и спросить дамблдорским голосом: — Вы ничего не хотите мне рассказать? Она провела целое расследование, прежде чем пойти к нему, просмотрела его судебные дела и данные о его деятельности в качестве преподавателя и директора школы. А как еще можно было убедиться, что цель оправдывает средства, и что от этого брака не будет больше вреда, чем пользы? Но, по-видимому, этого было мало. Он — анимаг. Это походило на бомбу замедленного действия. Ни она, ни ее компания не могли позволить себе очередного скандала. Очевидно, Гермионе нужно узнать о нем как можно больше. Проблема заключалась исключительно в том, что в Министерстве не было порядка, что и неудивительно после войны. Доступ к общественным архивам был у многих, но общей базы не существовало. Каждый отдел собирал собственные данные, а иногда информация была разрозненной даже в пределах одного департамента. Гермиона считала, что это связано с тем, что каждый отдел взимал плату за предоставление отдельных сведений. Проводя свое расследование, она посетила Бюро регистрации и обнаружила, что Снейпу принадлежит только дом в Тупике Прядильщиков. А в Патентном бюро не нашлось никаких оригинальных зелий, зарегистрированных на его имя. Когда он с легкостью опроверг эту информацию на переговорах по брачному контракту, Гермиона не слишком задумалась над этим вопросом, лишь решила по возможности продолжить исследование его жизни в другое время. Но Анимагия… По правде говоря, она даже не заглянула в крошечный кабинет Личных трансмутаций, чтобы проверить, зарегистрирован ли он как анимаг. Это казалось пустой тратой времени и галлеонов. Теперь она все переосмыслила. В этом уравнении слишком много неизвестных. За две недели до рождественских каникул Гермиона наконец нашла время вернуться в Министерство, чтобы побольше узнать о загадочном человеке, к которому очень привязалась, несмотря на протесты совести. Гермиона так боялась того, что может обнаружить, что ее голова чуть не взорвалась, когда она прибыла в грязный подвальный офис, который занимался регистрацией Анимагических форм. Ей было необходимо узнать, удосужился ли он зарегистрироваться, хотя она слабо в это верила. Если нет, и если это откроется, будет жуткий скандал. Вмешается пресса. Продажи упадут. Люди будут выбрасывать ее товары и никогда больше их не купят. Она будет опозорена и закончит свои дни взаперти в каком-нибудь старом доме одна, презираемая и никому не нужная. Гермиона понимала, что немного драматизирует и, возможно, преувеличивает, но всякое возможно, не так ли? Что еще он скрывает? Что может быть хуже, чем быть Пожирателем Смерти и убийцей величайшего и самого любимого волшебника этого века? Она просто должна была знать, она не выдержит очередного сюрприза. За конторкой стоял лысенький коротышка, который сиплым голосом вежливо попросил ее указать свою Анимагическую форму. — О, я сожалею. Я здесь не для того, чтобы регистрироваться, я не анимаг, — клерк скептически посмотрел на нее. — Я хотела бы сделать запрос. — Три галлеона, — невозмутимо ответил он. Гермиона выудила кошелек и назвала клерку имя Северуса. Несколько мгновений спустя она держала в руках копию регистрационной формы анимага Северуса. Судя по дате, он заполнил ее еще в Хогвартсе, будучи несовершеннолетним, а в качестве опекуна выступала Минерва Макгонагалл. Что ж, это объясняет, почему он был зарегистрирован. Она улыбнулась, представив себе, как профессор Макгонагалл тащит за ухо молодого Северуса Снейпа в Министерство. Она изучала маленькую зеленую карточку. На ней была запечатлена его змеиная форма Dispholidus typus: мужской, ярко-зеленого цвета с черными полосатыми отметинами, золотыми глазами, яйцекладущий, с очень сильным гемотоксическим ядом. Все это было и так понятно, интересно было то, что карточка также содержала строку для известных псевдонимов. Там четким угловатым почерком было выведено: «Принц-полукровка». Ну, конечно же. Она заехала себе по лбу. Он подписал свои комментарии к зелью Имельды как «ППК», такие же подписи стояли в учебнике зельеварения за 6 курс тогда, у Гарри. Очевидно, Гермиона была не единственной, кто считал имя Снейпа помехой. Потратив все послеобеденное время, Гермиона по второму кругу отправилась по отделам Министерства, делая запросы на имя «Принц-полукровка». Здесь было намного больше информации. Имя было официально зарегистрировано как псевдоним, и волшебник имел право подписывать документы, используя его как свое законное имя. У него даже был открыт счет в Гринготтсе на него. Гермиону бесило, что он был с ней так скрытен, но ведь она никогда и не спрашивала его: «кстати, а не ведешь ли ты свои дела под вымышленным именем?». Впрочем, он же предатель и Пожиратель Смерти, вряд ли он ответил бы ей, даже если бы она спросила, ему наверняка есть что скрывать. Полученная ею в Министерстве информация была весьма интересной, но, конечно, не вредила ее репутации. Гермиона понимала, что ей необходимо копнуть глубже. Такая возможность представилась совершенно неожиданно, когда она как-то вечером проходила через Службу безопасности Азкабана. В руках у нее были пакеты с пирогами, бурекасами и пельменями, Гермиона планировала вечер русской кухни с Северусом, ну и с ребятами поделиться собиралась как обычно, когда столкнулась с мистером Фулксом, выходившим из тюрьмы. — Мистер Фулкс, какой сюрприз! — Добрый вечер, мадам, — вежливо поклонился он. Он уже собирался уйти, когда Гермионе пришла в голову мысль расспросить его или, по крайней мере, завести приятную беседу в надежде узнать пару секретов своего мужа. — Если вас не затруднит, могу я с вами поговорить? — К вашим услугам, мадам Грейнджер. Мысленно захихикав и жадно потирая руки, Гермиона поспешно потянула его за локоть в маленькую комнатку, где всего несколько месяцев назад состоялась церемония бракосочетания. — Чем могу быть полезен, дорогая? — вежливо осведомился он. — Вы всегда были поверенным моего мужа? — невинно спросила она. — Я бы сказал, почти двадцать лет. Я познакомился с Северусом, когда работал на директора Дамблдора. — Хмм… — Гермиона задумчиво помолчала, — мне любопытно… я полагаю, вы готовили наш брачный контракт? — Да, мэм, я. Какие-то проблемы? — Нет, пока нет. Интересно, хотя… Вы составляете все его контракты, не так ли? Вы оформляли его патенты на зелья и помогаете ему в других юридических делах? Он кивнул в знак согласия. — Вы позволите взглянуть на его документы? — выдохнула она. — В интересах нашего, теперь уже общего, состояния. Мистер Фулкс широко ей улыбнулся, но ответил сухим профессиональным тоном:  — Мадам Грейнджер, любая такая просьба должна исходить от вашего мужа. Я не имею права обсуждать его личные дела, даже с его женой. — А в качестве моего поверенного? — любезным тоном соблазняла Гермиона, прекрасно понимая, что ступает на тонкий лед. — Возможно, тогда я мог бы оказать вам некоторую помощь, но, конечно, не нарушая конфиденциальности вашего мужа. Вам следует копать в другом месте. Гермиона одарила его многообещающей понимающей улыбкой: — Что ж, не буду больше отнимать у вас время, мистер Фулкс. Возможно, нам следует встретиться в вашем офисе. Он наклонил голову и пожал ей руку, по-видимому, не удивленный ее вопросами. Когда Гермиона повернулась, чтобы выйти из комнаты, мистер Фулкс нерешительно положил руку ей на плечо. — Мадам Грейнджер, если вы заинтересованы в том, чтобы сотрудничать со мной, вам следует знать, что я очень разборчив в своих клиентах. Я человек с репутацией, и принимаю только клиентов с равным положением… Гермиона нахмурилась, сдерживаясь, чтобы не сказать: «и все же вы представляете его интересы». Но не стала перебивать его. — руководствующихся исключительно честными принципами. Если вам больше нечего сказать, желаю вам доброго вечера. Он придержал для нее дверь, но Гермиона застыла. — Что вы хотите этим сказать? — прошипела она, как только обрела голос. Мистер Фулкс только моргнул в явном замешательстве. — Я представляю интересы только клиентов с незапятнанной репутацией, мадам. Думаю, это совершенно очевидно. — Незапятнаной? Он нахмурился, словно она была маленьким ребенком, выпрашивающим конфетку. — Да, незапятнанной. Есть еще что-нибудь, что вы хотели бы обсудить со мной? Я опаздываю. — Нет… — голос прозвучал тихо и неуверенно, и Гермиона все еще не сдвинулась ни на дюйм. — Спасибо, что уделили мне время, сэр, — пробормотала она. Фулкс оставил ее стоять в маленькой комнате, где она застыла, пристально глядя в пол, в то время как ее мир переворачивался вверх дном. Русская еда почему-то потеряла свою привлекательность. Сейчас она вообще не смогла бы проглотить ни кусочка. Гермиона передала пакеты с тюремщиками и трансгрессировала в свою квартиру, где тут же свернулась калачиком на диване, обняв Крукса. К утру до нее дошло, что есть еще одно место, куда ей следовало обратиться за сведениями о человеке, за которого она вышла замуж. Гермиона понятия не имела, снизойдет ли этот волшебник до разговора с ней. По мере того как работа всей его жизни подходила к концу, он становился непривычно тихим. Но она должна попытаться. Минерва Макгонагалл очень быстро ответила на ее письмо. Директриса была рада помочь всем львятам, особенно когда дети были на зимних каникулах. Гермиона еще не была готова к разговору, но… сама напросилась. Так что, выпив кофе, она закуталась в самую теплую мантию и, трансгрессировав, поплелась от ворот к пустому замку. Она медленно переставляла ноги, привычно оглядывая деревья в поисках опасностей из запретного леса. Едва ли оттуда кто-то выскочит, но зато это позволяло не смотреть на обугленные остатки хижины Хагрида. Как только ее ноги коснулись каменных плит крыльца, входная дверь распахнулась, и её встретила сама директриса. Все было почти так же, как когда Гермиона приехала сюда впервые. Но теперь она знала, что за строгими одеждами и натянутой улыбкой Минервы скрывался такой же теплый и приветливый человек, как и Молли Уизли. Директриса проводила ее в кабинет под вежливую болтовню, требующую формальных ответов от Гермионы. Да, у нее все хорошо. Зима в этом году была намного холоднее, чем в прошлом. Да, скорее бы весна. На работе все в порядке, спасибо, что спросили. Нет, она давно не видела Гарри. Новые учебники? Очень интересно. В глаза бросились выщерблины на стенах, шрамы от заклинаний, которые покрывали каменную кладку. Еще до того, как ее нога ступила в Хогвартс, стены замка были исцарапаны поколениями детей, дерущихся в коридорах. Последняя битва лишь внесла свой вклад. Гермиона задалась вопросом, сможет ли кто-то через несколько поколений понять, что выжженная отметина на полу перед заброшенным классом — это результат ее борьбы с Долоховым. У горгульи-хранительницы перед кабинетом директрисы Гермиона совершенно ясно заметила отсутствие уха. Отпрыгнув в сторону, недовольная статуя пропустила их. Велев чувствовать себя свободно, Минерва ушла, добавив, что они поговорят и выпьют чаю, когда она вернется. Гермиона рассеянно кивнула, ее расширившиеся в предвкушении глаза не мигая смотрели на волшебника, с удовольствием лопающего нарисованный лимонный шербет. Услышав, как за Минервой закрылась дверь, Гермиона глубоко вздохнула, вдруг осознав, что не знает, с чего начать. Не могла же она потребовать, чтобы он открыл ей свои жуткие секреты, рассказал обо всех сомнительных сделках, которые он заключал во имя победы. Особенно, если учесть, что она собралась разговаривать с глупым куском дерева, покрытым масляной краской. — А, Гермиона! — Альбус нарушил неловкое молчание. — Наконец-то вы пришли. — Э? — девушка вопросительно склонила голову набок. — Вы ждали меня, сэр? — После того, как ты вышла замуж за Северуса, я ожидал твоего прихода. — О. Что ж, это все упрощало. Она боялась, что ей придется рассказывать Дамблдору про Закон «О браке», объяснять почему она выбрала Снейпа, оправдывать свою безрассудную идею выйти замуж за его убийцу. Гермиона не знала, как заставить бывшего директора рассказать ей всю историю, чтобы понять, почему некоторые считают, что его убийца не виновен. Ну, и вот. По крайней мере, теперь не придется рассказывать о брачном законе. — Ты же знаешь, как быстро распространяются новости. По-моему, Поппи рассказала мне первой, она услышала это от Молли, а той рассказал сын в тот день, когда пытался сделать тебе предложение. — О, — все слова будто испарились из ее головы. Рот несколько раз дернулся, открываясь и закрываясь, как будто она хотела сказать что-то умное, но Гермиона была в полной растерянности. Она ожидала, что придется объяснять свои действия, извиняться, но старый волшебник на портрете выглядел совершенно спокойным, чего не скажешь о ней. — Значит, вы не против, — прошептала Гермиона. — Нет, вовсе нет, дитя мое, — улыбнувшись, ответил Альбус. — Напротив, я рад за вас обоих. Я бы сказал, что вы подходите друг другу. Северусу нужен кто-то, кто будет поддерживать его в постоянном напряжении. Мысли Гермионы взметнулись, но она вернулась к главному: — Но ведь вы погибли от его руки. — Да. Хотя я рад, что ты не называешь это убийством. — Но… — Гермиона, — тихо позвал Альбус. — Забудь об этом. Так было надо. Плечи ее поникли, голова упала на руки. Она была чертовски смущена и эмоционально напряжена. — Мистер Фулкс сказал, что он невиновен. Что это значит? — она умоляла. Директор откинулся на спинку стула, изучая сидящую перед ним ведьму. Она не смогла бы понять все его мотивы, но было очевидно, что она расстроена, и он мог бы успокоить ее, рассказав хоть часть правды. Он тяжело вздохнул, словно Атлант поднимающий свою ношу, хотя дыхание было для него иллюзией: — Во время войны с Гриндельвальдом военные преступления совершались с обеих сторон. Я полностью осознаю свои грехи, но были и те, кто отказался признать свои действия преступными. Гермиона, многие волшебники утверждали, что «только следовали приказам», когда их привлекали к ответственности. — Они все равно ответственны за свои поступки. У них был выбор, — отрезала Гермиона. — Они не обязаны были выполнять приказы. — Согласен, — мягко ответил директор, — и Северус согласился бы с тобой. Он считает, что несет ответственность за все, что делал, работая и под руководством Тома, и под моим. — О. — Но он ошибается, Гермиона. Боюсь, все его грехи принадлежат мне. Видишь ли, у него не было выбора. Я забрал его у него. Гермиона в ужасе смотрела на своего бывшего директора и лидера «сил света». — Иди, Гермиона. Найди своего мужа и успокой его, если сможешь. И скажи ему… скажи ему, что я сожалею. Я оставил Фулксу документы и воспоминания. Доказательств невиновности Северуса должно быть достаточно, чтобы убедить любого члена Визенгамота, если он когда-нибудь решит покинуть Азкабан. Но, подозреваю, что сначала он должен простить себя. И я могу только надеяться, что однажды он простит и меня. — Но… — у нее остались вопросы, очень много вопросов, но старик притворился спящим. Никакие мольбы не разбудили его. Гермиона отчаянно пыталась заставить его снова заговорить с ней, но он спал. Час спустя Минерва обнаружила Гермиону, бормочущую что-то невнятное в адрес пустой картины, по опухшим щекам текли слезы. Директриса обратилась к ней, но девушка споткнулась и упала в кресло, безудержно рыдая. Бросив в камин порцию порошка, Минерва повела ее домой, Гермиона не протестовала. Уложив ее на диван, Макгонагал велела Круксу охранять хозяйку и вернулась в замок. Альбус уже не мог притворяться спящим, когда новая директриса обрушила на него свой гнев. В тот вечер Гермиона безудержно рыдала, пока не уснула там же, на диване.