The Gilded Cage (Золотая клетка)

Кресло было очень удобным, но Гермиона все равно чувствовала себя неловко, сидя напротив Хоппера и его команды маггловских адвокатов. Как ни странно маггловским властям, несмотря на отсутствие видимых доказательств, понадобилось меньше времени на подготовку к разбирательству, в то время как жалоба Хоппера, поданная в Министерство магии, не сдвинулась ни на йоту. Гермиона подозревала, что в Министерстве ждали, как будут развиваться события дальше, и подобное решение не обошлось без участия Фулкса и Таттингса. С тех пор как джентльмены познакомились, они прекрасно ладили, и она предпочла, чтобы они оба защищали ее. В конце концов Фулкс, хоть и был явно более профессионален, все же человек Северуса, а Таттингс работает с ней давно, больше в курсе ее дел, и она ему больше доверяла. Но не это заставляло ее ерзать на стуле взад и вперед. Гермиона дергалась, не потому что нервничала из-за процесса. Ну, то есть, да. Она, конечно, немного волновалась о том, как все пройдет, но ее неусидчивость была связана скорее с восхитительно мокрыми трусиками. Она осталась на ночь в надежде отвлечься от дел и успокоиться, и Северус с удовольствием помог ей и в том и в другом. В то утро Гермиона проснулась в его объятиях, охваченная таким страхом, что ее тошнило при мысли, что ее компания ускользнет от нее в руки этого оболтуса из высшего общества. Тогда ее муж с удивительной чуткостью сумел успокоить ее тревогу, и дыхание перехватывало уже от близкого знакомства с его талантливыми пальцами, ртом, губами, зубами и языком, а не от ужаса. Как истинный выдающийся ученый, Северус провел тщательное исследование ее тела, правда, оно не дало приемлемого ответа на вопрос, какие его манипуляции доставляют ей большее удовольствие, казалось, что любое его прикосновение вызывает у нее громкие стоны. Но этот негодник никак не хотел принимать «все» за ответ. И его постоянные прямые вопросы относительно применения его талантов мешали Гермионе полностью потеряться в ощущениях, возвращая ее на землю, заставляя концентрироваться на конкретных действиях, превращая происходившее в сладкую пытку. Северус считал это исследование потрясающим. Он только что получил наглядное подтверждение тому, что сосание клитора с одновременным воздействием на ее сладкое местечко, заставляет ее крайне быстро фонтанировать. А вот проникновение в нее языком, в то время как его нос давит ей на клитор, вызывает в ней томление, сопровождаемое громкими стонами и бессмысленным ерзаньем ее таза о его длинный нос. Она считала его жуткий нос божественным. Взмокнув от пота, только что спустившись с небывалой высоты, Гермиона расслабленно пыталась вернуться в реальность, когда вдруг заметила, что может опоздать. Она быстро надела вчерашнюю мятую одежду, и только было направила на себя волшебную палочку, собираясь наложить очищающее заклинание, чтобы избавиться от пропитавшего ее запаха секса, как Северус остановил ее руку. Мерзавец, он заявил, что «повторения» этой ночью не будет, если она предпримет хоть какие-то меры, чтобы привести себя в порядок. В ответ на ее расширившиеся от ужаса глаза он ухмыльнулся и прошипел: — Запах пресыщенной женщины опьяняет и сбивает с толку, — он ядовито улыбнулся. — Используй преимущество, ты заставишь их думать о твоих промокших трусиках, а не о делах. Гермиона не стала спорить со слизеринскими методами отвлечения внимания, хотя подозревала, что причина была не в этом, а в его странном желании «пометить» ее. Она, конечно, не территория, но, в некотором смысле ей нравилось ревнивое отношение Северуса к ней. Когда она пробегала мимо поста во двор для Аппарации, покрасневший Билли Мальсибер пробормотал что-то, ужасно похожее на: «Вы знаете, в коридорах такое эхо». Они были почти готовы к началу, а аврор, которого она просила присутствовать на процессе, так и не появился. В ее просьбе не было ничего особенного, соблюдение Статута о секретности находится в ведении Аврората, и все же она была встречена со скрытой враждебностью. Он сказал, что у него почти нет свободного времени, и он не сможет остаться поболтать. Гермиона понимала, старший инспектор занимал высокий пост, нес на себе огромную ответственность, но в глубине души девушка чувствовала, что друг ее избегает. Мистер Фулкс перебирал бумаги, что означало у него крайнюю степень раздражения, в то время как другой ее адвокат, мистер Таттингс, просматривал меморандум. Она взглянула на часы. Неужели он ее бросит? Она всегда помогала ему. Она решила, что если он не придет, то она вывернется наизнанку, но встретится с ним, им необходимо поговорить, так не может больше продолжаться. Через пятнадцать минут Гарри, пробормотав извинения, сел в дальнем конце стола. Она была признательна ему за приход. Он был в маггловской одежде, а не в алой мантии аврора, так он выглядел менее внушительно, но Гермиона ухмыльнулась, когда Подонок поперхнулся при виде известного волшебника. Даже когда Гарри старался быть незаметным, он выделялся. Его шрам в виде молнии уже не был таким красным и свежим, как раньше, но на него нельзя было не обратить внимание, да и взлохмаченные волосы мальчика-который-победил знала вся Англия. Мистер Фулкс незаметно взмахнул палочкой под столом и мистер Таттингс радостно оскалился. Через двадцать минут Гермиона тоже уже улыбалась. На той стороне стола сидели два маггловских адвоката, она прозвала их Труляля и Траляля. — Мне очень жаль, но мы не можем найти записи о работе мистера Хоппера, — заявил мистер Фулкс. — Они не могут найти записи о вашей работе, мистер Хоппер, — повторил Траляля. — У вас есть доказательства вашей занятости, мистер Хоппер? — Вы не предоставили доказательства вашей занятости, мистер Хоппер? — спросил Траляля с искренним недоумением. — Ну, — Хоппер нервно заерзал, — как бы сказать… Ах, нет. У меня есть банковский корешок из Гринготтса. Мистер Таттингс улыбнулся, и напомнил Гермионе хищника, почуявшего легкую добычу. Она была рада, что благодаря ей эти двое начали работать вместе. Фулкс, похоже, хорошо влиял на молодого адвоката. — Неужели? — промурлыкал он. — Я никогда не слышал о таком банке. Скажите, где находится Гринготтс? — Кажется, они имеют филиалы по всему Лондону, — Хоппер стиснул зубы, прекрасно понимая, что не может позволить себе отвечать на такие вопросы. Если он упомянет хоть что-то касающееся волшебного мира, знаменитый аврор Гарри Поттер уличит его в нарушении Статута о секретности. Мистер Фулкс отложил бумаги, которые разбирал, и посмотрел прямо в остекленевшие глаза маггловских адвокатов. — Один совет, джентльмены. Бросайте своего клиента. Совершенно очевидно, что он тратит ваше время. Да? — Да, — эхом отозвались они. Мужчины не были под Империо, сильное, почти гипнотическое внушение использованного заклинания не подавляло волю, лишь подталкивало к нужному результату, и Фулкс заверил Гермиону, что его использование никоим образом не противоречит закону. Он был в этом уверен. Мало знакомое заклинание практически не действовало на волшебников, поэтому Хоппер, напыщенный чистокровный, едва ли до этого общавшийся с магглами, его не знал и не заметил влияния. На магглов же оно действовало почти безотказно, при этом не наносило им никакого вреда. Гермиона едва удержалась, чтобы не произнести вслух: «Это не те дроиды, которых вы ищете». Как только адвокаты покинули его, Хоппер откинулся на спинку стула, бледный и запыхавшийся. — Аврор Поттер, вы удовлетворены ходом процесса и готовы подписать присягу, подтверждающую, что здесь не было никаких нарушений? — спросил мистер Фулкс. — Да, сэр, — легко ответил Гарри. — Очень хорошо. Гарри воспринял это как сигнал к бегству. Гермиона, прищурившись, смотрела ему вслед. Должно быть, он догадывался о ее намерении поймать его на выходе. — Это! Это! — пробормотал Хоппер, придя в себя. — Этого следует ожидать всякий раз, когда вы перейдете нам дорогу, мистер Хоппер, — прервал его Фулкс. — Как вы можете ясно видеть и как подтвердил аврор Поттер, мы не нарушили никаких магических законов. Неприкосновенность наших людей в безопасности, чего я не могу сказать о той опасности, которую вы принесли в волшебный мир, привлекая к нам внимание маггловских властей. Господа Фулкс и Таттингс в едином порыве поднялись из-за стола, демонстрируя общность мнения по данному вопросу. Таттингс бросил на прощанье: — И еще одно, мистер Хоппер. Забудьте о волшебном иске. Это легкомысленно, Визенгамоту не нравится тратить свое время впустую. Я точно знаю, я играю в гольф с большинством из них. С бьющимся сердцем, чувствуя себя свободной, Гермиона покинула зал заседаний, ликуя и надеясь никогда больше не увидеть этого отвратительного волшебника. — Моя дорогая, примите мои поздравления, — сказал Фулкс, и Таттингс последовал его примеру. Как ни приятно было принимать поздравления в победе, Гермионе не терпелось уйти. Один волшебник на севере ждал ее, чтобы принести свои собственные поздравления. — Мы победили! Эхо глухих коридоров донесло до Северуса высокий и слегка ребяческий на радостях вопль Гермионы от поста охраны. Он улыбнулся и отбросил газету. — Мы победили! — ликующе воскликнула Гермиона, теперь уже под дверью. Искренняя улыбка Северуса стала шире, когда он услышал, как его возбужденная ведьма торопливо набирает код у входа. Защита замерцала, и Гермиона рывком распахнула дверь и тут же бросилась ему на грудь, идеально поместив свою голову под его подбородком. Северус обнял свою ведьму, чувствуя, как ее теплое тело прижимается к нему, легкий запах туберозы, исходящий от ее маггловской одежды, и закрыл глаза, запоминая это ощущение: доверчивая Гермиона в его объятьях. — Мы победили, — выдохнула она ему в воротник. — Мы победили! Северус удивленно поднял бровь, возвышаясь над своей ведьмой, прильнувшей к нему в крепких объятиях. Сумасшедшая девчонка оставила дверь его камеры полностью открытой. Не то чтобы он возражал, но, возможно, не стоило выставлять напоказ их особый статус. Ее щедрая натура и хорошее отношение к охранникам, позволяло им плевать на некоторые тюремные условности, но все же… Впрочем, у него не было возможности выдать ей остроумное замечание, так как жадные губы Гермионы прижались к его губам, а руки, обнимавшие его за талию, уже нетерпеливо расстегивали его рубашку. — Ах, — вздохнул он в ее ключицу, когда она прикусила ему мочку уха. Он был не против легкой боли, если это делало его ведьму счастливой. — Мы победили! — Я уже слышал об этом, — тихо пробормотал он в ореол рассыпавшихся в беспорядке кудрей, успокаивая ее своим мягким тоном. — Полагаю, тебя следует поздравить. Гермиона взглянула на него, сверкнув хищной улыбкой. — О да, ты должен поздравить меня, — она подталкивала Северуса, пока его икры не коснулись кровати. Северус сел и, приподняв узкую юбку Гермионы до бедер, обнял ее и посадил к себе на колени. — Мисс Гермиона? Все в порядке? — раздался голос Билли из открытой двери. Он заглянул внутрь, увидел парочку в интимных объятиях и покраснел. — Я…э-э… сигнализация показала, что дверь была открыта, — пробормотал он, уставившись в пол, прежде чем захлопнуть дверь и наложить свои собственные Заглушающие чары. В Азкабане привыкли к крикам и стонам, но стоны мисс Гермионы были слышны в каждом уголке этого гулкого места, и это были совсем не те стоны, которые звучали здесь раньше. Билли покачал головой и поплелся обратно по коридору. Гермиона довольно сильно схватила Северуса за волосы, потянула их вниз, одновременно поворачивая его голову в сторону, чтобы получить доступ к шее. Когда она с силой провела по ней языком, прикусывая кожу зубами, он почувствовал себя на грани смерти. — Прошение в Визенгамот, — прохрипел Северус, — что с ним? Гермиона медленно проследила путь до мочки его уха, втянула ее и слегка укусила, прежде чем прошептать: — Составлено и отправлено. Северус провел руками вверх и вниз по ее округлым бедрам и просунул их под подол выпростанной из юбки рубашки, сжимая ее мягкую плоть. — Слава богам, я уже начал опасаться, что мне придется нанести ему личный визит. Гермиона отпрянула от него, ровно усевшись на его коленях, пригвоздив его к месту широко раскрытыми глазами. — Ты бы сделал это? — она запнулась. — Если бы пришлось, — нахмурился он. Это был не тот разговор, который Северусу хотелось бы вести в постели. — Если бы понадобилось, я бы сам позаботился о мистере Хоппере. — Ты бы покинул Азкабан? Северус закатил глаза: — Только на время необходимое, чтобы убедить мистера Хоппера искать счастья в другом месте. — Но ты бы ушел. — Да, — прошипел он. — Ты моя, ведьма. В тюрьме или нет, я обязан защищать тебя. — Северус сразу заметил, как остекленели ее глаза, и вспомнил, как она разволновалась и загорелась, когда он заявил о своей готовности пойти на насилие ради нее. Как странно, ей было необходимо чувствовать себя нужной. Впрочем, это вполне отвечало его желаниям, эта ведьма, сидящая верхом на его бедрах, прижимая свое розовое нижнее белье к тугой выпуклости в его брюках, была его и только его. Его пальцы погладили кончики ее сосков, пробивающихся сквозь плотную ткань, прежде чем потянуться к застежке. Освободив ее груди, Северус занялся ими, проводя подушечками пальцев по ее нежной коже, потирая горошинки, наблюдая, как она выгибается, предлагая ему себя. — Что бы ты сделал, — выдохнула Гермиона, пока Северус снимал с нее жакет. Тот упал в кучу с вещами, а ее муж перевел внимание на маленькие жемчужные пуговицы на ее еще не совсем расстегнутой рубашке. — Кажется, я уже отвечал на этот вопрос, ведьма. Он постепенно разоблачал ее, сначала показался ее мягкий животик, потом лифчик, свободно висевший на груди, и мягкие груди с набухшими розовыми сосками, а потом и впадинка на шее. Полностью сняв рубашку, Северус осторожно стянул бретельки лифчика с ее рук, легчайшим прикосновением скользнув по ее рукам. — Я бы ушел ближе к вечеру, как только сменился бы мистер Кули, — тихо прорычал он ей на ухо. — Ты не смог бы выйти из этой камеры, — перебила она. Северус с трудом удержался, чтобы снова не закатить глаза. Интересно, она и вправду тупит или специально напрашивается? — Защита с простым паролем, который к тому же совпадает с моим номером узника. Я понял это в первую же неделю. Доступ к ней изнутри, даже с учетом заглушенной внутри камеры магии, будет трудным, но не непреодолимым. А как только я выйду, приму Анимагическую форму для большей скрытности. В палочках мистера Мальсибера и мистера Кули сердечные жилы дракона, совместимые с моей магией, оглушить их и разоружить не составит труда. Гермиона сидела у него на коленях, чувствуя себя как растекшееся желе. Когда Северус, слегка пошевелившись, откинулся на покрывало и притянул ее к себе, она послушно прилегла на него. Сдвинув ее волосы в сторону, он продолжил нашептывать ей на ухо: — Оттуда я Трансгрессирую на материк. Я быстро освоюсь с палочкой. Буду передвигаться маггловским способом, используя Конфундус и Очарование, пока не доберусь до Лондона. Мои старые знакомые, без сомнения, уничтожены или загнаны еще глубже в подполье, но вокруг так много «прекрасных добропорядочных граждан», к которым я мог бы обратиться за помощью. Северус остановился и ухмыльнулся своей ведьме, которая бесстыдно терлась о него бедрами. — Даже при отсутствии наличных денег, я богат, ибо шантаж всегда был и остается весьма надежным средством воздействия на людей. Найти твоего мистера Хоппера не составит труда. Я бы выжидал, незаметно следил за ним, изучал каждое его действие, высматривая возможность. А когда он остался бы один, без охраны, я зарезал бы его ножом, позволив ему умереть, как простому магглу. Я бы оставил его истекать кровью на улице и вернулся в камеру. Гермиона ахнула и подняла голову, в ее взгляде странно смешались ужас и желание. — Ты бы не стал… — прошептала она, ее нижняя губа слегка дрожала. — Конечно, стал бы — холодно ответил Северус. — И у меня есть полное право на это. Никто не может угрожать моей ведьме. Каждое слово было правдой. Он чувствовал это всем своим существом. Северус знал, что никогда не покинет Азкабан ради себя. Он — жалкое ничтожество, заслуживающее того, чтобы его заперли, но ради Гермионы он готов на все. Он никогда не сможет спасти себя, но рискнет всем, чтобы спасти ее. Ярость его веры, должно быть, проступила на лице, потому что Гермиона осознала правдивость его слов, взглянув в его потемневшие глаза. Она уставилась на него так, словно никогда не видела его как следует, и Северус поморщился. Он говорил ей, что не был хорошим человеком. Он предупреждал ее, что он — Пожиратель Смерти. Учитывая обстоятельства, проткнуть сонную артерию или перерезать шею от уха до уха было проявлением милосердия. Он же не собирался повесить Подонка вниз головой и медленно сдирать с него кожу, хотя сама идея была привлекательна. Северус беспокоился, что пересек грань между фантазиями Гермионы о плохом мальчике и тем, что «плохой» означало в реальности. Он решил плавно сменить тему: — Но теперь до этого не дойдет. Ты победила. Ты сразила его, Гермиона, — Северус пытался придать своим словам достаточно энтузиазма, чтобы отвлечь ее, одновременно расслабляя ее спину мягкими круговыми движениями. — О да, — рассеянно сказала она, глядя куда-то вдаль, — Мы победили. — И это заслуживает награды, — соблазнительно промурлыкал он. Ему нужно было отвлечь ее, он знал, что на самом деле Гермиона не любит проливать кровь. Все это только глупая, детская мечта о мужчине, которого она не сможет привести домой к маме и папе. А Северус, как раз и был таким, не подходящим для встречи с родителями. Коснувшись губами ее губ, он отвлекал ее от мыслей, вертевшихся у нее в голове. Умело завладев ее ртом, добиваясь ответа, он потянулся расстегнуть юбку. Он хотел свою ведьму, время для бесед закончилось. Северус перекатился на нее, и Гермиона застонала и закинула руки за голову, непроизвольно демонстрируя ему свою грудь. Он обхватил ее красивые полные холмики, проведя языком по впадинке и облизывая напряженные пики. Отодвинувшись и встав на краю кровати, он пробежал руками по ее торсу и спустил юбку ниже бедер и дальше через колени, позволяя ей упасть рядом с другой сброшенной одеждой. Северус остановился на мгновение, разглядывая Гермиону, его взгляд скользнул по ее спутанным кудрям на голове, молочно-белым с розовыми вершинками грудям, колготкам и клочку ткани, который едва скрывал ее сокровище. Его сокровище. Северус поднял ее ногу и поцеловал подъем, слегка уткнувшись носом в покрытую шелковистым нейлоном ступню, прежде чем повернуться к другой ноге, которую протянула ему Гермиона. Распутная чертовка. Он слегка прикусил свод стопы и погладил напряженные мышцы, не сводя с нее взгляда. Ее шоколадно-карие глаза снова смягчились. Северус предпочитал, чтобы ее взгляд был именно таким, слегка сонным, стеклянным, выглядывающим из-под полуприкрытых век. Он гладил ее стройные икры, а потом просунул большие пальцы, подхватил ее нейлоновые колготки и стянул их вниз, одновременно снимая с нее трусики, Гермиона же с готовностью приподняла для него бедра. Она лежала, с мольбой протягивая к нему руки, пока он расстегивал пуговицы на своей рубашке. Скинув ее, Северус гордо предстал перед своей ведьмой при свете дня, слегка поигрывая мышцами плеч, его угольно-черные брюки с высокой талией подчеркивали его аккуратный живот. Заерзав, Гермиона села и, снова потянувшись к нему, обхватила его за талию и прижалась головой к его выпуклой промежности, вдыхая его запах. У его ведьмы не было стыда. И никаких колебаний. Она хотела его. Ее желание, хотя она и проявляла его с готовностью всякий раз, когда они встречались, с тех пор как соприкоснулись обнаженной плотью, все еще удивляло его. Даже сморщенный шрам на его шее и серая тень его метки не вызывали у нее отвращения. Ее нетерпеливые пальцы расстегнули его брюки, и Северус, скинув, отшвырнул их. Лицо Гермионы в нескольких дюймах от его члена было единственным, на чем он мог сосредоточиться. Толкнув ее обратно на матрас, он последовал за ней на кровать, раздвинул ее колени и погрузился в ее гостеприимные бедра. Позвоночник и поясницу слегка покалывало. Гермиона громко вздохнула под давлением его тела, окутанная его теплом. Потеревшись о него грудью, она наклонила голову в сторону, позволяя губам Северуса целовать ее шею у плечика до головокружения. Его пальцы скользнули вниз и обнаружили, что она уже мокрая и полностью готова для него. Прикосновение к ее бутону заставило ее вскрикнуть и потереться о его руку. — Моя, — прорычал он ей в ухо. — Твоя, — прошептала она в ответ. Почувствовав как, теплая жидкость поднимается по его длине и начинает пузыриться на кончике, Северус погладил ее складки своим членом. Дразня, но не входя в нее, в то время как она, задыхаясь, умоляла его наполнить ее. В его пояснице поселился неясный трепет и гудение. — Скажи, что хочешь меня, — прохрипел Северус. — О боже, да, — задыхаясь, выдохнула Гермиона. — Скажи мне, ведьма… — выдавил он. Слова «что ты любишь меня» застряли в горле, за долю секунды до того, как сорваться с его губ. Он не мог спросить об этом. Нет, никогда. Если она скажет «нет», если будет колебаться, то он пропал. Лучше никогда не спрашивать. Лучше никогда не говорить об этом первым. — О да, пожалуйста, Северус, — взмолилась она, слегка приподнимая бедра, наслаждаясь прикосновением их тел. Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, и Северус поклялся, что заставит ее избавиться от этой привычки. Чертовски эротично видеть, как она сдерживает желание, но не уместно, когда они наедине. Сейчас ему нужно было слышать каждый звук, который он исторгнет из нее. Северус легко выругался, обещая себе услышать ее отчаянный голос, и устроился у ее горячего входа. Он протолкнул кончик, и Гермиона застонала. Она была такой влажной и горячей, что он без усилий скользнул в ее тугой канал. Северус застонал, наполняя ее, полностью входя в свою ведьму. Покалывание в основании позвоночника взорвалось мгновенной болью. Он тут же обмяк, бесполезный, как мертвый червь. — Блядь! — выругался волшебник, ударив кулаком по подушке рядом с ее головой. — Северус? — изумленно спросила Гермиона. Она сжала его своими внутренними мышцами, чувствуя расслабленный член внутри себя. Смущенный Снейп запоминал ощущения, которые испытывал: ее мягкость и твердые мускулы, сжимающие его, ее реакцию в тот момент, когда он наполнил ее глубину, ее тазовые кости, прижатые к его яйцам. Он знал, что должен воспользоваться случаем и насладиться этим, своей женой, пока есть возможность. — Защита, — уныло пробормотал он ей в волосы. Северус изогнулся и слегка пошевелился внутри нее, надеясь, что его эрекция вернется. Но понимал, что этого не случится, вероятно, не будет никакой реакции, пока он не отойдет от нее. — Ну, конечно, — вздохнула она, опустив плечи. Он начал стыдливо отстраняться, но Гермиона остановила его. — Еще минутку, — прошептала она. — Пожалуйста, Северус, не двигайся. Подожди немного, позволь мне ощутить тебя внутри, пусть даже так. Снейп замер, неподвижный, как каменное изваяние. Когда она с жадностью прижала его к себе, его лицо превратилось в непроницаемую маску, а ее тихие вздохи заставили его стиснуть зубы. От унижения и жгучего отвращения из глубины его живота поднималась тошнота. Наконец-то воссоединился со своей женой, вошел в ее глубину, и оказался не способен действовать дальше. Он не способен вести себя как мужчина, и все же Гермиона осталась с ним, окутывая его, умоляя остаться в ней, чтобы она могла запомнить, каково это, наконец, заниматься любовью с мужем. Этот мир беспощаден. — Так не должно быть, — тихо сказал он. — Я знаю, но все в порядке, — успокоила его Гермиона, поглаживая изгиб его спины легчайшим прикосновением кончиков пальцев. — Мы справимся. Северус спохватился, прежде чем рассмеялся. Истерический смех, рожденный отчаянием и тяжелым чувством в груди, которое он отказался бы определить. Он — импотент и не может выполнять свои мужские обязанности, а Гермиона, вместо того, чтобы обидеться на безжизненно обмякший в ней член, пыталась успокоить его уязвленное эго. Он неуверенно и со страхом посмотрел на нее, почти ожидая увидеть в ее глазах отвращение или, что еще хуже, жалость, которые опровергнут ее вежливые слова, выдав ее истинные чувства. Но когда он повернулся к ней лицом, она проследила пальцем линию его уродливого носа и погладила его по щеке, а потом легонько поцеловала его в губы. Нежный бальзам на его униженное самолюбие, но это не могло его полностью успокоить. Они оба знали, что ограничения, наложенные на камеры заключенных, не позволяли ему оплодотворить жену. Они оба знали, что пожизненное заключение лишало его права на супружеские свидания в специально отведенной комнате, а в тюремных правилах было четко прописано, что он не сможет проникать в нее. Но до сих пор никто из них не знал, что это значит на практике. Северус был слегка удивлен, что вообще смог войти в нее. Хотя это едва ли было большим утешением для его униженного мягкого члена и ее неудовлетворенного тела. После долгого молчания Северус заговорил снова, осмеливаясь надеяться, что его блестящая всезнайка сможет каким-то «волшебным образом» все исправить. — Ты не можешь снять защиту, не так ли? — спросил он, приподняв бровь. Он понимал, что нет, но лучше спросить. В отличии от узников у Гермионы была волшебная палочка, и потом, она познакомилась с защитой, когда чинила окно и чистила трубы. — Возможно, если бы речь шла о конкретной камере, но думаю, что заклятие распространяется на всю тюрьму. Мне придется играть со всеми подопечными Азкабана, чтобы найти нужный подход к защите, а это вряд ли останется незамеченным. Он хмыкнул, соглашаясь с ее логикой, и, выскользнув из нее, перекатился на бок, отстраняясь. Гермиона прижалась к его плечу, и Северус, крепко сжав ее бедро, мягко спросил, хочет ли она, чтобы он доставил ей удовольствие. То, что он был абсолютно бесполезен, не означало, что он проигнорирует ее потребности. Она нежно улыбнулась ему и снова провела пальцами по его переносице и линиям щек и губ. Она остановилась, чтобы с сожалением проследить глубокую морщинку между его бровями, жестом, который ослабил его напряжение, и прогнал начинающуюся головную боль. Северус расслабился в ее руках. — Нет, Северус, у меня есть все, что мне нужно, — ответила она. Он был уверен, что она пытается утешить его, но был не в настроении успокаиваться, и, как ребенок, нахмурился в ответ. Гермиона глубоко вздохнула и улыбнулась про себя. Может, это и к лучшему, рассудила она. Может быть это подтолкнет его к желанию присоединиться к ней в усадьбе, конце концов, секс мог стать отличным стимулом. Северус же поклялся, крепко сжимая одной рукой подушку, а другой бедро своей ведьмы, что если он когда-нибудь покинет Азкабан, то будет так сильно трахать свою жену, что на их брачном ложе образуется постоянная вмятина в форме Гермионы.