The Gilded Cage (Золотая клетка)

Несколько дней спустя Билли уговаривал профессора хоть немного поесть, и ему удалось заставить Снейпа съесть несколько ложек, прежде чем тот молча отвернулся. Вначале Мальсибер попросил свою умницу Джинни принести ему еды, которую, как он знал, любил профессор. Но от одного запаха баранины заключенному стало плохо, и его стошнило желчью. Единственное, что смог вынести его желудок — это немного безвкусной овсянки, которую тюремщики подавали на завтрак. Половинку полусгнившего апельсина пришлось выбросить, но и овсянки было бы достаточно, чтобы поддерживать видимость жизни. Жить ему хотелось лишь для того, чтобы наказывать свое тело с каждым вдохом. Джинни с удивлением наблюдала, как Билли уговаривает едва реагирующего на них профессора съесть хоть несколько ложек тепловатой каши. Он начал есть, только когда Билли принудительно сунул ложку в его потрескавшиеся руки. Девушка не знала, что и думать. Ее тело благоговело перед нежными прикосновениями возлюбленного, а ее сердце наполнялось теплом, когда она наблюдала за работой волшебника. Каждый раз, когда она беспокоилась, а не слишком ли любит Билли, не смотрит ли на него через розовые очки, он показывал ей новые грани себя, и Джинни влюблялась в него еще больше. — Что с ним? — прошептала она. — Мне казалось, что он обрадуется тому, что Гермиона ушла от него. Билли обратил свои кристально-голубые глаза на свою любимую. — Она все же была его женой. Мгновение Билли изучал ее серьезное лицо, запоминая россыпь веснушек на переносице и бесхитростные карие глаза. Он знал, что если когда-нибудь потеряет ее, то станет таким же несчастным ничтожеством, как и профессор. Ему не терпелось сделать ее своей. Он хотел устроить Джинни настоящую свадьбу, такую, какую бы она пожелала. Хотел купить дом, который бы ей понравился, и обставить, и отремонтировать его по ее вкусу. Ежедневно класть розы к ее ногам. Сочинять сонеты о ее красоте. И вновь и вновь водить ее в кафе, чтобы все видели, какая у него жена. Ведьмам такие вещи нравятся, и он сделает все, что в его силах, чтобы она знала, что ее хотят, в ней нуждаются, ее любят. Он никогда не допустит такой ошибки, как профессор. Ни один волшебник не должен позволять своей ведьме забывать, что она — богиня, единственная для него. Билли потратил бы все до последнего галлеона из жалкого состояния своей семьи, чтобы сделать ее счастливой, потому что она заставляла его плавиться и растекаться всякий раз, когда улыбалась. И больше всего она хотела детей. Его детей. Билли и не мечтал, что в его жизни будет такая любовь. — Он словно наказывает себя, — снова прошептала Джинни. Профессор выглядел таким хрупким, и громкое слово, казалось, могло разнести его на куски. Билли торжественно кивнул. — Я уже видел, как он и другие заключенные делали нечто подобное, не настолько трагичное и экстремальное, но да, он пытается покаяться. — Моря себя голодом? — воскликнула Джинни. Билли пожал плечами. — Святая Екатерина Сиенская постилась в течение длительного времени, питаясь единственно крохами во время ежедневного святого причастия. Отказывая себе во всем и причиняя себе боль, он пытается искупить свою вину. Возможно, он прав. Почему нет? — Билли энергично почесал в затылке. — Не знаю, что он читал, ведь большинство людей еще в Средние века отказалось от умерщвления плоти и бичевания. Или, может быть, у него просто психический срыв от потери жены. Не знаю, но я обязательно буду молиться за него. Ошеломленная, Джинни смотрела на его избранника со смесью удивления и отвращения. Билли постоянно удивлял ее.

***

Отправляться в отель было бессмысленно. Придется сходить в банк за золотом. Это была плохая идея. Гринготтс расположен в городе. Город населен людьми. А люди будут таращиться на нее, потому что они знают. Они все знают. Несколько недель назад она мельком видела заголовки газет, и ей не нужно было читать статьи, чтобы понять, что они — оскорбительны. Одного названия: «Страдающий герой войны Северус Снейп безжалостно отвергнут!», было достаточно. С тех пор она не читала «Пророк». Гермиона была слишком хорошо знакома со специфической манерой Скитер писать статьи, к тому же на этот раз она считала, что заслужила такое отношение. И все же ей нужна крыша над головой. Дома Уизли не подходят. И пусть поведение Гарри нельзя считать предательством, боль, которую он причинил ей, все еще мучила ее. Нет, лучше избегать Гарри. Поместье — тоже не вариант. Обычно Гермиона негодовала при мысли о том, чтобы отдаться на милость друзей, но сейчас ей не хватало самоуважения, чтобы беспокоиться об этом. Однако друзей у нее было мало, а уж друзей, готовых помочь, еще меньше. Она не знала, как отреагирует хозяин поместья на ее появление на пороге, когда добралась до ухоженного дома в викторианском стиле, но все равно пришла. Честно говоря, просто некуда было больше пойти. Она осторожно постучала латунным молотком по голове барсука и затаила дыхание. Дверь распахнулась: — Слава Богу, ты здесь! — воскликнул Джейк, выхватывая у нее из рук кожаную сумку. И, не оглядываясь, умчался по коридору, оставив Гермиону на крыльце в полном недоумении. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и последовать за возбужденным волшебником. Она пошла на звук открываемых и закрываемых шкафов и оказалась в парадной столовой. — Джейк, — нервно позвала Гермиона, ее глаза охватили взглядом семь тяжелых шкафов с папками, которые он достал из ее сумки, и беспорядочные горы документов, разбросанные по обеденному столу. Джейк склонившись над ее сумкой, вытаскивал все новые шкафы. — Джейк? Один из них видимо сильно заинтересовал его, и теперь он вынимал оттуда папки и листал их с маниакальностью демона. — Я… э-э… — Гермиона запнулась, — пойду, поставлю чайник. — Джейк не ответил, поглощенный найденным бумажным сокровищем. Она прошла по обшитому панелями коридору, заглянула в гостиную и библиотеку и нашла кухню в задней части дома. С потолка свисала ярко поблескивающая медная посуда. Гермиона без труда нашла чайный сервиз и запасы чая. В кладовке также обнаружились тоненькие апельсиновые печенья со специями, которые любил Северус, и банки с маринованными грецкими орехами. Она потянулась за печеньем, стараясь не смотреть по сторонам. Гермиона осторожно присоединилась к Джейку в столовой. С изящным фарфором в руках она чувствовала себя как служанка, с трудом подавив желание присесть в реверансе. Он задвинул очередной ящик бедром, не отрывая взгляда от пергаментов в своих руках и не замечая ее присутствия. — Так, — прорычала Гермиона, со стуком роняя чайный сервиз на заваленный бумагами стол, — что здесь происходит, Джейк? Мне нужны ответы, сейчас! — О, так принцесса, наконец, решила присоединиться к нам? — Джейк откинулся назад. — А я-то думал, куда ты делась. — Я ходила на кухню, — защищалась Гермиона. Джейк закатил глаза. — Садись, сладкая. Нам нужно обсудить дела. Кстати, ты ужасно выглядишь. — Я… — Гермиона коснулась свежевымытых волос. Они были чистыми, но не уложенными. Джинсы и рубашка тоже были чистыми, но маггловскими. Она давно не видела свое лицо, не решилась даже во время умывания. Больше не протестуя, она неподвижно села в кресло, на которое указал Джейк. Он обогнул стол, схватил стул, поставил рядом с ней, развернув его к ней лицом, и плюхнулся на него прямо напротив нее. Скинув потрепанный ботинок, он начал разминать стопу. Гермиона сделала недовольное лицо, но отказалась от комментариев. Он по-прежнему ничего не говорил, и она не понимала его реакции на ее появление. — Не могу поверить, что ты бросила меня одного разбираться с дистрибьюторами, — заныл Джейк. — Они такие зануды, все до единого. Гермиона непонимающе моргала несколько секунд. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Я разорвала все их контракты! — Переложила это на меня, — фыркнул он. — Ты же знаешь, что я не силен в контрактах. Сука, ты не можешь просто взять и закрыть такую компанию, как «Грейнджер Индастриз». Нельзя просто извиниться и перестать работать, ты, маленькая жалкая задница. Гермиона была ошеломлена. Абсолютно. Это было за пределами ее понимания. — Ты пытаешься продолжить работу, — тупо сказала она. Она не понимала как, но ее бумаги, разбросанные по всей столовой, были достаточным доказательством. Джейк закатил глаза. — Я закрыла фабрику. Я отправила всех домой, выдала хорошие выходные пособия и все. Нет больше «Грейнджер Индастриз». — Давай обойдемся без драм, — фыркнул он, — это моя работа. — Была, — невозмутимо ответила Гермиона. — Это была твоя работа. Я перестала платить тебе несколько недель назад, помнишь? Джейк нервно дернулся на стуле. — Да, насчет этого.… Гермиона вскинула голову, ее глаза яростно расширились. Она была уверена, что бы он ни собирался сказать, ей это не понравится. — А что с этим? Боже, Джейк, лучше признавайся сразу, или я достану палочку и начну процесс смены пола. Он театрально вздохнул и, потянув себя за выбившиеся пряди волос, начал их внимательно разглядывать. — Я не смог достаточно точно подделать твою подпись на документах для Гринготтса. Гоблины умеют обнаруживать такие вещи, мерзкие твари. Поэтому я подделал твою подпись и нанял бухгалтерскую фирму для расчета заработной платы и выходных пособий. У них круглосуточный доступ к Гринготтсу. Ну, вот и все. — Разумеется, это не все! — Гермиона выругалась и встала. — Ты как-то подписала для меня генеральную доверенность, так что все совершенно законно, — защищался он, протянув руки, словно отгораживаясь от нее. — Я думаю… Я уверен, что все законно. Должно быть… Как бы сильно ни кипела ее кровь, на самом деле, ей было все равно. Гермиона обмякла, ее гнев не мог побороть отсутствия воли. — Зачем ты это делаешь? — Гермиона застонала. — Я просто хотела начать все сначала. — Ага, — саркастически отозвался Джейк, оглядев ее с ног до головы с явным неудовольствием от увиденного, — новое начало. Оно и видно. Начать с ненависти к себе, это так замечательно. — Я не ненавижу себя, — слабо возразила она. — Мне просто нужно немного отдохнуть. «И немного Жидкого солнечного света», — подумала она… но нет. Она покончила с зельем, что, кстати, было причиной того, что она выглядела и чувствовала себя как дерьмо. После того, как она нанесла неизмеримый ущерб своей жизни и карьере этой связью с «золотым зельем», с нее, наконец, достаточно. — Ну, как скажешь. Удачи тогда. — Подожди. Почему ты продолжаешь все это? — Потому что, — сказал он театрально. — Ты хоть раз смотрела, сколько мне платишь, детка? Как будто можно найти другую работу, где за ответы на звонки и выполнение поручений мне будут платить столько же, сколько ты! — Платила. Прошедшее время. — Да, все равно. Слушай, ты не можешь управлять «Грейнджер Индастриз». Очевидно, что тебе нужно время на… поиск себя… или… Да обычный парикмахер сейчас справится с работой в тысячу раз лучше, чем ты. То, что ты сейчас делаешь — недопустимо. Сладкая, предоставь это мне. У меня получится… Я надеюсь. Ну, теперь, когда у меня есть документы, я возьму все в свои руки… и думаю… Ну, то есть хуже не будет… А ты иди и делай все, что тебе нужно, а «Грейнджер Индастриз» будет ждать, когда ты вернешься. — Вот так просто? — Вот так просто. — Хм… не куплюсь на это, Джейк. Что еще ты выкинешь? * И я не имею ввиду эти вонючие ботинки. Ради всего святого, надень эту чертову штуку обратно! Тьфу, ну и воняет же мужская обувь. — Ну, есть некоторые изменения, которые я бы хотел принять. — О, как те бухгалтеры, которых ты принял на работу, — ухмыльнулась она. Джейк беспомощно всплеснул руками. — Боже, и с этим приходится работать. — А чего ты ждал? Ты уже подделывал документы. А эта сомнительная доверенность? Насколько я помню, единственная доверенность, которую я оставляла тебе, была выдана от имени компании и должна была стать недействительной, когда компания распалась. Хотя и так, мне казалось, она была ограничена шестимесячным сроком, а он давно закончился. — Ведьма, ты выслушаешь меня? Я поддерживаю твою фирму на плаву! Когда ты внезапно остановила производство, ты отказалась выполнять обязательства по более чем сотне контрактов от поставщиков и заказчиков. Половина из них все еще хочет затащить твою костлявую задницу в суд. Между ними протянулась оглушительная тишина, Гермиона обдумывала намерения Джейка. Конечно, он был прав. Во всем. Но ей было все равно. Пусть бы тащили ее в Азкабан. Ей «было» все равно. — Какие изменения ты хочешь внести? — спросила она, сдаваясь. Она уже понимала, что он получит все, что захочет. — Я хочу вернуть Ли. Он ни за что не будет работать на тебя, но согласится работать со мной, сладкая. — Ты можешь позвать Ли? — удивленно спросила она, в ее взгляде мелькнуло уважение. Джейк печально кивнул. — Милая, я мог бы вернуть его в тот же день, когда он ушел, но он не хочет снова работать с тобой. Ты требуешь от людей слишком много. Это плохо для бизнеса. У нормальных людей помимо работы есть и другие интересы, и не стоит ожидать, что все сотрудники будут отдаваться работе полностью, как ты. Не все любят тебя так, как я, сладкая. Я также продолжу сотрудничать с бухгалтерской фирмой. Они отлично поработали при расчете зарплат и пособий, и думаю, справятся со всей бухгалтерией. Гермиона кивнула. Она понимала, что это решение давно пора было принять. Когда компания только вылезла из сарая Уизли, было очень легко делать все самой. Она не задумывалась над тем, что суммы не просто становятся больше, но и рабочая нагрузка на самом деле увеличивается. Ей казалось, у нее и самой отлично получается. И когда она перестала справляться, ну, тогда она стала работать как заведенная, и зелье… и она просто продолжала делать, как привыкла. — Я собираюсь привлечь больше людей для работы в офисе. Больше людей для проведения исследований. И больше людей для работы на производственной линии. — Итак, в основном ты планируешь увеличить штат в каждом секторе. — Бинго! Я знал, что ты поймешь. Все говорят, что ты умная ведьма. Но мы должны сделать это, как можно быстрее, потому что у нас почти нет запаса продукции, зато есть… э, в общем, обязательства по невыполненным отгрузкам с каждым днем растут, уже появился дефицит продукта на рынке. Я даже слышал, что цена «Отличного дня для волос» поднялась на тридцать кнатов, так что все не так плохо! — Гермиона и Джейк одновременно вздрогнули. Колебания рынка не принесут дополнительной прибыли им, только дистрибьюторам и розничным торговцам, но увеличение спроса означало, что производству придется работать и по выходным, а они только обсуждали, что на людях нельзя ездить. — Джейк, — тревожно спросила она, — о каких обязательствах идет речь? Джейк медленно просматривал бумаги, тянул время, как будто еще не знал ответа. — Джейк? — у Гермионы скрутило живот, но он продолжал молчать. — Ах! Вот, — объявил он и медленно развернул, по меньшей мере, двадцатифутовый свиток пергамента. Он изучал его несколько секунд, а потом Гермиона сама выхватила его из рук Эдвардса. Она просматривала таблицы и сроки доставки, ее глаза расширялись с каждой новой выкладкой. — Черт! — она вскрикнула. — Мы влипли. — Расслабься, мать. Я все продумал, — вальяжно протянул он. Гермиона тупо уставилась на него, опустив руки с листами пергамента. Он что, с ума сошел? Джейк смахнул с глаз спутанную челку и театрально вздохнул под ее взглядом. — Я поставил палатку на заднем дворе. Она расширена почти до размера, необходимого для налаживания производства, так что даже не придется вторгаться в дом. И у меня, знаешь ли, проведен Wi-Fi. Я бы не отказался от своей игровой приставки ради того, чтобы чуть больше пользоваться магией в доме. Так что как только ты сообщишь мне, где хранишь наше производственное оборудование, мы сможем начать работу. Две трети наших сотрудников уже согласились вернуться. Все просто, я справлюсь. Мне просто очень нужно знать, куда ты дела линию. Гермиона порылась в кармане, она не совсем понимала, зачем отдает ключи, но все равно сделала это: сняла с кольца медный ключ с номером 14 и назвала адрес в Хогсмиде. Джейк нервно заерзал. Гермиона так хорошо приняла все его доводы и предложения, похоже, пришло время раскрыть карты. — И я приглашаю нового делового партнера. — Деловой партнер, — повторила Гермиона. У нее никогда не было делового партнера. «Грейнджер Индастриз» всегда было в единоличной собственности и единоличном управлении. Всегда. — Да. Меня, — он вздрогнул и впился в нее взглядом. — Тебя? — Пятьдесят процентов контрольного пакета? — спросил он с надеждой в глазах. — Ни за что. — В компании, которую ты распустила, — напомнил он ей. — В компании, из которой ты незаконно получаешь деньги, — напомнила она ему. — Сорок процентов? — Тридцать, — согласилась Гермиона. Джейк поерзал на стуле и протянул руку. — Не могу поверить, что делаю это, — пробормотала Гермиона. Позже той же ночью, за китайским ужином и отчетами об инвентаризации, Гермиона вспомнила, что так и не спросила, может ли остаться. — Третья дверь слева, — сказал Джейк, не поднимая глаз от цыпленка с апельсинами и пергаментов. — Прошу прощения? — Ты выглядишь разбитой. Гостевая спальня — третья дверь слева. — О, спасибо. — Нет проблем, партнер.

***

Как-то вечером Джинни сидела на его вонючей койке с гребнем в руке, расчесывая его спутанные, жирные волосы и думая о том, что его удлиняющуюся бороду скоро можно будет заплетать в косичку. Это выглядело красиво у профессора Дамблдора, но ей не нравился обросший Снейп. Темному волшебнику это совсем не шло. Северус не собирался прогонять ее, но закрыл глаза и не прислушивался к ее болтовне. Неужели этот детский лепет должен был служить утешением для него? — И Парвати собирается выгнать ее. Говорит, что она воняет хуже, чем гниющая туша гриндлилоу, валяющаяся в моче троллей. Мои родители не возьмут ее, знаете, мама до сих пор не простила ей Рона и Чарли. Я бы взяла ее к себе, но я переезжаю из своей квартиры. Мы с Билли нашли коттедж, самый лучший. Северус дернулся, но не открыл глаз и не издал ни звука. — Ой! Тут колтун. Простите, сэр. В любом случае, Билли не будет рад, если она переедет. Ну, то есть, мы скоро будем молодоженами. Джинни глупо хихикнула. Северус не отреагировал. — И все же я бы взяла ее к себе. Но она что-то такое сказала Билли, что он до сих пор на нее злится. Даже не знаю, что она будет делать. Мне кажется, что она и не ищет ничего. Она даже не взглянула на объявления. Ой! Еще один колтун. Простите! Некоторое время Джинни в полнейшей тишине разбирала спутанные волосы. — О чем я говорила? Ах, да, так что ей нужно быстро принять решение. А еще у нее закончился товар для дистрибьюторов. Ведь с тех пор, как фабрика закрылась, она только и делает, что пялится на свои старые исследования по маховикам времени. — Кто? — Северус с трудом повернул голову, чтобы обратиться к ведьме, выдергивающей из него волосы прядь за прядью. — Гермиона, конечно, — ответила Джинни, искренне удивленная тем, что у нее есть слушатель. Профессор был похож на кандидата в палату для невменяемых. Глаза Северуса блуждали туда-сюда, как будто он читал несуществующую книгу, и Джинни нерешительно продолжила, подозрительно наблюдая за волшебником хмурым взглядом. — Я не знаю, чего она надеется достичь своими исследованиями. Ведь известно же, что все маховики времени создавали гоблины. И, это должно быть проблемой, не так ли? Тем более гоблины ввели мораторий на изготовление своих особенных сплавов со времен войны. Конечно, я думаю, что купить их на черном рынке возможно, но цены будут заоблачными… — Так что там с Гермионой, ты, дура набитая? — прервал ее Северус. Вздрогнув, Джинни встала и начала пятиться к двери камеры, подняв руки в защитном жесте. — Только то, что она несчастна и теряет свой бизнес, сэр. На самом деле она выглядит не лучше, чем… вы. И я думаю, что ее ожидают судебные разбирательства. Северус все еще удерживал дрожащую девушку в дверях, пригвоздив ее к месту своим пристальным взглядом. — Позовите мне Фулкса! — рявкнул он, прежде чем повернуться лицом к знакомой каменной стене. Испуганная Джинни убежала, ее каблуки бешено стучали по каменному полу. Без сомнения, ее утешит ее кавалер. Северус медленно покачал головой, слушая, как ее торопливые шаги исчезают вдали. Он потратил слишком много времени на страдания. Слишком много времени впустую. Обратившись к холодному камню, он бормотал: — Слишком поздно. Моя собственная душа потеряна. И я, конечно, сгнию в аду за свои преступления. Но я должен спасти еще одну душу. Гермиона. Он мог дать ей это. Отдать ей всего себя. Она плакала по нему. Он знал, что своими бессердечными словами он покалечил ее душу. Видел ее разбитое сердце. Он сам это сделал. Северус знал, что именно он ответственен за ее боль. Марионетка богов или нет, но они отдали ее ему и позволили ему использовать ее. Он отвечает за нее. Не важно, аннулирован их брак или нет — она его жена. Он в ответе за нее. Его жизнь никогда не была связана с его собственными нуждами, он делал то, что от него требовалось. И вручить себя в руки Гермионы оказалось гораздо более приятной задачей, чем защищать отродье Джеймса Поттера от оборотня. Она сломана, но он исправит все, если сможет. Только вот здесь это сделать не получится. В камере он бессилен. Да простят его Боги, но у него было о ком беспокоиться. Кто-то более важный, чем высшие существа, которые никогда не покидают своих золотых насестов. Душа Гермионы была важнее его собственной. Если не слишком поздно. И может быть — если в мире осталась хоть капля милосердия — может быть, он сможет вернуть ее. Надежда свисала тонкой нитью, и он цеплялся за нее.