The Gilded Cage (Золотая клетка)

Ей тоже нужно было прощение. За все то, что она сделала, а главное за то, чего она не сделала, ведь именно это волновало ее больше всего. Сожаления о том, что она сбилась с пути. Иногда она задумывалась, насколько другой была бы ее жизнь, если бы тогда, в детстве, она не побежала рыдать в закрытый женский туалет. Может тогда, она бы сдала ЖАБА и поступила в университет? Сделала бы какие-нибудь жизненно важные или просто крупные научные открытия, вместо того чтобы заниматься изобретением первого в волшебном мире автоматического освежителя воздуха? Она бы стала другой. Интересно, та, другая Гермиона, вышла бы на защиту Хогвартса? Возможно. Может быть, не как член Ордена, но… в основе ее мировоззрения всегда лежало понимание ценности свободы, и это стоило того, чтобы защищать позицию добра с палочкой в руках. Другая Гермиона была бы лучше, она не стала бы колоссальным разочарованием для всех вокруг. Она бы проводила воскресенья в родительском доме, со своей семьей, а не была бы случайным гостем на праздниках или выходных в Норе, где под укоризненным взглядом Молли ее недостатки будто выставлялись напоказ. Свернувшись калачиком, Гермиона лежала в комнате для гостей в доме Джейка, тяжелое дамасское одеяло давило на нее, а ей казалось, что она погребена под тяжестью своей собственной неполноценности. Она потерпела неудачу, как ученица, пожертвовав учебой ради победы в войне. Нет, она не жаловалась, что пропустила последний год, но было жаль, что ее учеба в прошлом. Как дочь, она тоже с треском провалилась, изменив память своим родителям и переселив их в другое полушарие. Они не просто не помнили дочь, а пребывали в блаженном неведении о существовании магии, войне и большей части последних двух десятилетий своей жизни. Иногда и ей хотелось избавиться от воспоминаний. Даже женой она оказалась никудышной. Что еще можно было сказать по этому поводу? «Ежедневный пророк», судя по всему, хотел, чтобы она прочувствовала свой последний провал в полной мере. Только благодаря особому везению «Пророк» не осветил всю историю ее неудачного брака. Когда она выходила замуж, журналистам и без нее хватало непристойных скандалов и брачных фиаско. Новостей было так много, что выискивать грязные сенсационные подробности жизни знаменитостей не было необходимости. Так что ее собственное объявление о свадьбе с Северусом осталось без внимания. Теперь «Пророк» наверстывал упущенное. Насколько они обожествляли Северуса Снейпа, настолько же они стремились очернить ее. Его превозносили как блудного сына, которого никогда не ценили, и романтизировали его опасную для жизни шпионскую деятельность. Создали из него нового привлекательного и модного Джеймса Бонда волшебного мира. Гермиона, конечно, была в их представлении бесцеремонной шлюхой, и они сделали все возможное, чтобы показать ее грубость и бессердечность. Они отлично постарались и откопали ее самую плохую фотографию. Мало того, профессиональные фотографы оттачивали на этом старом снимке свое мастерство. Ее торчащие зубы бросались в глаза и казались огромными. Неприглядный толстый Уизли-свитер непостижимым образом подчеркивал отсутствие намеков на растущую грудь. На фото она, очевидно, писала пером, и оно взорвалось прямо в ее руке, потому что ее рот и щеки были испачканы чернилами, а ее волосы… нет причин говорить о ее волосах. Достаточно сказать, что период полового созревания был довольно трудным для нее. Не менее гнусная статья сопровождала фотографию. Ее можно было бы назвать оскорбительной клеветой, если бы и правда не была так пугающе ужасна. Факт: Гермиона уговорила Северуса Снейпа жениться на ней. Она бы добавила, что они оба взаимовыгодно использовали друг друга, но «Пророку» не было смысла уточнять этот момент их взаимоотношений, и маловероятно, что Северус даст им интервью, где расскажет правду. Газета утверждала, что он никогда не стал бы общаться с такой невзрачной и некрасивой ведьмой, если бы не гнил, одинокий и поруганный, в Азкабане. Гермиона не могла не согласиться с их логикой. Факт: их поспешно обвенчали в тюрьме. «Пророк» утверждал, что Северус отчаянно нуждался в очищающих заклинаниях для тела и камеры, чтобы предотвратить заболевания, и был готов на все, а она сполна воспользовалась этим. Ну, технически это было правдой и даже было прописано в их брачном контракте, который, к сожалению, стал достоянием гласности. В газете даже упоминалось, что Гермиона с отвращением сплюнула после обязательного свадебного поцелуя. Факт: она заставила его работать на себя, нелегально используя его в качестве клерка, чтобы навести порядок в своем разорявшемся бизнесе, и не заплатила ему ни единого кната, не выдала ни одного патента. Так и было. Он не получал зарплату в «Грейнджер Индастриз», только несколько премий за помощь в исследованиях. О, он греб галлеоны лопатой за мерзкую продукцию из лишайников, после того как она наладила там сбыт, и получил гонорар за книгу, об издательстве которой она договорилась. Но с другой стороны все это изначально принадлежало ему. Так что это была постыдная правда: она ни черта не заплатила ему за помощь с бумагами в ее фирме. Факт: Гермиону заметили развлекающейся и пьющей «Эльфийскую пыль» с Дональдом Брауном. Браун отказался комментировать природу их отношений, намекнув, однако, на жаркую, бурную, безумную связь. Помимо этого, стало известно, что Полный комплект чар верности, который должен был связать ее с Северусом — не работал. Бывшие любовницы Брауна утверждали, что он предпочитал извращенные развлечения с водой и сложные ролевые игры. Сообщалось также, что Гермиона была любовницей Гарри Поттера и Виктора Крама уже в нежном возрасте пятнадцати лет, а после прошлась по всем подходящим холостякам Уизли. «Пророк» считал, что такая ведьма предпочитала грубый, унизительный секс. Они пришли к выводу, что она оставила Северуса Снейпа, недавно названного героем Света, потому что тюремное законодательство запрещало ему уступать ее извращенным низменным желаниям. Факт: она оставила гнить в пустой камере сломленного волшебника. Правдиво. Точно. Достоверно. Все правда, ну, или, во всем этом была как минимум доля правды. От представленных таким образом фактов, Гермионе хотелось умолять высшие силы о смерти, но перед этим, она должна была привести свою жизнь в порядок. Она ничего не могла сделать для Северуса. Заставить измениться эту угасающую тень нелегко, да и любая из ведьм, претендующих на ее место, несомненно, будет лучше для него, чем она. Гнев, обида и отрицание чувств, которые заставили ее отвергнуть его — сгорели. Полная стыда и неуверенности в себе, Гермиона не могла навестить его. Во-первых, у нее больше не было привилегий супруги, ей придется ходатайствовать перед Министерством вместе с ордами более достойных ведьм, претендующих на эту возможность. И даже если она сможет убедить Министерство разрешить посещение, Северус вряд ли захочет ее видеть. У нее было гриффиндорское мужество… где-то… но она чувствовала себя трусихой. Побег в Австралию казался ей чудесной идеей. С некоторых пор она лучше понимала процесс искупления. Ее вера описывала раскаяние в смутных духовных терминах, но случившееся с Северусом заставило Гермиону серьезно задуматься о его истинном значении, в практическом смысле. Пожалуй, за это ей следует быть благодарной Снейпу. Теперь она неплохо подготовлена к тому, что задумала. Она знала, что любой человек может облажаться в жизни. Все совершают ошибки. Происходит ли это по велению судьбы или свободной воли, или это — результат грехопадения Евы, но ни один человек не совершенен. Маги или нет, но все мы люди. Впрочем, именно отношение к таким моментам: восприятие их, как «упс — случилось», или как трагедии жизни — определяет личность. Важно лишь то, можешь ли ты честно признаться сам себе: «Знаешь? Я облажался, и я собираюсь исправить это». Это работает для всех, начиная от жалких подонков, которые скидывают своих боссов с башен, и заканчивая глупыми женами, которые пьют ярко-розовые, шипучие коктейли со случайными мужчинами. Джейк практически вышвырнул ее из дома, когда она упомянула о своем желании исправить свой поступок и наладить отношения с родителями в Австралии. Он очень нежно сказал ей, что любит ее до безумия, но она больше ни минуты не может оставаться в его доме. По-видимому, она поглотила всю Ци в его обиталище, и это плохо сказывалось на его Ян и светской жизни. Он даже каким-то чудесным образом в тот же день организовал ей впервые доступный обычным гражданам Международный Портключ только с тремя остановками. Наверное, ей нужно было оскорбиться на то, что он ее так старательно выпроваживает, но она никак не могла собраться с силами и посмеяться над ним, с тех пор как в международном терминале Портключа ей попалась на глаза передовица «Ежедневного пророка». Северусу Снейпу, невероятному темному волшебнику и герою войны, назначен повторный суд на основании новых неопровержимых доказательств и неожиданных свидетельств знаменитостей. Ожидалось, что он будет оправдан и освобожден в тот же день, а если нет, то массовое прошение об этом уже собрало тысячи подписей. Еще один заголовок гласил, что он сместил Рональда Уизли с роли «самого интересного волшебника номер два». Гарри все еще был первым, что неудивительно. И шокирующая новость, «Ведьмин еженедельник» предлагал две с половиной тысячи галлеонов каждому, кто предоставит фотографию с улыбающимся Северусом Снейпом, для их ежегодного конкурса, где ему уже пророчили оглушительную победу. Но до сих пор никто не приходил с улыбающимся Снейпом. Гермиона хмыкнула про себя, вспомнив об очаровательных ямочках на его щеках. Нет. Сейчас она не могла этого вынести. Не факт, что она вообще сможет когда-нибудь с этим смириться. Ее все сильнее тошнило, то ли от перемещений через целые континенты, то ли от бурного воображения, полного размышлений об одном волшебнике, только что вышедшем из тюрьмы, а потому балующим себя сексом с ведьмами, выстроившимися в очередь длинною в квартал. Прибыв в Брисбен несколько часов спустя, она попыталась выкинуть из головы все эти мысли, и у нее даже получалось, пока она не заметила «Ежедневный пророк» на самом видном месте в газетном киоске австралийского терминала. На огромной фотографии господа Эндрю Фулкс и Уильям Мальсибер сдерживали репортеров, а Северус появлялся на миллисекунду и тут же Аппарировал вместе с Уорденом Блоттсом. Ее снова затошнило, но она сосредоточилась на поисках родителей. Она легко нашла дом, где оставила их. Гермиона вздохнула с облегчением, когда узнала, что они достигли минимального возраста для покупки домика в «Поселении активного образа жизни». Это означало, что даже если бы она погибла в бою, о них бы заботились и всегда оказывали бы им необходимую помощь. Специализированное жилищное строительство было в основном заполнено здоровыми пенсионерами, но также имело программу ухода и хосписа для жителей по мере их старения. Подходя к маленькому, безукоризненно чистому дому, она услышала громкую музыку, доносящуюся с заднего двора, и подумала, не переехали ли ее родители куда-нибудь еще. Это было бы катастрофой. Ее наполнил еще больший страх, чем при мысли о снятии заклинания Обливиэйт и объяснении ее предосудительного поведения. Проглотив грызущий ее страх, Гермиона нажала кнопку звонка. Ожидая шаги, приближающиеся к двери, она покрылась потом, несмотря на приятную дневную температуру. Дверь распахнулась, и мама удивленно моргнула, оторвавшись от «Маргариты». — Гармония! — обрадовалась она. — О, фантастика, дорогая! — она широко распахнула дверь, протянула руки и крепко обняла дочь, сумев каким-то образом удержать в руках и не расплескать ледяной коктейль. — Папа будет так рад тебя видеть, дорогая. Заходи! Ошеломленная, Гермиона молча последовала за матерью по первому этажу открытой планировки на заднюю террасу, где ее отец усердно строил пирамиду. — Рэндалл, — воскликнула мама, — посмотри, кого я нашла у двери. Гармония! Отец широко улыбнулся и отложил карты и сигару. Гермиона нахмурилась. Ее отец никогда не курил. Это приводило к раку полости рта, заболеваниям десен и пятнам на зубах. И все же, этот человек явно был ее отцом. — Детка, дай на тебя посмотреть, как ты выросла. Я помню тебя совсем крошкой. Гермиона села на высокий барный табурет, на который указала мама, и приняла «Маргариту», которую та сжимала в руке. — Итак, расскажи нам, Гармония, — начала ее мама, — как ты? Ты выиграла свою маленькую войну? — Э-э… — она откашлялась и поставила стакан. — На самом деле, Гермиона. Ее мама и папа обменялись взглядами, используя ту самую Легилименцию, которая возникает между всеми старыми супружескими парами, и мама пожала плечами. — О, думаю, Гармония мне нравится больше, но не важно. Гермиона не знала, что и думать. Эта женщина вроде бы была ее матерью, выглядела как ее мать, говорила как ее мать, но явно не была ее матерью. Она никогда не видела свою мать такой живой, загорелой, в шортах. Отец почти не изменился, разве что немного поседел и надел новые очки. Австралия, казалось, пошла им на пользу, но что-то было не так. Венделл и Моника Уилкинс, или Рэндалл и Вероника Грейнджер, никак не должны были узнать ее. — Ну, хорошо. Мы победили, — кротко сказала она. — Свет победил, и Гарри жив. Мама захлопала в ладоши: «Это потрясающе!». А папа добавил: «Браво!». — Мы уже начали верить, что больше не увидим тебя, кузнечик, — разоткровенничался отец. — Ты скучал по мне, — глупо сказала она. — Конечно, — вмешалась мама, нежно поцеловав ее в щеку и запустив пальцы во вьющуюся гриву Гермионы. — Ты же не думаешь, что мы бы забыли нашу единственную дочь? — Ну, первые два года мы и правда ничего не помнили, — добавил отец, вставая, чтобы подойти и обнять ее. — Но потом, когда чары памяти начали рассеиваться, мы поняли, что все сны, которые мы оба видим, странно похожи и имеют слишком много общего. И мы просто собрали все по кусочкам. — Было немного похоже на хороший детективный роман, — вставила ее мама. — Хорошо, что ты запрограммировала заклинания на медленное растворение, — усмехнулся отец. — Не могу себе представить, каким потрясением было бы получить все воспоминания сразу. Не думаю, что мое сердце выдержало бы это. — Да, — рассеянно ответила она, — это было бы большим потрясением. Он внимательно посмотрел на нее. Рэндалл всегда умел читать мысли своей девочки и кивнул сам себе. Все именно так, как он и думал. Память, или что там, изначально не были настроены на сбой. Ну что ж. Нет смысла волновать Веронику по этому поводу. Она может превратиться в настоящую мегеру, если с ней не обращаться должным образом. Ему придется поговорить с Гармонией наедине. — Ну, что скажешь, кузнечик, если ты все же полностью отменишь его, и мы услышим обо всем, что пропустили, а? Несколько часов спустя измученная, смертельно усталая и обессилившая Гармония Уилкинс… точнее Гермиона Грейнджер заползла на диван в выделенной ей комнатке, из спальни родителей все еще был слышен их спор. Она планировала провести здесь неделю, но сомневалась, что сможет обрести покой. Интересно, это и есть та боль, которая приходит с покаянием? Ей совсем не понравилось.