Люди охотно верят тому, чему желают верить
26 августа 2019 г., 23:56
Его взгляд то и дело возвращался к маленькому листочку с ее расписанием, лежащему перед ним, хотя он и пытался вести вежливую беседу с трусливым болваном — Джейком. Гермиона пометила этот день как «сватовство», и Северус не мог подавить презрение, вызываемое распечаткой. Похоже, его отточенные навыки маскировки чувств под безразличие сильно притупились. Темный Лорд в считанные секунды расколол бы его голову, как яйцо. Каждая мысль транслировалась на весь мир, или, по крайней мере, была явной для Джейка и маленькой дьяволицы, которая решительно не занималась домашним хозяйством и даже садоводством, если уж на то пошло.
— И таким образом наши обязательства по непогашенным контрактам выйдут на текущий момент, — закончил хаффлпаффец.
— Прошу прощения? — спросил Северус и стиснул зубы, упрекнув себя в отсутствии концентрации и втайне съежившись под укоризненным взглядом Джейка.
— Ты не обратил внимания ни на одно мое слово, — раздраженно завопил Эдвардс.
Джейк владел тридцатью процентами акций «Грейнджер Индастриз», но влюбленная парочка все равно не обращала на него внимания, лишь изредка проявляя уважение. У него мелькнула мысль вышвырнуть их обоих на улицу, и пусть сами друг с другом разбираются. Он даже задумался о продаже билетов и прав СМИ на трансляцию. Бой века, несомненно, затмит даже заварушку с Волдемортом. Он бы выручил кучу денег на одних только договорах концессий. Джейк вернулся в реальность и снова сосредоточился на волшебнике, который свирепым взглядом прожигал дыру в расписании Гермионы.
— Ты же знаешь, она не относится к нему серьезно, — успокоил он Снейпа. — Это просто чтобы удовлетворить Министерство, показать, что она активно ищет. Я уверен, что они отменят закон прежде, чем ей придется пойти на радикальные меры и выйти за него замуж.
Северус обратил свой полный гнева взгляд на него, и Джейк благоразумно заткнулся. Он знал, что может подстрекать Снейпа к действиям и пытаться играть на его чувствах. Но когда волшебник начинал рычать — это было очень явное предупреждение, что на его нежные нервы слишком сильно давят. «Как и лопнувшая вена, голубым пятном расплывшаяся на виске», — рассеянно подумал Джейк.
Динь нетерпеливо переводила взгляд с одного волшебника на другого, внезапно заинтересовавшись предстоящим кровопролитием больше, чем каталогом семян 1994 года. Ей скорее нравился пухленький волшебник, от которого пахло цитрусами, в отличие от злого и мрачного хозяина, но это не означало, что ее бы не взбудоражило увидеть его с огромной раной на горле.
Хозяин шевельнул руками, предупреждающе хрустнув костяшками пальцев. Динь окинула взглядом ситуацию и подумала, не достать ли ей попкорн. Но волшебник буквально на глазах сдулся: прямая поза сгорбилась, воинственность исчезла. Эльфийка прищурилась, пробормотала: «Динь все равно не хотела попкорна», — и снова обратила внимание на фотографии репы.
— Она моя жена, — вздохнул Северус. Эту фразу он повторял множество раз за последние несколько дней, а Джейку не хватало духу и уверенности в мощности своего защитного заклинания, чтобы поправить его.
— Она просто делает то, что должна делать, чтобы сохранить видимость, что собирается исполнить закон, — ответил он, слегка поморщившись, когда слова сорвались с его губ, опасаясь, что снова сказал что-то не то. — Ты же знаешь, что она обязана это делать. И пока ты не совершишь своего грандиозного появления и не поразишь ее в самое сердце, ну… — его голос беспомощно затих. Он выдал Северусу множество советов как добиться Гермионы но тот их все забраковал. Джейк начинал думать, что Снейп — слабак, а это действительно говорило о многом, с учетом того, что сам он был из Хаффлпаффа.
— Я не знаю, что делать, — с болью признался Северус. — Я просто хочу, чтобы все закончилось. И почему я должен добиваться ее?
Джейк недоверчиво поднял бровь.
Северус тихо выругался и приготовился признаться в том, о чем не говорил никому.
— Она подала заявление об аннулировании на том основании, что мы не закрепили брак.
Его взгляд бросал Джейку вызов: дерзнет ли менее одаренный волшебник посмеяться над его мужественностью.
Джейк пожал плечами.
— И что? Такова защита Азкабана. Теперь все об этом знают, — он молча указал на стопку «Пророков», расписывающих добродетель Снейпа и злодейство Грейнджер.
Северус поежился. Если он когда-нибудь доберется до этих репортеров с их змеиными языками, то использует все три Непростительных. Его сексуальная жизнь, или ее отсутствие — не подходящая тема для всеобщего обсуждения.
— В том-то и дело, — сухо заметил Северус. — Я могу предоставить воспоминания — неопровержимые доказательства обратного.
— Связующие чары так и не закрепились, — смущенно сказал Джейк.
Северус поморщился, не желая вдаваться в подробности. Глаза Джейка расширились.
— Ты спал с ней, — сказал он, ничего не соображая, торопясь с выводами. — Только защита помешала тебе… ну, ты знаешь.
— Именно так, — заметил Северус, зачарованно уставившись на нить, свисающую с его манжеты.
— И? — глупо спросил Джейк.
— Значит, она все еще моя жена, — Северус быстро терял терпение. Обсуждение постельных дел его ведьмы, смущало и выводило его из себя не меньше, чем необходимость присматривать за Клубом слизней. Динь с надеждой посмотрела на него. Ее ногти были достаточно острыми, чтобы рвать плоть, и она не участвовала в хорошей драке с тех пор, как покинула усадьбу. Ну, по крайней мере, этот гоблин-ублюдок Дональд теперь знает, что лучше не трогать её секатор.
Джейк тяжело вздохнул и уронил голову на руки.
— Я думаю, что жалоба в Визенгамот…
— Нет, — поспешно перебил Джейк.
— Что?
— Нет, — решительно повторил Джейк. — Не будь таким глупцом, Северус. Боже мой, ты такой же неисправимый, как Гермиона. Вы действительно стоите друг друга, — пробормотал он.
— Но она все еще моя жена, — возразил Снейп, резко указывая на тонкое золотое кольцо на левой руке.
— Я и в первый раз слышал тебя, пупсик, но ты не можешь притащить Гермиону в суд и отменить аннулирование брака. Даже если они вынесут постановление в твою пользу, что вполне вероятно, учитывая, как все, спотыкаясь, стремятся поцеловать твою бледную и тощую задницу — Гермиона тебя не простит. Привязать ее к себе, особенно против ее воли — плохая идея. Она возненавидит тебя за это, а она может надолго затаить обиду. Одна из причин, по которой мы вынуждены иметь дела с этими придурками-дистрибьюторами, заключается в том, что она отказывается вести бизнес с компанией Эджкомов из-за какой-то глупой школьной вражды с одной из их родственниц. Правда, Северус, ты не захочешь брака, построенного на обиде.
— Но она несчастна без меня, — прошептал он. С таким же успехом он мог говорить о себе. Он скучал по жене.
— Согласен. Ведьма еще не забыла тебя.
— И все же? — удивленно спросил Северус.
Джейк слабо улыбнулся.
— Ты еще не въехал в ее жизнь на своем белом коне, Прекрасный Принц. Конечно ей больно. Ее сердце разбито, но время, мороженое, ликер разгонят хандру, и в итоге она двинется дальше. Все женщины, в конце концов, переживают это.
Северус рассеянно смотрел на хрустальную вазу с кислыми яблоками на столе и не видел ее. Лили бросила его. Она сбросила с себя их дружбу, как змея старую кожу. О, после ссоры она еще несколько раз кидала на него задумчивые взгляды в классе зельеварения и на поле для квиддича. Тоска, которую он видел в эти моменты в ее глазах, заставляла его надеяться и ждать примирения, которое так и не наступило. Лили двинулась дальше. Северус — нет. От мысли, что и Гермиона может так поступить, ему становилось невыносимо. Его сердце этого не переживет.
— Итак, — сказал Джейк чересчур бодрым голосом, надеясь развеять ужасное настроение Северуса. — Больше никаких разговоров о том, чтобы притащить Гермиону в суд. Она получила свое аннулирование, и тебе стоит оставить все как есть. Но как снова завоевать сердце прекрасной девы? Хм? Пока она не забыла тебя, — лицо Джейка сморщилось. — Или пока не подобрала себе какого-нибудь морщинистого старикашку по вкусу.
Глаза Северуса расширились и вернулись к слову «сватовство» в ее календаре.
Несмотря на то, во что верил хаффлпаффский идиот, Гермиона все еще его жена, и он не позволит ей забыть его. Он слишком долго откладывал попытки вернуть свою ведьму, боясь все испортить. А теперь вдруг понял, что часы тикают. Пока он тут рассиживается, Гермиона может уже целуется со своим новым женихом.
Ее расписание смялось в кулаке Северуса.
***
Ошалевшая от тоски по своей любви, Гермиона откусила кусочек дыни и поперхнулась… А вот и ОН. Сам Северус Снейп стоял у стойки метрдотеля. Он явно чувствовал себя неловко, оглядывая зал, возможно, потому что все ведьмы в нем устремили к нему свои взгляды. Интересно, если она быстренько нырнет под стол, это поможет? Нет. Черт. Его свирепый взгляд остановился на ней. Черт. Ее уже увидели. Гермиона оглянулась на своего спутника, гадая, заметит ли он, что она Дезаппарирует из-за стола. Скорее всего, нет, но Гермиона должна была убедиться, что он благополучно доберется домой. У медсестер будет припадок, если она оставит его, ведь он, вероятно, снова заблудится. Черт подери! Северус Снейп плавно скользил по комнате и выглядел непринужденно в своей элегантности. Гермиона не могла понять, что ее в этом завораживает, пока не сморгнула видение и до нее все же не дошло: в чем дело. В последний раз она видела его свободно двигающимся еще в школе. В камере не было места для того, чтобы расхаживать туда-сюда, там нельзя было проявить его легкую стремительность, без того, чтобы наткнуться на шкаф или кровать. Она судорожно сглотнула. Она сделала это. Она уничтожила его драгоценные удобства и не собиралась на этом останавливаться. Она достаточно пришла в себя и была готова поощрить себя походом во «Флориш и Блоттс» (никакого отношения к надзирателю Блоттсу) и по магазинам, чтобы привести себя в приличный и аккуратный вид и занять мысли чем-то далеким от Северного моря. И вот он был здесь, прямо перед глазами, и все ее мысленные попытки отрицать проблему, избегая ее, рассыпались, как карточный домик. Ублюдок. Северус вежливо поклонился обедающей паре. Гермиона без особого энтузиазма смотрела на фруктовый салат и булочку с отрубями, ее престарелый жених в слюнявчике ел примерно то же самое. — Могу я присоединиться к вам? — Что ты задумал? — тихо прошипела Гермиона. Она прекрасно понимала, что они привлекают к себе внимание всего зала. И ее свидание еще даже не началось. Но все это было не важно. — Нет, конечно, ты не можешь присоединиться к нам. У нас свидание, — и чтобы подчеркнуть свое заявление, на случай, если он не заметил, Гермиона ткнула ложкой в сторону волшебника, который не отрывал взгляда от нежных долек мандарина на своей тарелке. — Очаровательно, Гермиона, — Северус все равно сел. Услышать, что она снова встречается с кем-то, было для него внезапным ударом, но проанализировав своих соперников, он был скорее склонен смеяться над нелепостью происходящего, чем ревновать. — Я вижу, что ты двигаешься дальше. Как дела на личном фронте? — Да пошел ты, Снейп, — прорычала Гермиона. Оба волшебника пристально посмотрели на злую ведьму. Ее спутник наконец-то заметил еще одного присутствующего за их столиком. Северус стиснул зубы. Он все делал неправильно. Проклятье, черт возьми. Он больше не может дразнить Гермиону, подстрекая делать то, что ему нравилось. Эта глава его жизни теперь очень плотно закрыта. Что он там сказал хаффлпаффцу в ту ночь, когда нес чушь? Те слова напоминали нелепое открытое проявление чувств, свойственное всем остальным. — Гермиона, ты не представишь меня волшебнику, который завоевал твою благосклонность? — Прекрасно, — пробормотала она, пряча эмоции, — Северус Снейп, познакомься с Аристотелем Биркином, — скучающим тоном произнесла она, соблюдая минимум этикета, — Аристотель, это Северус. Гермиона сделала знак проходящему мимо эльфу-слуге. — Чек, пожалуйста. — Какая честь познакомиться с вами, — Северус хлопнул рукой по плечам сморщенного старика. — Я большой поклонник ваших работ по логике. — Идиот. Он не настолько стар, и ты это знаешь. — Ты меня обманываешь. — Зачем ты пришел сюда, Снейп? Скажи мне это и вали отсюда. Она уже держала в руках чек и золото, и его охватила паника. Он так старался не выдать своего отчаяния, что был слишком самоуверен. Все говорили, что она скучает по нему. Что ей плохо из-за того, что она нуждается в нем. Что она не может жить без него. Он позволил себе поверить им, что ей нужен герой, который ее спасет. Что ей нужно, чтобы он внезапно нагрянул и все исправил, излечил ее боль. Северус сглотнул. Он упустил свой шанс. Сейчас не время для широких театральных жестов. И жарких объятий. И она, конечно же, не будет молить о нем. Он опоздал. Не будет никакого слезливого романтического воссоединения. Никаких судорожных всхлипов и восклицаний: «О, ты пришел за мной, Северус. Я больна без тебя». Никаких поцелуев. Северусу мучительно захотелось свернуться калачиком на своей вонючей койке, уставиться на каменные стены и слушать, как шум моря уносит его мысли прочь. — Прости, — тихо прошептал он. — Ты извиняешься? И это все что ты можешь сказать? Прости? — Ну, извини, ведьма, я не привык выражать чувства. Она фыркнула. — Какое жалкое оправдание для извинений. В конце концов… это… это… ах, что бы это ни было… разве все, что ты хочешь мне сказать, это простое «прости»? Ну, это совсем отвратительно. Так нельзя, Северус! — ее голос стал пронзительным, заставив Снейпа вздрогнуть. На заднем плане вспыхнула вспышка, «Пророк» наконец нашел его. — Ты должен был сделать гораздо больше, чем просто извиниться, давным-давно. Меня больше не интересуют твои чувства. — Ведьма, — прошипел он, — ты устраиваешь сцену. — Это не значит устраивать сцену. Вот тебе сцена! — Гермиона бросила ему грубый маггловский жест, который он наверняка узнал. Вспыхнуло еще несколько фотовспышек. Потом она вцепилась в Аристотеля, подняла его со стула и Дезаппарировала с ним из ресторана.***
— И почему ты велела ему отвалить? — спросил Джейк, изогнув бровь и указывая на ужасное зрелище, запечатленное для потомков на обложке специального выпуска «Любовь и неопределенность» вечернего Пророка. Гермиона не хотела говорить об этом. Спрятав лицо в подушку, она почувствовала облегчение, но не сильное. — Он извинился, не так ли? — спросил Джейк с полной убежденностью в голосе. Гермиона могла бы поверить в его «интуицию», если бы не подозревала, что Джейк помогает врагу. Северус нашел ее, а Эдвардс единственный, кто знал о ее местонахождении. Можно было предположить, что Снейп наложил на нее следящее заклинание, но для этого им сначала нужно было увидеться, а им было негде. К тому же она частенько проверялась на наличие следящих заклинаний после того, как гребаный «Пророк» пронюхал о существовании душещипательной истории между двумя их любимыми предметами для обсуждения. Интерес читателей вырос, публика смаковала каждую увлекательную подробность их отношений. Ее личные страдания стали предметом всеобщего обсуждения. Гермионе хотелось бы обвинить в этом Северуса и его проклятую книгу, но вспомнилось, что именно она вдохновила его написать ее, нашла издателя и заставила подписать контракт. В общем, она винила Луну. — Ведь так? — Джейк выманивал ее на разговор. — Да, — призналась Гермиона. — И ты устроила сцену, не приняв его извинений, потому что…? Гермиона устало вздохнула. Как она должна была это объяснить? Она понимала, что и ее есть в чем упрекнуть, но винить Северуса было легче, особенно когда он устроил травлю, пытаясь загладить свою вину. В этом не было особого смысла. Гермиона оправдывала себя тем, что это он был невероятным придурком. Это он отверг ее и высмеял ее планы жить долго и счастливо в усадьбе. Если бы не это, они бы не попали в такую передрягу. Все было просто: они должны были покинуть Азкабан вместе, семьей. Следовательно, это он начал. Он должен был извиниться за очень многое. И вообще отрицать проблему намного легче, чем принять ее. Хуже всего было то, что умом она понимала, что отрицает, преуменьшает проблему и оправдывает свои действия. Ее логичный мозг, по которому ей так и хотелось заехать чем-нибудь тяжелым, явно считал, что она ведет себя как двухлетний ребенок. Но с какой стати она должна терпеть эту логику, если она чувствовала себя сумасшедшей из-за бурливших в ней нелогичных эмоций. Проклятый мозг. — Я не хотела его извинений. Он должен был извиниться, когда я покидала Азкабан. Ему вообще не нужно было унижать меня или высмеивать мои мечты. Нужно было просто сказать: «нет». Я бы спокойно отнеслась к этому, — сама она не очень в это верила, но зато это было отличным логичным оправданием собственных действий. — Кроме того, он не должен был загонять меня в угол в общественном месте. Я бы выслушала его, если бы он не пытался поставить меня в неловкое положение. — Не хотелось бы ворчать, но ты не драматизируешь? — фыркнул Джейк. — Он вышел из тюрьмы, чтобы спасти тебя, принцесса. Гермиона бросила на своего нового делового партнера свой лучший убийственный взгляд, который всегда действовал на Гарри и Рона. У Джейка был иммунитет. Проклятый деловой партнер. — Вероятно, он вышел из тюрьмы, чтобы гоняться за юбками. Теперь, когда великий, невоспетый войной, герой Света не женат, перед ним, вероятно, раздвигают ноги направо и налево. — Возможно, — согласился Джейк, листая отгрузочные документы. Гермиона послала ему еще один убийственный взгляд, но он не смотрел на нее. — Теперь его все любят. Фотооператоры просто пожирают его. Это как секс через «Пророк», достаточно иметь его фотографию на первой странице, и номер купят. Они должны продавать журналы в мешках или упакованными в простые коричневые коробки. Его темная аура и угрюмый образ привлекают множество ведьм и волшебников. Я полагаю, они думают, что у него сильный и сложный характер. — У него сильный и сложный характер. — Нет, сладкая, это не так. Он просто волшебник, который ужасно беспокоится за ведьму, которую он любит. В этом нет ничего сложного. — Он меня не любит. — Любит. Конечно, любит. — Ну, он никогда этого не говорил, — пожаловалась она, добавляя это к списку того, за что Северус должен был извиниться. — Он же Северус Снейп. Северус Снейп, который вышел из тюрьмы и поступился своими религиозными ценностями и убеждениями ради тебя, ведьма, а ты рассуждаешь о каких-то трех сильно переоцененных словах? Господи Иисусе, женщина, твое отрицание очевидного не знает границ. Ты умная, Гермиона, очень умная. Возможно, гениальная. Так не веди себя глупо. Ты знаешь, что он любит тебя. Если бы не это, разве он променял бы Азкабан на тебя? Гермиона долго молчала, и Джейк был почти уверен, что разговор окончен, когда она прошептала так тихо, что ему пришлось напрячься, чтобы услышать ее. — Это что, должно мне льстить? Он предпочел меня гниющей тюремной камере? Джейк закатил глаза. — Боже мой, девочка. Он обменял свою гордость и самоуважение на тебя. И ты это знаешь. Ты хотела этого. Чего я не понимаю, так это — почему ты все еще сидишь здесь вместо того, чтобы помириться с ним. Тебе больно. Он это понимает. Я это понимаю. Мы все это понимаем. Но если ты продолжишь отвергать его, то только навредишь себе. Гермиона недоверчиво изогнула бровь — Не спорь со мной, девочка. Я ведь хаффлпаффец. Мы разбираемся в таких вещах. И прежде чем ты начнешь вспоминать унизительные шутки про Хаффлпафф, вспомни, что из моего Дома выходит больше целителей, психологов и воспитателей, чем из всех остальных вместе взятых. Мы умеем читать людей и понимать их чувства. Так почему бы тебе не проявить немного барсучьей преданности и не найти своего волшебника, пока мне не надоело расточать душевное сочувствие и я не пнул твою плаксивую душонку из своего дома. — Это не так просто! — Почему нет? Жизнь сложна настолько, насколько сложной ты сама ее делаешь. — Но мы больше не женаты, — простонала Гермиона, чуть не плача. — И что же? Разве это обязательно? Лично я думаю, так даже лучше. Идите в отель и займитесь жарким, потным, примирительным сексом. Лицо Гермионы залилось краской. — Я не собираюсь заниматься с ним сексом. — Тогда не занимайся. Поцелуйтесь и помиритесь и глупо пообнимайтесь, потритесь друг о друга… О Боже, мне самому нужно потрахаться. Он даже не мой волшебник, и все же мне становится жарко от этих мыслей и надоедает этот разговор. Иди, Гермиона. Найди своего волшебника и сделай все правильно. Получи свой отвратительно чудесный секс с только что вышедшим из тюрьмы узником или не получи. Мне все равно. Но позаботься о своих нуждах, чтобы ты сама смогла управлять компанией, а у меня появилось время на собственные развлечения. Пожалуйста, если ты не собираешься делать этого для себя, сделай это для меня. Кто-то же должен получать от жизни удовольствие. Гермиона на мгновение задумалась и отправилась спать пораньше. Как только она ушла, Джейк отложил перо и громко вздохнул. — Господи, мне просто не платят достаточно за все это, — он схватил с буфета темно-синюю папку, — …или может…***
На следующее утро Гермиона вывалилась из камина в Дырявом котле. Мутноглазые алкаши, опохмелявшиеся в баре с утра по раньше, не обратили на нее ни малейшего внимания. Чему она была бесконечно рада. В основном люди пялились на нее, а некоторые сумасшедшие ведьмы, стремясь защитить честь Северуса, набрасывались или пытались заколдовать. Она никогда не думала, что доживет до того дня, когда Северус Снейп станет некоей прославленной культовой фигурой, а она — социальной парией. Ханна Лонгботтом, складывая пивные кружки, улыбнулась ей, и Гермиона с теплом поприветствовала ее. Хаффлпаффцы замечательные. Этот дом начинал нравиться ей все больше и больше. Она собиралась к Джинни, выбирать платье к свадьбе и была готова ради этого терпеть насмешки толпы. Новости о законе «О браке» оттеснили с передовицы раздутые статьи с изображением статного и стремительного экс-шпиона Света, Северуса Снейпа, пропавшего из виду после суда, и язвительные статьи, критикующие Гермиону. Как оказалось, закон скоро будет отменен. К ее огромному облегчению. Почему-то она решила, что сможет справиться с Аристотелем так же ловко, как Парвати справлялась с Найлзом, но у нее не получалось. Она не знала, замечает ли он вообще что-нибудь, или у него уже сердечный приступ, в общем, между ними все было не так. Закон, перевернувший ее жизнь, скоро исчезнет. Престарелые волшебники, написавшие закон, нашли себе детей-невест, и теперь его можно было отменить. Так просто. Нет, мы сожалеем, что так сильно испортили вам жизнь. Мы приносим извинения за неудобства всем ведьмам, которые навсегда насильно привязаны к старым чудакам вроде нас. Какой пустяк. Впрочем, при ее удаче и, учитывая медленно вращающимися колеса Министерства юстиции, закон будет официально отменен на следующий день после того, как она будет вынуждена выйти замуж за Аристотеля. С другой стороны, впереди свадьба Билли и Джинни. Джин умудрилась рассказать обо всем матери и братьям так, что обошлось без проклятий. Сначала она призналась своему милому старому доброму папе. Отец Уизли ни в чем не мог отказать своей маленькой девочке. Эта простая мысль, раньше заставляла сердце Гермионы сжиматься от боли, вспоминая своего собственного отца. Но теперь она знала, что и ее отец поддержит ее, несмотря ни на что. Она знала это. Абсолютно точно. Даже если он был на другом конце планеты. Ее родители рассмеялись, когда она предложила им вернуться в Англию и снова открыть свою практику. Потом мама проверила ей температуру, дотронувшись до лба. Гермиона шла по мощеной дороге, радуясь, что встреча назначена на раннее утро, когда улица еще относительно свободна от потенциальных зевак. Мысли ее скакали с одного на другое. Ее глубоко задели наставления Джейка. Просто нелепо гоняться за бывшим мужем ради жаркого секса или даже простого разговора. С болью она вспомнила, что ее брак был аннулирован. Как будто его никогда и не было. Как будто они никогда не были вместе. Она не знала даже, имеет ли право называть его своим бывшим мужем. Официально, он никогда не был ее мужем. И она по-прежнему считала, что ей не следует бегать за ним, уподобляясь его поклонницам, этим кокеткам, невинно хлопающим глазами. Он должен прийти к ней. Желательно на коленях, с цветами и бриллиантами. Или хотя бы одним бриллиантом. Нет. Он ведь приходил к ней, а она отослала его прочь. Гермиона решила, что ей повезет, если он не проклянет ее сразу при следующей встрече, как пытались многие его сторонники. Джейк прав. В тот самый момент, когда она услышала, что он выходит из тюрьмы, она поняла, что он отказался от своего наказания ради нее. Не для себя. Для нее. Он годами держался ни на чем в своей промозглой камере, питался случайными трюмными крысами и вел именно такую жизнь, какой хотел. А потом появилась она… Он мог бы вернуться к тому образу жизни без каких-либо проблем. Это для Гермионы все навсегда изменилось. Ну, теперь она знала, что они расходились даже в вопросе, кто кого обидел. Впрочем, теперь она подозревала, что и ей есть за что извиниться. Она тихо шла по улице, мимо магазинов, кутаясь от холода и старательно игнорируя пристальные взгляды прохожих. Она признала, что была неправа. Заблуждалась. Она застряла в стадии отрицания, хотя это уже не имело никакого смысла. Они оба отталкивали, отвергали и преследовали друг друга так много раз, что она не знала, кто в итоге прав… или, возможно, просто меньше ошибается. И она, и Северус проявляли себя не очень хорошо. Дурацкие поступки, похоже, были их общей чертой. Также вероятно будет и сейчас, ей не следует ждать, что он упадет на колени и объявит ее своим спасением и единственной настоящей любовью. Хотя ей бы этого хотелось. Но у нее даже не было причин надеяться на то, что он хотя бы извинится за все свои гадкие слова. Хотя она надеялась… Получалось, что если они хотят все исправить, то ей придется проглотить свою гордость. Хорошо, если еще не слишком поздно. В свадебном магазине было полно рыжеволосых кузин Уизли и, взволнованная, снова беременная, Флер была явно недовольна происходящим. Когда Джинни заметила Гермиону, она бросилась к ней и обняла, показывая всем ведьмам в комнате, что не потерпит критику подруги. Она не позволит неуважительно относиться к своей свидетельнице. Гермиона растянула губы в сияющей улыбке. И пусть она ее вымучила, все же она сделает все, что в ее силах, чтобы Джинни получила свое «долго и счастливо».
