The Gilded Cage (Золотая клетка)

В качестве свидетельницы, Гермиона была обязана спланировать девичник Джинни, и она добросовестно занялась праздником. Гертруда Уизли, еще одна рыжеволосая кузина, которая смутно запомнилась Гермионе по свадьбе Билла и Флёр, очень возмущалась, что вечеринку устраивают в маггловском Лондоне, но вся свадебная компания велела ей заткнуться. По-видимому, Гертруда никому не нравилась, и никто не интересовался ее мнением. Впрочем, Гермиона изначально не обращала на нее внимание. Если бы было можно, она бы лучше провела девичник в Норе за шестьюдесятью куполами защиты от этих крыс-ублюдков-репортеров или, если бы пришлось, отвезла бы всех в Катманду. Но Джинни мечтала о настоящем девичнике, с хихикающими пьяными ведьмами, непристойными играми и глупыми подарочками для гостей в форме пениса. И Гермиона желая угодить подруге, вынуждена была сделать все, как той хотелось. Ее «девичник» прошел за работой. Сгорбившись над отчетами о показателях качества продукции и данными об отзывах о ней покупателей, она занималась анализом, не чувствуя вкуса красного вина в бокале, с красными от усталости глазами, пока не отключилась прямо в кресле. А потом ее брак, точнее аннулированный небрак, постигла ужасная катастрофа, так что Гермиона была готова на что угодно, чтобы поспособствовать счастью подруги в ее союзе. И если Джинни хочет, чтобы она испекла ванильный торт в форме фаллоса с розовой, близкой к телесному цвету, сливочной глазурью, то, черт возьми, это она тоже сделает. И не важно, что она полный профан в выпечке, зато у нее есть замечательный, восхитительный, чудесный деловой партнер. Джейк спас ее, так что она не спалила торт, и не превратила его кухню в ад. И пока он на кухне готовил торт с пенисом: пек огромный бисквитный член, готовил нугу и «волосатые» шоколадные шарики с кокосом, Гермиона приняла душ и теперь рассеянно проглядывала свой гардероб также, как и в утро своей свадьбы. Ее глаза наполнились слезами, и она быстро заморгала, сгоняя воду — на это нет времени. Два с половиной месяца она провела в постели, рыдая до тошноты. Все, хватит. Те дни пролетели в тумане глубокой депрессии и душевной боли, и ей не хотелось к ним возвращаться. Пузырьки Жидкого солнечного света дразнили ее возможностью вновь почувствовать ясность мысли и спокойствие. Она мечтала об этом, но… Северус был прав. Слишком много печени Рогохвоста, многие годы она повышала дозировку, пока не стала бесчувственной статуей. Она ничего не ощущала, ее ничего не касалось. Такая отстраненность столь же нездорова, как и болезненная депрессия. Раздумывая о своей жизни, она пришла к печальному выводу, что самые счастливые моменты, которые она пережила за последнее время, были связаны с Азкабаном. Но все это уже не имело никакого значения. Она вздохнула. Завтра будет новый день. Джейк, черт бы его побрал, спас «Грейнджер Индастриз». Гермиона обнаружила, что никогда не отдавала ему должное. Он был удивительно способный и просматривал отчеты так же тщательно и почти так же быстро, как и Северус, а еще у Эдвардса оказалось много весьма вдохновенных идей. Похоже, она недооценила его, не считая его способным делать что-либо кроме выпечки тортов. Гермиона засунула руку в свой шкаф и, порывшись в его темных закоулках, вытащила попавшийся ей классический комплект с изумрудно-зеленой кашемировой мантией. «Великолепно», — пробормотала она и сняла с вешалки длинную вязаную юбку. К ней нужен был топ, ведь объемные мантии в стиле шестнадцатого века не в моде в современном маггловском Лондоне. Еще одна попытка порыться в шкафу принесла ей аналогичный комплект из верблюжьей шерсти. Она отбросила мантию в сторону и соединила верблюжий джемпер с обтягивающей бедра зеленой юбкой, пригладила волосы перед зеркалом на туалетном столике и произнесла: «Хорошо». Ну, то есть это было хорошо, насколько это вообще возможно. На самом деле, образ был не так уж плох. Подхватив свою синюю расшитую бисером сумочку, которая хоть и видела лучшие дни, но все же оставалась зачарованной и способной нести в себе набор параноика, она закрепила палочку в виде заколки для волос в свою прическу и направилась на кухню. Громко стучавшие по деревянному полу каблуки как-то успокаивающе воздействовали на Гермиону. У нее все получится. Она сильная, независимая ведьма. И потом дело не в ней. Это все не для нее. Это все ради счастья Джинни. Когда она вошла на кухню, Джейк с величественным видом поливал глазурью завитки на кончике пениса из сахарного печенья. Торт был великолепен. Охлаждённый, он стоял вместе со всеми другими лакомствами. Джейк поднял глаза, облизывая палец, пробуя восхитительную глазурь. — Как думаешь, лимонная цедра — это перебор? — Я уверена, что все идеально, — улыбнулась Гермиона и, поцеловав его в щеку, начала укладывать сладости в коробки. Джейк закатил глаза: — Конечно, они идеальны, они всегда идеальны. Моя выпечка вне критики. Быстро попрощавшись, Гермиона подошла к задней двери, осторожно посмотрела по сторонам, как будто они были в маггловском районе, и с хлопком Дизаппарировала. Джейк проводил ее взглядом из-за кухонных занавесок, вытер руки полотенцем и постучал в дверь подвала. — Ну вот, теперь все в порядке, она ушла, — крикнул он. Через несколько минут появился Северус с громко мурлыкающим Крукшанксом под мышкой. После трудной первой недели два доминирующих альфа-самца пришли к своего рода взаимопониманию. Теперь, когда они разобрались со своими территориальными проблемами, они были довольно привязаны друг к другу. Северус отпустил это чудовище с ангельской мордочкой, подошел к холодильнику и достал вполне приемлемый Рислинг. Он не очень любил слишком сладкие белые вина, но у Джейка оно всегда было под рукой, и Северус не жаловался. Бросив толстую синюю папку на стол, он пробормотал: — Сам печатай, пальцы болят от ударов по клавишам. — Это потому что ты стучишь по ним, милый. Сенсорный ввод так называется, потому что нужно лишь едва касаться клавиш, а не бить по ним до посинения, — возразил Джейк, потянувшись к шкафу, вытаскивая оттуда банку маринованных грецких орехов, банку оливок каламата и хрустящий хлеб. — Бри в холодильнике, — бросил он через плечо. Бокал вина и несколько оливок спустя Северус, держа в ладони свой новый мобильник, честно заявил: — Думаю, что могу сломать ей шею, когда доберусь до нее. — Зануда, — упрекнул Джейк.

***

В клубе было шумно и накурено. Ее тошнило от мерцающего дискотечного света, а может и от текилы. Хотя, она ведь выпила только одну. Нет. Подождите. Две. Только две текилы. Насколько она помнила, их было две, а может быть и четыре. Хорнитос такой легкий напиток и его так забавно заказывать, сворачивая пьяный язык, пытаясь выговорить название, что, возможно, она несколько переборщила. Она считала, что от нескольких стопок с ней ничего не будет, кто-то же должен оставаться в своем уме, пока Гертруда вон пристает к случайным маггловским мужчинам. Однако двух, или все-таки четырех, стопок оказалось более чем достаточно. Похоже, текила определенно не ее напиток. — Почему ты не танцуешь? — крикнула Джинни ей в ухо. — Что? — Гермиона кричала в ответ. — Танцы, — Джинни продемонстрировала нечто больше похожее на болезненные конвульсии, чем на искусное выражение личности под музыку, сглаз Таранталлегра и то вызывает более изящные движения. — О… танцы, — закричала в ответ Гермиона, — слишком жарко, — она указала на свою шерстяную одежду, которая выглядела нелепо в клубе, на фоне обнаженной плоти и выпрыгивающих из топов сосков. — Иди переоденься, — крикнула Джинни, как раз в тот момент, когда пульсирующий техно-ритм сменился более мелодичной музыкой и перестал бить по ушам. Гермиона кивнула и побрела в случайный темный угол. В этом деле было замешано несколько «Н». Намерение, вероятно, была одним из них. Направление тоже звучало хорошо. Ее глаза выхватили на испещренной граффити стене: «Nutz Deez», написанное густыми чернилами и почему-то перевернутое, название группы, тоже было на «Н». Аппарировав, она появилась перед раковиной, где висели на магните ножи, и, указав на них, громко произнесла: «Н», резко мотнув головой. Позади нее послышалась шумная возня и громкое «О, черт!», когда Северус чуть не подавился оливковой косточкой. Гермиона повернулась и направилась к себе, в комнату для гостей, чтобы переодеться, выдохнув: — Привет, Джейк. Привет, Северус, — она вышла за дверь. А на кухне, два волшебника встретились взглядами, думая об одном и том же. Гермиона споткнулась в коридоре и хихикнула: «Н. Напилась». — Я позабочусь о ней, — предложил Джейк. Северус, откашлявшись от оливки, бросил на него свирепый взгляд: — Нет, я сам. Джейк умиротворяюще поднял руки и попятился. Услышав еще один громкий стук из комнаты для гостей, Северус вытащил палочку, накладывая иллюзию на себя. Предательское мерцание выдавало его с головой, но если Гермиона пьяна в хлам, то она вряд ли заметит. Когда он вошел в ее спальню, она прыгала на одной ноге, натягивая джинсы. Северус склонил голову набок, внимательнее разглядывая ее, и был полностью очарован ее стрингами. Они не оставляли простора воображению, не закрывая ее округлые половинки, и это притягивало его к Гермионе, как корабль к сирене. Стряхнув мечты, Северус все же предложил ей опереться на его руку, и она смогла натянуть свои узкие джинсы прямо не снимая шпильки. — Тебе следовало сначала снять их, безобразница, — прошептал он ей на ухо. — Конечно, Северус, ты прав, — она помолчала и сосредоточилась на пуговицах на ширинке. — Ты всегда прав. Гермиона сморщила нос. Снова она разговаривает сама с собой, или, скорее, с Северусом, которого здесь, конечно же, нет, и которого она явно снова нафантазировала. Нет Северуса. Он ушел навсегда, и Гермиона собиралась перестать обманываться ложными надеждами и мечтать, что он когда-нибудь вернется. Может быть, стоит выпить еще текилы. Он отошел в сторону и молча смотрел, как Гермиона роется в шкафу, она раскидывала свои вещи повсюду, создавая ужасный беспорядок на полу. — А-ха! — торжествующе воскликнула она, вытаскивая из какого-то потайного угла красный трикотажный обтягивающий топ. Гермиона сменила свой скромный вязаный свитер на тесную майку. — О, так не пойдет, — пробормотала она себе под нос, увидев торчащие из-под топа бретельки лифчика, а потом расстегнула его и швырнула через всю комнату. Выпрямившись, она вздохнула и слегка встряхнула освобожденными грудями. Северус был крайне этим недоволен. Встав позади нее, он положил руки ей на плечи. — Ты ведь не собираешься выходить в таком виде, правда? — Угу. — Это неприлично. — Нормально. Хорошее слово на «Н». Намерение. Нормально. Nutz Deez. Аппарация прошла особенно неприятно, потому что он ее не ожидал, просто в мгновение ока оказался в безвкусном маггловском клубе, его руки все еще лежали на ее плечах. На стенах были довольно вульгарные граффити, предлагавшие выполнить нечто физически невозможное для него, да и вряд ли в маггловском или магическом мирах найдется дурак, который попробует сделать это. Впрочем, учитывая состояние его ведьмы, Северус был рад, что он вообще остался в целости и сохранности. Быстро оглядевшись в поисках «очков, яичек, бумажника и часов», он последовал за ней к бару. Она остановилась рядом с кучкой хихикающих ведьм. Совершенно нездорового вида Джиневра Уизли щеголяла свадебной вуалью и большим ожерельем в форме мужских гениталий. Несколько тусовщиц будто прилепились губами и бедрами к весьма подозрительного вида маггловским самцам. Одна крупная рыжеволосая ведьма пользовалась популярностью у троих из них. Сидя на барном стуле и подперев голову рукой, Гермиона уныло наблюдала за этими неловкими попытками познать плотские утехи. Ее задумчивый остекленевший взгляд был рассредоточен. К ней подошел маггл в нелепо мешковатых брюках и с тяжелой золотой цепочкой на шее, и Северус точно увидел момент, когда мысль: «О, какого черта», - промелькнула в ее голове. Рычание, вырвавшееся из его горла, было достаточно громким, чтобы несколько сомнительных завсегдатаев клуба оторвались от своих мобильных телефонов, заинтересовавшись происходящим. Северус вытащил палочку и открыто заколдовал своего противника. Пронзительная вспышка темно-синего света, сопровождавшая заклинание, осталась незамеченной в жарком, душном клубе. Неуклюжий юноша споткнулся и поспешно ретировался. Итак, сейчас он защитил достоинство своей возлюбленной, но в клубе полно возбужденных маггловских мужчин, готовых спариваться с любой доступной женщиной, а он не в том положении, чтобы противостоять им всем. Северус повернулся на каблуках и Аппарировал прочь. Резкий треск от Аппарации не был слышен из-за грохочущей музыки. Он вернулся домой, Джейк, увидев его, закричал и уронил сладости, оставшиеся после готовки. — О, не пугай меня так, — он схватился за грудь при виде мерцающей фигуры. — Мне нужно сменить внешность, — прорычал Северус, появляясь снова. — Что-то более маггловское, — он коснулся шрама на шее и быстро зачаровал его. — Но не слишком кардинальное. — Отлично, — Джейк вытащил палочку и направил ее Северусу между ног. — Просто расслабься, — успокоил он, заметив ответный напряженный взгляд. — Я постоянно это делаю. Джейк Трансфигурировал превосходно сшитые брюки из качественного материала в нечто более легкое и мешковатое. Он удалил стрелки и отвороты, сделав переднюю часть плоской. Северус расслабился и вздохнул с облегчением. — Сними джемпер, дорогой. Северус проворчал и стянул свой серый джемпер с круглым вырезом. Джейк немного вытащил рубашку Северуса из-за пояса, игнорируя его свирепый взгляд, и сделал ее намного больше, чем нужно было бы для любого разумного человека. Северус закатал манжеты рукавов до локтей и дополнительно зачаровал слабые следы, оставшиеся от его темной метки. — Потрясающе! Теперь давай сделаем что-нибудь с волосами. Ой, не хныкай, детка, мы сможем вырастить их завтра. Волосы были осветлены и подстрижены, как принято у магглов: неопрятной укороченной стрижкой. На мгновение Северус увидел свое отражение на тостере и проворчал, что из него сделали «Гарри Поттера», но его жесткие волосы на самом деле выглядели весьма не плохо, когда падали на глаза. — И может быть, что-то с носом? — Северус снова зарычал. — Правильно, я — глупый. Нос мы оставляем. Отлично. Голубые глаза, более полные губы, щеки и подбородок немного полнее, и я закончил! — бормотал Джейк, вращая палочкой. Чары будут держаться только день, но этих незначительных изменений хватит, чтобы одурачить пьяную ведьму. Северус мгновение разглядывал свое искаженное отражение на тостере, потом развернулся на каблуках и появился перед надписью «Nutz Deez». Он громко вздохнул, пробормотал: «Я делаю это для тебя, Гермиона»,- и присоединился к толпе. Его укороченные волосы встали дыбом, когда он увидел, как его жена обменивается слюной с каким-то жирным подростком. Взрыв беспалочковой магии заставил мальчика растянуться на полу, откуда он уже не встал. Гермиона посмотрела на распростертое тело и пожала плечами. Персонал клуба поднял и вытолкал Ошеломленного парня, а Северус плавно подошел к бару и заказал две стопки. Одну из них он вложил ей в руку. Гермиона взглянула на него и прокричала: — Я больше не пью. — Это не выпивка… — объяснил он в ответ на ее замешательство, — это чтобы убить бактерии от клоуна, с которым вы пожирали друг друга. — О, хорошая мысль, — с готовностью согласилась она и, не задумываясь, проглотила рюмку. Северус окинул задумчивым взглядом свою ведьму и протянул ей вторую стопку, просто чтобы посмотреть, выпьет ли она и ее. Гермиона без колебаний сделала это. Она не собиралась покидать его. — Я Саймон, — промурлыкал он ей на ухо. — Гер… майни. Она прищурилась на маггла. Он казался смутно знакомым и виделся в каком-то тумане, а его темный взгляд наводил на мысль о двойнике Северуса. Ну, Северуса никем не заменишь, но маггл сойдет. — Так это твой девичник? — Ее, — вздохнула она, указывая на Джинни, которая мерцала на танцполе, давно потеряв вуаль. — Я была замужем. А ты? — Нет. — Лжец! — Гермиона хихикнула и указала на простое золотое кольцо на его левой руке. — Разве это имеет значение? — спросил он, когда музыка сменилась на более мелодичную. Гермиона утвердительно кивнула, и Северус, поморщившись, снял с пальца и положил в карман кольцо, которое не снимал с того дня, как они поженились. — Смотри, видишь? — пробормотал он пьяной ведьме, подняв пустую руку. — Больше не женат. — Как будто этого никогда и не было, — всхлипнула она. — Как будто этого никогда и не было, — повторил он, мягко хватая ее за руку и стаскивая с барного стула. — Потанцуй со мной, Гермиона. Направляя свою ведьму к освещенному танцполу, он обменялся одобрительными кивками с мисс Уизли и мадам Криви, урожденной Лавгуд. Мадам Криви щеголяла розовой диадемой с пенисом в центре, но, как ни странно, в этот раз выбор украшений не выделял ее в толпе. Гермиона тянула его за руку, почти выдергивая ее из сустава, пока не нашла место подальше от своих друзей. Пока Северус неловко подпрыгивал на пятках в такт музыке, она дико вращалась. Ее волосы распустились, и палочка болталась среди них. Северус умел танцевать. Танец — это точное сочетание чувства такта и работы ногами, мастерства и искусства владеть своим телом, и он это понимал. В танце существовали правила, и понятие «линия танца», которое было полностью потеряно в клубах. В темном пульсирующем клубе он не знал, что с собой делать, и чем более чуждым он себя ощущал, тем больше он смущался. Гермиона не страдала глупым самоанализом и двигалась свободно. — Гермиона, — он поймал ее в объятия, когда она повернулась, и вытащил из волос болтающуюся палочку. — Ты потеряешь это. Она взяла палочку и мгновение разглядывала ее, не зная, что с ней делать, а потом засунула ее между бедром и обтягивающими джинсами. Северус покачал головой и пожалел, что предложил ей еще выпить. Он сделал это в основном для того, чтобы посмотреть, будет ли она пить, чтобы оценить степень ее опьянения и способность принимать решения, а также из страха, что протрезвев, она может узнать его, но Гермиона совсем уплыла. Его руки скользнули по ее руке. Он заглянул в глаза своей потерянной ведьмы. Гермиона шмыгнула носом и крепко обняла его. — Пожалуйста, исправь все это, Северус, — простонала она ему в грудь. — Не волнуйся. Мы все исправим. Он погладил ее дикую гриву и потер плечо. Она уткнулась в него лицом, ее ногти больно впивались в его бок, но она была в его руках, и ему было все равно. Он взял ее за подбородок и нежно поцеловал в лоб. — Обещаю. — Отвези меня домой, Северус, — пробормотала Гермиона ему в плечо. — Займись со мной любовью. — Да, красотка. Северус мягко провел ее через толпу тел к алькову, в который она Аппарировала в первый раз, здесь действительно было подходящее укрытие от любопытных глаз. Заключив ее в объятия, Северус Трансгрессировал к задней двери и отнес ее на руках в спальню, освободив место на кровати среди разбросанной одежды. Она, было, потянулась к нему, но откинулась назад, ее глаза закрылись. — Я сейчас вернусь. Когда через несколько минут он вернулся с маленькими пузырьками зелий для нее, то обнаружил, что его возлюбленная слегка похрапывает, а ее волосы прилипли к коже. — Сядь. Выпей это, — Северус обнял ее голову и поднес зелье к ее губам. Гермиона проглотила его и слизнула каплю с губ. — Хорошая девочка. Спокойной ночи, Гермиона. — Спокойной ночи, Северус. Он выключил свет и вздохнул.

***

В ее голову стучали… в дверь стучали. Казалось, что стучат прямо по мозгу. Гермиона обхватила подушку и перевернулась. Проклятый стук не прекращался. — Уходи, — заскулила она. — Вставай, маленькая мисс! Ты проспала полдня. Ей было все равно. — Уходи. Прочь! — попробовала она еще раз. — Ты ничего не забыла? Например, о генеральной репетиции свадьбы? — Я уже встаю! Я встаю! — взвизгнула она. — Чертовски вовремя. Она услышала, как он шаркает ногами по коридору, оставляя ее в покое. Она прижалась к подушке, вспоминая. Репетиция свадьбы. Сегодня. Пять часов. Непременно быть. Черт. Она должна выглядеть прилично, то есть передвигаться самостоятельно и говорить связно. Нет покоя для нечестивых, нигде и никогда. Гермиона мгновенно вскочила и тут же пожалела о своем прискорбном поступке. О, тошнота! Она собралась найти свой запас зелий, как только встанет на ноги. И палочку. Ее рука по привычке слепо похлопала по тумбочке и нашла гладкое дерево. Она вздохнула с облегчением. Она не помнила, как вернулась домой прошлой ночью, но знала, что Аппарировать в пьяном состоянии — плохая идея. Случайные образы заполняли ее мозг, бессвязные и расплывчатые. Гермиона уже собиралась произнести заклинание Люмос, когда корка туши на ресницах прорвалась, и она заметила дневной свет, струящийся сквозь кружевные занавеси Баттенберга. — Черт! Она свесила ноги с кровати, отчего ее голова еще больше закружилась. На глаза ей попались несколько зелий от похмелья и общеукрепляющих на прикроватной тумбочке. Гермиона улыбнулась. Джейк самый лучший. — Мой герой, — она замерла с дерзкой усмешкой на губах, а потом жадно и быстро стала вливать в себя зелья в нужной последовательности. Откинув голову назад, она глотала все до последней капли. От резкого движения голова поплыла, но вскоре она пришла в себя. Цифровой дисплей будильника подтвердил, что время действительно три часа дня. Гермиона поплелась в ванную, по пути захватив свой халат. От нее воняло перегаром: запах несвежего табака и дешевого спиртного, казалось, проник в ее кожу. И хотя зелья прогнали мучительный туман из ее головы, они ничего не сделали ни с ее волосами, ни с кожей… ни с отвратительными ощущениями во рту.