The Gilded Cage (Золотая клетка)

— Ты хоть понимаешь, что это худшая из твоих идей за все время? — Я думал, это будет романтичный момент, — буркнул Северус, уткнувшись в чашку с чаем. — Какой именно? Тот, когда она проклянет твои яйца, или тот, когда ты испортишь свадьбу Джинни и Билли? Потому что я не представляю, что твой поступок может закончиться чем-то менее плачевным, приятель. Возможно она даже возненавидит тебя после этого. Знаешь, — лукаво усмехнулся он, выкладывая еще бри и банку с маринованными грецкими орехами, чтобы подсластить Снейпу пилюлю любимыми лакомствами, — когда свадьбу портят месячные невесты, идиотские тосты пьяных дальних родственников, или там, залет подружки невесты в шкафу для одежды, то это нормально, но бывшие мужья, нежданно-негаданно появляющиеся у алтаря в качестве шафера, это… Несколько мгновений было неестественно тихо, а потом Джейк хлопнул себя по лбу. — Прости, дружок. Я не это имел в виду. Тебя конечно же приглашали и будут ждать. Северус с сожалением откинулся на спинку стула и задумался над словами этого молокососа. Джейк предупреждал его, чтобы он не загонял Гермиону в угол в общественном месте, и упоминал, что не проявить при встрече глубокого раскаяния — плохая идея. И видимо маленький Хаффлпаффец был прав. Самостоятельные попытки Северуса помириться провалились, и сейчас он был столь же далек от того, чтобы снова завоевать Гермиону, как и когда сидел в тюрьме. — Я готов признать, что такой поступок может быть… несвоевременным. И я не твой дружок. — Северус, ты не можешь просто неожиданно появиться. Ты должен предупредить ее, — заскулил Джейк, топая ногами, как на тренировках четвероклассников перед первым балом. — Это ужасная идея. Позволь мне подготовить почву для тебя, — Джейк сделал круговое движение руками, и Северус недоверчиво выгнул бровь, глядя на его трясущиеся руки. — Джинни и Билли умоляли тебя быть их шафером. Они надеются, что ты будешь стоять рядом с ними, когда они будут произносить свои клятвы. По мне, это очень подозрительно, что ты шафер, а Гермиона — подружка невесты. Уверен, они вообразили себя ловкими сводниками. Но едва ли это умная шутка. В первую очередь, потому что ваша пара — моя забота. И потом, это ведь их день. Если ты появишься у алтаря в день свадьбы, пытаясь поразить Гермиону, то это плохо кончится. Джейк, пытаясь достучаться до Северуса, говорил торопливо, но с напором. — Гермиона ведь не дура, пусть и принимает ужасно глупые решения в своей личной жизни — без обид — и отчаянно нуждается в приличном увлажняющем креме для своей комбинированной кожи, но она вообще не оценит этот жест. Жизнь — не мыльная опера. Она не упадет в обморок и не попросит священника устроить двойную свадьбу. Она, скорее всего, примет тебя холодно, в лучшем случае, и сбежит со свадьбы, оставив их без свидетельницы, в худшем. А, может, все будет еще хуже, ведь она сразу поймет, что все подстроено. Джейк замолчал на полуслове и сделал глубокий вдох. Это помогло, если учесть, что его лицо даже слегка побагровело от усилий. — И даже если она будет готова простить тебя и захочет забрать твою жалкую задницу обратно, она определенно не настолько наглая, чтобы устраивать сцену на чужой свадьбе. Подумай, Северус. Я знаю, что ты хочешь вернуть ее, и считаешь, что для этого требуются смелые поступки, но вдумайся в то, что ты говоришь. Боже, почему ты не умеешь общаться с женщинами? Северус скривился, чем, вероятно, свел на нет все старания целительницы, выравнивавшей ему челюсть. — Что такой гомик, как ты, может знать о женщинах? — возразил он, чувствуя, что поступает низко, затрагивая эту тему. — Черт возьми, Северус, что-то ты сегодня слишком чувствительный. Тебе сорок с чем-то, а ты — несчастный старый волшебник, и если бы Гермиона не сделала тебе предложение, ты бы все еще был бы холостяком. О, подожди, кажется, я только что ответил на свой вопрос о том, почему ты не умеешь общаться с женщинами. Но все равно. Просто учти, что у меня больше опыта общения со слабым полом, и я был посвящен во все девичьи разговоры Гермионы, так что в данный момент гораздо более объективен, чем ты. И я — не гомик. Северус отпрянул. — Разве нет? — Конечно, нет, дорогой. У меня нет предпочтений, я ценитель равноправия полов. Зачем так ограничивать себя в выборе того, кого ты любишь, когда любовь — это самое главное. Ну, то есть, когда мне удается найти кого любить, — добавил он. Джейк чувствовал, что ему суждено всегда быть свидетелем на свадьбах, но не действующим лицом. — Как… по-хаффлпаффски. Губы Джейка скривились в мягкой усмешке. — Вот именно. Теперь ты понимаешь. Приходите в Хаффлпафф, мы всем будем рады. Знаешь, я еще сделаю из тебя немножко барсучка, Северус Снейп. — Думаю, что нет, — Северус хмыкнул и занялся мытьем посуды, а рыжий монстр прошмыгнул между его ног, так, что можно было поклясться, что зверь снова пытался подставить ему подножку. — Ну и что? Что же мне делать? — спросил он покорным голосом. Джейк захлопал ресницами. — Я уж думал, ты никогда не спросишь!

***

У Гермионы был не очень хороший день. Это определенно был плохой день. Репетиция свадьбы с треском провалилась, в основном из-за того, что обе стороны сильно мучились похмельем. А шафер вообще отсутствовал, что, по ее мнению, было ужасно бестактно, но она держала рот на замке. Честно говоря, ей было все равно. Она старалась не думать о том хаосе, что творился в ее жизни, и улыбаться по мере необходимости, чтобы у Джинни была чудесная свадьба. Возможно, когда все свадебные хлопоты будут завершены, она удостоверится в том, что последняя просроченная отгрузка оптовикам доставлена, и отправится в отпуск. На настоящий отдых. Который не будет таким кошмарным, каким оказалась ее поездка в Австралию. Сознание вины — это тяжелая ноша. Но несмотря на то, что она сбросила груз вины за изгнание ее родителей в Австралию, ее настроение не улучшилось. Вероятно, это было связано с тем, что она не слышала и не видела Северуса с тех пор, как он попытался опозорить ее на публике. Ей нужен был отпуск. Настоящий отдых. С тропическими пляжами, парнями в обтягивающих плавках и кокосовым маслом для загара. Хотя нет. Большинство курортных мест слишком модернизированны, а там, где есть доступ в интернет, слоняются толпы других туристов. Она же чувствовала необходимость скрыться. Гермиона вздохнула и в третий раз расставила подружек невесты из племени Уизли в нужном порядке. Ей нужна страна, где она могла бы заблудиться. Может быть, что-то со словом «стена» в названии. Убегать от своих проблем было контрпродуктивно. Так утверждали все ее книги по психологии. Но сейчас, казалось, они годятся только в качестве бумажной подстилки в совиную клетку. Сейчас хотелось убежать от реальности. Она представила себе пустынный и скалистый берег Средиземного моря. Деревья, склоняющиеся к воде под действием порывистого, сильного ветра. Чайки над головой. Дружелюбные загорелые местные жители. И ни телефона, ни интернета, ни совиной почты вокруг. Добросовестно, но почти механически, направив потерявшегося Уизли на нужную сторону алтаря, Гермиона продолжала размышлять о своем. — Ха! — хихикнула она про себя. Нет такого места, а если и есть, то оно либо непригодно для жизни, либо завалено туристами. Даже старый маяк с протекающей крышей, откуда Хагрид забирал одиннадцатилетнего Гарри, превратился в место паломничества для поклонников Избранного. Маленькая рыжевато-коричневая сова влетела в часовню, уселась на стул и громко заухала. Все взгляды обратились к птице, а Рон, замещавший отсутствующего шафера, пошел за письмом. — Эй, Гермиона! — крикнул он, и все взгляды устремились к ней. — Это тебе! Ее кулаки сжались так, что ногти оставили болезненные серповидные следы на ладонях. Сквозь стиснутые зубы вырвалось рычание низким и опасным тоном: — Ненавижу своих оптовиков! Бормоча ругательства достаточно вульгарные, чтобы заставить и Пожирателя Смерти покраснеть, и, конечно же, столь же неуместные в часовне, как и ухающая сова, она пронеслась через комнату, вырвав свернутый пергамент из руки Рона. — …и набить обугленные останки… — она замолчала на полуслове, едва увидев почерк. Бледная как полотно, Гермиона виновато повернулась к невесте. — Прости, Джин, но я должна ответить, — странно, но она чувствовала себя так, будто посреди важного мероприятия у нее в кармане раздался телефонный звонок, жаль, что сов невозможно выключить. Гермиона тихо проскользнула в маленький кабинет, отведенный для участников церемонии, и прислонилась к двери. На дрожащих ногах она дотащилась до стула и трясущимися пальцами развернула записку. Моя Гермиона, Я не хочу пугать тебя или причинять тебе дополнительную боль, поэтому я должен сообщить тебе, что Уильям Мальсибер попросил меня стать его шафером. Я могу только надеяться, что наш конфликт не приведет к срыву их свадьбы. Гермиона, если у нас осталась хоть какая-то надежда, я бы хотел встретиться с тобой и посмотреть, что мы можем спасти в наших отношениях. Мне действительно очень жаль, что я поставил тебя в неловкое положение на свидании с мистером Диркиным. Это было низко, я не имел права вести себя так собственнически по отношению к тебе, но я все еще думаю о тебе как о своей жене. Твой Северус Она перечитала дважды, перевернула листик на случай, если что-то пропустила, и перечитала снова. Когда Гермиона отложила эту слишком короткую записку, она уже знала текст наизусть. Я все еще думаю о тебе как о своей жене Его протяжный голос звучал в ее ушах, и холодная дрожь пробегала по ее спине. Северус. Перед ее мысленным взором поплыли смутные обрывки воспоминаний о прошлой ночи. В душе она вспомнила все, что смогла о прошлой ночи, и ей стало стыдно. Она ничего не соображала, постыдно напившись до абсолютного хлама и — за неимением лучшего слова — домогалась какого-то маггла, просто потому, что он смутно напоминал ей Северуса. И будто этого было недостаточно, Гермиона еще и называла его Северусом и умоляла уложить ее в постель. При этом она совсем не помнила, как на самом деле добралась до кровати. Одеваясь, Гермиона долго и мучительно напрягала мозги, пытаясь вычислить, действительно ли она забрала маггла домой, или это просто был пьяный бред. Ее тело не ощущало никакой разницы. И к ее глубокому унижению, ей пришлось использовать заклинание, чтобы узнать, занимались ли они сексом. Увидев отрицательный результат теста, она испытала ошеломляющее облегчение. Ей потребовалось призвать все ее гриффиндорское мужество, чтобы показаться на репетиции. Гермиона вообразила, что ее встретят неодобрительными взглядами, и она потеряет последних из своих друзей, тех, кто еще готов заступаться за нее. Но никто не обратил на нее внимания. Возможно, потому что только Гермиона полностью оправилась от похмелья. Зелья, которые Джейк оставил для нее, были… их качество… Северус. Эта мысль мелькала в ее логическом мозгу, но она отвергла ее… но ведь вывод был очевиден… она знала это, но не хотела признавать. Пергамент в ее пальцах, однако, было трудно игнорировать. Северус был там. Не понятно, то ли она была настолько пьяна, что даже не узнала его, то ли он был замаскирован. Но по мере того, как в ее затуманенном сознании всплывали обрывочные воспоминания, она все больше убеждалась — Северус был там. И Боже милостивый, она домогалась его! — О, заавадьте меня сейчас же, — жалобно простонала она. Одно дело напиться и наделать глупостей перед друзьями или незнакомцами, которых она больше никогда не увидит. Совсем другое — в присутствии Северуса. Но ведь он позаботился о ней. Она была почти уверена, что он привел ее домой. Я все еще думаю о тебе как о своей жене. Надежда, так долго отсутствовавшая в ее сердце, внезапно расцвела в груди. Если бы было возможно оторваться от Земли, она бы взлетела. Через тридцать минут Гермиона вышла из задней комнаты с ответом для рыжевато-коричневой совы. На щеках ее виднелись пятна, а макияж был смыт, но она улыбалась. Билли с облегчением прижался к Джинни. А та в ответ ущипнула его за задницу и прошипела ему на ухо: — Ты должен мне десять галлеонов. — Я готов. С удовольствием.

***

Северус осмотрел небо в поисках точек, которые могли бы превратиться в сов, несущих доброе слово. Ну, или любой ответ от Гермионы. Небо было бездонно пустым, лишь маггловский самолет оставлял белые шрамы на безупречном голубом полотне. Он поплотнее запахнул куртку на плечах, дохнул теплым дыханием в ладони и поплелся к ветхому сараю в задней части участка. Дом окружали маггловские кварталы, да и Гермиона скрывалась от всех, так что защита заднего двора включала не менее шести заклинаний Помех и Отвлечения внимания, а два заклинания разряда Нас-здесь-нет были наложены прямо на область у сарая. Никто не хотел объясняться с властями из-за фотографий домового эльфа или кучи производственных рабочих, которые неожиданно появлялись во дворе и толпами входили в крошечную палатку, как в ящик фокусника. В общем, иметь свой бизнес в волшебном мире дело довольно хлопотное. Только Хогсмид был полностью волшебной деревней, так что 90 процентов британского волшебного общества жило среди магглов. И все же они не интегрировались. Джейк с сигаретой в руках сидел в узком проходе между сараем и задней оградой, обмениваясь историями с Динь. Проследив за взглядом Северуса, он безошибочно определил, что Снейпа заинтересовал отнюдь не Боинг-747. — Дай ей время, — успокоил он. Джейк услужливо протянул Динь еще одну сигарету и покачал головой. Его пачка была почти пуста, и если бы у нее был хоть малейший шанс, она скурила бы ее до конца. — Ну и ладно, — подумал он. Эльфы не получают зарплату, и несколько сигарет не погубят его финансы. Джейк нахмурился и уставился на приземистую эльфийку, пыхтящую четвертую никотиновую палочку за час. Убьют ли они ее? Он пожал плечами и решил не спускать глаз со старухи. Гермиона прикончит его. Она ничего не знает о Динь, но если до нее случайно дойдет, что он позволил эльфу докуриться до ранней могилы, то убьет его. Джейк сделал глубокую затяжку, наполняющую легкие. И она сделает это весьма болезненно. Эта ведьма слишком изобретательна по части проклятий. И это поистине пугало, Джейк был рад, что Гермиона была на их стороне во время войны. Краем глаза он заметил, что Северус напрягся, и поднял глаза к небу. — Сова. На десять часов, — зачем-то объявил Джейк. Северус бросил на него взгляд, в котором ясно читалось: «Я знал это, придурок.» — И это Норма Джин, — добавил Джейк тоже без всякой необходимости. — Придурок, — проворчал Северус. — Джинкс! — завизжал Джейк, прекрасно понимая, что волшебник ничего не понял, но ему было все равно. Впрочем Северус этого даже не заметил, полностью сосредоточенный на приближающейся птице, как гиппогриф на свежем трупике сочного хорька. Норма Джин проигнорировала молчаливого волшебника, следившего за ее движениями, и полетела к своему сладкому папочке, который тут же предложил ей бекон. Джейк быстро постучал палочкой по птице, заклинанием меняя цвет, который он наложил на нее. Если бы Гермиона знала, что он был в сговоре с Северусом, у нее была бы еще одна причина убить его. А Норма Джин предпочитала рыжевато-коричневый цвет своему естественному землисто-коричневому. Джейк заставил Снейпа ждать в агонии, пока он приводил в порядок Норму Джин и хвалил ее за то, что она делает свою гребаную работу. Раздраженный сверх всякой меры, Северус вырвал пергамент из ее когтей, разорвав его в клочья, но ему было наплевать. Продолжая заниматься совой, Джейк незаметно наблюдал за бывшим профессором. Выхватив пергамент, тот взъерошил тонкие перья чувствительной птицы, и если теперь ее не успокоить, то она неделями будет разбрасывать по всему дому частично переваренные мышиные шарики. Глаза Северуса перестали блуждать по пергаменту, и он застыл неподвижно и молча, как статуя. Даже на фоне белого снега, его лицо казалось бледным. — Ну, — жалобно протянул Джейк. — Что там написано? Северус тяжело сглотнул, пытаясь обрести голос, и снова посмотрел на пергамент, хотя уже запомнил ее послание. — Она готова встретиться со мной. Но только после свадьбы. Она не хочет видеть меня до свадебного ужина. Еще слишком рано. — Потрясающе! — Джейк захлопал в ладоши.