The Gilded Cage (Золотая клетка)

Джейк снова исчез в тот самый момент, когда она нуждалась в нем больше всего. Никто, кроме него, не мог справиться с ее волосами так, как он. По правде говоря, она чувствовала себя хуже некуда, а он опять пропадал в подвале. Под землей Северус мерил шагами помещение и время от времени поглядывал на то место, куда падала пыль от так же расхаживающей над ним Гермионы. — И где же Джейк? — зарычал он на Динь. Она бросила на него полный отвращения взгляд и вернулась к своему журналу по садоводству. Северус понятия не имел, умела ли маленькая засранка читать, хотя, зная Гермиону, можно предположить, что всем эльфам поместья дали начальное образование. Джейк влетел в дверь подвала и чуть не скатился по лестнице. — Ах. Какой накал страстей! — заявил он. — Я не смогу этого выдержать. Я буду так счастлив, когда эта нелепая ситуация разрешится, — его довольный тон совершенно не соответствовал словам. — Как она? — оборвал Северус его излияния. — Да, и тебе тоже привет. Принцесса в полном порядке. Она, конечно, будет прекрасна. Даже в этом отвратительном платье. Честно говоря, никогда не понимал, почему невесты настаивают на том, чтобы их подружки надевали на свадьбу одинаковые платья? Тем более, что фасон выбирают вроде бы так, чтобы он подходил любой девушке, не зависимо от формы тела, но вместо этого он ужасно смотрится на всех них. — Джейкоб, — предупредил Северус. — Знаю, знаю. Больше ни слова о красоте, сосредоточимся на Гермионе. Ты настоящий брюзга, ты это знаешь? Она же упоминает твое имя через каждые три слова. — Это хорошо? — Снейп выглядел совершенно пораженным. Джейк неопределенно пожал плечами и раздраженный Северус представил, как он задушит этого клоуна из Хаффлпаффа. — Расслабься, — сказал Джейк. — Полегче, тигр. Она хочет тебя видеть и нервничает из-за этого, но я думаю, что это положительный знак. Да? — Да, — повторил Северус, но тихо и как-то неубедительно. Она захотела увидеть его. Все должно пройти лучше, чем во время последнего столкновения. Но и тот урок Северус усвоил хорошо и понимал, что при общении с Гермионой ему стоит проявить больше смирения. — Надо бежать. Не волнуйся, милый. Ты прекрасно справишься.

***

— Где ты был? — набросилась на Джейка Гермиона, чуть не плача, едва он вновь появился. Джейк же в ответ взмахнул палочкой, наслав на нее Укрепляющие чары. Слезы могли губительно сказаться на результатах его тяжкого труда. Каждая ресничка была тщательно удлинена, утолщена, завита и накрашена. И он не позволит ей испортить свою безукоризненную работу. Тем более не из-за Северуса чертова Снейпа. — Моя прическа еще и наполовину не готова, и я понятия не имею, как мне втиснуть эту… эту… штуку себе в волосы! Джейк вздрогнул, ее голос звенел, как разбитый фарфор. В руке она держала смятый пучок сосновых иголок и красных чайных роз. Поскольку до праздника оставалось чуть больше недели, свадьба Уизли-Мальсибер несла рождественскую тематику, и обе стороны должны были предстать в соответствующих цветах. Джейк от этого был конечно не в восторге: зимние свадьбы в несоответствующих атмосфере торжества рождественских красках, он считал самыми нелепыми и безвкусными. По крайней мере, Джинни предусмотрела, чтобы платья подружек невесты были цвета вечнозеленой ели. Рыжеволосые Уизли вваливающиеся в часовню в красных платьях… Ах! Это плевок в сторону моды. — Дай-ка мне, красотка. Гермиона с благодарностью передала цветы и села за туалетный столик. — Он должен быть во французском стиле, — указывала она в пятый раз за утро, — но не слишком высокий и не слишком тугой. Я не хочу, чтобы он весь день стягивал мне кожу головы. Иначе мне грозит ужасная головная боль, и, честно говоря, я не думаю… — Тише! — мягко приказал Джейк, уверенными пальцами оттягивая ее голову назад. Он помассировал ей макушку и провел мягкой щеткой по волосам, успокаивая. — Прошлой ночью мне снились очень яркие сны, — начал Джейк, переключая тему на не связанные со свадьбой вопросы и продолжая точечный массаж головы. — Я был секретным агентом, очень крутым. Я работал под прикрытием актером в Голливуде и во время перерывов в съемках, вместо того, чтобы отдыхать со всеми в трейлере, боролся с преступностью и выглядел потрясающе. И я правда был очень хорош. Не веришь мне? Просто спроси любого в моем сне, и они подтвердят тебе, что я был сногсшибателен. Гермиона сонно согласилась. — Шпильку, — пробормотал он. Гермиона начала вручать ему шпильки по команде, и когда узел на ее голове закрутился, узел у нее меж лопаток начал разматываться. — Ну вот. Ты готова. — Хм? — Гермиона сонно посмотрела на свое отражение и констатировала, что ее волосы уложены, букет на месте, и больше нет ни единой причины пропустить свадьбу. Северус будет там, и чувства страха и предвкушения слились в ней в единое целое. Нельзя было пренебречь ее обязанностями свидетельницы из-за него, но… так хотелось. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на часы. У нее оставался еще час до того, как она понадобиться Джинни, но ей нужно было идти. Стоило поторопиться и помочь другим. — Джейк? Как ты думаешь, Северус будет… — Да, — решительно ответил Джейк. — Но… — Да, — повторил он так же решительно, как и прежде. — Мы даже не… — Да, — повторил Джейк, закатывая глаза. — А теперь вставай, девчушка. Ты прекрасно выглядишь. Видение красоты. Поверь мне, вот увидишь, как у Северуса отвиснет челюсть, когда он тебя увидит. Всё будет хорошо. Джейк так поспешно выпроводил ее из дома, что она едва ли успела задуматься, когда это он начал называть Снейпа по имени, как будто они были старыми школьными друзьями, как уже добралась до часовни. На самом деле, последние слова, которые она произнесла перед срабатыванием портключа, были: — Джейк, а откуда в твоем доме домовой эльф? — Она садовый эльф, Гермиона. Она не выполняет работу по дому, — ответил он в пустоту, а дерзкая эльфийка бросила на него злобный взгляд. Как только Гермиона исчезла, Джейк прислонился к кухонному столу, переводя дыхание, и ответил Динь собственным убийственным взглядом. Эльфийка рылась в ящиках с посудой. — Ищешь вот это? — лукаво спросил он, крутя в руках пачку сигарет. Она медленно опустила стопку прихваток, которые только что вытащила из ящика. Ее взгляд был прикован к руке Джейка. Нахмурившись, она нетерпеливо постучала ногой, ожидая свою сигарету. — Нет, мисс. С тебя хватит. Ты больше не куришь, — он достал одну штуку для себя и уже убирал пачку в карман рубашки, когда подбежавшая Динь сильно пнула его в голень. Быстро, как молния, она подпрыгнула, схватив его за штанину, и скрылась со всеми сигаретами. Прихрамывая, Джейк повернулся к подвалу, бормоча: «проклятые домовые эльфы не должны так делать». — Динь — садовый эльф! — истерически взвизгнула она со стороны сада.

***

Гермиона прибыла в часовню вовремя и, несмотря на наличие целой толпы кудахтающих ведьм Уизли, смогла помочь Джинни одеться. Новая жена Рона — Бекки ярко выделялась отвратительным цветом лица, вызванным идеальной беременностью Уизли. Но Гермиона только дважды вздрогнула, когда они с Джинни делились планами по заселению волшебной Британии. «И удачи им», — подумала Гермиона. На самом деле, ее собственные разбитые мечты о детях подразумевали одного, может быть, двух в лучшем случае. Даже если бы Северус и захотел детей, она не думала, что сможет справиться с большим количеством. Гермиона остановила свои размышления и упрекнула себя за явно бредовые предположения. «Я все еще думаю о тебе как о своей жене» не означало, что их проблемы исчезнут по мановению волшебной палочки. Подобные несбыточные мечты вели ее прямиком к полному краху. На самом деле, она буквально умоляла его снова растоптать ее сердце, но, понимая, что поступает безрассудно… она ничего не могла с собой поделать. С тех пор как Гермиона получила его крайне короткую записку, ее сердце наполнилось надеждой. Ее глупая любовь цеплялась за эту слабую надежду, и по мере того, как безжалостно медленное время приближало «волшебный момент», ее стремление встретиться с ним только росло. Она была готова рискнуть своим сердцем снова и увидеть его. Когда заиграла музыка и началась процессия, ее голова закружилась в предвкушении встречи. Не так уж и давно он прервал ее «свидание», и все же казалось, что прошли годы с тех пор, как она видела своего волшебника. Это не ее свадьба, убеждала она себя. Но когда она вышла в проход, сжимая свой букет, а Северус повернулся и посмотрел на нее, она чувствовала себя так, будто это именно она делает важнейшие шаги в жизни. Он стоял рядом с женихом, и в то время как глаза Билли были прикованы к его медленно движущейся невесте, глаза Северуса были прикованы к Гермионе. Воздух между ними сгустился и будто застыл. Ее ноги двигались в медленном ритме органной музыки, как того требовала необходимость, но Гермиону невыносимо тянуло к своему мужчине, который, стоя с царственной осанкой, ожидал ее в конце прохода, и если бы у нее были крылья, она бы взлетела, ибо едва касалась земли. Чудовищное зеленое атласное платье шуршало вокруг нее неуклюже сложенными и колкими складками, но на взгляд Северуса она была великолепна. Гермиона была уверена, что понравилась ему, видела это в невысказанном мерцании его оценивающих глаз, в легком одобрительном наклоне подбородка. Она так хорошо читала его, его взгляд, и порадовалась про себя: ее волшебник считает ее красивой. Заняв свое место сбоку от алтаря, Гермиона перестала смотреть на него и сумела восстановить дыхание, казалось, она не дышала все время, пока шла по проходу. Билли и Джинни женились в смешанных традициях, решив, что именно такая церемония бракосочетания будет идеальной для них. Назначенный Министерством служащий-марионетка прервал обычный ритуал лишь однажды и, получив положенные по закону безвкусные брачные обеты, поспешно ретировался под строгим взглядом священника, который, бережно соединив руки новобрачных, перевязал их серебряными нитями. Приглушенные слова настоящих клятв и обетов произносились слишком тихо, чтобы их слышала аудитория, но Гермиона и Северус, включенные в близкий круг, были удостоены чести засвидетельствовать их. Они чувствовали то же томительно страстное желание, которое сквозило в каждом слове клятв веры, преданности и любви жениха и невесты, полностью разделяя с ними этот напряженный момент. Удерживаемая мягкими чарами его обсидиановых глаз, Гермиона была очарована своим возлюбленным, стоящим так близко. И его взгляд отражал ту любовь, которую испытывало ее сердце. Его отказ от нее, ее одиночество и проблемы были позабыты. Когда пара у алтаря повернулась, чтобы поцеловаться, Гермиона слегка покачала головой, осознав, что медленно произносит свою клятву Северусу. Она взглянула на него и заметила, как он одобрительно кивает молодоженам.

***

Банкетный зал был заполнен до отказа, но в отличие от часовни, где количество приглашенных со стороны невесты довлело над горсткой представляющих сторону жениха, здесь царила атмосфера доброжелательности и веселья. Превосходная еда, рекой льющийся алкоголь, танцующие пары. Был даже неожиданный гость. Гермиона ахнула, когда заметила знакомую хрупкую фигуру в тенях бального зала. Драко Малфой почти никогда не выходил за ворота поместья, где жил отшельником, заключенным в собственной клетке. После войны Гарри по собственной инициативе провел довольно агрессивную кампанию, бросив все свое политическое влияние на защиту слизеринца. И это была единственная причина, по которой младший Малфой не лежал в камере Азкабана, поцелованный, как и вся его семья. С тех пор Драко стал социальным изгоем и отшельником и, находясь среди сияющих гостей счастливой свадьбы, бледный блондин пытался слиться с узором настенных гобеленов, но Гермиона была рада видеть его в зале. Пока гости болтали и ужинали, наслаждаясь великолепным приемом, она с трудом приходила в себя, хотя и старалась не показать этого своим друзьям. Однако шафер слишком сильно отвлекал ее внимание от происходящего. Гермиона сидела во главе стола справа от Джинни, и новобрачные служили барьером между ней и Северусом. Но это не мешало ей ежеминутно поглядывать в его сторону. Ее взгляд будто притягивало туда, где он сидел, хотя ей были видны только его иссиня-черные волосы и фарфорово-белые руки. Из-за этого ей было трудно справиться с лососем. Северус был так мучительно близко. Гермиона прикрыла веки, борясь с необъяснимым головокружением, похожим на глупую школьную влюбленность, которая охватывала ее в самые неподходящие моменты в детстве. Шум стих, и, открыв глаза, она увидела Северуса стоящего с бокалом в руках, готового произнести тост за молодоженов. Гермиона полностью сосредоточилась на своем волшебнике, который завладел вниманием всей залы одним своим присутствием. Северусу не нужно было призывать гостей к тишине, все взоры и так обратились к нему, едва он встал, а несколько замеревших на грани обморока ведьм, казалось, готовы были ловить даже его дыхание. Он повернулся к Билли и Джинни и обращался к ним, но смотрел при этом только в глаза своей жены. — За Уильяма и Джиневру, — начал он своим ровным голосом, полным искренних чувств. — Сегодня я стою здесь и имею честь произнести тост за вас, чтобы поздравить вас с вашим союзом и пожелать вам… — Северус сделал паузу, переводя дыхание, — счастливого совместного будущего. Я впервые встретил Уильяма-Билли как глава его дома в Хогвартсе, где я часто думал, что с его сердечной щедростью, безграничной добротой и уступчивым характером — он должен был быть распределен на Хаффлпафф. Но потом, много позже, я обнаружил, что невинный мальчик мог быть довольно коварным шутником. На самом деле, вы бы поверили, что он один из тех кто несет ответственность за «Разгром великого сладкого гаденыша 1992 года»? Полагаю среди обвинений в адрес братьев-близнецов невесты было немало его шалостей, что сэкономило Слизерину по меньшей мере баллов тридцать. В зале раздалось легкое хихиканье, и Северус коротко усмехнулся. Недостаточно широко, чтобы показалась его ямочка, с любовью отметила Гермиона, но судя по сверкнувшей вспышке, какая-то предприимчивая ведьма успела перехватить этот момент для «Ведьминого еженедельника» и заработает целое состояние. — Билли, несмотря на многочисленные трудности твоей юности, ты вырос в волшебника, которого любая ведьма и любая семья с гордостью назвали бы своим. Твоя невеста — настоящая находка, и я знаю, что ты тоже гордишься тем, что она рядом с тобой. Леди и джентльмены, я прошу вас поднять бокалы вместе со мной и выпить за наших молодоженов, пожалуйста, сделайте это с радостным сердцем, ибо здесь перед вами Любовь. Эти души нашли благословение истинного счастья друг в друге. И всякий, кто смотрит на них, не может не заметить их преданности. Я так рад за вас обоих. Северус снова улыбнулся ликующей паре, и губы Гермионы повторили его улыбку, когда она заметила ямочку на его щеке. Она могла бы всю жизнь следить за этой ямочкой, если бы она предназначалась ей. Тон Северуса понизился, изменился, и любой, кто провел хоть какое-то время с ним на его занятиях, автоматически среагировал на этот тон. Его сладкозвучный голос мог порождать нежность, а мог стать грозным оружием, способным вызвать дрожь страха в любом позвоночнике. — Несмотря на закон о браке, вы нашли друг в друге нечто совершенно особенное, и я рад вашему счастью. Не всем так повезло. Закон, в силу своей врожденной природы, толкнул целое поколение добродетельных молодых ведьм на отчаянные поступки, в поисках мужей, подходящих или нет, везде, где возможно. Это счастье, что он не затронул вас. Но я спрашиваю уважаемых сотрудников Министерства и членов Визенгамота, которых я вижу здесь сегодня вечером, разве этого мы хотели? Лишить ведьм свободы воли? Их права выбирать себе пару? Их права рожать желанных детей? Что хорошего в этих поспешных, навязанных необходимостью браках? Как назвать общество узаконивающее распутство своих дочерей? И я спрашиваю тех, кто плохо отзывается о ведьмах, оказавшихся перед незавидным выбором: или найти себе мужей или быть изгнанными из нашего мира — где ваше сострадание? Все в зале сидели неестественно неподвижно. — Меня тошнит от тех, кто оклеветал мою собственную жену. Простите меня, мою бывшую жену. Но жена или нет, если кто-то будет нападать на мою Гермиону или причинит ей какой-либо вред, то столкнется с Пожирателем Смерти. Не с непонятым романтиком и не с непризнанным антигероем. Не с исправившимся узником и не со шпионом во благо Света. Не обольщайтесь, я этого не потерплю. Общий вздох в комнате был одновременно слышен и осязаем, когда двести гостей уставились на зловещего волшебника. Новоиспеченное семейство Мальсиберов гордо улыбалось своему шаферу. А несколько ведьм пристально и внимательно принялось разглядывать Гермиону, как будто никогда раньше не видели ее вне фотографий в газетных статьях. У нее же снова перехватило дыхание, когда она медленно обдумывала его страстную защиту своей чести. Сообразив, что таращится на него с отвисшей челюстью, она быстро закрыла рот — это не то выражение лица, которое она потом хотела бы видеть на фотографиях в «Пророке». Северус начал снова, безмятежно, как будто не он только что обвинил Министерство в проституции молодых ведьм. — Билли, Джинни, поздравляю вас. Ваш брак построен на прочном фундаменте вашей любви, согласия и равенства. Желаю вам много счастливых совместных лет. Надеюсь, что и все присутствующие присоединятся ко мне и поднимут тост за семью Мальсиберов. Они сблизились по принуждению Министерства, но поженились по любви. За Билли и Джинни. — За Билли и Джинни, — тихо пробормотала пораженная толпа. — За Билли и Джинни, — запоздало повторила Гермиона. Она не могла есть и отодвинула тарелку, когда прием возобновился. Обсуждения речи шафера еще долго глухим гулом разносились по залу. Вздыхая и стараясь казаться счастливой подружкой невесты, Гермиона считала часы, которые ей придется просидеть рядом с Джинни, напуская на себя храбрый вид. Никто не пригласит ее на танец. Даже если кто-то и интересовался ею раньше, все равно не посмеет подойти после того, как Северус пометил ее как свою территорию, а то, что он сам придет за ней, казалось ей еще менее вероятным. Она оглядела стол и обнаружила, что его место пустует. Задумчивая и угрюмая, она медленно потягивала вино, поскольку поклялась не злоупотреблять алкоголем в обозримом будущем. Кто-то тронул ее за плечо. — Потанцуй со мной, Гермиона, — проурчал он ей на ухо. Протянув руку, он терпеливо ждал ответа. Какое-то мгновение она выглядела испуганной, прикусив нижнюю губу, явно не знала, как поступить. — Было бы дурным тоном не сделать этого, учитывая обстоятельства. Оглядев комнату и заметив любопытные взгляды, устремленные в их сторону, она кивнула и взяла его под руку. Заиграл вальс, и он заключил ее в свои объятия, нежно, но властно, подстраиваясь к ритму. Гермиона плавно следовала за ним, будто продолжение его тела, будто они танцевали вместе уже много лет. Первый круг прошел в молчании, а потом Северус вежливо спросил: — Как твой парень? Я не вижу его здесь сегодня вечером. — Мой?.. — спросила Гермиона испуганно и сбилась с шага. — О. Аристотель. Мы расстались. — Неприятности в раю? — спросил Северус, едва сдерживая фырканье в голосе. — Ха! — вернула ему усмешку Гермиона. — Такое газеты пишут о нас. Презрительная гримаса на мгновение омрачила черты Северуса, но он быстро вернулся к более подобающему для приема выражению лица. — И как он воспринял эту неутешительную новость? Она прикусила нижнюю губу, и Северус почувствовал, как она сбилась, потеряв равновесие. Поддержав ее правой рукой между лопатками, Он терпеливо ждал. — Я… не сказала ему. — А? — Я надеялась, что он забудет обо всем этом, — смущенно призналась Гермиона. — Да, ах, вот оно как, — Северус противно растягивал слова. То, что старый чудак не ухлестывал за его ведьмой, не имело значения — он был с ней: занимал ее время и внимание, пока муж слонялся по холодному и пыльному подвалу. Северус с легкостью забыл, как ему нравился подвал. — Будь добрее, — упрекнула его Гермиона. — Ему 130 лет. — Неужели? — удивленно спросил Северус. — Гм. Он выглядит ничуть не старше 99. Она попыталась сдержать улыбку и не смогла. — О, не так уж и приятно пользоваться старыми и немощными, — Северус поморщился, слова вылетели из него, прежде чем он смог их обдумать, а Гермиона резко выдохнула. — Прошу прощения, — быстро поправился он. — Нет. Нет, ты прав, и… это ведь как раз то, на что ты намекал своим тостом, верно? Я имею в виду, в конце концов, какая разница между использованием волшебника, который в последний раз самостоятельно менял себе трусы в годы Тэтчер, и заключенным тюрьмы, слишком нуждающимся в еде и одеялах, чтобы сказать: «Нет». Я ужасный человек. Северус бросил на нее испепеляющий взгляд. — Да будет вам известно: сегодня утром я сам сменил белье, большое спасибо за беспокойство. Гермиона захихикала в его объятиях, и ему захотелось зарыться лицом в ее шею, уткнуться в нее носом и заставить ее смеяться снова и снова. — Я имела в виду… — она продолжала хихикать. — Я имела в виду… О, ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Их вальс подходил к концу, и он притянул ее ближе. — Я знаю, что ты имела в виду, Гермиона, — прошептал он ей на ухо. Она пришла в себя и улыбнулась. — Я, кажется, припоминаю, что тебе нравилось ходить и вовсе без трусов. Северус удивленно поднял бровь, глядя на свою нареченную. Идеально было бы предложить ей самой проверить это предположение, но он был не готов рискнуть и получить пощечину перед толпой ведьм, способных запечатлеть этот момент. — Похоже, ты поймала меня на лжи, ведьма. Ведьма. Гермиона почувствовала необъяснимое головокружение. Вальс закончился, и, если он отпустит ее, она наверняка упадет. Ведьма. Это слово, произнесенное его мягким урчащим мурлыкающим тоном, вновь заставило её задрожать. И когда он отстранился от нее, это было невыносимо. Она сообразила, что Северус сейчас уведет ее с танцпола и этот восхитительный момент закончится, и ей стало жутко. Обе ее руки судорожно сжались на нем. Кончики пальцев впились в его бицепсы, возможно оставляя следы, послышались звуки следующей песни, и Гермиона дала понять, что не отступит. И если бы ей не отказал голос, она могла бы сказать что-нибудь совершенно глупое, как будто и не было никакого расставания. Северус подчинился ей, снова повел ее по залу под ее любимую песню Синатры, фокстрот, с совершенно подходящим моменту названием «Колдовство». Глаза Гермионы не отрывались от мелких пуговиц, начинающихся у его адамова яблока, и она не заметила маленькую улыбку триумфа, скользнувшую по его губам. — Ведьма, — тихо прошептал он, и слегка наклонившись уткнулся носом в ее шейку возле ушка, как и хотел ранее. — Ты же знаешь, что эта песня тоже закончится. Ей не хотелось выглядеть, как обиженный ребенок, но ее голос прозвучал более печально, чем она рассчитывала, когда Гермиона признала: — Знаю. — Разве что… — Разве что?.. — спросила она нетерпеливо, ее теплые полные надежды глаза встретились с его и увидели в них нежность. — Если только мы не пойдем в какое-нибудь тихое место. Может быть, поговорить? Страх, холодный и зловещий, сжал ее грудь. «Поговорить» — это ужасное слово предрекало несчастья. В сверкающих черных глазах Северуса, плясали бесенята, ведь он вел по танцполу свою жену. Но вновь оглядев зал, он с легким беспокойством заметил, что они привлекли довольно много нежелательного внимания, а его следующего танца ожидает все увеличивающаяся очередь из ведьм. Вообще-то, считалось неприличным, чтобы шафера так околдовала свидетельница. Его губы сжались в отвращении, когда он заметил Джейка Эдвардса, этого экстраординарного идиота, который стоял слишком близко к Драко и был весьма этим взбудоражен. Более того, чистокровный волшебник, казалось, отвечал ему взаимностью. Какое бы гадючье замечание Северус не собирался сделать по поводу их… дружеских отношений… оно замерло на его губах, когда он увидел страдания Гермионы. — Просто поговорим, моя ведьмочка, как мы сейчас говорим. Конечно, несколько неприлично покидать празднование до жениха и невесты, но я подозреваю, что они одобрят этот поступок, учитывая как много они для нас сделали. Может, Трансгрессируем? — Я… — ответила она, и это была не самая умная ее мысль, но ее глаза тоже прошлись по комнате, а уши отметили, что окончание песни — лишь вопрос времени. И потом, они не смогут танцевать всю ночь напролет. В конце концов, им все же придется сбегать в туалет. И группа должна будет сделать перерыв. А Гермиона не хотела отпускать его. Не сейчас. Она поспешно утвердительно кивнула и позволила ему еще крепче прижать ее к себе. Танцующие пары закружились вокруг них и с хлопком исчезли. Ведьмы в очереди изрыгнули различные ругательства, не приличные для настоящих леди. — Ну вот, ты должен мне еще десять галлеонов, — сказала Джинни с ноткой торжества, положив голову на плечо возлюбленного. Билли, по прежнему улыбаясь глупой улыбкой, которая не сходила с его лица весь день, нежно обнял ее. — Да, любовь моя, — и он не мог бы быть счастливее, даже если бы выиграл пари.