Супруги
17 апреля 2020 г., 18:05
Они мчались сквозь поток машин. Гермиона вела машину, держа одну руку на руле, другую на сцеплении, зажав мобильник между плечом и ухом.
Глядя на мельтешение огней за окном, Северус боялся за свою жизнь.
Гермиона, никогда не забывавшая продумывать все детали своих планов, торопливо пыталась найти последнего человека, необходимого для их бракосочетания — свидетеля. Но пока ничего не получалось, и, похоже, она вымещала свое разочарование на дороге.
Так что Северус считал, что его опасения за свою жизнь вполне оправданы.
— Проклятие! — проворчала она. — Джейк не отвечает на звонки, а все Уизли все еще на свадьбе. Звонить Гарри я не буду, ни за что, но я не могу вспомнить больше никого, у кого был бы маггловский телефон!
— Гермиона! — воскликнул Северус громче, чем намеревался, увидев, как она перестраивается. Ему показалось, что она не заметила грузовик за ними, но двигатель взвизгнул, и машина резко рванула вперед, а ведьма развернулась к нему.
— Подожди-ка, есть идея!
В этот момент Северус поклялся, что избавится от ненадежного устройства. Впрочем, если все пройдет нормально, она вряд ли вспомнит о нем, когда они переместятся в усадьбу. У Северуса было несколько подходящих идей, способных отвлечь ее.
Судорожно тыкнув в телефон, Гермиона сделала еще один телефонный звонок, и, к счастью, ей удалось договориться о свидетеле.
***
Маленький дом с закрытыми ставнями в конце невзрачной улицы ничем не указывал на то, что здесь живет волшебник. Он выглядел совершенно обыденно во всем, начиная от невыразительной цветовой гаммы стен, и до равномерно подстриженных живых изгородей, сейчас покрытых снегом. Единственный обитатель дома, некий мистер Филлипс Ходжпорт, не принимал гостей, а отдельные защитные заклинания по периметру отпугивали лишь бродячих торговцев. Так что Защита не помешала вишнево-красному Фольксвагену Гольф заехать прямо на подъездную дорожку, несмотря на позднее время — 21-30. Маленький автомобиль слегка вздрогнул, на что эхом отозвался один из его пассажиров, и заглох. — Мы на месте! — прокомментировала очевидное Гермиона. Окоченевшие пальцы с побелевшими костяшками медленно разжались, и Северус сделал глубокий вдох. Он усмехнулся, глядя на ничем не примечательный дом, и с издевкой произнес: — Я заметил. Сложенный, как старая гармонь, и так же слегка хрипящий, Северус принялся вылезать из жуткого аппарата. Осторожно встав на ватные, затекшие ноги, он бросил прощальный хмурый взгляд на машину с экономичным расходом топлива. Назад он намеревался Аппарировать. Пусть маггловские власти конфискуют брошенный автомобиль. — Неужели у Джейкоба наступили тяжелые времена? — спросил он, когда они подошли к темному дому, легко ступая по едва расчищенной ледяной дорожке. На крыльце не было даже лампочки. — Он что, совсем нищий? На вопросительный взгляд Гермионы Северус уточнил: — Этот автомобиль размером с домового эльфа непригоден для перемещения. Я отбил колени. Дважды! — О, не ворчи. Мы ведь вот-вот поженимся. Ей было плевать на недостатки немецких конструкций, ничто не могло испортить ее настроение сегодняшним вечером, и в этом Северус был с ней согласен. Главное, чтобы ставленник Министерства оказался дома, а не отсутствовал неизвестно где всю ночь. Им пришлось позвонить в дверь несколько раз, прежде чем изнутри послышались неуверенные шаги. Палочка Северуса привычно и незаметно для окружающих скользнула в раскрытую ладонь. На крыльце зажегся свет, и худой седеющий волшебник в халате и тапочках открыл дверь. — Здравствуйте, — сказал он, не сразу узнав своих ночных визитеров, и поправил очки. Но не успела Гермиона открыть рот, чтобы выпалить заранее подготовленную для него речь, как волшебник с силой захлопнул перед ними дверь. Северус и Гермиона обменялись взглядами, в которых ясно читалось: «Этого следовало ожидать.» «Да, я знаю, но нужно было хотя бы попытаться.» Северус пожал плечами, как бы говоря: «И что ты теперь собираешься делать? Все в твоих руках.» Гермиона снова начала настойчиво стучать. Несчастную дверь обиженно рванули изнутри, а раздраженный колдун окинул их затравленным взглядом. — Мистер Ходжпорт, сэр, нам очень нужно поговорить, — торопливо сказала Гермиона, прежде чем он смог бы снова захлопнуть дверь перед ее носом. Из уважения к своей невесте Северус предусмотрительно сунул носок ботинка в дверной проем. — Уходите, — заскулил Ходжпорт. Гермиона бросила на Северуса беспомощный взгляд, и тот едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Если она хочет войти, то ему придется сделать все по-своему. Он оттолкнул хозяина дома со своего пути и проследовал в гостиную, которая устарела еще в 50-х годах. — Чего вы от меня хотите? — спросил Ходжпорт дрожащим голосом, отступая на несколько футов от своих незваных гостей. У этого придурка даже не хватило здравого смысла взяться за палочку. Скорее всего, у него даже не было ее при себе. Гермиона с энтузиазмом ответила: — Мы хотим пожениться. Министерский служащий прямо на глазах стал еще бледнее. Учитывая и так нездоровый цвет его лица, это выглядело ужасно, поскольку лишь подчеркнуло его старческие пятна. Его глаза метались между Гермионой, которая сияла с раскрасневшимся лицом, и Северусом, который с палочкой наготове напоминал Пожирателя Смерти без маски. — Вы сошли с ума, — заявил он. — Вы, ведь, хотите убить меня, да? Он снял свои огромные очки и потер глаза, но вынужден был признать, что явившиеся ему люди, похоже, реальны. — Ни за что на свете, — простонал он, начиная понемногу понимать, что происходит. — А вы знаете, что из-за неудачного решения вашего вопроса меня перевели на службу к гоблинам? А вы знаете, что гоблины меня ненавидят? Эти грязные твари кусают меня. Он поднял кисти рук и продемонстрировал бинты на пальцах. Гермиона слабо улыбнулась, но на лбу у нее показались глубокие морщины. — Да, пожалуй, мне следует извиниться за это. Я и правда не думала, что аннулирование нашего брака вызовет у вас какие-то проблемы, — Гермиона неловко переступила с ноги на ногу и посмотрела на Северуса, ожидая хоть какой-то помощи. Ходжпорт недоверчиво приподнял бровь: похоже, она была с этим человеком по собственной воле. Северус же промолчал, она и сама должна была отлично понимать, что кому-то придется публично понести наказание за ошибку повлекшую аннулирование их брака. Неважно насколько виноват служащий, Министерству всегда нужен козел отпущения. Гермиона продолжала, пытаясь фальшиво веселой улыбкой, скрыть свое смущение. — Видите ли, мы заинтересованы в том, чтобы снова пожениться, и больше не будет никаких аннулирований, я обещаю. На этот раз все будет как положено. Ходжпорт моргнул, глядя на нее, как на сумасшедшую. Северус же еще раз переосмыслил свое решение. Его невеста была далеко не идеальна. Вероятно, она и вовсе чокнутая. Гермиона была несносной гриффиндоркой и часто вела себя безрассудно. Но ведь Северус считал, что заслуживает наказания, и потом лично для него Гермиона делала все, что было в ее силах. — И я надеюсь, что если вы пожените нас, то сможете вернуться на свою прежнюю работу. — Пффф! — фыркнул Ходжпорт, отмахиваясь от нее. — Без шансов. Теперь, когда Закон «О браке» вот-вот отменят, весь отдел закрывают и служащим дают новые назначения. Гермиона топнула ногой и в отчаянии сжала кулаки. Северус вздохнул и угрожающе сдвинул свои нахмуренные брови. Он знал, что пожалеет о своих словах. Компромисс — это основа брака. Но ведь и счастье его невесты в день свадьбы, тоже должно быть важно для их брака. О, если бы этот болван из Хаффлпаффа был здесь, он бы так гордился собой. — Позвольте мне заметить, — медленно протянул Северус, — что как только мы отсюда уйдем, вы несомненно свяжетесь с «Ежедневным пророком» и заработаете целое состояние на этой эксклюзивной новости. Кроме того, если вы лично исправите эту порочащую институт брака ошибку, это оправдает вас в глазах Министерства. Мы оба знаем, что вы получите возможность просить о переводе в любой отдел, который только пожелаете. Служащий Министерства заметно оживился и поманил их вперед. — Ну конечно, я могу поженить вас, — сказал он, выпрямляясь и переходя на официальный тон, достойный Министерского работника. — У меня действующая лицензия на выполнение всех двенадцати необходимых заклинаний и по-прежнему есть право подписывать документы. Я могу сделать это для вас хоть в понедельник утром. — Сегодня вечером, — перебил его Северус. — Но… но… — пробормотал Ходжпорт. — Сегодня вечером, — Северус снова угрожающе сдвинул брови. Он был готов поклясться, что станет следующим Темным Лордом, если не покончит со всем этим сейчас же и не уложит свою жену в постель в течение ближайших двадцати минут. — Либо вы сделаете это сегодня вечером, либо я нашлю на вас Обливиэйт, и мы уйдем искать кого-нибудь более сговорчивого. Тогда вы проведете утро понедельника, а также все последующие дни в качестве игрушки-погрызушки для гоблинов. Нервно облизнув губы, Ходжпорт быстро кивнул. Гермиона выглядела так, словно ее сейчас прорвет, и скорее всего — извинениями, и Северус бросил в ее сторону язвительно-строгий взгляд, заставив ее промолчать. Он нежно любил свою невесту, но ее вежливость могла уничтожить эффект, полученный им путем простого запугивания. Неудивительно, что она чересчур много платила своим высокородным поставщикам. Вероятно, она никогда не прибегала к угрозам и вымогательству, заключая сделки с ними. На самом деле, порядочность и доброта никогда не ценились ни в бизнесе, ни в политике. Достаточно взглянуть на Орден Феникса, чтобы понять это. Темный Лорд уничтожил половину здания Министерства, прежде чем кто-то поверил «славным парням» из Ордена. Хотя, если бы Северусу позволили «убедить» Фаджа, он заставил бы того поверить мальчишке Поттеру еще в день сбора Пожирателей на кладбище, просто показав министру свою «чудесную» татуировку. Но Альбус решил проявить доброту, он боялся подставить Северуса. Эта задержка стоила им многих маггловских и магических жизней. Ходжпорт провел их в гостиную и взял свою волшебную палочку с бокового столика, на котором стояла тарелка с печеньем и чашка с остывающим чаем с молоком. Он был незначительным служкой в Министерстве, но не идиотом. Даже дурак был способен просчитать, сколько Скитер заплатит за эксклюзивное интервью о повторной тайной женитьбе этой парочки. — Итак, я готов, — сказал он, поправляя сползшие на нос очки, — значит, вы любите друг друга, да? В комнате воцарилось неловкое молчание. И Северус увидел, как Гермиона нервно сжалась рядом с ним, в глазах мелькнул страх, но она быстро овладела собой. — Не будьте идиотом. Конечно же! Иначе, зачем мы здесь, — выпалил Северус и повернулся к своей невесте, самодовольно ухмыляясь ей. В течение многих десятилетий он будет иметь полное право утверждать, что первым признался ей в любви. С его язвительностью шутки на эту тему вполне будут способны приводить Гермиону в неистовство. — С чего бы еще мы собрались опять жениться, — подтвердила Гермиона, злобно фыркнув в ответ. Стиснув зубы, Северус пристально посмотрел на нее, но, похоже, она не собиралась отбирать у него преимущества первого признания на том основании, что именно она настаивала на их немедленной свадьбе. — Я давно люблю ее. Для меня эта безобразница совершенна. Глаза Гермионы вспыхнули недоверием, возражениями, в них мелькнули воспоминания о былых обидах, но потом они вдруг смягчились. — Это правда? — робко спросила она. Обняв ее за плечи и крепко прижав к себе ее податливое тело, Северус нежно поцеловал ее кудрявую, неукротимую головку. — Не говори глупостей, Гермиона. Ты уже давно знаешь, что мое сердце принадлежит только тебе. А если нет, то к завтрашнему утру Северус собирался сделать так, чтобы у нее не осталось ни малейших сомнений. Гермиона тихонько сглотнула и, уткнувшись в его мантию, еле слышно прошептала: «а Лили?». Вот и все. Ее самый большой страх озвучен. Напряженно покусывая нижнюю губу, она ждала ответа, который мог бы разбить ей сердце. Она не знала, что это был и его самый большой страх. Он не хотел делить свои чувства на любовь к ней и любовь к Лили. Северус намеренно завуалировал все упоминания о рыжеволосой ведьме в своей книге. И надеялся, что мальчишка Поттер будет и дальше держать свой чертов рот на замке. Но, его ожидания не оправдались, Гермиона знала о Лили. Его всезнайка, его книжный червь была слишком умна во вред себе. — Я надеялся скрыть это от тебя, — пробормотал он, чувствуя, как она напряглась. Нежно взяв ее за подбородок, Северус приподнял ее голову, впиваясь взглядом: глаза в глаза, и больше никаких масок. Она должна знать, что его слова идут от чистого сердца. — Я боялся, что если ты узнаешь о ней, то будешь ревновать или сердиться. Лили очень много значила для меня. Он не хотел признаваться ей, что любит Лили уже на протяжении многих лет. Гермиона могла все неправильно понять и бросить его. Вот почему он пытался оградить ее от этой правды. Он боялся, что она узнает о Лили. — Любовь, которую я испытывал — и до сих пор испытываю — к ней, никогда не исчезнет. Она часть меня, неотъемлемая часть того, кто я есть. Но несмотря на это я очень люблю тебя, Гермиона. Это совсем другая любовь. Он вглядывался в ее глаза в поисках ответа, надежды на понимание. С Гермионой все было иначе. Он никогда не думал, что сможет полюбить двух таких разных женщин. В глубине души он верил, что для мужчины существует только одна ведьма, и в течение многих лет этой ведьмой для него была Лили. Мысль о том, что удача может подарить ему новую любовь, казалась ему идиотской, а потом Гермиона вошла в его сырую, вонючую камеру и, сморщив нос, нагло потребовала жениться на ней. — Я люблю тебя, — Северус закрыл глаза, переживая, что голос выдает, что он чувствует себя несчастным и жалким без нее. Распустил нюни, как хаффлпаффец. Но он не знал, что делать дальше. Не знал, что будет с ним, если Гермиона не сможет понять его. Разве что, запереться в пыльном подвале на всю оставшуюся жизнь. Гермиона коснулась его щеки. — Я тоже тебя люблю, — она ободряюще улыбнулась ему, и его суровое, скорбное, сжатое в комочек сердце растаяло. Все будет хорошо. — Не жди, что я буду повторять это часто, — предупредил он ее, грубым и ворчливым тоном, пытаясь напомнить, себе в первую очередь, что он мужчина, а не сопливый мальчишка. — Только по праздникам и особым случаям. Губы Гермионы изогнулись в кривой усмешке. — Ясно. — Прошу прощения, — вмешался Ходжпорт, прерывая их разговор. — У вас есть свидетель? Гермиона лучезарно улыбнулась, поворачиваясь к хозяину дома, а Северус обнял ее за талию. Его пальцы веером накрыли ее груди, а торс полностью прижимался к ее спине. Вот теперь она вся в его руках, а ее кудрявая голова спрятана под его подбородком. Оставалось надеяться, что ее неизвестный свидетель скоро прибудет, и она вновь станет его женой. — Э-э… Гм… да. Если вы разрешите воспользоваться вашим камином, то он присоединится к нам. К сожалению Северуса, он был вынужден выпустить из рук свою ценность. Гермиона несколько минут с кем-то разговаривала через камин, а потом из него, спотыкаясь, выбрался Фулкс, небрежно, явно в спешке одетый, но с бутылкой хорошего красного вина в руках. Северус снова задумался о том, что у Гермионы так и не будет настоящей волшебной свадьбы, предыдущая тоже едва ли была нормальной. Впрочем, если ведьму и напрягала эта мысль, то было никак не заметно, что она чем-то расстроена. Они с адвокатом уже увлеченно просматривали какой-то пергамент на боковом столике. Северус подошел к ним и слегка удивленно приподнял бровь. — Это то, о чем я думаю? Гермиона пожала плечами: — Мы просто убираем те пункты, которые больше не пригодятся. Нет никакого смысла прописывать условия, касающиеся твоего содержания в камере, — ее улыбка на мгновение превратилась в болезненную гримасу. Несколько взмахов палочки Фулкса быстро удалили ненужное из контракта. Северус хотел настоять на том, чтобы финансовые права на ее компанию остались у нее. Но расстроенная его решением Гермиона потребовала, чтобы они разделили их, ведь теперь они во всем должны быть равны. Они оба стремились продемонстрировать свою готовность к компромиссу. И Северус пошел на хитрость, согласившись разделить ее долю в «Грейнджер Индастриз» в обмен на то, что ведьма избавится от всех нынешних и будущих маггловских сотовых телефонов и пообещает пройти курс экстремального вождения. Когда этот последний спорный пункт в документе был исправлен, всем пришлось признать, что у них получился исключительно странный брачный контракт, впрочем, их он вполне устраивал. — Думаю, теперь мы готовы, — удовлетворенно объявил Фулкс, как только оба поставили свои подписи. — Превосходно! — Ходжпорт легкомысленно размахивал волшебной палочкой. — Остался последний вопрос: теперь мы применим одобренный Министерством Амулет верности или полный комплект Чар верности, как и раньше? — Полный, — выпалила Гермиона, прежде чем Северус успел ответить. Она поспешно повернулась к нему, ее глаза сияли теплом, а губы изогнула странная улыбка. Жесткие морщины прорезали его лоб, Северус собирался оспорить этот пункт. Раньше он настаивал на нем, чтобы манипулировать ею. Исходя из того, что даже самая фригидная ведьма испытывает естественные потребности, однажды она вынуждена была бы прийти к нему. А он как последний ублюдок, смог бы сбить с нее налет самодовольства и превосходства, заставив ее умолять его. Но желание причинить ей боль давно исчезло. Да, он хотел, чтобы Гермиона принадлежала только ему, но подобные магические оковы — признак нездоровых отношений. У нее даже была неплохая книга по психологии, касавшаяся этого вопроса. Фулкс был готов помочь Северусу, указав, что теперь в контракте нет соответствующего пункта. — Но я этого хочу, — возразила Гермиона. Не испытывая никакого желания ни к кому, кроме своего будущего мужа, Гермиона даже не допускала мысли об измене. И в худшие времена мысль о прелюбодеянии не приходила ей в голову. А если вспомнить того мудака в баре, то это и вовсе отличный способ при случае отшить нежелательного приставалу. — Тогда чары должны быть обоюдными, — заявил Северус, предупреждая ее возражения суровым взглядом. Гермиона лишь кивнула в ответ. Похоже, она столь же ревниво относилась к нему, как и он к ней. Компромисс. Она ожидала подобного шага, а учитывая похотливых ведьм, преследующих ее волшебника, рассчитывала на него. — Прекрасно, прекрасно, — довольный Ходжпорт уже рисовал палочкой небольшой круг вокруг них. — Мои дорогие возлюбленные, — начал он, и на этот раз никто не закатывал глаз. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак Северуса Теодора Снейпа и Гермионы Джейн Грейнджер. Если у кого-то здесь есть возражения против их союза, пожалуйста, говорите сейчас. — Сделав небольшую паузу, он вдруг спросил: — А кольца-то у вас есть? Гермиона задумчиво посмотрела на простое золотое колечко на своей руке, не желая снимать его даже для церемонии. Этот простой обруч должен быть всегда на ее пальце. Она все же сняла его, в то время как Северус так же смущенно снял свой. Приблизившись так, что почувствовала тепло его тела, Гермиона сжала руку мужа в своей и быстро надела кольцо на его палец, вернув обруч на положенное место, туда, где от него уже образовалась светлая отметина. Северус наклонился так, что пряди чернильно-черных волос упали ей на щеку, щекоча кожу, и его руки плавно скользнул по ее пальцу, надевая тонкий золотой ободок. Они были так близко, что она чувствовала его запах, похожий на запах пыли и сухого пергамента, мужской запах с примесью пены для бритья. Нужно было лишь чуть-чуть приподняться, чтобы коснуться его, и ее охватило непреодолимое желание провести языком по его подбородку. Она уже встала на носочки, но голос служащего Министерства вернул ее в реальность. — Клянетесь ли вы, Северус Теодор Снейп, хранить любовь и верность Гермионе, соблюдать условия вашего брачного контракта, поддерживать священные узы брака в соответствии с одобренными Министерством традициями и заветами? — Клянусь, — мягко проурчал он, все еще сжимая ее пальцы. — Клянетесь ли вы, Гермиона Джейн Грейнджер, хранить любовь и верность Северусу, соблюдать условия вашего брачного контракта, поддерживать священные узы брака в соответствии с одобренными Министерством традициями и заветами? Чувствуя слабость в коленях и внезапную сухость в горле, Гермиона прошептала: — Клянусь. — Тогда властью, данной мне Министерством магии, я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту. Сама церемония заняла всего несколько минут. В первый раз, ей казалось, все было дольше. Пока Ходжпорт поднимал свою волшебную палочку, охватывая их заключительными заклинаниями, Северус наклонился вперед, а Гермиона подалась ему навстречу. Когда его губы прижались к ее губам, она почувствовала, как магия связывает их, волнами проходясь по коже. Во время первой церемонии такого не было, впрочем, тогда она быстро прервала поцелуй и начала плеваться. Теперь Гермиона жадно открылась ему, прижимая его тело к своему, бессвязно поглощая его своим голодным ртом. Муж ответил ей тем же. Жадно, страстно, собственнически. Вцепившись в него пальцами и захватив в плен его губы, Гермиона потерлась о него, безотчетно стремясь к большему контакту. От этого движения отвратительное сатиновое платье подружки невесты зашуршало, отвлекая Гермиону от поцелуя, и она смутно услышала, как Фулкс кашляет, пытаясь привлечь их внимание. Сделав паузу, влюбленные шепотом обменялись мыслями. — В поместье? — с трудом выговорил Северус. Гермиона тупо кивнула и снова прижалась своими влажными и распухшими губами к его рту. Длинная двойная Аппарация скрутила ее тело и лишила бы ее дыхания, если бы она и так не задыхалась от поцелуев. Вновь ступив на древний паркетный пол, Гермиона глубоко вздохнула. — Неужели мы их только что бросили? — поинтересовалась она. Сардонический взгляд Северуса высказал его сомнения в здравости ума той, что задала вопрос, ответ на который очевиден. Обхватив руками ее бедра, он прижал ее к себе, без слов погрузив в очередной одурманивающий поцелуй. Смутное ощущение чужого взгляда, заставило Гермиону отодвинуться от него, прервав поцелуй, но не полный контакт тел. — Ой, — прошептала она, заставив Северуса оторваться от ключицы, в которую он уткнулся носом, погружая их обоих в подобие транса. — У нас зрители. Северус хмуро посмотрел на собравшихся эльфов. Ему показалось, что их стало как минимум раз в двадцать больше, чем он запомнил с последнего посещения поместья, хотя это было в принципе не возможно. В голове мелькнула мысль пересчитать их, но его руки были заняты невестой, в живот которой уже настойчиво упиралась его эрекция, так что мысль мелькнула и исчезла. Дейзи вышла вперед, радостно всплеснув руками: — Мы… — Запрещаю беспокоить нас, — прорычал Северус и потянул Гермиону в сторону спальни. Море насупившихся эльфов безмолвно расступилось перед ними. Гермиона бездумно хихикнула, решив, что сгладит конфликт позже, когда они все же выберутся из спальни, в которую потянул ее муж. Сейчас же ее мало что волновало: возбуждение кружило голову, а между ног уже было влажно. У двери в хозяйские покои он прижал ее к косяку, захватив ее руки своими. Придавленная его напором, чувствуя, как жар его чресел проникает сквозь слои одежды, вызывая в ней волны дрожи, Гермиона целовала его до тех пор, пока ее тело не ослабело в его руках. Прервав свои жадные поцелуи, он впился в нее своим непроницаемым взглядом, дожидаясь, когда она придет в себя. Ее глаза с нежностью окинули его лицо и утонули в его пристальном взгляде, тогда он хрипло спросил. — Вы будете моей, мадам Снейп? А в ответ: сморщенный нос, нахмуренные брови, и презрительно скривившиеся губы. — Нам придется придумать что-нибудь получше, чем «мадам». Я знаю, что это стандартное обращение к замужней ведьме, но оно навевает мне мысли о борделе. Идеально изогнутая темная бровь приподнялась до линии волос, в ответ на ее просьбу. — Я уверен, что мы сможем найти компромисс в данном вопросе, жена. — О да, это мне нравится уже гораздо больше, — подтвердила Гермиона, склонив голову набок, чтобы он снова мог дотянуться до ее ключицы. — Ведьма, — пробормотал Северус, уткнувшись носом в ее мягкую плоть. Она знала, что он примет то, что она так охотно предложила, и ничего не сможет с собой поделать. Он уже забыл, какой напористой она может быть в постели, мимо мелькнула мысль, что ему не так уж важно кто из них будет главным в спальне. За это он тоже любил свою жену. Лучше уж ведьма, которая сама может скинуть трусы и приказать ему развлекать ее, чем скромница, которая будет лежать на кровати и смотреть в потолок. Его губы кружили вокруг нежного места соединения ее шеи и плеча, покусывая кожу и пробуя ее на вкус раз за разом. Слушая, как ее дыхание становится все более затрудненным, он рассеяно подумал, что смотреть на потолок не так уж и плохо, да и кровать — вполне приличная идея. Вся его кровь устремилась вниз к пульсирующему стояку, а голова кружилась от недостатка питания. Решив, что спальня подошла бы им сейчас гораздо больше, чем чертов коридор, Северус достаточно быстро, чтобы Гермиона не упала, отпустил ее, распахнул дверь и пихнул ее спиной в комнату. Она следовала за ним, как на танцполе, в некоем нестройном вальсе к огромной кровати, куда он толкнул ее из своих объятий. С трудом поднявшись на согнутых локтях, Гермиона посмотрела на ухмыляющегося мужа. Как он посмел бросить ее! Слова уже застывшие на губах, и угроза возмездия, мелькнувшая в глазах, умерли, натолкнувшись на зрелище эффектных движений его рук. Его ловкие пальцы уже справились с рядом жемчужных пуговиц на манжетах, и сейчас вытаскивали из-за пояса брюк тонкую льняную рубашку, сильно помятую дневными делами, и собирались расстегивать пуговицы вдоль груди. Улыбка Северуса стала шире, когда он увидел, что полностью завладел ее вниманием. Гермиона решила, что это подходящий момент, чтобы избавиться от болезненно-тесных туфель на высоких каблуках и практичных, но старомодных гольф, отшвырнув их в угол. К тому времени, как Северус стянул рубашку с плеч, Гермиона уже с проклятиями дергала молнию у себя под рукавом. Встав на колени между ее раздвинутыми ногами, он с тихим шипящим звуком накрыл ее руку своей и легким поглаживанием успокоил ее нервные пальцы. Постепенно придавливая ее своим телом, Северус повалил ее на кровать и лег сверху, перенеся вес своего тела на локти. — Пожалуй, это стоит сделать мне. — Да? — спросила она, слегка усмехнувшись. — Какая-то традиция первой брачной ночи? — Гермиона, — протянул он, его шелковистый голос стал теплым, а темные глаза сверкали на нее сверху вниз. — Позволь мне сделать эту ночь лучшей первой брачной ночью. Желание обвиться ногами вокруг его торса и прижать его к своей нуждающейся сути, пусть и через слои одежды, достигло пика, но Северус крепко держал ее, да и покрой жуткого платья подружки невесты не позволял Гермионе сдвинуться ни на дюйм. Ухватившись за металлическую молнию, он потянул ее вниз, открывая кремово-белую кожу, и в напряженное молчание, наполненное лишь их дыханием, ворвался стонущий звук расстегивающихся зубчиков. Северус посмотрел на длинную розовую полоску, открывшуюся в разрезе молнии, и осторожно провел по ней пальцем. — Ты как всегда ужасно одета, — пробормотал он. — И что это значит? Северус вспомнил ее вечно грязные кроссовки и обтягивающие маггловские джинсы, которые было так трудно снимать, и чопорные деловые мантии, а теперь еще и это зеленое платье, которое стоило сжечь еще утром, не надевая, но благоразумно промолчал. Он был не настолько не искушен в браке, чтобы не понимать, что подобное мнение стоит держать при себе, и был более чем готов помочь Гермионе отвлечься от его случайно вырвавшегося комментария. Застонав, он перекатился на бок, на мгновение лишившись ее горячего тепла. Гермиона тут же нависла над ним, без сомнения готовая продолжать допрос, но он притянул ее к себе и нашел ее губы своими. В четыре руки они добрались до подола ее платья и сняли его. — О, небо, — прошептал он, увидев ее покрытые кружевами груди. — Восхитительно. «Нужно придумать какое-то заклинание для снятия ее маггловских лифчиков», — подумал он, когда одной рукой пытался нащупать застежку у нее за спиной. Ему было бы проще, если бы он посвятил этому занятию все свое время и внимание, но его отвлекало зрелище впадинки между ее нежными грудями. Проведя кончиком языка по обнаженной плоти, Северус обхватил ладонями ее груди и сжал ровно настолько, чтобы заставить Гермиону ахнуть. К счастью, она сама расстегнула лифчик и сбросила его, а Северус, как истинный господин, позволил ей это. Зарывшись лицом в ее сладкие пышные холмики, он счастливо вздохнул. Прижав один из ее розовых сосков — сосков, о которых он так часто думал, когда дрочил, — к своим губам, Северус блаженно облизывал тугой бутон, пальцами перекатывая и сжимая другой. Оседлав его, Гермиона прижала его бедрами и волнообразными движениями терлась своим тазом о его напряженный пах. Ее мокрые от росы трусики безжалостно теребили ее клитор. Возбужденная и близкая к кульминации, Гермиона просунула одну руку между ними, но Северус с рычанием отбросил ту. Схватив ее за бедра, он несколько раз безрезультатно толкнулся в них, но его твердая эрекция не нашла пути сквозь слои одежды, тогда Северус опрокинул свою ведьму, легко перекатившись по огромной кровати. В мыслях он уже составлял дьявольский план создания углублений в форме Гермионы, которые сможет сделать в ходе их брака. Отстранившись, он обхватил ладонями ее холмик, поглаживая прикрытые трусиками складки, возбуждая ее сквозь материю, пока она не начала извиваться под ним. Почувствовав ее влагу на своих пальцах и запах ее женственности, он был готов сделать все для своей ведьмы. Обхватив пальцами ее бедра, Северус стянул ее трусики и с хищной улыбкой понюхал их, вдохнув ее аромат, прежде чем бросить этот лоскуток ткани через плечо. Гермиона непроизвольно раскинула свои бедра и бесстыдно приласкала себя пальцами, раздвинув складки нижних губ, полностью обнажая себя перед ним. Он упал на колени у края кровати и, жадно облизывая губы, потянул ее на себя по одеялу, пока его пыхтящее дыхание не достигло кудрей на ее лобке. На губах Гермионы расцвела предвкушающая улыбка. Только самообладание удерживало болезненно-возбужденного Северуса от проникновения в ее желающее лоно. Осознание того, что если он поддастся этому зову своего тела, то через пятнадцать секунд или даже меньше поведет себя как школьник, останавливало его. Ведь в отличие от школьника, он вряд ли сможет восстановить эрекцию и снова оказаться в ней через полчаса. Ее прерывистое дыхание, когда он кругами распространял влагу вокруг ее красивого клитора, и дрожь ее бедра под его ладонью напоминали ему о том, что он не был молодым волшебником — в юном возрасте он не обладал таким самоконтролем и не понимал прелести маленькой скользкой струйки, вырвавшейся из нее. Влажная, горячая, божественная, была его единственная мысль, когда он поймал эту струйку языком, продолжая ласкать ее сущность, в то время как ее колени тщетно пытались сомкнуться за его головой. Проследив путь вверх широкой плоскостью своего языка, Северус застонал от восхитительного вкуса ее тела. Ее руки сжали кулаками простыни, так что костяшки пальцев побелели, а он водил кончиком языка по центру ее наслаждения. Чувственно откинув голову назад, Гермиона слегка вздрогнула от силы небольшого оргазма. Ее губы приоткрылись, помогая носу справиться с дыханием, а Северус продолжал демонстрировать свои оральные навыки, безжалостно прижимаясь влажными сосущими поцелуями к ее клитору. Маленькие взрывы, эпицентром которых были ее влажные складки, нарастали, расцветая и веером охватывая все большую поверхность ее тела. Дрожащая, Гермиона со сжатыми кулаками плыла по волнам ощущений, которые создавал его танцующий по ее чувствительной плоти язык. Ее всхлипы вызывали в нем лишь усмешку. Она дрожала и крутила бедрами вблизи его лица, самозабвенно пытаясь потереться складками о его строгий нос, но он продолжал играть ее телом по своим правилам. Его губы громко причмокнули, и он нежно потянул ее клитор зубами, а потом ласково успокоил легкую боль своим ртом. Жаркие бедра Гермионы снова напряглись, прижав его голову к своей промежности так, что Северус почти не мог дышать. Тогда он впился пальцами в мягкие изгибы ее бедер и потянул ее на себя, лишив ее ягодицы опоры на кровать, обхватив их ладонями, он снова зарылся лицом в ее сущность. Решительно массируя ее округлую попку, он ласкал языком ее щель, пока Гермиона дергалась, выгибая спину. Она застонала, и расплавленный мед потек из нее к его готовым на все губам. Он чувствовал, как дрожали ее бедра, промежность и колени, пока она приходила в себя после оргазма. Северус подул ей на клитор, и от прохладного воздуха она снова начала извиваться, и попыталась закрыться от него руками. Усмехнувшись, он сел на корточки и гордо оглядел свою жену. Блестящий пот покрывал ее грудь и лоб, и она выглядела как ведьма, готовая к хорошему траху. От этой мысли его отвлекло воспоминание о том, что это их первая брачная ночь. Так что, как бы сильно ему ни хотелось ворваться в нее, давая им обоим то, в чем нуждались их стонущие тела, и жестко трахнуть ее своим членом, заставив ее вывернуться наизнанку — он должен был быть джентльменом. «Я могу трахать свою жену в любую ночь недели, — подумал он, с рычанием, привлекшим ее внимание, — а первая брачная ночь никогда не повторится». Джентльмену же все еще нужно было раздеться. И пока она, тяжело дыша, с шумом втягивая воздух, отходила от оргазма, Северус встал на ноги, а его горящие черные глаза впились в ее расширенные карие очи. Не прерывая зрительного контакта, Северус расстегнул свой ремень, плавно протянул его через петли, и с глухим стуком уронил на паркетный пол. Крутанув пуговицы в петлях, Северус быстро расправился со своими брюками и ухмыльнулся, в ответ на ее реакцию на то, что на нем — как обычно — не было трусов, впрочем, он все еще был до неприличия одет в ужасные длинные носки и парадные туфли. Гермиона сдержала свои едкие замечания при себе и, пока он снимал носки и туфли, была поглощена зрелищем его тела перед собой. Он мало чем изменился с их первой встречи, печально подумал Северус. Благодаря ее ужинам с пивом и пиццей он достиг нормального веса, но потом она бросила его в убогой камере, и он почти умер от голода. Джейкоб сделал все возможное, чтобы помочь ему восстановить силу и вес, но ничто не могло скрасить его уродство. Если она и считала его уродом, то никак не показала этого. К счастью, милосердные глаза Гермионы сияли, с одобрением оглядывая его и его измученное тело. А его напряженный член, выгнувшийся дугой над животом, и вовсе похитил ее внимание. Она встала на колени на кровати и, протянув к нему руки, поласкала его грудь ладонями и притянула его к себе. — Я скучала по тебе, — честно прошептала она, прижимаясь щекой к его плечу. Ее руки скользнули ему за спину и растирали его там, согревая его мышцы своим теплом. Подавленный и неспособный говорить, Северус нежно поцеловал ее в макушку, надеясь, что это достаточный ответ. Нежным прикосновением, которое успокаивало так же сильно, как и воспламеняло, Гермиона провела ногтями вниз по его бокам, осторожно царапая и задевая его нервные окончания. — Коварная. — Я же ведьма, ты сам говорил, — самодовольно ответила она. Повернув голову, она подставила губы для поцелуя, и он накрыл их своими, заполнив ее рот своим ароматом. Она улыбнулась, когда он, потеряв дыхание, откинул голову назад и зажмурил глаза, почувствовав, как ее пальцы обхватили его член. Узел его адамова яблока был так близко, что она смогла лизнуть его и почувствовать на языке шершавую щетину. Справиться с ощущениями было необычайно трудно, хоть Гермиона и отвлекала его внимание, покрывая его сморщенные соски дразнящими поцелуями, но ее рука, сжимающая его ствол, и пальцы, слегка сгибающиеся на его мошонке, были слишком горячими. Стиснув зубы, Северус попытался дернуть бедрами, высвободить свой член из ее рук, прежде чем он испачкает простыни. — Гермиона, пожалуйста, — взмолился он. Прошло так много времени с тех пор, как он перестал ощущать ее прикосновения, как будто ее не было рядом долгие годы. Она крепче обняла его, но перестала гладить блестящий кончик его мужского естества. — Я не могу сказать тебе, сколько раз я представляла себе этот момент, — начала она, но прервалась и непристойно слизала его влагу с кончиков пальцев. — А ты думал об этом? Чтобы ты и я занимались любовью вместе? Здесь, в этой постели? — Да, — сказал он слегка скрипучим голосом. На полную, законченную фразу ему не хватало сил, как будто кровь, наполняющая его член, лишала его связных мыслей. Гермиона замерла, как бы обдумывая следующий вопрос, слишком надолго, по мнению Северуса, бросив его изнывать без ее ласки. — И в душе? Крепко зажмурившись от того, что она возобновила свои манипуляции с его членом, Северус прошипел сквозь стиснутые зубы: — Да-а. — То есть ты трахнешь меня в душе, Северус? — поддразнила она насмешливо-невинным голосом. — Я строила его для нас. Яйца покалывало от ноющей потребности освободиться, он опустил голову и признал свое поражение. Его напористая ведьма могла заполучить его, как ей заблагорассудится. По-мужски ли это или нет, но Северус не имел ни малейшей возможности отказать ей, особенно когда ее тело было так близко прижато к нему, не тогда, когда ее напряженные соски прижимались к его коже. — О, боги! — взмолился он. Запустив пальцы в его мягкие чернильные волосы, Гермиона провела ногтями вниз по его голове, потянула за мочку уха и поцеловала, заставляя его урчать и мурлыкать. Ощущение его теплого члена, зажатого между ними, опьяняло ее. Они и раньше были близки, но она никогда не испытывала радости такого полного единения, и это удовольствие они оба намеревались запомнить. Сплетение тел, сплетение пальцев. Наконец, Гермиона медленно отодвинулась назад и осторожно потянула его за собой в постель. Северус лег на нее сверху, устроившись так, что его бедра покоились у нее между ног. Она почувствовала прикосновение его затвердевшей длины к своему пульсирующему клитору и вздохнула. Он несколько раз толкнулся, растирая свою эрекцию вдоль ее раскрытых складок, усиливая ее возбуждение. И если бы она могла мыслить достаточно ясно, чтобы найти слова, то умоляла бы его прекратить эту изощренную пытку, но она лишь всхлипывала, мотая головой из стороны в сторону. — Гермиона, — выдохнул он, прижимаясь мокрой головкой к ее отверстию. — Пожалуйста, посмотри на меня. Тяжело дыша, она приподняла голову и, широко раскрыв глаза, впитывала в себя образ, который навсегда останется с ней, то как Северус, застонав и стиснув зубы, направил в нее свой кончик. Его волосы длиной до плеч качнулись вперед и упали на подбородок, ноздри раздулись, а влажные черные глаза изучали каждую ее черточку, пока он медленно погружался в нее. Божественный. Это была ее единственная мысль, когда ее ноги обвились вокруг его талии, чтобы принять еще больше его длины. Божественный. С первого же раза он идеально вписался в нее, удобно устроившись у нее между ног. Так же волнующе, как и первый поцелуй. Оба застонали в унисон. — Я всегда буду помнить тебя такой, — прошептал он, прерываясь, чтобы снова поцеловать ее. Гермиона вяло улыбнулась. — Просто занимайся со мной любовью каждый раз, когда тебе понадобится вспомнить. Северус судорожно сглотнул и попытался вернуть себе самообладание. Все произойдет слишком быстро, если он поддастся своим низменным инстинктам. В ней было даже лучше, чем он себе представлял: ее мышцы плотно удерживали его от кончика до основания, а когда она напрягла их, сжимая его… Глаза Северуса плотно закрылись, его шатало от желания немедленно излиться в нее. — Ведьма, пожалуйста… — не было подходящих слов, чтобы сказать ей все и не опозориться, но когда она снова подразнила его, сжав мышцы влагалища, Северус сдался. Брак должен быть основан на честности. Откровенная, жестокая, позорящая честность. — Если ты будешь продолжать в том же духе, — процедил он сквозь зубы, — я буду вынужден разочаровать тебя. А я надеялся, что ты успеешь еще дважды дойти до кульминации, прежде чем прикончишь меня. Гермиона хихикнула и фыркнула, чем заслужила хорошо знакомый, резкий, пронизывающий взгляд, несмотря на то, что его самый дорогой мужчинам отросток застрял глубоко внутри нее. — И что такого смешного? — потребовал он ответа с оскорбленным видом. — Ты, — снова хихикнула Гермиона, закатывая глаза. — Не понимаю, чем я вас так позабавил. — Северус, — раздраженно возразила она, слегка толкнувшись в него бедрами, — мы теперь женаты. И я, например, намерена иметь тебя так часто, как только смогу. В этом нет никакого разочарования. Просто не может быть. Склонив голову набок, Северус осмотрел свою жену в поисках каких-либо признаков лжи или проявлений досады — и ничего не нашел. В ее глазах не было ни осуждения, ни недовольства. Только сильное желание провести остаток своей жизни в совместных любовных исследованиях. Логические рассуждения настолько отвлекли его от накала страстей, что он сумел усмирить желание немедленно растратить себя. Восстановив контроль, Северус гнусно ухмыльнулся ведьме под ним и медленно вытащил свой влажный пенис из ее глубин. Она заплатит за свое хихиканье, подумал он и начал дразнить ее неглубокими толчками. Гермиона втянула нижнюю губу и заерзала. Обхватив ладонью трясущуюся грудь, Северус беззвучно произнес одними губами: «попалась». Было так хорошо. Скользкий жар ее гостеприимной вагины втягивал его внутрь с сосущим звуком. Мягкие округлости ее живота и холмики грудей ласкали его тело нежнее, чем любая ведьма, которую он мог бы вспомнить. Он посмотрел вниз, в любящие глаза своей жены, и почувствовал, как в них вспыхнул родник любви. В глубине души Северус понимал, что не сможет долго продолжать этот мучительно медленный темп. Не с той потребностью и желанием, которые медленно бурлили между ними. В какой-то момент они достигнут точки кипения. Гермиона изогнулась и издала короткий всхлип, умоляя бедрами о большем. Ее пальцы вцепились в его задницу, впиваясь в плоть, вбирая его еще глубже в себя. — О да… пожалуйста, — задыхаясь, произнесла она. — Еще. Он был только рад угодить ей. Совершая круговые движения бедрами, он постоянно пытался задеть все ее чувствительные местечки, даже если это заставляло вены на его шее вздуваться от напряжения в попытках сохранить контроль. Северус говорил правду. Он хотел, чтобы она испытала еще по крайней мере два оргазма до его собственного. Желание почувствовать, как ее шелковистые эссенции окружают его член внутри пульсирующей и сжимающей его вагины, было столь же сильным, как и желание выразить свою любовь и преданность, удовлетворив ее. Скользнув ладонью вниз по ее гладкой икре, он переместил свой вес и подтянул ее ногу выше, меняя угол проникновения. Ее грудь в его руке задрожала сильнее, и Северус порочно улыбнулся ей сверху вниз, прежде чем поднял ее ногу и перенес ее на свое плечо. Глаза Гермионы расширились, и у нее перехватило дыхание. Сомкнув губы вокруг изгиба ее стопы, Северус слегка укусил ее там. Она выкрикнула нецензурное слово. Вход выход, и ее прорвало взрывным экстазом. Гермиона вытянулась в струнку и одновременно попыталась оттолкнуть его, соски и влагалище сжались, пальцы на руках и ногах скрючились. Все части ее тела напряглись, и она разлетелась вдребезги. Северус положил ладонь на другую ее икру, намереваясь расположить ее рядом с первой, но в это время первая волна ее дрожащего восторга запульсировала вокруг него. Кудрявая голова Гермионы откинулась назад, с губ ее слетел протяжный стон, и он сделал толчок. Его охватила непреодолимая потребность зарыться в нее быстрее… глубже… сильнее… Его яйца нуждались в этом. Стремительное ошеломляющее желание двигаться в ней, схватить за бедра и вонзаться глубже и глубже, достать до в самых дальних уголков ее тела, чтобы его ведьму скрутило еще сильнее. Она снова содрогнулась от сильного толчка, когда он медленно вышел из нее. Они оба тяжело дышали и нуждались в этом. Довольный своим достижением, Северус слегка отодвинулся, чтобы сосредоточиться, давая Гермионе прийти в себя. Она не дала ему много времени. Ее руки поднялись к его плечам и попытались оттолкнуть его. Сардоническая бровь вопросительно приподнялась. — На спину, Северус, — выдохнула она и добавила, — пожалуйста. Он медленно оторвал себя от ее тела, мышцы протестовали против этого нового вида насилия. Чувствуя себя бескостным, Северус лежал рядом с ней, все еще тяжело вдыхая мускусный запах секса, висевший в воздухе. Вялой рукой он указал на свою покрытую толстым слоем их выделений эрекцию, покачивающуюся в воздухе, словно говоря: «Это все твое.» Так оно и было. Она склонилась над ним, скривив губы в ухмылке, от которой ему стало явно не по себе, и зависла над его чреслами. Северус застонал, когда ее язык прошелся по всей его длине. — Ведьма! — прошипел он, сжимая пальцы в кулаки. — Не волнуйся, Северус, у меня на тебя другие планы. Прежде чем он успел поинтересоваться ими, Гермиона оседлала его, и ее блестящие от смазки кудри пощекотали его кончик. Пальцы Северуса зудели от желания схватить ее за пышные бедра и насадить на свой член, но он как завороженный наблюдал, как она медленно, чуть раскачиваясь, поглощала его. Ее вьющиеся, взъерошенные волосы рассыпались по плечам, шея изогнулась назад, а пухлые, зацелованные губы приоткрылись. Наполненная Гермиона выглядела как ведьма, предавшаяся порочному удовольствию. И для Северуса не было ничего сексуальнее, чем его жена, насаженная на его член. Он с трудом заставлял себя дышать, пока она устраивалась поудобнее, не отрывая от него своих теплых карих глаз. — Прокатись на мне, любовь моя, — только и смог пробормотать он, толкаясь бедрами вверх. Облизнув губы, Гермиона подалась вперед и уперлась ладонями ему в грудь. Когда ее нежные складочки коснулись его паха, ее ресницы затрепетали, а из горла вырвался громкий, удовлетворенный стон. Ладонями поглаживая его плечи, лаская его мужественное тело, она добралась до его рук и, подняв их, положила на свои округлые бедра, побуждая его сжать ее изгибы. Она снова зашевелилась, плавно двигаясь вперед и назад вдоль его длины. Ее приглушенный крик, сказал ему, что он достиг той глубины, которая ей больше всего нравилась. Ее восхитительный темп и легкие вращения бедрами устраивали их обоих. Гермиона хрипло дышала, растворяясь в нарастающем ритме, который поднимал ее выше и выше, приближая момент, когда она задохнется в неминуемом удовольствии. Приподнимая бедра, Северус мерно толкался в нее, а почувствовав, как затрепетало ее естество, решил ускорить приближающуюся кульминацию. Его руки прошлись по ее боку и обхватили ее груди, он сжал пальцами соски и увидел, как ее глаза плотно закрылись, голова откинулась назад, и она издала тихий стонущий крик. Ее мышцы сильно сжали его ствол, буквально выдаивая из него сперму, и Северус потерял последние остатки своего самообладания. Невнятный звук удовольствия вырвался из его груди, и он кончил глубоко в ней. Легкие пульсирующие толчки передавались от ее тела к его члену, вызывая волны, которые докатывались до самых пальцев ног. Северус дрожал от силы окончательного высвобождения, вырвавшегося из него. Насытившись, истощенная Гермиона рухнула на него сверху и, приняв его успокаивающие объятия, влажно поцеловала его в губы. Он слегка оттолкнул ее, повернув от себя, чтобы обнять ее сзади, как привык. Он долго держал ее в объятиях, слушая ее сильное сердцебиение под своей ладонью, восхищенный своей удивительной колдуньей. Когда зимний холод проник в комнату, Северус позвал домового эльфа, чтобы тот разжег камин. — Спи, — проговорил он со спины ей в макушку и, оторвавшись от нее, призвал одеяло. Потеряв опору, Гермиона легла на спину, и он увидел, что она уже поддалась искушению и спит. Накрыв их сверху толстым пуховым одеялом, Северус замер, наблюдая, как ее грудь приподнимается с каждым вздохом, а упавший во впадинку локон колышется в такт движениям. Северус улыбнулся.
