Повесть о звёздах

      Минула целая земная неделя, с тех пор как Виктория Кларк и Тея Мартинес начали свою службу на звездолёте ЮСС «Энтерпрайз». И только за одну эту неделю они пережили больше, чем за всю свою жизнь: нападение клингонов, поломку варп-двигателя, отказ топливных систем, пик придурковатости Кирка, великий запой МакКоя, уроки изучения всех директив Звёздного Флота от Спока, чеховские вечера русской культуры, а также несколько несанкционированных забегов триббла Валеры по палубам корабля. Триббла, кстати, хоть всё ещё и не могли вернуть к прежнему состоянию, зато приручили и одомашнили. Спустя всего пару дней, сотрудники научного отсека и некоторый медицинский персонал уже могли спокойно заходить в камеру к зверю и прогнозировали утрату агрессии. «Его можно будет выпускать гулять по кораблю», – говорили они. «Если у вас есть какой-то другой корабль, то на здоровье», – отвечал им МакКой.       Все знакомства, приобретённые в первый день службы, складывались в прочные узы (ну а как иначе, после разделённых бутылок скотча-то?). Скотт увидел в Тее перспективную ученицу, а потому при каждом удобном случае теперь учил её инженерной философии, чтобы в скором времени ему было не страшно оставить «Энтерпрайз» в её руках. Но случилось то, чего он так опасался... Она вместе с Кинсером начала тырить вкусные заначки начальника.       Дружба Виктории и Джима, что зародилась ещё за день до их встречи на «Энтерпрайзе», крепчала, собственно, как и её отношения с доктором МакКоем. Начальник не упускал возможности придирчиво указать ей на ошибки, но уже скоро стал делать это значительно мягче, а вечерами часто предлагал ей составить ему компанию за бокальчиком виски, и девушка с трудом могла отказать ему. Леонард вообще стал для неё кем-то вроде духовного наставника. Они общались так, будто знали друг друга всю жизнь.       Чего не скажешь об её отношениях с первым помощником капитана... Вик так надеялась на какие-нибудь изменения, после своего признания в симпатии, но Спок вёл себя, как ни в чём не бывало, словно игнорировал сказанное ею в лаборатории медотсека. Зато девушка теперь открыто выказывала ему знаки внимания, иногда даже не стесняясь окружающих. Упрямство, педантичность и безэмоциональность Спока подогревали в Виктории интерес, она находила эти его качества весьма милыми. Особенно то, как он умело контролирует свои эмоции. Хотелось выбить его из равновесия, заставить открыть душу. Он был точно загадка, которую позволено разгадать лишь избранным, и Кларк мечтала оказаться в их числе. Она установила курс на сердце коммандера и собиралась идти до конца.

***

      Утро сегодняшнего дня выдавалось самым обычным для этого корабля. Привычной была беготня инженеров по рабочим палубам на нижнем корпусе, приёмы в медицинском отсеке, суетливая работа на мостике. Привычным был даже стонущий крик капитана, сотрясающий обшивку корабля где-то в районе медицинского отсека. Мало кто уже обращал внимание, если капитанские крики раздавались именно оттуда. Все знали заранее: Кирк где-то налажал, а теперь догоняется тумаками от начальника медслужбы.       – Джим, ты как маленький ребёнок! Сколько ещё будет продолжаться этот несусветный бред! – откровенно ругался Леонард, намертво заматывая бинтами всю голову Кирка вместе с лицом. – Ты можешь сколько угодно лезть на рожон, пожалуйста, на здоровье, ради бога! Но только не надо потом бежать ко мне, как к мамочке, хвататься за юбку и ныть: «Боунс, помоги, я опять остался без зубов».       Кирк что-то неразборчиво мычал про юбку из-под бинтов, пытаясь освободиться, но МакКой крепко держал его и не давал размахивать руками. Сидящий рядом на кушетке Спок, между прочим, такой же потрёпанный, как и капитан, сохранял в лице свою неизменную ватную палочку.       – Даже доктору МакКою не составляет труда понять, что в каждом нашем конфликте именно ты, Джим, выступаешь провокатором. А всё потому, что ты не умеешь контролировать свои эмоции, однако хорошо умеешь пренебрегать положениями Устава.       Мгновенно, будто бы сорвавшись с цепи, побросав все свои бинты и оставив в покое голову Кирка, Боунс принялся колотить вулканца какими-то документами, что первыми попались ему под руку на столе.       – Завали! Свой! Вулканский! Рот! – вскипел док. – Тоже мне, святоша! Оба у меня уже в печёнках сидите, черти, ни минуты покоя, пока вы рядом!       – Доктор, вы здесь, чтобы лечить нас, а не калечить. Вы ударили меня этими бумагами уже семь раз.       – Восемь, девять, десять! – МакКой ударил его ещё три раза, не жалея силушки. – Ещё хочешь? Нет? Тогда захлопнись, не доводи до греха. А ты посмейся мне там ещё, чушка! – долбанул по хихикающему в бинты Джеймсу.       Работники медицинского отсека уже полчаса наблюдали эту привычно умилительную для них картину: психующий и багровевший от злости Леонард МакКой принимал у себя вновь сцепившихся Кирка и Спока, которых привели сюда охранники с мостика. Боунс наглухо замотал капитанское лицо бинтами и взялся за ссадины на костяшках его пальцев. Спок с некоторым испугом взглянул на безнадёжно мычащего Кирка и спросил у доктора, вскинув бровью:       – Зачем вы так замотали ему лицо? Оно ведь почти не пострадало.       Леонард тяжело вздохнул, и во вздохе этом было собрано терпение каждого уголка вселенной. Потому что, если бы вселенная каждый раз, когда у МакКоя подгорает, не одалживала бы ему энергию самообладания, Кирк и Спок уже бороздили бы просторы космоса где-нибудь среди космического мусора без скафандров. Вот, кто тут действительно держит свои эмоции под контролем!       – Если ты сейчас у меня ещё хоть что-нибудь подобное спросишь, – сказал он, – я принесу самый огромный из всех имеющихся у нас гипошприц, и твоя ж...       – Я вас понял, доктор, не продолжайте, – Спок сел смирно, начиная потихоньку обдумывать план незаметного побега.       И только ему в голову ударил вопрос «А где же мисс Кларк?», как вдруг двери медотсека разъехались в стороны, и в помещение вошла Виктория. Точнее, она не вошла, а ввалилась, и это была не Виктория, а скорее похожий на неё зомби. Она выглядела уставшей и невыспавшейся, растрёпанные запутанные рыжие волосы скрывали опущенное в пол лицо, а ноги с трудом двигали её тело вперёд.       – О, боже, доктор МакКой, простите меня за опоздание, я больше так не буду, чесслово, – бормотала девушка. Немного усилий, и она по запаху добралась до Леонарда, нащупала лбом его спину, опустилась на неё и без сил замычала: – Никогда больше не предлагайте мне чёртов глинтвейн. Ох, как же раскалывается голова... А можно мне, пожалуйста, тот волшебный раствор, который вы даёте капитану, когда он болеет с похмелья? Мне совсем чуть-чуть надо. Ой, вы такой хороший, доктор МакКой, что бы я без вас делала, спасибо.       Она разговаривала сама с собой, пока удивлённый Спок смотрел, как она расплывается по спине доктора, а абсолютно не удивлённый МакКой закатывал глаза, подкидывая голову девушки на своей левой лопатке. Ещё одна проблема на его голову с утра пораньше!       Вик приоткрыла один глаз, а как только увидела Спока, тут же выпрямилась, запрокинула волосы назад, ударила себя по щекам, чтобы привести в чувство, и вмиг всё её недомогание как рукой сняло. Вот и никакой раствор не нужен – достаточно присутствия одного остроухого парня со странной причёской. Девушка мило улыбнулась Споку, извинившись за свой внешний вид.       – С вами всё в порядке? – поинтересовался он. – Вы что-то отмечали вчера с доктором МакКоем?       – Конец рабочего дня, – хохотнул Боунс, накладывая слой мази на пальцы своего проблемного друга.       Девушка больно ткнула его локтём в бок. Свободной рукой Кирк избавил свой рот от покрывающих его бинтов и возмущённо спросил:       – А чего это ты только перед Споком извиняешься за свой вид? Меня тут что, нет? Или ты не рассматриваешь меня, как своего потенциального жениха?       – Упаси Господь любую девушку от такого жениха.       – Боунс, я знаю, что ты ревнуешь, но демонстрировать это всем не обязательно, – парировал Кирк, после чего его рот вновь оказался намертво замотан бинтами.       – Господи, капитан, это что, вы! – Вик и впрямь поначалу не узнала эту мумию. Она переводила непонимающий взгляд с Джима на Спока и спросила: – А что тут вообще случилось? Пока парни посвящали девушку в детали произошедшего, та окончательно привела себя в порядок, взяла кейс с необходимыми медикаментами и принялась помогать доктору МакКою, взяв на себя осмотр коммандера. Виктория аккуратно обрабатывала ссадины на его лице, не торопясь, наслаждаясь каждой бесценной секундой, пока может смотреть на его лицо. Спок время от времени шипел и чуть морщил лоб от боли, но в основном его лицо выдавало минимум реакций, всё как обычно. Вик умилялась этому и чуть усмехалась.       – Что смешного? – спросил Спок в замешательстве.       – Ваша сдержанность, коммандер... Она такая милая, – Вик наложила тонкий слой заживляющей мази на его скулу, пока вулканец старательно делал вид, что ни капли не смущён её словами.       МакКой и Кирк потуплённо покосились на неё, не вкурив, что тут вообще происходит, и переглянулись друг с другом. Одна лишь мысль о том, что между Викторией и их невыносимым зеленокровым другом могут быть какие-то чувства, чуть не заставила их кричать аки чайки портовые.       Тут в медицинский отсек вбегает чем-то озабоченная Тея Мартинес, выискивает глазами нужных ей людей и подходит к ним взволнованной не предвещающей ничего хорошего походкой.       – Кирк здесь? – спросила она, глядя то на Викторию, то на МакКоя. Боунс отошёл чуть в сторону, чтобы продемонстрировать девушке Джима. Правда, ей потребовалось секунд десять, чтобы разглядеть в этом замотанном парне того, кого она ищет, а когда всё же узнала, то незамедлительно оповестила: – Капитан, у нас засорились делитиевые камеры. Мистер Скотт предпринял попытку исправить неполадку, но его засосало в газоотвод, и теперь он парит по трубам над инженерным цехом.       Кирк оттолкнул МакКоя, соскочил с кушетки и, замахав руками, начал что-то взбалмошно мычать. Тея посмотрела на Леонарда по типу «что он, чёрт возьми, говорит?», но тот и сам был бы не прочь понять, что там изрекает их капитан.       – Я полагаю, – сказал Спок, – Джим хочет сказать, что нам нужно немедленно спасти мистера Скотта.       Кирк одобрительно закивал, указывая на вулканца и продолжая что-то взбудораженно мычать без возможности нормально изъясняться, и двинулся к выходу из отсека. Тею ничуть не радовала возможность слушать эти нечленораздельные звуки, потому она попросила доктора:       – А может, вы его хотя бы развяжете?       Но тот лишь без надежды махнул рукой в сторону уже въехавшего в косяк Джима, который наощупь искал выход в коридор, и начал складывать в кейс всё необходимое для первой помощи инженеру. Четверо быстро скооперировались и рванули за Джимом, а по дороге в инженерный отсек его всё-таки разбинтовали, ибо он сбил с ног с десяток членов экипажа.       Операция по вызволению мистера Скотта из газоотводной турбины завершилась успешно, но инженеру потребовалась немедленная медицинская помощь и мощная пощёчина, ибо он никак не мог прийти в себя и надоедливо бредил что-то про свет в конце тоннеля. Медпомощь ему предоставил, само собой, Боунс, а вот квалифицированным раздатчиком пощёчин оказалась Мартинес. Счастливому спасению начальника аплодировали всем отсеком со слезами на глазах.

***

      Работа на «Энтерпрайзе» шла своим чередом. А если говорить откровенно, работа шла только в инженерном отсеке, а в остальных службах она заедала чай пряничком и любовалась космическими видами через иллюминатор, закинув ноги на откидной столик. В условиях массового расслабона и абсолютной уверенности в том, что их уже ничему не удивить, экипаж коротал свои деньки в пространстве искусственной гравитации. Так жили обитатели этого корабля, по принципу «пока жопа не горит, нас, пожалуйста, не трогать».       В обеденное время многие члены экипажа любили зависать в комнате отдыха или кафетерии, беспечно болтать о работе и не только о ней, уминать вкусные обеды и напитки, обсуждать последние новости и заводить новые знакомства. Здесь сейчас за одним столом и собрались два рулевых, два инженера, два медика, коммандер и капитан. Изначально Виктория и Тея просто пришли поесть, но как-то быстро и незаметно их стол оброс всеми этими шумными людьми, и вот их уже восемь, и они активно обсуждают горящий на повестке дня вопрос.       – Ну что, господа и господамы, завтра наша первая инопланетная высадка на этой миссии, – сказал Кирк, с жадностью откусив кусок яблока и вытирая сок с губ. – Нам предстоит тяжёлая работа. Давайте постараемся не налажать!       Все солидарно посмотрели на капитана, как на слабоумного (почему «как»?). Скотти аж чуть свой чай назад не выплюнул, а МакКой откомментировал за всех:       – Ты хотел сказать, что это тебе надо постараться не налажать.       – Миссия невыполнима, – вставил Сулу, потягивая из трубочки малиновый сок, а Джим запрокинул голову назад и закатил глаза.       Виктория и Тея больше всех, если не единственные, ощущали волнение перед завтрашним событием, ведь, если командование возьмёт их с собой на поверхность планеты, это будет их первая исследовательская высадка в составе экипажа. Тея не особо горела желанием составить компанию исследовательской группе, а Виктория очень надеялась, что доктор МакКой позволит ей пойти с ним.       – Что там на завтра обещает «Гугл погода», мистер Чехов? – спросил капитан, а после поправился, вспомнив, что парнишка из России: – Ой, прости, ты же пользуешься Яндексом, вечно из головы вылетает.       – Никаких аномалий не предвидится, сэр, ни в пределах космосектора, ни в слоях атмосферы планеты, – рапортовал Паша, выковыривая ложечкой фруктовую пюрешку из баночки с детским питанием. – Но придётся одеться потеплее, так как на планете очень низкие температуры воздуха.       – Слышал, Боунс? Шапку не забудь надеть, – ткнул его локтём Джим, что МакКой, украдкой подливающий себе в чай коньяк из маленькой фляжки, оставил без ответа.       Пока все были поглощены оживлёнными разговорами о предстоящей высадке, Виктория, вместо того чтобы слушать и вникать в суть операции, лишь делала вид, что вовлечена, а сама на самом деле кидала короткие взгляды на своего обожаемого коммандера и не могла им налюбоваться. Спок выглядел таким серьёзным, как всегда, и совсем не обращал на неё внимания, чтобы избежать неловкости. Но это лишь подогревало в девушке желание свести этого стойкого парня с ума.       В голову пришла безумная идея. Пришла и тут же вырвалась на свободу. Виктория осторожно потянулась ногой к сидящему напротив неё Споку и медленно повела носком вверх по его ноге. А почему бы и нет, подумала она, ведь под столом, за которым сидит так много людей, ничего не видно окружающим. Она еле сдерживала улыбку и закусывала нижнюю губу, утыкаясь подбородком в подпирающую лицо ладонь. А от Спока тем временем ни ответа, ни привета – вообще ноль эмоций.       Окружающим-то под столом ничего не было видно, но и самой Виктории ведь тоже... Она даже не могла предположить своей единственной влюблённой извилиной, что гладит ногой сейчас вовсе не Спока, а того, что сидел по соседству с ним.       В какой-то определённый момент доктор МакКой почувствовал несанкционированную атаку на свою ногу, знатно подофигел, выпал из разговора, но постарался особо не подавать виду. Он осторожно пробежался глазами по присутствующим, чтобы понять, кто это тут с ним вздумал шутки шутить. Но кто ещё это мог быть, если не очень подозрительно улыбающаяся девушка, опустившая взгляд в стол и взволнованно ёрзающая на своём стуле! В голове Боунса развернулся такой фейерверк непонимания и растерянности, что он чуть кружку с чаем из рук не выпустил. Ведь за неделю совместной работы с Кларк, он не замечал, чтобы она неровно к нему дышала, а потому эта ситуация становилась для него в разы страннее.       А ничего не подозревающая Виктория почувствовала, как якобы Спок отставил свою ногу в сторону, не позволив ей продолжить свои шалости. Это её обрадовало: хоть какая-то реакция! Если убрал ногу, значит, смутился, а это уже маленькая победа.       Хорошо было сидеть, ничего не делать, гонять бесцельные разговоры, травить анекдотики, троллить коммандера, провоцировать доктора, крутить милые кудряшки Чехова и заниматься прочими бесполезностями в уютной атмосфере кафетерия. Но пора была расходиться по своим рабочим местам и продолжать хуипинание уже там. Поднявшись из-за стола, восемь членов экипажа направились к выходу, попутно всё ещё поддерживая разговор. И, пока Виктория ускакала куда-то за удалившимися по коридору капитаном и коммандером, МакКой решил кое о чём разузнать у самого близкого человека его помощницы.       – Мисс Мартинес, – позвал он Тею, когда та уже собиралась уходить вместе с Монтгомери, и она обернулась, – можно вас на минутку разговора?       Тея потупилась и забегала глазами по сторонам, ведь абсолютно не представляла, о чём может говорить с ним.       – Вы мне?       – А вы знаете ещё одну Мартинес на этом корабле?       Это всё звучало очень странно, но Тея всё же уделила доктору немного своего времени, предупредив перед этим начальника, что скоро догонит его. Они вдвоём отошли чуть в сторону, где никто их не слышал, и пытающийся разобраться в произошедшем МакКой начал:       – Вы ведь подруги с Викторией.       – А что? – Тея недобро взметнула бровью. Ох, и не любила она, когда все подряд лезли в их дружбу.       – Хотел спросить, не замечала ли ты за ней в последнее время какого-нибудь странного поведения?       – У неё всю жизнь странное поведение, доктор, поверьте мне. К чему вы клоните? С ней что-то случилось? – Тея уже начинала поддаваться панике, накрутив себя, что Вик может быть чем-то больна (хотя она и так больна на всю голову).       – Подозреваю, что случилось, – нервозно выдохнул Леонард. – Она, случаем, не говорила тебе, что... ну, может быть... кем-то заинтересована?       Тея вдруг оторопела, не уверенная, правильно ли она поняла слова МакКоя, и понадеялась, что всё-таки поняла неправильно.       – Что вы имеете в виду, доктор? – переспросила она.       Боунс тушевался, боясь своих собственных предположений, и, тем не менее, он жаждал понять причину, по которой его помощница так внезапно проявила к нему интерес.       – Я имею в виду влюблённость. Бесполезную, обременяющую, не ведущую ни к чему хорошему влюблённость.       Тея буквально осела и от шока первые несколько секунд не могла сказать ни слова. То есть, Вик сама просит её, Тею, никому не говорить про свои чувства к Споку, а после этого разбалтывает своему начальству! Но зачем?       – Откуда вам известно? – девушка нахмурила лоб.       – Ох, ну знаешь, это сегодня стало как-то слишком заметно! – неаккуратно бросил мужчина, которому ответ Теи явно не понравился, ведь он означал, что его предположения оправдались.       Оценив реакцию разнервничавшегося доктора, Мартинес спросила:       – Я смотрю, вы тоже не одобряете её выбор?       – Нет, ну, не то, что бы не одобряю... Просто... Мне кажется, она достойна большего.       – Вот и я ей о том же говорю! – Тея почувствовала поддержку и налетела на Боунса с просьбами: – Доктор МакКой, пожалуйста, при возможности намекайте ей на это как-нибудь ненавязчиво. Если я буду не одна это делать, вероятность того, что Вик одумается, увеличится в разы, и я наконец-то смогу спать спокойно.       После этого Тея извинилась и поспешила откланяться, так как они со Скотти договорились продолжить чистку делитиевых камер. А МакКой остался наедине со своей проблемой под тяжёлые звуки собственного негодования. Вот только такого геморра, как влюблённая в него молодая помощница, ему не хватало!

***

      Рабочий день на борту «Энтерпрайза» проходил под эгидой подготовки к важному событию – первой инопланетной высадке в этой миссии. Каждая служба старалась внести в это свой вклад, чтобы завтрашняя операция прошла без сучка и задоринки. Однако ни для кого не было секретом, что в какую-нибудь передрягу они точно попадут. Это уже нерушимая традиция. Так или иначе, перед всем этим необходимо было набраться сил и как следует отдохнуть.       Близился вечер – время, когда у большинства членов экипажа появлялось вдохновение. Вроде бы нужно было отправляться в койку высыпаться перед очередным сумасшедшим днём, но так и тянуло пойти поработать. Это желание посетило и доктора МакКоя, который неожиданно вспомнил про зверька в научном отсеке, находящегося всё-таки под его ответственностью.       В полумрачном помещении с камерами для опытных образцов совсем никого не было, лишь начальник медслужбы и один представитель охраны за панелью управления. Атакованный своими размышлениями, доктор МакКой пытался хоть как-то отвлечься от ненужных мыслей, занявшись анализом состояния их домашнего триббла-переростка. Весь день ему не давали покоя догадки о том, что его помощница на самом деле относится к нему не как к начальнику и даже не как к другу. Как же умело она скрывала свои чувства! Но что раздражало Боунса больше всего так это то, что под давлением этого инцидента он начинал думать о своих собственных чувствах к Кларк, которые, как оказалось, тоже стремятся быть куда больше, чем просто дружеские.       В не волнуемом никакими звуками помещении вдруг раздались приближающиеся шаги, и Леонард услышал голос той, кто не выходит из его головы на протяжении всего дня:       – Хорошо, что вы ещё не ушли, доктор! – Виктория направлялась к нему с увесистой коробкой в руках, которая закрывала её чуть ли не с головой. – Я тут принесла Валерчику немного еды.       – Ты продовольственный склад ограбила что ли? – вскинул бровью МакКой, оценив количество еды для триббла в коробке, когда Виктория подошла и поставила её на пол рядом с доктором. – Его ведь и без того тут кормят. Иначе бы он не был таким спокойным и довольным.       – Знаю я, как его тут кормят: био-пайки и какой-то корм для хомячков – что это за еда! – едва ли возмущённо говорила Кларк, доставая из ящика мясные запасы.       – Если меня будут спрашивать, куда пропала часть продовольственных запасов, я тебя сдам, учти.       – А я в таком случае расскажу Паше, что к исчезновению шотландского виски из его шкафчика причастен не корабельный домовой, как вы все ему загоняете, а именно вы, доктор.       МакКой с прищуром взглянул на ехидно усмехающуюся Викторию, которая уже направлялась к камере с угощением для триббла. Она вывела на центр прозрачной стены устройство, через которое можно было просунуть руку внутрь камеры, расширила его и осторожно протянула через это маленькое окошечко кусочек мяса огромному пушистику. Усмирённый триббл принял угощение из рук доброжелательницы, и, когда кусок мяса исчез в зубастом рту, девушка умилённо захихикала и позволила себе погладить существо.       Не позволяя себе оставить эту часто проблемную девушку наедине с хищником без присмотра, Боунс наблюдал за её действиями и не мог понять, почему она такая беспечная после того, что делала сегодня за обедом. А может ему показалось? Нет... То точно была она. Он настолько хотел избавить себя от этих мыслей, что готов был дать себе со всей дури по лицу. Но сейчас это выглядело бы странно, поэтому МакКой терпел.       Подойдя к камере и поравнявшись с Викторией, Леонард растянул перед трибблом дисплей и посмотрел через него на внутреннее состояние животного.       – А чего это ты всё ещё работаешь? – спросил он девушку. – Шла бы отдыхать. Завтра день будет длинным, так что, если не выспишься, не вздумай ныть.       – А может быть, – Вик бросила на него игривый косой взгляд, – мне хочется подольше побыть с вами и помочь. Я думала, моя симпатия к вам очевидна.       «Да уж, теперь-то точно», – подумал Боунс, боясь продолжения этого разговора. Атмосфера была слишком уединённой и романтичной, чтобы не бесить доктора. Ему бы так хотелось избежать всякого рода недомолвок между ними, однако он не решался ничего спросить. К счастью, Виктория была посмелее своего начальника и скоро перешла к тому, зачем на самом деле явилась сюда.       – Доктор МакКой... – она развернулась к нему. – Можно поговорить с вами кое о чём, что очень важно для меня?       Где-то внутри Боунс почти заорал, но снаружи лишь перевёл встревоженный взгляд на девушку, сглотнул и уточнил, словно умолял её опомниться:       – Ты уверена, что хочешь говорить об этом сейчас? Прямо... здесь?       – Потом возможности может не предвидеться, – Вик подкопила ещё немного смелости и сказала: – Возможно, я не имею права просить вас об этом, ведь я на «Энтерпрайзе» всего неделю. Но мне хочется верить, что за это время вы отметили во мне только лучшие качества.       Док согласно кивал, но всё ещё не мог представить себе, как ему реагировать на то, что скажет эта девушка. Он смотрел на неё. Она выглядела взволнованной и сконфуженно теребила собственные пальцы рук. МакКой не сомневался: сейчас определённо будет признание в любви.       – Не буду тянуть, спрошу прямо, – она вдруг подняла на него глаза. – Доктор МакКой, вы... возьмёте меня...       И на этой ноте Боунс чуть было не потерял челюсть где-то в районе пола. Ещё несколько секунд, и дока пришлось бы откачивать, но Виктория всё-таки закончила фразу:       – ...с собой на завтрашнюю высадку?       Пять секунд. Пять долбанных секунд понадобилось Леонарду, чтобы в его голове укрепилась мысль, что это вовсе не признание. Он завис, нахмурил брови, просверлил Кларк ничего не вдупляющим взглядом и спросил:       – Так ты что же... об этом хотела поговорить? – а получив в ответ кивок, он перевёл дух, принял своё привычное амплуа недовольного пенсионера и заявил: – Боже ж ты мой, и чего тебе всё время спокойно на месте не сидится! Останешься на корабле и будешь следить за медотсеком.       Он свернул свой дисплей, развернулся и зашагал к выходу, не имея причин больше оставаться здесь. Виктория кинулась за ним, канюча, как ребёнок, которому не разрешают прогулять школу:       – Ну, пожалуйста, доктор! Я ведь так старательно работаю, чтобы вы думали обо мне, как о способной сотруднице! Неужели я не заслужила право поприсутствовать на этой высадке?       – Поприсутствуешь в следующий раз. Меня совсем не радует перспектива постоянного контроля за тобой. Ты же как маленький ребёнок, за тобой глаз да глаз нужен!       Отчаявшаяся Виктория пошла на крайние меры: догнала начальника, крепко вцепилась двумя руками в его предплечье и заявила чуть ли не срывающимся в плач голосом:       – Это не потребуется! Я смогу сама о себе позаботиться и не доставлю вам проблем. Правда, правда, правда! Ну, пожалуйста. Ну, доктор. Ну, МакКой. Ну, Леонард. Прошу вас!       И док сломался, взглянув на неё. Как тут откажешь этому умоляющему взгляду таких притягательных шоколадных глаз! Он с большим усилием вытащил свою руку из её крепкой хватки и объявил:       – Ладно, ладно, хорошо! Раз тебе так горит спуститься на опасную планету, о которой мы ничего не знаем, и заглянуть в глаза своей смерти, то пожалуйста, я не стану тебя держать. Но! Ты пойдёшь туда, только если Джим вообще решит, что группе необходимы медики, и заставит меня идти с ним. Без меня ты никуда высаживаться не будешь. Я не разрешаю.       – Спасибо, доктор! Огромное спасибо! – светящаяся от радости Кларк запрыгала на месте, захлопала в ладоши, а после обхватила МакКоя руками и крепко обняла.       Чего доктору не хватало во всей этой ситуации, так это внятного объяснения, что же с этой странной девушкой не так. После того как она, окрылённая мыслью о своих завтрашних приключениях, всё-таки поддалась его уговорам и отправилась отдыхать к себе в каюту, Боунс ощутил чувство сожаления о несостоявшемся разговоре. В какой-то момент ему всё-таки захотелось, чтобы она сказала ему о своих чувствах. В какой-то момент он перестал думать о возможных проблемах и задумался о своём учащённом сердцебиении во время её объятий. В какой-то момент он понял, что начинает привязываться к своей прелестной рыжеволосой помощнице.