Потерянная любовь

      Морозов проснулся ближе к вечеру, но не спешил вставать. Долгое время просто лежал неподвижно, разглядывая люстру с алюминиевыми плафонами на потолке и прислушиваясь к тишине в квартире, всё больше убеждаясь, что дома он по-прежнему один. Приподнявшись на локтях, взглянул на часы, стоявшие на тумбочке. Шесть, мать его дери, часов вечера! — Вот тебе и «пораньше», — негромко пробормотал вслух Дима, вспоминая обещание Жени.       На несколько секунд прикрыл глаза и потёр рукой лицо, словно пытаясь избавиться от надоедливых мыслей. Неохотно поднявшись и усевшись на скомканной постели, стал искать мобильный телефон, но, вспомнив, что принимал с утра душ, бросив вещи прямо в ванной, заставил себя встать и направиться на поиски аппарата. Телефон обнаружился в заднем кармане брюк. «Прости. Немного задержусь. Не успел разобраться с документами», — гласило одно непрочитанное сообщение.       Дима вернулся в комнату и, порывшись в шкафу, достал старенькую футболку и штаны. Курить хотелось неимоверно.       Придя на кухню, он первым делом включил кофемашину. И пока варился кофе, он открыл окно, достал из пачки сигарету и прикурил ее. Дима давно не позволял себе такого, прекрасно зная, что Женя терпеть не может табачный дым, поэтому в квартире курить было запрещено. Но именно сегодня Морозову было на это плевать. Последняя капля переполнила чашу терпения, и эмоции наконец-то выплеснулись наружу. Он затягивался и смотрел на серость за окном, даже не замечая, как оседает на языке горьковатый привкус никотина.       Цепляясь мыслями за прошедшие дни, вспомнил, как приехал сюда полгода назад, к Жене, чтобы остаться насовсем. А ведь тогда, уже стоя у дверей, он всё ещё боялся, что его оттолкнут. Помнится, они не вылезали с постели сутки напролёт, использовали каждую свободную минуту, чтобы побыть вместе, и были счастливы. Морозов воскресил в памяти картинки, как Женя льнул к нему, как он сказал впервые своё первое «люблю». Им же было хорошо вместе. Было…       А хорошо ли сейчас? Что же случилось? Куда всё исчезло?       Да, в последнее время Дима много работает и часто пропадает на ночных дежурствах в больнице, но он всегда находит время, чтобы написать Жене или позвонить, чтобы пожелать спокойной ночи. Да чтобы просто услышать любимый голос, в конце концов! И он всегда спешит домой, чтобы хоть и недолго, но побыть рядом с Женей. Однако в последнее время складывается такое ощущение, что Завацкому это и не нужно вовсе. С недавних пор его любимый настолько увлёкся работой, что стал в буквальном смысле фанатиком своего дела. Нет, сначала Диме, конечно, нравилось наблюдать, как Женя с рвением и азартным блеском в глазах рассказывал ему об очередном сложном клиенте или запутанном деле. Но после Евгений настолько погряз в своей бумажной волоките, что Дима не просто отошел на второй план — он стал невидимкой для него. По крайней мере, так казалось самому Дмитрию.       Раньше он чувствовал адреналин, страсть, желание, власть, как у охотника, раз за разом настигающего свою жертву. Он, не боясь гнева, мог в один миг оторвать Завацкого от его чёртовых бумажек, выключить к чертям его телефон и внаглую не выпускать из постели, пока оба не отключатся от бессилия ближе к рассвету. И было наплевать, что им утром на работу, что можно пропустить важный звонок, что придётся собираться, как всегда, впопыхах, проспав трезвонящий будильник.       Но это было раньше… А сейчас его Женя изменился. Превратился из застенчивого, с вечно краснеющими щеками, парня во вполне себе уверенного, можно сказать, независимого молодого человека. И Дима даже был бы рад за партнёра, если бы их личные отношения оставались на том же уровне, а не переросли в разряд «деловых». Может, Женю это и устраивало, но Морозов всё больше раздражался таким ходом событий.       Действовать надо было определённо, но с чего начать? Как вернуть былой интерес, и возможно ли это…       Кофеварка издала характерный звук, оповещающий о готовности утренней чашки бодрости, и Дима, очнувшись от воспоминаний и размышлений и, сделав последнюю затяжку, выбросил окурок в окно. Налил себе ароматный кофе в кружку и уселся за стол, закинув ноги на соседний стул. Сделав небольшой глоток, тихо зашипел матом и, оставив напиток остывать, облокотился на стену и прикрыл глаза. — Черт, завтра ещё в первую смену, а я выспался. И что прикажете теперь делать? — размышлял Дима.        Когда он подписывался на ночные подработки, то не думал, что настолько собьёт себе режим — думал, мол, пронесёт, настроится, организм-то молодой. Однако, это изрядно начало усугублять его и так пошатнувшееся нервное состояние.       На столе внезапно ожил тихо-мирно лежавший мобильный телефон, и Морозов, даже не посмотрев на абонента, принял звонок. — Привет! Дима, выручай! — послышался убитый голос Петрова. — Миш, что случилось? — Дима опустил ноги со стула и слегка напрягся. — Можешь выйти сегодня в ночь? Я отработаю за тебя дневную смену. Дочка заболела, а Аля возвращается с командировки только рано утром. Она, конечно, уже не маленькая, но я знаешь, перестраховаться хочу.       Дима бросил взгляд на настенные часы. Судя по тому, что на них было уже начало восьмого вечера, а в квартире он по-прежнему был один, то Евгений явно не очень-то спешил домой. А на смену к девяти он как раз успевает, тем более, там он, как оказывается, был больше нужен, пусть и совершенно чужим людям… — Можешь на меня рассчитывать, — не задумавшись ни на секунду, ответил Дима. — Я у тебя в долгу. Спасибо. Выручил, — послышался облегчённый выдох на том конце трубки.       Положив потухший телефон на стол, Дима поднялся и решительно пошёл собираться на работу, ведь времени оставалось не так уж много.       На столе так и осталась стоять почти нетронутая кружка с остывающим кофе, а в воздухе витал стойкий запах табачного дыма.