Потерянная любовь

      Ещё пара коротких и быстрых толчков, и Дима протяжно стонет, утыкаясь в Женину шею. Тело прошивает судорожным оргазмом, и он неосознанно сжимает бёдра парня так сильно, что побелели костяшки. Когда Дима наконец-то приходит в сознание, он медленно отстраняется от Жени и на секунду прикрывает глаза, пытаясь отдышаться. В это время Евгений поднимается и молча направляется в ванную. Щёлкает замок, и Диме кажется, что Завацкий только что закрыл дверь в стене, которая образовалась в этот момент между ними.       Женя стоит под душем, позволяя тёплым каплям скатываться по телу. Вода не утихомиривает бешеный ритм его сердца, и ему отчаянно хочется, чтобы она смыла все проблемы, пустоту и напряжение, от которых так сдавливает грудь. Увы, ничего не происходит. Он наскоро вытирается, надевает пижамные штаны и выходит из ванной комнаты.       На кухне, Слава Богу, Морозова нет. Желание что-либо выяснять сейчас совершенно отсутствует. Женя облегченно выдыхает и принимается за готовку нехитрого завтрака. Пара яиц, молоко, помидоры тонкими ломтиками — и вот он уже помешивает ингредиенты в нагретой сковороде, когда чувствует прикосновение и то, как Дима утыкается лбом в его спину. На секунду Женя замирает. За готовкой и мыслями он не заметил, как Дима вошёл на кухню. Тем временем Димины руки обхватывают талию Завацкого, большими пальцами рисуя круги на коже.       — Люблю тебя… — шепчут ему в спину.       Универсально. Вместо «прости». Женя знает это. Довольно часто Евгений слышал эту фразу после того, как Дима делал ему больно, во всех смыслах этого слова. Когда тебе говорят «люблю», разве не должно ёкать сердце, замирать дыхание, как в первый раз, стягивать внутренности внизу живота узлом от трепета и тепла? Евгений крепче сжимает лопатку в руке. Ничего не ёкает. Ещё рано. Слишком свежи воспоминания.       — Завтракать будешь? — интересуется Женя.       — Позже. Ты же знаешь, что в меня сложно что-то запихать после ночной смены.       — Чай? — значит, всё-таки был на работе.       — Угу, — отвечает Морозов, отстраняется и тянется к шкафчику за кружками.       Они сидят за столом, и Женя смотрит, как Дима кладёт себе две ложки сахара в чай, как хмурит брови, когда размешивает его, как подносит кружку к губам, поднимает взгляд, вдруг натыкаясь на Женин. Евгений быстро опускает голову и продолжает ломать вилкой омлет.       — Я пойду, — Дима встаёт из-за стола, подходит к парню и чмокает его в макушку. — Рубит. Жень… поговорим позже, ладно?       — Всё нормально, иди, — Завацкий поднимает голову, смотрит в синие глаза напротив и чуть улыбается, стараясь уверить Диму в искренности своих слов.       Морозов дарит улыбку в ответ. Искреннюю. И уходит.       Евгений ещё некоторое время сидит на кухне, убирает со стола грязную посуду, сгружает в посудомоечную машину. Когда он заходит в комнату, Морозов уже спит, как всегда развалившись в позе морской звезды. Сначала Женя хочет лечь рядом, зарыться носом в чёрные волосы, вдохнуть родной запах, закинуть руку с ногой на Морозова и заснуть. Но память подкидывает кадры получасовой давности, и щемящая душу нежность сменяется приступом обиды и злости. Он берет из шкафа джинсы и первую попавшуюся под руку футболку и выходит из комнаты.       Что-то изменилось. Сломалось. Лимит прощений исчерпал себя. Евгений думал, что всё наладится, будет обязательно по-другому. Но раз за разом чувствует себя будто забитым школьником. Униженным. Отношения — это когда напополам. Чувства, эмоции, проблемы, радость. Кто для него Дима? Сожитель? Приезжий друг детства, который вынужденно живет с ним бок о бок, пока не найдёт подходящий вариант квартиры? Так, кажется, советовал отвечать ему Морозов, если его кто-то спросит из знакомых или на работе. Такое ощущение, что Женя — маленькая тайна в Диминой жизни. Именно его, не наоборот. Грязный секрет, которого он стыдится. И словно в доказательство этому обращается с ним так, как утром, чтобы не забывал, кто он.       В последнее время Женя всё больше чувствует себя птицей, загнанной в клетку. Он устал притворяться. Разрываться меж двух огней. Хочется просто быть самим собой. Дышать полной грудью.       Когда Женя закрывает ноутбук, складывает документы в папку и снимает очки, на часах мелькает уже почти пять вечера. Он берет со стола мобильник и, найдя нужный контакт, нажимает на иконку вызова.       — Вань, привет! Помнишь, ты меня как-то в клуб звал? Так вот, сегодня я свободен…