Потерянная любовь

      Откровение буквально выбило весь воздух из лёгких. Морозов прикрыл глаза и обречённо сглотнул. Предательство. Эта новость ударила по нему так сильно, что казалось, будто жизнь ему уже больше не нужна. Блять, это просто какой-то грёбанный сюр. Как, чёрт подери, они докатились до такого? Почему так? За что? Тысячи вопросов и ни одного ответа. Он прекрасно понимал, что не в состоянии переступить через себя, тем более не мог сейчас принять хоть какое-то взвешенное решение.       Брошенная Женей фраза продолжала звучать в голове, порождая внутри какую-то животную агрессию. Воображение нахально стало вырисовывать яркие картинки переплетённых потных тел, двигающихся в рваном ритме. Кажется, он будто слышал их стоны и загнанное дыхание. А Женя, открытый, доступный, довольный и усталый, с раскрасневшимися щеками от только что полученного оргазма. Такой… какой обычно бывал после их секса… с его Женей. Хотя… уже не его. Руки инстинктивно сжались в кулаки, а на лице проступили желваки. Ноздри раздувались, разве что пар с них не валил. Со стороны Морозов был похож на дикое животное, готовое наброситься на свою жертву, загнанную им в угол.       Вместе со сжигаемой злостью пришла тупая боль. Она была совершенно другой, ни на что не похожая, даже ощущалась странно, незнакомо, по-новому — ровно в сердце, отравляя его, словно яд.       Дима занёс руку. Женя в этот момент весь съёжился, ожидая удара, однако кулак врезался в стену с глухим стуком, всего в сантиметре от Жениного лица. Отступив назад, Дима, словно находясь в каком-то бреду, сунул босые ноги в кроссовки, накинул куртку и, взявшись за металлическую ручку, на секунду застыл, затем вышел, с силой хлопнув дверью.       Завацкий медленно сполз по стене, усаживаясь на пол и пряча лицо в ладонях, моментально ощущая на них влагу.       Почему на душе так паршиво? В груди так всё горит и сжимается, что больно дышать. Да, он хотел проучить Морозова. Сделать ему больно. Но разве так? Таким путём? Слишком жестоко… Неправильно. Он не хотел этого.       Но Морозов столько раз заставлял его страдать… И Женя всегда прощал. А он оступился всего один раз! Один единственный! Он понимал, что всего лишь ищет себе оправдания. Цепляется за любую мелочь, чтобы предъявить эти аргументы Морозову в качестве защиты. Чёрт, что же он всё-таки наделал?..       Завацкий устало потёр лицо ладонями и поднялся. Им обязательно нужно поговорить! Спокойно. Без эмоций. Когда Дима вернётся. Когда остынет. Он обязательно поймёт…       Женя наконец-то разулся и снял верхнюю одежду, аккуратно повесив куртку в шкаф. Сейчас он хотел как можно скорее принять душ, чтобы смыть всё с себя и забыть произошедшее, как страшный сон.

***

      Морозов очнулся лишь тогда, когда перед лицом замаячило бледно-жёлтое здание городской больницы. Он, рассеянно посмотрев по сторонам, даже не понял, как добрался сюда.       Дима по привычке зашёл в ординаторскую и со всеми поздоровался.       — Дмитрий Сергеевич, я серьёзно подумываю о том, чтобы отправить вас в отпуск раньше положенного, — послышался слишком громкий голос заведующего. — Сегодня не ваша смена. Идите домой. На вас лица нет.       — Моя, — отстранённо ответил Морозов и подошёл к шкафу, попутно стягивая с себя куртку.       — Не припомню, чтобы вы за кого-то сегодня отрабатывали, — продолжал мужчина, обеспокоено разглядывая своего подчинённого.       Дима молча переодевался, упорно игнорируя слова заведующего.       — Хорошо, — выдохнул мужчина. — Дмитрий Сергеевич, скажите, могу ли я быть уверенным в том, что ваше психологическое состояние не отразится на работе?       — Да, — твёрдо ответил Дима, наконец-то обернувшись и встретившись с серьёзным взглядом врача.       — Ну что ж, свободных рук нам всегда не хватает.       Уголок рта победно дёрнулся вверх. Отвлечься — это всё, о чем сейчас мечтал Морозов.

***

      Когда наступил поздний вечер, Женя в который раз подошёл к журнальному столику и, схватив телефон, проверил его на наличие пропущенных звонков или сообщений, а точнее, на их отсутсвие.       Глаза слипались, и хотелось неимоверно спать. Отчасти из-за своего упрямства и усталости Евгений не пошёл в спальню, а забрался в кресло и укутался пледом, упорно наблюдая за стрелками часов, висящих напротив. Он во что бы то ни стало дождётся Морозова. Но мерное тиканье часов, стресс и недосып сделали своё дело. Буквально через пятнадцать минут Завацкий уже спал крепким сном.       Над горизонтом уже восходило солнце, посылая городу свои первые лучи. Дима так и не вернулся…