Часть 10
22 июля 2019 г., 16:00
Разговор не клеился. Оба были напряжены. Тишину в гостиной разбавляли звуки работающего чисто для фона телевизора. Дима опрокинул в себя уже второй стакан, и понемногу начало отпускать. Алкоголь делал своё дело. Тепло стало разливаться по всему телу, расслабляя окаменевшие мышцы. Миша первым нарушил тишину и начал рассказывать историю о том, как после школы решил поступать в институт.
— Там было куча народа: кто плакал, кто трясся от страха. Ну, я и подумал: а зачем мне, собственно, всё это надо? Поэтому плюнул на всё и ушёл в армию. А вот там я как раз понял — надо было поступать и получать образование.
Дима делал вид, что ему очень интересна болтовня Михаила, и даже задавал вопросы для поддержания беседы.
В голове было пусто. Внутри было пусто. Казалось, эта пустота заполнила Морозова всего с головы до ног, и только где-то внутри, в самой сердцевине, он ощущал плотный ком боли.
— …И, в общем, когда вернулся, то, уже не раздумывая, засел за учебники. Упорно занимался. Химию, помню, практически наизусть выучил. А потом за все годы учёбы у меня было лишь две или три четвёрки всего, остальные пятёрки. Я как-то сразу понял, что это вот моё! — гордо резюмировал мужчина и залпом осушил стакан.
Морозов молчал, продолжая вглядываться в дно стакана и размышляя о том, что, скорее всего, зря он это всё затеял.
— А ты сюда надолго приехал? — вдруг спросил Миша.
— В смысле? — не понял Дима.
— Ты к нам по распределению попал?
— Нет, это мой личный выбор.
— Что сподвигло? — заинтересованно спросил Миша, закусывая очередным куском запечённой сёмги.
Морозов открыл рот и тут же его захлопнул. Не говорить же ему, что готов был ехать за Женькой хоть на край света, так как без него коротило.
— Здесь возможностей больше, — ответил он.
— Ну не знаю, — усмехнулся мужчина. — Метишь в главврачи городской больницы, что ли? Так ты и у себя им мог стать. А вообще, какая разница, где помогать людям, главное, чтоб в груди горело!
То ли Михаил был слишком проницательным и действовал будто чёртов психолог, задавая наводящие вопросы и подбираясь к сути проблемы, то ли в этом ему просто способствовал алкоголь.
— Мать вышла замуж, ну, я решил им не мешать. Не вижу разницы, где снимать квартиру, здесь или там, тем более тут живёт мой друг детства… — голос будто надломился, но Дима понадеялся, что собеседник этого не уловил.
— У него живёшь? — Миша разлил очередную порцию виски. В бутылке оставалась уже одна треть. — Ты вроде говорил, что снимаешь с кем-то квартиру.
— Да, — Морозов тут же вцепился в стакан и залпом выпил остатки. Горло уже не обжигало, чувствовалось лишь приятное тепло.
— Не поделили что-то? — Увидев Димин недоуменный взгляд, добавил: — Ну, я-то ничуть не против, но ты сейчас пьёшь именно в моей компании вместо того, чтобы бухать с другом детства. И, судя по всему, не можешь или не хочешь обсудить с ним то, что тебя гнетёт. Поэтому напрашивается вывод…
Диме вдруг стало откровенно похер на всё. Напряжение, словно сжатая пружина внутри, наконец-то отпустило Морозова.
— Он не только мой друг… — начал Дима. Говорить ему удавалось всё-таки с трудом. Былая травма теребила струны души. «Я буду настоящим мужчиной, таким, как ты хочешь.», — от прозвучавших слов в голове Дима поморщился, как от внезапного приступа мигрени. Воспоминания, съёжившиеся со временем до размеров безделушек и уже не воспринимающиеся сознанием, вдруг выплыли наружу всепоглощающим вихрем эмоций. Сердце начало отбивать сумасшедший ритм о грудную клетку и мешало нормально дышать. Он думал, что прошёл через это болото, а, оказывается, оно потихоньку затягивало его всё это время? Нет, любовь к Жене — это не иллюзия, чтобы доказать что-то отцу. Это по-настоящему. Чувство, от которого распирает всё внутри, а без него просто уничтожает.
— Я понял, — вставил Миша.
— Нет, я имею ввиду, что мы… — признать и жить с этим — это одно, а вот признаться — совсем другое.
— Дим, не утруждайся, я же сказал, что понял, — перебил мужчина. — Каждый волен выбирать из множества дорог в жизни свою собственную.
— И тебе не противно? — он поднял взгляд и вопросительно посмотрел на коллегу. Страх свинцовой тяжестью лёг на сердце. Отец на славу постарался выжечь в сознании Димы брезгливость и омерзение окружающих.
— С чего вдруг? — искренне удивился Михаил. — Жаль, конечно Аллу… Она на тебя такими голодными глазами смотрит, — хмыкнул Миша.
Страх лопнул как мыльный пузырь. Рухнуло то, через что Морозов не мог переступить всё это время, хотя обещал самому себе. А главное — Жене. Всё это время отчаянно воздвигая стену, защищаясь агрессией и злобою, потому что боялся. Трус! Какой же он всё-таки трус, что же он наделал? Чёртов эгоист! Спрятался сам от всех и насильно затащил в свою тёмную и холодную пещеру единственного родного человека, без которого даже болезненно сделать вдох.
— Знаешь, — начал Миша, прерывая размышления Морозова, судя по его задумчивому виду, — из меня хреновый советчик, так что могу только сказать, что всему есть причина. Всегда должен быть стимул, который вызывает определённую реакцию.
— Спасибо, — неподдельно произнёс Дима.
***
Опускался вечер. Снег почти закончился, только редкие снежинки кружились в воздухе и равнялись с грязно-белым ковром на земле. Унылое серое небо, казалось, совсем легло на крыши домов, а тишину двора нарушал лишь скрип подошв по заснеженному тротуару. Морозов подошёл к подъезду, вытащил из кармана куртки полупустую пачку сигарет и, выуживая озябшими пальцами сигарету, прикурил в надежде успокоить мятущийся разум. Он поднял голову к небу, выпуская дым через нос. В Женином окне горел свет.
