Нити надежды

      Следующие несколько месяцев кажутся бесконечным потоком дел, дворянских споров о законном владении, медленного и неуклонного захвата крепостей, тренировок новых рекрутов и попыток обеспечить всех едой и оружием. Он почти не видит Киластру, но часто возвращается к ней мыслями.       Он, конечно, получает новости о ее достижениях. Сначала он получает официальный отчет, сухой и точный, обычно отправляемый с ближайшим посланником. Спустя несколько дней ему приходит письмо от нее, с более подробной информацией, ее мыслями и переживаниями. Постепенно она начинает приправлять свои отчеты прочими сообщениями - она нашла раненого белого оленя, они помогли паре воссоединиться в горах и так далее. Это его любимые части; он немного заглядывает в ее жизнь.       Когда она только начала ему сниться, он стремился ограничить их взаимодействие. После того, как он узнал об алхимике, он пытался отстраниться еще сильнее, меняя расписание тренировок, ограничивая общение до формальных разговоров в военной комнате. Однако он обнаруживает, что скучает, и его ноги предательски сами несут его к ней, но она, кажется, всегда поднимает взгляд, стоит ему появиться в поле ее зрения. Когда она встречается с ним взглядом и подзывает к себе, он понимает, что задерживается рядом с ней. Слишком долгое рукопожатие, возможно, он стоит слишком близко, и, Создатель, он знает, что мучает себя. Она отсутствовала всю прошедшую неделю, и он думал о ней, пожалуй, даже чаще, чем следовало.       Он знает, что она возвращается сегодня, знает из письма, что она прислала ему; оно до сих пор лежит у него в кармане, и, пусть это и глупо, заставляет его чувствовать себя спокойнее. Когда звук рога оповещает о ее прибытии, он борется с желанием встретить ее во внутреннем дворе.       Он мог бы притвориться, что проверяет рекрутов, но он уже сделал это два часа назад. Он заставляет себя сосредоточиться на новых картах, разложенных перед ним. Недавно разведчики прислали ему более подробные зарисовки местности. Те карты, что они имели были ужасны, и если они хотели получить преимущество в этой войне, то им нужно было знать, куда они идут и что там находится.       Он не хочет никаких сюрпризов.       Он снова думает, как объяснить Киластре свое присутствие, когда слышит приветствия, доносящиеся со стороны двора. Этот звук отвлекает его от стола, он подходит к окну и видит ее рядом с Железным Быком, держащим гигантский коготь.       Новость об убитом драконе быстро расходится по баракам, все используют это как повод для праздника, двери таверны в этот день не закрываются. Каллен смотрит, как Киластра принимает поздравления: похлопывание по плечу здесь, отдание чести там. Она проходит мимо всех своих людей, и они смотрят на нее. Создатель. Именно поэтому они выбрали ее в качестве лидера Инквизиции. Они нуждаются в ней, они все нуждаются в ней.       Каллен в отчаянии ударяет кулаком по краю окна. Она не его, чтобы относиться к ней по-собственнически, не его, чтобы делать ее объектом своих эгоистичных желаний. Она Инквизитор, и он должен помнить об этом. Каллен захлопывает окно и возвращается к работе.       К тому времени как он присоединяется к празднествам, на улице уже темно, пьяный смех слышен по всему замку, а воздух свеж. Он тяжело шагает по направлению к таверне, и уже не в первый раз задается вопросом, действительно ли он должен быть частью этого.       Таверна переполнена людьми. Каллен видит своих солдат, опрокидывающих уже которую кружку, парочки, целующиеся по углам, и игроков в Порочную Добродетель, сидящих за столами в карманах таверны. Он не уверен, как поступить; всегда есть определенные недостатки в том, чтобы быть Командующим. Он не хочет навязывать свое присутствие людям, находящимся под его командованием, опасаясь, что они не смогут до конца расслабиться в то время, когда это им так отчаянно необходимо.       Он упивается этой атмосферой, тепло отгоняет холодный воздух от его лица, когда он стоит перед входом. Он вдыхает запах хмеля, пота и растаявшего снега, прежде, чем развернуться, чтобы уйти.       - Командир! - кричит кто-то, он поворачивается и видит Дориана, машущего ему. Киластра сидит около камина и играет в какую-то сложную игру-потешку с Сэрой, складывающей пальцы в причудливые фигуры. Каллен качает головой в знак отказа, но Дориан непреклонен.       - Давайте, давайте, присоединяйтесь к нам! Обещаю, мы будем вежливы!       Киластра оборачивается, чтобы посмотреть на него, но Сэра рявкает на нее, чтобы привлечь к себе внимание. Почему бы и нет, думает он, благодарный за возможность пообщаться. Он знает, что ни Дориан, ни кто-либо из спутников Киластры не станет требовать к себе его внимания. Он садится рядом с Дорианом, выдвинувшем для него стул, и вытягивает ноги. Он бормочет слова благодарности Варрику, когда тот передает ему холодный напиток, оставляющий приятный теплый гул в горле.       - Добро пожаловать в нашу компанию, Кудряшек, - произносит Варрик, делая глоток пива.       Киластра продолжает смотреть на него, и, когда они встречаются взглядами, она приветственно улыбается. Он вопросительно указывает на ее руки, и она лишь пожимает плечами, снова возвращаясь к игре, прежде чем Сэра снова начнет ее отчитывать.       Варрик уже начал рассказывать какую-то историю, и он позволяет шуму захлестнуть его. Веселье приятно, даже нужно. Он понимает, что постоянные стрессы войны дают о себе знать. Всем им необходимо помнить, что они все здесь ради одной и той же цели - борьбы за право жить своей жизнью, борьбы за моменты вроде этого.       Напиток затуманивает разум, и он не может не смотреть на Киластру. Она смеется над чем-то, сказанным Сэрой, ее голова откинута назад, обнажая длинную линию ее шеи, освещенной светом камина. Ее коса потихоньку распускается, и он замечает несколько вьющихся прядок волос у основания ее шеи. Она сняла с себя китель, открыв низкий вырез нижней рубашки, и он обнаруживает, что его глаза обращены к изгибу ее груди. Внезапно в комнате становится слишком жарко, и он неловко ерзает на стуле, отводя взгляд в сторону.       - Прекрасное зрелище, - говорит Варрик.       - Что? - спрашивает Каллен, пожалуй чересчур резко, и чувствует, как краснеет его лицо.       Варрик широко разводит руками: "Все это, конечно же." Он улыбается и поднимает брови, дразня.       - Да. Прекрасное.       - Приятно видеть, что она наслаждается. Во время работы такое бывает редко, - продолжает Варрик, нежно улыбаясь Киластре, когда та хихикает над проигравшей Сэрой.       Каллен, должно быть, уже пьян, поскольку произносит следующие слова совершенно не подумав.       - Особенно после Убежища, нелегко потерять любимого человека.       - Эм, что?       - Джордан, алхимик. Они не были... вместе?       Варрик в замешательстве нахмурил брови.       - С чего ты вообще это взял? Нет, он был первым, кто отнесся к ней как к настоящему человеку, а не как к религиозному деятелю или грязному поветрию. Я думаю, она испытывала слабость к нему из-за этого.       - О, я просто... Она, кажется, болезненно восприняла весть о его кончине.       - Ааа, - протягивает Варик, на его лице отражается понимание. - Мы проезжали мимо его родного города, и Киластра пыталась объяснить его супруге, что с ним случилось. Та женщина винила ее во всем, я думал, она собирается ее убить. Ей пришлось нелегко.       Он понимает, что ему не стоит улыбаться, и пытается сохранять приемлемое выражение лица, но мысль о том, что Киластра не влюблена в алхимика, согревает ему сердце. Он чувствует облегчение, а Варик смотрит на него так, словно у Каллена все на лице написано.       - Ещё по одной? - спрашивает Каллен, быстро поднимаясь и направляясь к барной стойке в попытке скрыться от своих слишком очевидных чувств. Он делает глубокий вдох, чтобы собраться. Влияет ли на что-то факт, что между ней и Джорданом ничего не было? Она в любом случае едва ли в нем заинтересована, к тому же, она Инквизитор. Это не меняло того факта, что он должен контролировать эту ситуацию, что ему следует быть ответственным. Какую жизнь он может ей предложить? Выздоравливающего лириумного наркомана без дворянского титула вряд ли можно было назвать привлекательной пассией. Он позволил алкоголю и одной маленькой перемене омрачить его мысли об этом.       Возьми себя в руки, приятель.       Но пока он ждёт своей очереди, он то и дело поглядывает на Киластру, присоединившуюся к остальной компании за столом. Ее щеки раскраснелись, и теперь веснушки у нее на носу стали видны еще отчетливее.       Создатель, она действительно красива, когда смеется.       Он возвращается к столу с четырьмя бутылками вина, и Сэра громко выражает свое одобрение.       - Ну, хорошо, посмотрим, на что способен наш Командир, - поддразнивает Варрик.       - Мне хотелось это увидеть, - произносит Киластра и пододвигает свой стакан вперед, чтобы его наполнили.       Остаток вечера проходит словно в тумане, он помнит теплое прикосновение бедра Киластры к его ноге под столом, горькое жжение в горле, когда Дориан подбивает его выпить еще, и шероховатую поверхность стола под его пальцами, когда он пытается держать руки при себе.       Каллен не знает, который час, когда обнаруживает, что его сопровождают в его комнату, волоча ноги по полу. Он понятия не имеет, как им удалось поднять его на кровать, но он падает головой на подушку и чувствует себя как дома.       - Это что, дыра в потолке? - спрашивает Дориан, шокированный и позабавленный одновременно.       - Лучше не спрашивай, - смеется Варрик. Каллен прислушивается к их удаляющимся голосам и, начиная засыпать, с удивлением понимает, что у него появились друзья.