Нити надежды

      С момента бала прошёл месяц, видимость политической стабильности вернулась в Тедас, простое население кажется еще более спокойным, чем раньше, и Каллен надеется, что они не услышат ничего о Серых Стражах. Исчезновение стражей беспокоило их уже несколько недель, и даже прибытие Хоука, кажется, принесло больше тревоги, чем уверенности. Каллен слишком хорошо помнит произошедшее в Киркволле, и ему сложно отделить эти воспоминания от Хоука, как бы он ни старался.       Они пытались найти хоть какие-то следы Стражей с момента происшествия в Западном Пределе, и отсутствие каких-либо результатов напрягало его.       Каллен просыпается с предчувствием чего-то. Ему знакомо это заседающее глубоко в костях, утомляющее чувство. Оно похоже на первые капли дождя перед бурей или на инстинктивное напряжение мышц перед падением. Оно похоже на ползущее по коже насекомое, и из-за него он чувствует себя максимально некомфортно.       - Есть вести от Киластры? - спрашивает он у Лелианы, на что та лишь качает головой.       - Последнее сообщение пришло два дня назад.       Ему не нравится то, как она это произносит.       - Тоже чувствуешь это? - спрашивает она, и Каллен лишь кивает в ответ.       - Я пошлю воронов.       Он пытается отвлечься от этого, но солдаты становятся тревожными, чувствуя его нервозность, и он решает, что будет лучше, если он удалится к себе в кабинет, где его настроение не будет распространяться на других. Однако слова, которые он читает не задерживаются у него в голове, что-то постоянно его отвлекает.       Поздней ночью, когда ему, наконец, удается побороть предчувствие, у его двери раздается грохот, и Каллен просыпается с мечом наготове. Он сильно удивляется, увидев Сэру по другую сторону стола, сидя за которым он уснул. Он собирается что-то сказать, но Сэра останавливает его.       - Тихо. Она попросила, чтобы никто не видел ее такой, поэтому нам пришлось пронести ее по-тихому.       Сэра машет рукой позади себя, и первое, что видит Каллен, заглянув ей за спину, это Кассандра. Она держит Киластру на руках и, несмотря на мрачное выражение лица, выглядит несколько удивленной. Дориан аккуратно поддерживает голову Киластры, зеленая магия струится из его пальцев.       - Ей нужна помощь, - выговаривает Кассандра хриплым голосом. Она дрожит то ли от усталости, то ли от страха, он не знает точно, но это пугает его до глубины души.       - Приведите целителя, - рычит он, и Сэра, вняв его тону, стремглав убегает за целителем.       Они кладут Киластру на стол, Дориан бормочет что-то себе под нос, не отходя от нее ни на шаг. Бумаги и чернила летят на пол, когда они освобождают место. Каллен складывает свою мантию и кладет ей под голову. Создатель, кто с ней это сделал?       - Что произошло? - спрашивает Каллен. Он обводит взглядом синяки у нее на шее, следы пальцев темнеют на ее коже. Ее лицо ужасно бледное, кровь капает с кончиков ее пальцев, вяло и медленно, пока Дориан пытается минимизировать урон.       Кассандра отвечает ему.       - Мы прибыли как раз вовремя. Нам не стоило отпускать ее одну.       - Она покупала припасы, откуда нам было знать? - произносит Дориан, хотя по его тону становится ясно, что он зол на себя.       - Что произошло? - повторяет он, уже более сурово. Он не знает, как справиться с этим ужасным чувством внутри. Злоба и жажда мести заглушают страх от вида того, как ей больно.       - На нее напали, - начинает Кассандра и тут же замолкает, не желая продолжать, но взгляд Каллена побуждает ее закончить, - Храмовники. Каллен, я думаю, они прибыли из Вольной Марки.       Руки Каллена дрожат, когда он пытается подавить внезапно вспыхнувший гнев. Ему не приходится отвечать, так как в комнату входит Сэра, ведущая за собой заспанную целительницу, которая сразу же приходит в себя, как только видит, что происходит. К ее чести шокированное выражение лица мгновенно сменяется выражением профессионализма. Она отодвигает Дориана в сторону, тот не хочет отходить, но Кассандра мягко оттягивает его за руку.       - Мне нужно место, - приказывает целительница, многозначительно глядя на Каллена, который сам того не осознавая подходил ближе и ближе. Он одергивает руку, понимая, что неосознанно потянулся к руке Киластры.       - Она...       - Она будет жить. Если вы освободите мне место для работы.       Они выходят наружу; Дориан устало прислоняется к стене и вздыхает. Каллен отпускает дежурных солдат. Завтра весь Скайхолд будет знать об этом, но он надеется, что им по крайней мере удастся свести к минимуму сведения о тяжести ее травм. «Не дайте им увидеть меня такой» - просила она, и он позаботится о том, чтобы ее пожелания соблюдались. Каллен вдруг обнаруживает, что его руки неосознанно тянутся к филактерию, спрятанному под его рубашкой, тяжесть филактерия успокаивает его.       Проходит несколько часов прежде, чем Киластра может быть переведена в лечебные палатки. Они стараются обеспечить ей конфиденциальность настолько, насколько это возможно. В палатке ее кладут на койку и укрывают одеялом. Они все колеблются, и хотя Каллен понимает, что на данный момент они ничего не могут сделать, он не хочет уходить.       - Сейчас лучшее лекарство для неё - это сон. Вам бы он тоже не помешал. Идите! Я присмотрю за ней.

***

      На следующее утро он был единственным, кто решил навестить ее. Им удалось удержать большинство людей снаружи благодаря охранникам, размещенным рядом с палаткой, но Сэра - очень способная плутовка - сидит возле кровати Киластры, когда входит Каллен.       Он даже не удивляется и просто садится рядом с ней.       - Рана ведь не кровоточит, да? - спрашивает Сэра, поглаживая волосы Киластры. На щеках Киластры виднеется легкий румянец, и чувство, кольцом сжавшее его сердце, слегка ослабевает. Сэра все еще поглаживает ее волосы, пальцами играя с прядками. Внутри нее чувствуется тихая ярость, которая испугала бы Каллена, не знай он, на что она направлена. Он знает, на что способна Сэра, знает, что она может сделать вместе со своей сетью "друзей". Однако это беспокоит его не так сильно, как должно бы.       - Нет, - отвечает он. Сэра не смотрит на него, ее пальцы завивают волосы Киластры. Она заставляет себя отпустить их и быстро встает.       - Мне нужно сделать кое-какие дела, - произносит она, и у Каллена нет ни сил, ни желания ее останавливать. Она расценивает его молчание как согласие и, прежде чем уйти, бросает любопытный взгляд на спящую Киластру.       - Просто сделай так, чтобы она оставалась в постели еще несколько дней, хорошо? Используй свой милый ротик.       Каллен сразу же вспыхивает, его лицо краснеет от ее слов.       - Что? - выговаривает он, широко раскрыв глаза. Сэра бросает на него взгляд и ухмыляется.       - О, боже, нет, я имею в виду поговорить с ней, ага? Ты, должно быть, хорош в этом. - она дразнит его, но в ее словах присутствует серьезность, она чего-то хочет, и Каллену хочется, чтобы она была чуть более прямолинейна. Он чувствует, что это своего рода испытание, и он не потерпит неудачу.       - Я постараюсь.

***

      В тот же день он возвращается к палаткам целителей с коробкой подмышкой, слегка сомневаясь в выбранной стратегии. Он становится еще менее уверенным, когда, приблизившись к палатке, слышит повышенный голос Киластры. По крайней мере, это означает, что она проснулась.       - Я в полном порядке, мне практически не больно.       - О, правда... - слышится ответ целительницы, с раскатистой старкхейвенской "р". - А то пятно крови под ребрами, надо думать, осталось со вчера?       Стражник салютует ему, когда он заходит. Он видит Киластру, раздраженно наблюдающую за растущим на повязке кровавым пятном.       - Дыхание Создателя, почему она не останавливается? - она опускает руки, когда целительница подходит к ней со свежими повязками и припарками.       - Может, потому что ты пытаешься сбежать каждые три секунды?       - Что это я слышу о побеге? - спрашивает Каллен, и Киластра принимает несколько пристыженный вид.       - Не беспокойся, мимо Талии никто не пройдет, - Киластра показывает большим пальцем в направлении целительницы, разматывающей повязки вокруг ее талии. Каллен, покраснев, отворачивается как раз перед тем, как целительница снимает последнюю повязку.       - Прошу прощения, - бормочет он, крепко сжимая коробку, которую он держит. - Я вернусь позже.       Звук смеха Киластры останавливает его, но не румянец, поднимающийся к его ушам.       - В этом нет необходимости, Каллен. Талия скоро закончит.       - Да, вы можете попытаться убедить ее не двигаться какое-то время.       Крепкий запах припарки наполняет воздух, он горький и жжет глаза.       - Ты принес какие-нибудь новости? - спрашивает Киластра. Каллен слышит щелканье ножниц, когда целительница подрезает бинты и закрепляет их на месте, но оборачивается лишь тогда, когда Талия слегка касается его руки, проходя мимо него.       - И помни, оставайся в постели! - выкрикивает Талия на выходе из палатки. Киластра показывает язык ее спине, и Каллен пытается сдержать смех.       - Это не очень по-взрослому.       - Я хочу хотя бы посетить ставку командования, - произносит она, откидываясь на подушки. Она держится осторожно, несмотря на всю браваду, и синяки все еще резко выделяются на ее коже.       - Что ж, ты не можешь этого сделать, - отвечает Каллен, ставя коробку, которую он принес рядом с ее самодельной кроватью. Он пододвигает стул, садится и открывает коробку.       - Сегодня все решили перестать следовать моим приказам? - угрюмо спрашивает Киластра, но тем не менее с любопытством наблюдает за тем, что он делает.       - Мне казалось, тебе не нравится быть за главную, - произносит Каллен, вспоминая все возражения в начале Инквизиции. Киластра фыркает, но угрюмое выражение лица, кажется, исчезает, она вздыхает и поднимает руки, признавая поражение.       - Я заслужила это. Прости, просто я не люблю так долго сидеть на одном месте. Это кажется неправильным.       - Ты не сидишь на одном месте, ты играешь в шахматы.       Каллен жестом указывает на коробку между ними. Теперь, когда она была открыта, было видно клетчатую доску и фигуры.       - В детстве моя сестра всегда меня обыгрывала. Я так расстраивался. Поэтому я тренировался и тренировался и все таки выиграл. Ха, у Мии было такое лицо... Оно стоило долгих часов тренировок.       - Я не знала, что у тебя есть сестра?       - Две сестры. И брат.       - Ты никогда не рассказывал об этом.       - Ты никогда не спрашивала.       Она снова наклоняется вперёд, не обращая внимания на свои травмы, и обвиняюще показывает на него пальцем.       - Что ж, это нечестно, друзья рассказывают друг другу о таких вещах. Это нормально!       - Можно подумать, что ты очень откровенна со своими историями.       - Да уж.       Она смотрит на свои руки, между ними воцаряется тишина.       - Что произошло? - мягко спрашивает Каллен, и Киластра мрачнеет.       - Они нашли меня. Храмовники из моего Круга. Не знаю, почему я решила, что они меня не найдут. Мое имя сейчас на слуху у всего Тедаса.       Она горько вздыхает.       - Я просто думала... - она замолкает, не закончив мысль до конца. Каллен думает о своих воспоминаниях, о том, как иногда дрожат его руки, и о свечении красного лириума из Киркволла, заполоняющего его сны. Он вспоминает о брызгах морской воды на лице, когда он пересекал океан, о том, как его руки сжимали борт лодки и как он думал о новом начале.       - Что ты начнёшь все с чистого листа, когда сбежишь.       Кажется, она совсем не удивлена его словам, она улыбается ему, благодаря за понимание. Что-то проходит между ними, ярко и быстро, и сердце Каллена начинает биться немного быстрее, когда она смотрит на него.       - Да.       Ее руки невольно поднимаются к синякам на шее, но она одергивает их, едва осознав, что делает.       - Твой ход, - произносит Каллен, жестом указывая на доску. Она смотрит на нее так, словно успела забыть о ее существовании, но тут она нахмуривает брови и переводит взгляд на фигуры на доске.       Время от времени к ним заходит целительница, чтобы проверить Киластру, но удаляется, когда Каллен кивает ей. Какое-то время они играют в тишине. Каллен видит, что Киластра давно не играла, и поддается ей. В конце концов, Киластра ставит ему шах и мат, и он откидывается назад, притворяясь расстроенным.       - Да! - восклицает она, вскидывая руки вверх, совершенно забыв о своем ранении. Она охает от боли и сгибается пополам. Каллен мгновенно оказывается рядом с ней, удерживая ее.       - Упс, - произносит она. - Кажется, я немного увлеклась.       - Что ж, тебе повезло, в следующий раз это не будет так просто, - дразнит он ее, нежно помогая ей откинуться на кровать. Он склоняется над ней, и филактерий выскальзывает из-под его рубашки и повисает между ними. Ее взгляд падает на филактерий, после чего она поднимает глаза на Каллена. На ее лице читается удивление. Каллен поспешно убирает его и смущенно откидывается назад. Наступает ужасно неловкое молчание. Каллену трудно его выносить, он чувствует, что он должен объясниться, назвать причину, по которой он носит ее филактерий на шее, но он не уверен, что сможет сделать это прямо сейчас.       - Как ты его достала? - спрашивает он.       Она бегло смотрит на него, а потом снова опускает взгляд на свои руки. Вздрагивает, устраиваясь на кровати поудобнее.       - Ты действительно хочешь это знать?       Он кивает, не доверяя своему голосу, потому что, возможно, он не хочет знать, а, возможно, и не должен.       - Была одна Храмовница, совсем еще девчонка. Она только присоединилась к Ордену и, думаю, она понятия не имела о том, что происходило в Круге, по крайней мере, тогда. Мы... мы подружились.       Киластра нервно потирает запястья. Каллен задумывается о том, каково это будет рассказать ей свою историю, дать ей проникнуть в поврежденные уголки его разума. Он терпеливо ждет, когда она продолжит.       - Я была так глупа, мне даже в голову не пришло, что у нее могут возникнуть проблемы? Я была так сосредоточена на нас против них, что не замечала знаков. Когда она пришла ко мне, чтобы предложить побег - тогда я должна была понять, но я была так взволнована возможностью сбежать, что не подумала, почему ей этого хочется. Я была такой эгоисткой тогда.       - Ты была молода и напугана.       - Это великодушно, но я было просто эгоцентричной. Она, как и я, знала, что меня мгновенно выследят, если я не возьму с собой свой филактерий, поэтому она добыла его для меня. Она рисковала всем, а я даже не заметила, что ей больно. То, что они с ней сделали...       Она с отвращением качает головой.       - Ты не могла знать, - выговаривает Каллен. Он знал, что магам не давалась свобода, знал, что многим присутствие Храмовников казалось угнетающим, но он понятия не имел, что в некоторых Кругах это проникло глубже, в ряды Храмовников. Он должен был, это ведь и часть и его жизни, должен был знать больше, должен был догадаться раньше. Сейчас он говорит Киластре не винить себя, хотя на самом деле точно знает, что она чувствует. Он очень хорошо знает, какие мучения может принести непредусмотрительность.       - Итак, она достала для меня филактерий и помогла сбежать. Она сказала, что присоединится ко мне на следующий день. Но они обо всем узнали и наказали ее. Когда я узнала об этом, было уже поздно. Они убили ее, Каллен. Все потому, что она не сказала им, где я нахожусь, и потому что я в своем стремлении убежать не обдумала это. В своем эгоизме я даже не попыталась защитить своего первого настоящего друга. Я думала, что, как Храмовница, она будет в безопасности, думала, что они не тронут ее...       - Она сделала свой выбор, Киластра.       - Она легко бы выбралась оттуда без меня. Она могла бы сбежать, ей не стоило так рисковать.       Она жестом показывает на филактерий, спрятанный под рубашкой Каллена.       - Я носила его как напоминание не делать подобные ошибки.       Он поднимает руку и накрывает ей филактерий, чувствует метал на своей коже. Не задумываясь, он вытягивает его из-под рубашки и протягивает его.       - Хочешь его обратно?       - О, - она густо краснеет, и Каллен чувствует, словно он совершил ошибку, спрашивая ее об этом. - Нет, нет, это подарок. Если только ты не хочешь его вернуть?       - Нет, - отвечает он быстро, инстинктивно отводя руку назад и прижимая маленькую бутылочку к груди. - Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.       Киластра смеется, тепло и радостно. Он бы смутился, но он просто хочет, чтобы этом момент не прекращался. Однако, как он уже неоднократно убеждался, такие моменты сложнее всего удержать. В то время как он мечтает о том, чтобы это никогда не заканчивалось, кто-то заходит в палатку, и лицо Киластры бледнеет, когда она поднимает взгляд на вошедшего.       Лелиана стоит у входа, мрачная и обеспокоенная.       - Есть новости, - произносит Лелиана, и, кажется, ей самой не хочется их сообщать.       - Мне жаль, Киластра, я знаю, тебе нужен отдых...       - Не извиняйся, что там?       - Мы выяснили, где находятся Стражи, и думаем, что они скоро попытаются завершить ритуал. Мы должны добраться до крепости Адамант.