Нити надежды

      Наступление на крепость Адамант было непростой задачей; они пытались как можно более незаметно перебросить к крепости батальон солдат с требушетами, что было нелегко. Киластра со своей командой проводила разведку и расчищала путь, но тем не менее продвигались они медленно, особенно с учетом ещё заживающих ран Киластры. Кассандра и Железный Бык занимались тем, что Бык назвал «няньканьем с Инквизитором», то есть они делали все возможное, чтобы она не попала в беду. Заключалось это занятие по большей части в том, чтобы направлять Инквизитора к менее опасным целям, а самим в это время устранять более опасные. Ему думается, что Киластра, должно быть, понимает, что происходит, поскольку ее настроение ухудшается с каждым днём, и она выглядит готовой убить кого-нибудь, когда Сэра возвращается в лагерь с глубоким порезом на щеке.       Прошло уже много времени с тех пор, как Каллен так надолго выбирался из Скайхолда. Было приятно находиться среди своих людей, разделять их риск. Когда он был Храмовником, одной из причин, по которой он это делал, было достижение цели. По крайней мере в начале было ясно, что нужно делать.       Иногда он так теряется за картами и бумагами, что начинает упускать из виду общую картину, думать о людях, как о цифрах и позициях. Но не здесь, не на открытом воздухе, где он защищает своих людей. Солнце садится, мягкий оранжевый свет проникает через листья деревьев и ложится на землю пестрым ковром. Приятно использовать свои мышцы где-то, кроме тренировки; каждую ночь он помогает ставить палатки и на следующий день, поднимая плечи, наслаждается слабой болью от работы. В Скайхолде, когда он проходит мимо солдат, они замолкают и внимательно смотрят на него, выражая уважение. Он знает, что так и должно быть, но иногда из-за этого он чувствует себя изолированным. Здесь же никто особо не церемонился, и он часто снимал свои обычные доспехи, чтобы помочь с чем-нибудь, оставаясь при этом неузнанным. Это было как глоток свежего вохдуха.       Болтовня солдат вокруг него словно белый шум; Каллен вставляет в землю еще один колышек, ударяет по нему, и тот уходит в землю, унося за собой веревку. Он невольно слышит обрывки разговора, пока работает.       "Думаешь, у нас получится"? "Инквизитор нас защитит". "Когда ужин"? "Я готов жизнь за нее отдать".       Последняя фраза выбивает его из колеи, он вертит головой из стороны в сторону, надеясь увидеть того, кто это сказал, но вокруг него слишком много людей. Не то чтобы он был удивлен, он уже давно знает, что Киластра вдохновляет солдат. Он знает, что она является для них примером, что с тех пор как она вернулась раненой, армия организовала собственные разведывательные группы. Они не хотели, чтобы она снова пострадала, но они также понимали, что ради них она готова подвергнуть себя опасности. Он никогда не думал, что он когда-нибудь снова окажется там, где у них будет лидер, которому можно доверять. Эта мысль была новой и шокирующей.       Он улыбается, поднимает свои брошенные доспехи и отправляется на ее поиски. Она сидит в одиночестве у своей палатки и пытается развести огонь с помощью магии. Отметины на ее шее едва видны теперь, когда они превратились в светло-желтые синяки. Он рад, что внешне ей больше ничто не будет напоминать о произошедшем. Огонь наконец занимается, и она откидывается назад, чтобы полюбоваться танцующими языками пламени. Он садится рядом с ней.       - Не ожидал увидеть тебя в лагере.       Она вскидывает руки вверх, явно раздраженная, и показывает большим пальцем в сторону леса. Он предполагает, что именно туда ушел Дориан и остальные.       - Они нянчатся со мной, - произносит она, после чего переходит на фальцет, но Каллен не может понять, кого она пародирует. - Просто рутинная вылазка, оставайся здесь, обещаем, мы позовем тебя, если найдем разрыв в Завесе.Хороши друзья.       - Они помогают тебе не перенапрягаться.       - Я замечательно себя чувствую.       Он быстро тыкает ее в бок, желая показать, что ее рана еще болит, но, возможно, она залечилась быстрее, чем он ожидал, потому что Киластра ловит его пальцы своими. Она слегка сжимает их и посылает слабый электрический разряд, пронизывающий его насквозь. Он вскрикивает от удивления, а она ухмыляется, глядя на него.       - Видишь?       Каллен пытается избавиться от покалывания в пальцах, когда она отпускает его.       - Знаешь, они просто хотят помочь тебе.       - Я знаю, но я хочу, чтобы люди позволяли мне помогать им. Это то, что я и должна делать!       - Киластра, ты помогаешь им.       Она недоверчиво смотрит на него и указывает на свое сидячее положение.       - Я не понимаю, почему ты считаешь это помощью.       Каллен наклоняется, чтобы подбросить еще одно полено в огонь. Иногда она бывает такой забывчивой. Ему интересно, знает ли она о том, что солдаты Инквизиции говорят о ней, имеет ли она какое-либо представление о глубине преданности и восхищения солдат, которыми она командует. Он смотрит ей прямо в глаза.       - Каждый день, который ты проводишь в статусе Инквизитора, каждый раз, когда ты закрываешь разрыв, каждый раз, когда ты возвращаешься к нам. Это показывает всем, что мы можем победить.       Она смотрит на него широко открытыми глазами и немного с надеждой. В ее следующем вопросе есть что-то такое, что заставляет его сердце биться быстрее, а губы пересохнуть.       - Возвращаюсь к вам?       Он сглатывает.       - В Скайхолд, - произносит он, язык кажется тяжелым, а ладони становятся потными, но он говорит себе быть мужчиной. - Ко мне.       Резкий вдох, тихий и едва заметный, заставляет его подумать, что, возможно, он переступил границу, поэтому он говорит, чтобы заполнить тишину, надеясь, что она воспримет это как заботу о своем благополучии, а не как признание в чем-то большем.       - Я даже начинаю слегка завидовать, глядя на то, как воодушевляются солдаты, когда ты возвращаешься.       Он улыбается ей, надеясь, что улыбка не выглядит фальшивой, что она не выглядит так, будто он пытается подавить панику.       - Ты даже не знаешь, какое воздействие оказываешь на людей, да? - спрашивает она.       Теперь его очередь смущаться. Она вздыхает, и он думает, что, возможно, упустил что-то важное в этом выдохе. Ему думается, что он должен понять, что скрывается за тем, как она сутулит плечи, поворачивается к нему лицом, держа руку на щеке и качая головой. Он ужасно плохо подготовлен для этого, и она не дает ему времени, чтобы исправить ситуацию.       - Я хочу еще раз пройтись по первоначальной атаке, думаю, нам стоит изменить угол атаки. Не уверена, что у нас получится застать их врасплох. Несколько человек еще могли бы, но Стражи начнут готовить оборону, едва нас завидев. Я думаю, нам стоит сосредоточить все силы на главных воротах, а потом рассредоточить их внутри.       Он хочет отмотать время назад, вернуться обратно к их разговору и спросить, какое воздействие, на каких людей и оказывает ли он воздействие на нее, но момент упущен. Он сосредотачивается на предложенной ей тактике и смотрит на грубый рисунок, который она пальцем вычертила на песке под их ногами.       - Мои солдаты могут пробить вам путь внутрь, мы можем протаранить главные ворота, обеспечив вам проход. Потом нам нужно будет выставить оборонительные сооружения, тогда мы сможем их окружить. Когда это будет сделано, я смогу удержать позицию.       Он проводит рукой по рисунку, стирая помарки.       - Это даст вам время, чтобы сделать все необходимое.

***

      Когда они прорываются сквозь главные ворота, внутри воцаряется хаос. Повсюду валяются груды обломков, от которых поднимается пыль, из-за чего трудно понять, что происходит. Пламя, вспыхивающее то тут, то там, отвлекает его внимание, и он не уверен, на чем ему стоит сосредоточиться. Его мышечная память срабатывает, когда он блокирует удар меча, направленный на него, стараясь расположить щит так, чтобы защититься от стрел лучников.       Краем глаза он видит сражающуюся Киластру; она одной из первых вошла в проломленные ворота и ринулась в самую гущу битвы. Она использует приемы, которым он ее научил. Если бы он не был занят сражением, то, пожалуй, остановился бы, чтобы восхититься ей. Он поворачивается, ударяет своего противника щитом, чтобы вывести его из равновесия, после чего пронзает его мечом. Когда он выпрямляется, он видит то, что заставляет его похолодеть. Киластра поднимает посох, отражая атаку Красного Храмовника, а сзади к ней подбирается демон гнева, уже тянущий к ней свои острые когти. Каллен не думает, что успеет вовремя, но он все же пытается, проталкиваясь локтями, чтобы выиграть время.       Однако стоит ему сделать шаг, там тут же появляется Железный Бык, несущийся на демона и с могучим ревом отбрасывающий его назад. Киластра, будто не замечая этого, позволяет Красному Храмовнику оттеснять ее назад, пока она не упирается Быку в спину, она использует его тело, чтобы оттолкнуться и разрубить Храмовника пополам внезапно появившимся у нее в руке магическим клинком. Приземлившись на ноги, она остается на корточках и вычерчивает огненную руну на земле, пока Сэра обстреливает противников из-за ее спины. Дориан замечает огненную руну и теперь направляет своего противника прямо на нее, заставляя того отступать под натиском ледяных копий, выпускаемых из его посоха. Их движения легки и естественны, выверены месяцами совместных сражений, и это великолепно.       Он так часто забывает, что у нее есть целая жизнь за пределами Скайхолда, за пределами их тренировок.       - Береги себя, ага? - произносит Сэра, убирая лук и доставая два заостренных кинжала, прежде чем ринуться к очередному демону. Она незаметно проходит мимо него.       Рядом с ним возникает Киластра, и он чувствует легкое покалывание на коже, когда она мановением руки накладывает на него барьер.       - Сможешь удержаться на этой линии? - спрашивает она, прерывисто дыша.       - Тебе действительно необходимо спрашивать? - отвечает он, и она похлопывает его по плечу вместо ответа.       - Во двор! - кричит она, ее команда следует за ней через прореху в рядах врага. Когда они исчезают за поворотом, Каллен настраивает себя на долгую битву. Он молится Андрасте, чтобы все это того стоило.       Следующий час проходит как в тумане, Каллен вымотан, как морально, так и физически. Его войска едва держатся. Он получает весть о том, что Инквизитор и ее команда достигли внутреннего двора и ведут переговоры с Серыми Стражами. Войска Инквизиции заняли главные точки в крепости, и Каллен думает, что они смогут удержать ее, смогут дать Киластре необходимое количество времени. Он знает, что ему следует оставаться у казарм, знает, что ему следует следить за всем здесь, но он должен знать, что она в порядке. Он отдает приказы связному, зная, что тот донесет их до солдат, и направляется во внутренний двор. Он оценивает потери, пока идет, и качает головой. Так много хороших людей...       Драконий рев прорывает воздух, эхом проходя сквозь него и казармы. Он бросается бежать и поворачивает за угол, чтобы увидеть Киластру. Та уже стоит с посохом наготове и наблюдает как предводитель Серых Стражей, Командир Кларель, останавливает дракона. Дракон чуть отклоняется назад, мышцы на его шее напрягаются. готовясь нанести удар.       Он беспомощно наблюдает за тем, как тело Кларель вываливается из пасти чудовища, как кровь течет из ран по всему ее телу. Он двигается к ним, даже не смотря, куда ставит ногу, он должен добраться до них, должен помочь. Он видит, как Кларель поднимает руку, творит заклинание...       Гремит ужасный взрыв, и землю освещает тошнотворно-зеленый свет Разрыва, затем на мгновение наступает гробовая тишина, после чего здание начинает рушиться.       Земля под его ногами дрожит, а Киластра находится всего в паре шагов. Она замечает его и тянется к нему, убегая от того места, где упал дракон. Каллен так близко. Он мог добраться до нее и спасти, он знает, что мог. Если бы он смог просто схватить ее за руку, он бы спас ее. Камни смещаются под ним. Трещина протягивается через скалу, на которой они стоят. У них кончается время. Их взгляды встречаются, и в эту долю секунды он видит решимость на ее лице и просто понимает.       Он понимает, что она сделала, прежде чем почувствует, прежде чем увидит, как камни уходят у нее из под ног, прежде чем ударная волна отбросит его назад. Он понимает, что значила та рука с широко раскрытой ладонью. Он ударяется спиной об обломки, боль резко расходится по плечам, дыхание сбивается. Он хочет выкрикнуть ее имя, но не может.       Перед глазами еще стоит картина того, как она падает в бездну, все еще протягивая руку. Она произносит его имя.       Он не может дышать.       До него доносятся слова, словно сквозь туман, и его разум никак не может на них сосредоточиться. Это Кассандра тащит его вверх?       - Каллен!       Нет. Она не могла... из всех глупостей, которые можно было сделать... спасти его.       - Каллен, мы должны идти.       Да, это Кассандра, она тянет его за руку, и он дает ей увести себя, подальше от места, откуда она упала, подальше от рушащейся части крепости.       Пока он спотыкаясь идет за Кассандрой, не обращая внимания на падающие камни, все его мысли обращены к лириуму. Может, если бы он принимал его, если бы он был сильнее, лучше, быстрее, может, ничего бы из этого не произошло. Он был бы единственным павшим, а она была бы в безопасности.       Черт бы ее побрал, почему она спасла его?       В крепости беспорядок, стены рушатся, солдаты негодуют. Они видят, что Стражи все еще живы, но их Инквизитора нет, ее признали мертвой. Скоро начнутся беспорядки.       - Я не верю в это, Андрасте послала ее нам, она не заберет ее.       Он слышит молитвы, в которых Андрасте молят о защите и возвращении той, которую они любят. Он тяжело опирается на Кассандру. Какой толк от молитв сейчас, думается ему.       - Она должна быть жива, - произносит Кассандра с яростной уверенностью. Она вторит это как мантру, будто пытаясь убедить в этом саму себя.       - Я видел, как она упала... - выговаривает он, и его горло сжимается на этих словах. Он снова и снова переживает этот момент в своей голове.       Его мысли впадают в безумие, зацикливаясь на ней, падающей вниз, на кончиках ее пальцев, виднеющихся над скалой, когда она тянется к нему. Его колени подгибаются, и Кассандра спотыкается под его весом, когда он падает без предупреждения. Когда лавина накрыла Убежище, и он наблюдал, как здания рушатся под ее натиском, он надеялся. Он надеялся, что она вернется к ним. Теперь, когда камни все еще обваливались на место ее падения, он не знал, как надеяться.       - Командир! - слышит он крики.       - Не сейчас, - рычит он, хотя понимает, что он должен взять все под свой контроль, должен прекратить беспорядки, должен раздать своим людям приказы. Он должен сделать так много вещей и теперь он должен делать это без нее. Позже он будет скорбеть, позже у него, может, будет время, чтобы разобраться во всем этом безумии.       - Командир!       Он слышит, что с главной площади доносятся приветствия, и не знает, как понимать этот звук. Какие там могут быть приветствия? Какие там могут быть аплодисменты, когда она больше не с ними?       - Командир! - голос стал более настойчивым, и он чувствует, как напряглась рука Кассандры на его плече. Ее хватка сильная и уверенная.       - Что? - рычит он, поворачиваясь, чтобы увидеть связного с невероятно глупой улыбкой на лице.       - Она жива.

***

      Он поворачивает за угол, ни в чем не уверенный. Он видел, как она упала.       Он видит ее. Она стоит, вся в синяках и кровоподтеках, покрытая зеленой слизью, но она стоит там, задрав голову, глядя на Дориана, стоящего перед ней. Дориан говорит: "Тебе стоит прекратить так делать, эффект неожиданности перестает быть таковым". Она смеется ему в ответ.       Она жива.       Все это просто в голове не укладывается. Он слышит обрывки объяснений: они вошли в Тень, Страуд погиб, Верховная Жрица Джустиния помогла им выбраться; однако это все лишь белый шум для его воспаленного рассудка. Внутри него зреет рык. Каллену приходится сжать кулаки за спиной. Он должен воздержаться от того, чтобы побежать к ней, чтобы схватить ее и трясти - от всего, что он хочет сделать. Он видит, что она осматривает толпу в поисках знакомых лиц, прежде чем ее уводит взволнованная Кассандра, и он не видит ее, пока они не вернутся в Скайхолд. Все путешествие домой он проводит обдумывая и воспроизводя в голове разные сценарии того, что могло произойти. История ее пребывания в Тени постепенно вырисовывается, выясняется, что один час там, здесь ощущается как несколько секунд. Но есть одна главная мысль, к которой он продолжает возвращаться.       Она спасла его.       Это приходит ему в голову, бесконечно повторяется по кругу, и он не уверен, что он чувствует. Облегчение, ярость, разочарование, удовольствие. Это все ютится внутри него, и он не приходит к пониманию, даже когда они достигают Скайхолда. Тогда, прежде чем он осознает, что делает, он идет к ее двери, минуя высокие и горделивые статуи Скайхолда. Его гнев готов выплеснуться наружу, когда он поднимается по ступенькам в ее комнату.       Он резко поднимает голову, ее руки прижаты к груди. Она вздыхает, когда видит его, и он не может расшифровать то своеобразное выражение облегчения и грусти на ее лице.       - Не сейчас, Каллен, - произносит она. - Не думаю, что готова об этом говорить.       - Я пришел не за этим, я пришел, затем чтобы ты объяснила свое безрассудное пренебрежение собственной жизнью, - отвечает он, и выражение шока на ее лице было бы забавным в любое другое время.       - Что?       - Ты не подумала о том, что случится с Инквизицией, если ты умрешь? Ты не подумала о том, что это сделает со мной, со всеми нами?       - С тобой? - спрашивает она удивленно, но он так поглощен своей тирадой, что даже не замечает этого. Он беспощаден и он знает это, но дорога назад в Скайхолд была для него жестока, его мысли насмехались над ним, и он не думал, что сможет еще держать их при себе.       - Я мог спасти тебя, а ты вместо этого выбрала бездну. Ты невыносима! - продолжает он и он никогда не кричал на нее до этого.       Он видит, что она злится на него, но не может заставить себя волноваться об этом, потому что какая-то его часть все еще боится, боится потерять ее, и она, кажется, не понимает, как себя беречь, и так много людей зависят от нее, но он тоже в ней нуждается, и он просто не знает, как сказать это.       - Ты безответственная, - продолжает он, шагая по комнате, давая волю гневу.       - Каллен… - произносит она низким голосом. Она становится в защитную позу, но он все еще не может остановиться.       - … и ты безрассудная! Я никогда не видел никого столь легкомысленного... - он поворачивается к ней лицом и видит, что она стоит, с вызовом глядя на него, сжимая руки в кулаки. Хорошо, он хочет, чтобы она разозлилась, хочет, чтобы она дала ему отпор, потому что, может, тогда до нее наконец дойдет.       - Ты оттолкнула меня! - наконец он говорит, что его плечи все еще в синяках от удара об стену, что отчаяние от того, что она упала и он ничего не может сделать, все еще не оставило его.       - Хватит! - выкрикивает она, топая ногой. Воздух вокруг нее потрескивает от энергии.       - Почему? - требовательно спрашивает он. - Я мог помочь тебе, ты слишком важ…       - Я не могла потерять тебя! - признание вылетает из нее, и когда она произносит это, он видит отчаяние в ее глазах, так похожее на его собственное. Он ошеломлен этой мыслью, не уверенный, что это означает то, что он думает. Спор перестает быть жарким, он видит, как она робеет. Она делает шаг назад, от него, и потирает глаза руками.       - Прости, я так старалась держаться подальше, я думала, что смогу, - продолжает она, смотря в пол, и вздыхает. - Но ты был таким...       Он подходит к ней, сокращая расстояние между ними. Она смотрит на него, и ее взгляд кажется неожиданно уязвимым, Каллен никогда не видел ее такой, его сердце разрывается от надежды.       - Таким? - подсказывает он, желая услышать это, желая быть уверенным.       Она не двигается и не отводит глаз.       - Очаровательным.       Одно это слово пронзает его и заставляет тело двигаться, не задумываясь, он нежно берет ее голову в свои руки и не может поверить, что делает это. Он не может поверить, каким дураком был, если все это время у нее были чувства к нему. Создатель. Все его тело напряжено; каждая мышца на грани, и кажется, что время вокруг них замедлилось. Многие воспоминания предстают в другом свете: ее потрясенный вздох в лагере, ее покрасневшие щеки на тренировке, то, как она посмотрела на него, когда он предложил вернуть ей филактерий. Как он мог быть так слеп?       - Мы были так глупы, - произносит он, большим пальцем поглаживая ее щеку, она смотрит на него с надеждой, нервная, счастливая, смущенная одновременно.       - Мы?       - Да.       У нее перехватывает дыхание, когда он наклоняется, она неосознанно приоткрывает губы, воздух становится наэлектризованным. Он чувствует ее дыхание на своих губах, их носы слегка касаются друг друга, и она все еще не двигается, за исключением нервного рефлекса ее рук - она словно хочет дотянуться до него.       - Командир! - голос разрушает момент, и Киластра отшатывается от него, пораженная, с густым румянцем на щеках.       - Срочное сообщение для вас, сэр.       Каллен обходит посыльного, практически рыча, с яростью в глазах. Как они все время его находят?       Посыльный наконец отрывает взгляд от бумаги, которую он принес, и понимает, что помешал чему-то. На его лице появляется выражение медленного осознания, когда он переводит взгляд с Каллена на Инквизитора и обратно. Он открывает рот и чуть не падает, споткнувшись о собственные ноги, пытаясь выйти из комнаты.       - Я... Я оставлю это снаружи, - говорит он, поспешно отступая, когда Каллен идет к нему.       Каллен захлопывает дверь за ретировавшимся посыльным, возможно слишком сильно, и поворачивается обратно к Киластре, в отчаянье потирающей руки.       - Тебе стоит прочитать его, - произносит она, пытаясь пройти мимо него к двери, чтобы открыть ее. - Я найду тебя позже? Поговорить? - спрашивает она, кладя руку на дверную ручку.       - Думаю, нет, - говорит Каллен и притягивает ее к себе.       Она издает приглушенный крик удивления, когда их тела соприкасаются, но он не дает ей времени на раздумья - слишком долго он ждал этого момента, он так много раз мечтал об этом, что если она чувствует то же, что и он, то, что ж, он не будет терять время попусту. Он нежно целует ее, губами прижимаясь к ее губам, и, когда она отклоняет голову назад и приоткрывает губы - это единственное приглашение, которое ему нужно.       Он прижимает ее к двери, ловя ее в ловушку своим телом, ее бедра соприкасаются с его. Создатель, она великолепна. Она проводит пальцами по его волосам, и, когда он отстраняется, чтобы дать ей немного больше места, она тянет его обратно к себе, страстно целуя.       Они отстраняются, чтобы перевести дыхание.       - Полагаю, тебе действительно стоит прочитать то сообщение, оно может быть важным, - произносит она, руками все держась за его рубашку.       - Да, - отвечает он, немного ошеломленный. Она кусает нижнюю губу и улыбается ему, и он думает о том, что она так восхитительна в этот момент, что все, чего ему хочется это снова ее поцеловать.       - Да, - повторяет она, отпуская его рубашку и отступая.       - Тогда позже? - спрашивает она, и надежда в ее голосе сжимает его сердце. Это забавное чувство, теплое, счастливое и болезненное в то же время.       - Позже, - обещает он, вынужденный уйти. Теперь, когда они начали это, когда он знает, что может, он не хочет это отпускать.       Он оборачивается, чтобы увидеть, что она все еще смотрит на него, и она прикусывает губу и через мгновение сокращает расстояние между ними, чтобы быстро поцеловать его в губы, прежде чем он успеет отреагировать. Она выталкивает его с улыбкой и закрывает дверь, румянец алеет на ее щеках. Следующие несколько минут он проводит глупо улыбаясь в пол, прислонившись к двери и воспроизводя произошедшее у себя в голове.       Позже.