О снах, что хуже кошмаров

В начале декабря в городе вдруг выпадает снег. Аж целых пять сантиметров. Явление настолько редкое, что Эдди не помнит, когда последний раз видел здесь зимой что-то кроме пары незаметных лениво кружащихся в свете фонарей снежинок, даже не долетавших до земли. Радио, телевизор, новостные ленты с пяти утра наперебой вопят о транспортном коллапсе, парализовавшем все дороги, им поддакивают переругивания автомобильных клаксонов, вполне слышимые и в маленькой квартирке на десятом этаже. И, разумеется, именно сегодня им нужно выбраться в офис по очередному "срочному" сообщению от главреда, возжелавшей собрать общую чрезвычайно важную (как обычно) планёрку. С того дня, к слову, главред передумала проявлять к "своему лучшему репортёру" какое-то особенное внимание, но и неоднозначный разговор в своём кабинете не вспоминала, за что Эдди был ей весьма благодарен. Раздражение, с которым Брок сползает с кровати под непрерывное гудение за единственным окном, быстро испаряется при виде совершенно восторженного любопытства симбиота. Тот не отлипает от стекла, зависнув перед ним зубастой башкой, высунув длинный язык, и явно любуется танцем снежных хлопьев, продолжающих медленно, но уверенно укрывать город белой, приглушающей, кажется, даже неумолкающие клаксоны, пеленой. Эдди улыбается такому детскому вниманию клинтарца к обычному, в общем-то, земному явлению, наскоро собирается, влезая в толстовку потеплее, вздохнув, оставляет ключи от байка на полке: во-первых, фиг доедешь, не простояв во всех пробках, во-вторых, Веном, конечно, отличный помощник на дорогах, но с заносами на скользком снежном покрове и он незаметно для окружающих не справится, а кости срастаются не то, чтобы безболезненно. Так что, ну его. Здравствуй, трамвай. Он подходит к подоконнику с чашкой кофе в руках, становится рядом с зависшим симбиотом и задумчиво смотрит сверху вниз на ещё не погасившие фонари утренние улицы. От стекла ощутимо тянет холодом, но клинтарца, видимо, это не смущает - он бы и на улицу вылез, если бы Эдди не запретил открывать окно, ворча что-то о слишком горячих паразитах и слишком мёрзнущих человеках. "Красиво, м?" - спрашивает он как будто в никуда и Веном улавливает в этом вопросе что-то странное, немного грустное, щемящее где-то под ребрами. Аккуратно обвивается вокруг шеи своего человека, укладывая зубастую морду ему на плечо, делясь теплом, и тихонько рычит на ухо: "Красиво, Эдди. Кусочки космоса падают на землю. Но почему грустно, любимый?.." Брок неопределенно пожимает плечами. "Не знаю, Ви. Не люблю снег, но скучаю по нему. Всего лишь твёрдая вода, а так меняет город. (И меня.) Впрочем, как про кусочки космоса мне про снег нравится думать. Ладно, приятель, пойдём-ка, нам нельзя опаздывать, а мы без транспорта. Сейчас насмотришься на это добро на улице, только сильно не высовывайся, идёт?" Пока они идут до трамвайной остановки, Эдди то и дело замечает вылезающий из-под воротника куртки кончик красного языка, пытающийся слизывать с плеча быстро тающие снежинки. Смешливо фыркает ("Ви, ну ты как ящерица!") и шикает на симбиота, чтобы прекратил тут демонстрацию их интересных особенностей - слишком много народа снуёт вокруг. Веном, впрочем, пребывает в несколько эйфоричном состоянии, так что на попытку его спрятать и лишить такого чудесного и вкусного снега не дуется, а сворачивается своей мини-версией где-то под курткой в районе груди и ощутимо там вибрирует, посылая человеку волны спокойствия и радости. До офиса газеты они добираются без проблем: Брок дремлет в забитом трамвае, зажатый со всех сторон куртками и непросыпающимися в них людьми, симбиот задумчиво ворочается под толстовкой возле солнечного сплетения, периодически поглаживая тонкими щупами живот и бока сонного, такого тёплого человека. Само совещание тоже проходит весьма сонно и не очень продуктивно: штат поголовно украдкой зевает, с умным видом втыкает в стол с абсолютной пустотой в глазах, периодически отвлекается на опоздавших; даже главред выглядит не очень бодрой и собранной. И, в итоге, разобрав за три часа считанную пару вопросов, и ту только по работе редакторов, решает допровести планерку в другой день. Веном неслышно предлагает откусить-таки бестолковой перебудившей зря столько народа в такое прекрасное утро женщине голову, Эдди машет на него рукой, зная, что тот увидит жест их глазами, и спешит к тяжёлым стеклянным дверям, под непрекращающийся снегопад, скорее домой, к теплу, дивану и горячему чаю. Быстро просмотренная новостная лента пестрит сообщениями о уже целых десяти сантиметрах выпавшего снега и призывами никуда не выходить из дома, пока дорожная ситуация в городе не наладится. Брок совершенно согласен с таким советом и собирается остаток дня тщательно ему следовать, но в дело вступает закон подлости: трамвай с жалобным звяканьем тормозит кварталах в семи от их такой уютной и желанной именно сейчас квартиры - авария на рельсах, какого-то беднягу занесло через трамвайные пути и впечатало задом в фонарный столб. Ничего серьёзного, но теперь на их улице встали и трамваи. Отлично. Приходится вылезать из какого-никакого тёплого вагона в холодную снежную пелену и, поскольку такси ловить тоже не вариант, идти до дома пешком. Пройдя пару метров, Эдди чувствует на плечах быстрое обвивающее движение и плотное приятное тепло, вздрагивает от неожиданности и скашивает глаза вбок в попытке рассмотреть, что удумал на этот раз хитрый паразит. Под капюшоном толстовки, поверх воротника куртки, его шею охватывает чёрный пушистый шарф крупной вязки, свешиваясь длинными концами на грудь. На одном из концов отчётливо виднеются аппликацией белёсые опалесцирующие глаза и как будто бы пришитый красный кожистый язык. Брок аж останавливается посреди улицы. "Ты не офигел, дорогой?" - шёпотом вопрошает он у шарфа. - "Вот щас ты дофига незаметный, особенно когда пытаешься мне.. Что ты делаешь? Подмигиваешь? И шевелишь языком! Конечно, у нас все тут привыкли к беспокойной одежде, обычное дело!" "Расслабься, Эдди," - насмешливо фыркает клинтарец по их связи. - "Ты сейчас выглядишь подозрительнее, не стой столбом. Мы просто прохожий, никто не замечает, Эдди, все спешат или смотрят на снег, оглядись. Так что иди спокойно и дай мне побыть снаружи, под вкусными кусочками льда!" Брок закатывает глаза, но спорить перестаёт: и в самом деле, люди на улице либо спешат, спрятавшись под капюшонами и шапками, поскальзываясь на снежных островках, либо гуляют, преимущественно парочками, восторженно глазея на осыпающееся белыми искорками небо и беспрестанно фотографируя себя и друг друга, так что ладно уж, пусть гуляет, животное. За животное Эдди тут же получает заслуженный щипок под ребра, айкает, удивляясь: "Ты же вроде как не слышишь мои мысли!" "Не слышу," - обиженно отзывается симбиот. - "Зато образы вижу!" "Ладно тебе, Ви, все мы животные, я - земное, ты - космическое," - выкручивается Брок, тут же получая второй щипок, пониже спины. "Ай, да всё! Прекрати! Ты высшая форма жизни, да-да, я помню! Ни разу не животное! Синяки же останутся!" "Что-то в других местах они нас никогда не смущали," - ехидно рокочет Веном, чуть плотнее стискивая шею человека. Эдди краснеет скулами от образов, которые тут же услужливо подкидывает общая память: горячие щупы обвивают запястья и бёдра, сжимая так сильно и так приятно... Потом он неделю носил браслеты на обеих руках, чтобы не вызывать лишних вопросов, но убирать следы клинтарцу запретил. Идущая навстречу парочка задорно смеётся, толкается плечами и вдруг замирает под фонарём, целуясь и прижимаясь к друг к другу. Эдди чувствует внезапный едва заметный укол чего-то.. Грусти?.. Ревности?.. Они не могут просто пройти по улице рядом, только дома или ночью, по крышам и подворотням.. И тут же чувствует лёгкое касание к спрятанным в недра куртки ладоням: тёплые когтистые лапы переплетают их пальцы в тесноте карманов, тонкие щупы осторожно поглаживают шею сзади, под импровизированным шарфом. "Зато можем так, Эдди," - довольно мурлычет Веном, как обычно, мгновенно уловив причину сложного настроения своего человека. Эдди улыбается в "шарф", что ж, так тоже совсем неплохо. Он стискивает чёрные пальцы в своих ладонях крепче и уже собирается прибавить шаг, пока на улице не начало темнеть и холодать ещё сильнее, однако вдруг разворачивается на 180 градусов, быстрой и немного марионеточной походкой догоняя двух хихикающих девушек с картонными стаканчиками в руках, от которых идёт пар. "Ч-что ты.. А ну стой!" - испуганно шипит он, пытаясь затормозить непослушное тело. - "Веном, стой! Мы про это договаривались!" Клинтарец нехотя отпускает контроль, посылая человеку волны нетерпения, голода и азарта, чем конкретно пугает растерявшегося репортёра. "Не выключай меня так резко, слышишь? Да что случилось, Ви?" - с опаской спрашивает тот, осторожно отходя от девушек к ближайшей витрине. "У них что-то, что нам нужно!" - вибрирует в сознании симбиот, порываясь всё-таки добраться до желаемого. - "Что-то в руках, вкусно пахнет, как шоколад, но.. тёплое! Тёплый шоколад! Мы хотим, Эдди!" Брок выдыхает, расслабляя мышцы и опираясь на стекло витрины. "Горячий. Горячий шоколад, Ви. И давай договоримся не бросаться на людей, даже без злого умысла, даже если у них что-то, что нам офигеть как нужно, идёт?" Веном издаёт неопределённый звук, Эдди расценивает его как "да". "Пойдём, найдём тебе горячий шоколад, сладкоежка. Знаю-знаю, всё дело в составе, но, боже, шоколад.. Не перестану этому умиляться. Ай!" Они заходят в ближайшую кофейню, попадая в облако тепла, приглушённых голосов, и, конечно, запахов кофе, шоколада и выпечки. Клинтарец нетерпеливо ворочается под толстовкой, перетекая по плечам и спине, высовываясь чёрными потёками из рукавов. Эдди неслышно шикает на разошедшегося симбиота и заказывает у шустрого парня-бариста два горячих шоколада ("Фиг с ним, с кофе, пусть раз в год будет эта невыносимо сладкая фигня!"), выслушивает комплимент "такому клёвому шарфику" ("Видишь, Эдди, мы не подозрительные, мы нравимся!"), подхватывает горячие стаканчики и забирается в самый дальний уголок кафе у окна, удачно отгороженный каким-то громадным растением в кадке, скрываясь от нежелательных взглядов. В следующие спокойные и расслабленные пятнадцать минут внимательно всмотревшийся в витрину прохожий мог бы наблюдать сонного нахохлившегося мужчину, явно кривящегося от содержимого своего стаканчика ("Кошмар, Ви, твёрдый шоколад ещё хоть как-то можно выносить, но это... Я и забыл, какой он.. кошмарный!") и.. блаженно отмокающий во втором стаканчике кончик его шарфа. Наконец, симбиот благодарно сворачивается какой-то своей частью на груди успевшего почти заснуть в тепле кофейни Брока, тихонько сыто вибрируя. Эдди усмехается довольному выражению морды "шарфика"; выходить в холодные сумерки не хочется совершенно. Он выглядывает сквозь стекло, не пошли ли трамваи, но транспорт по-прежнему стоит в пробках и авариях, только снег прекратился, оставаясь лежать на улицах и крышах белым бесшумным покрывалом. Впрочем, до дома остаются какие-то пара кварталов, а там он, наконец-то, сможет спокойно обнимать свою заразу, греясь, устроившись на диване, забывая про долгий холодный день. Естественно, разомлевшее тело, стоит ступить за порог, охватывает озноб. Два квартала уже не кажутся такой лёгкой задачей, пальцы леденеют, Эдди отчаянно дрожит от перепада температур, не спасаясь теплом одежды или свернувшегося под толстовкой симбиота. "Так..." - раздаётся низкий голос в сознании и в следующую секунду его аккуратно разворачивает и заталкивает в какую-то кривую извилистую подворотню. И, не дав возмутиться таким положением дел, губы человека накрывает горячий до одурения язык. Они целуются невозможно долго, до рваного дыхания, до подгибающихся коленей. Веном материализуется наполовину, горячий, как печка, прижимает руки Эдди к кирпичной стене, проливаясь чёрнотой между мерзнущими пальцами, толкается длинным языком в рот, вылизывает тщательно, не торопясь; нежно, до щекотки, проводит кончиком языка по краю губ, не прикасаясь нигде больше. Эдди стонет в поцелуи беззастенчиво, сжимает в пальцах растекающуюся тёплую плоть, контраст холодной стены и горячего тела симбиота потрясающе ощущается даже через толстовку и куртку. Очень хочется большего, но Веном, облизав напоследок припухшие покрасневшие губы драгоценного хоста, быстренько ретируется, прячась и оставляя Брока одного, на дрожащих ногах, привалившегося к стене, дышащего хрипло. "Согрелся, Эдди?" - мурлычет насмешливо клинтарец, оплетая человека под толстовкой горячей сетью. - "Теперь дойдём домой?" "Перегрелся!" - ворчит Брок, пытаясь унять колотящееся сердце и отвлечься от жмущей ширинки. - "Тебе нравится меня.. доводить, да? Ну как подростки, Ви!" Над ухом раздаётся тихий смешок и горячий язык скользит по шее, вырывая у человека ещё один рваный вздох. "Нам нравится, Эдди" - довольно выделяет первое слово Веном, и Броку совершенно нечего на это возразить. Он, наконец, восстанавливает дыхание, натягивает капюшон толстовки, чувствуя, как шею снова оборачивает мягкий клыкастый и глазастый "шарф", задумчиво облизывающийся на редкие продолжающие падать на куртку снежинки; прячет руки в карманы, где их тут же обволакивает тёплой чернотой, как этаким подобием перчаток, чтобы хрупкие человеческие пальцы больше не мерзли, и больше не сбавляет быстрого шага до самой заветной подъездной двери. Тепло лестничной площадки, жаркие, расслабляющие касания под толстовкой пару десятков секунд в лифте, их дверь, за которой клинтарец мгновенно принимает полную форму, помогая стягивать промокшую местами одежду, проходясь горячим языком по ключицам и лопаткам, вырывая у человека тихие вздохи. Эдди тянется за футболкой и домашними штанами, но Веном увлекает его на желанный с самого утра диван, забирает в странные захлёстывающие объятия, подтягивает щупом одеяло, гладит своего человека везде медленно, нежно и.. без намёков. Брок откидывается в ласкающей тёплой сети головой на широкое плечо, прикрывает глаза, чувствуя разливающуюся по мышцам свинцовую усталость, и через пару минут симбиот бережно подтягивает к себе мерно сопящее тело, устраивая поудобнее. "Спи, Эдди," - тихо рычит низкий голос; юркие щупы подтягивают со столика поближе к клинтарцу телевизионный пульт, а из кухонного ящика - очередную шоколадку. За окном снег медленно превращается в гораздо более привычный их городу густой белесый туман.