Ночь

Они пересекают узкие железнодорожные рельсы, заросшие высокой травой. Шлагбаум сломан. Неподалёку, на опушке леса, стоит старая каменная будка с зияющими чёрными дырами-глазами вместо окон. Стёкла давно выбиты, а стены почернели, будто от пожара. Напротив, стоит какая-то старая таверна. Должно быть раньше, она была открыта для работников железной дороги. Одноэтажное здание из кирпича грузно возвышалось над Бонни, вгоняя её в ещё большее уныние. В кармане куртки она нащупала мягкие страницы «Великолепной Анжелики». Если бы она сейчас была в Уитморе…Бонни представила, как скидывает неудобные ботинки, переступая порог комнаты-мансарды в общежитии. На улице непременно бы полился дождь, и Бонни открыла бы окно, находившееся у кровати Кэролайн, под самой верхушкой скошенного потолка. Ей бы пришлось встать на кровать, чтобы открыть его. Кэролайн, конечно же, пожурила бы её за это. Затем Беннет снимет джинсовку и повесит её на спинку стула, включит настольную лампу, завернётся в одеяло и будет читать. А потом уснёт, под звуки ливня. - Эй, ты что, уснула? – Говорит Кай, выходя на деревянную террасу таверны. Бонни сидит в плетёном кресле, за небольшим круглым столом, молча уставившись на деревянные перила веранды, которые тут же намокли от накрапывающего дождя. – Кажется, 10 мая 1994 в Атланте шёл дождь. Бонни лениво переводит взгляд на Кая, который застывает в проходе с двумя тарелками, наполненными едой. - Надеюсь, ты не вегетарианка. – Пожимает плечами он, когда ставит тарелку перед ней. – Строго не суди, приготовил из того, что у них там было. – Паркер оценивающе оглядывает Бонни, отметив про себя, что ведьма выглядит недурно, хотя и заработала себе огромные синяки под глазами. Впрочем, он сам выглядел не лучше, после 20 лет заточения. – Хотя меня это не интересует. Тебе то точно поесть не мешает. Ты что, на кокаине сидишь? – Бездумно бросает Кай, делая глоток воды из стакана, а Бонни давится куском индейки, вспоминая Кэтрин. Даже после самой жуткой гулянки сучка выглядела безупречно. Беннет должна была признать, что после их последнего загула на девичнике, выглядит она паршиво. К тому же желудок не переставал болеть, как, впрочем, и голова. Будто похмелье длилось уже третий день. Именно поэтому (по крайней мере Бонни себя так успокаивала) сейчас ей было совершенно наплевать, как и почему она застряла в 1994 году. - Так значит, ты умеешь вытягивать магию из любого предмета или человека? – Спрашивает Бонни, нахмурившись. – Причиняя при этом адскую боль. - Ага. – Беспечно отвечает Кай, открывая об стол бутылку пива. - Это только твоя особенность, верно? – Продолжает Беннет. - Да, только моя. Отца это злило, он хоть и измывался надо мной, но был бессилен перед этой моей способностью. А всё потому что… - Потому что это может убить. – Заканчивает Беннет, смутно вспоминая какие-то рассказы бабушки. - Потому что это может убить. – Кивает он. - Ты ведь из ковена Близнецов. – Скорее утвердительно шепчет про себя Бонни. – У тебя был близнец? – Спрашивает Бонни, вспоминая о жутком обряде, с помощью которого избирался новый глава ковена, примерно раз в 20-30 лет. - А ты соображаешь, Беннет. – Паркер откидывается на спинку кресла, закидывая ноги на стол. Он раскачивается на стуле и молчит некоторое время, наслаждаясь шумом дождя. Серое низкое небо угрожающе нависло над таверной, но Бонни было нестрашно. – У меня была… Или есть, не знаю. Есть сестра-близнец. Джозетт. – Шипит Кай, поднимая бутылку пива над собой, салютуя ей куда-то в пространство. – В нашем ковене есть идиотский обряд – «слияние». Близнецы соревнуются в силе, более сильный ведьмак или ведьма вбирают в себя силу своего близнеца, становясь главой ковена, а второй… - Кай пожимает плечами, - умирает. Бонни ёжится, представляя себе этот какой-то варварский обычай, кутается в джинсовку. - Так получается, - Бонни забирает бутылку у Кая, делая несколько глотков, - м-м-м, вишнёвое, - говорит она, отвлекаясь на вкус пива, - получается, что тебе и не нужно было соревноваться. У тебя было преимущество, ты бы просто забрал всю её магию. И она бы умерла. - Никто не хотел, чтобы такой выродок как я, стал главой ковена. Представь себе, какой позор испытывал мой отец всю мою жизнь? Я родился таким, без возможности колдовать, но забирать магию, причиняя боль. Я – бомба замедленного действия. - Он тебя боялся. – Говорит Бонни, безразлично считая созвездия родинок на шее Паркера. - Да нихера он не боялся. – Кай снова забирает бутылку у Бонни, протягивая её зажигалку. На прилавке завалялась пачка каких-то дешёвых сигарет. – Он меня ненавидел. Я не оправдал его ожиданий. Впрочем, потом это стало взаимным чувством. Тем не менее, никто не хотел смерти Джо, даже я. Пока она не вывела меня из себя, по крайней мере. - Он тебя боялся. – Повторяет Бонни про себя. - Ну…

***

Своё пятое в жизни Рождество Кай Паркер провёл в пыльной кладовке, вдалеке от ёлки, подарков и пряничного домика, который пекла мама каждый год. Наблюдая за паучком в его ладони, в свете мигающей лампы, он прислушивался к голосам родителей по ту сторону двери. В коморке тесно и пыльно, но, когда отец зол – выходить лучше не стоит. Он поранил Джо, когда она попыталась отобрать у него плюшевого тигрёнка. Собственно, это была единственная вещь, к которой Кай был привязан. Но теперь и его отобрали, затолкав в кладовку, приказав молча сидеть, пока ему не позволят выйти. Он не понимал, в чём виноват и что случилось с Джо, но щека до сих пор горела, запечатлев на себе тяжёлую руку отца. Ругань между мамой и отцом наконец прекратилась. Дверь в кладовую открылась, впуская в комнату блики ярких рождественских огоньков, висевших в коридоре. Отец стоял на пороге, лицо его покраснело, но выражало непоколебимость. - Я всегда знал, что с тобой что-то не так. – Говорит он сквозь зубы, хватая мальчика за плечо. Джошуа кажется немного растерянным, но почти сразу же берёт себя в руки, подталкивая сына в сторону его комнаты. - Послушай меня, - говорит он, усаживая Кая на край кровати, бросая плюшевого тигрёнка рядом. – Ты больше никогда, слышишь, никогда не подойдёшь ни к Джо, ни к кому-то ещё из детей. Не смей трогать их, говорить с ними, находиться в одной комнате. Иначе… - Джошуа начинает тяжело дышать, распаляясь ещё больше. Каю не по себе, даже страшно. Сейчас бы сжаться в комок, лишь бы отец перестал говорить и ушёл. Он сделал бы что угодно. Отец снова замахивается, но в последний момент останавливает ладонь прямо перед зажмурившимся Каем, вспомнив его мать, которая всё продолжала защищать сына. – Ты понял, что тебя ждёт. Понял же? Кай часто кивает, прижимая игрушку к себе. Пусть он уже уйдёт. - Хорошо. – Говорит отец, хлопая сына по спине. – Чтобы я тебя не видел ни сегодня ни завтра. Отец уходит. Кай забирается на кровать с ногами, укрываясь одеялом. С первого этажа раздаются весёлые детские крики. Мама, должно быть, достала пряники из духовки.

***

- Паршивый у тебя отец. – Замечает Бонни, когда Кай заканчивает рассказывать. - Ну, - пожимает плечами Кай, - он мой отец. И хотя я его ненавижу, другого у меня нет. - О-о-о, это херовая психология. – Усмехается Бонни. – Так ты всё-таки его жалеешь? - О, ну нет, что ты. – Отвечает Кай, кидая бутылку в мусор. – Я ведь его семью порезал. - Твою семью…тоже. – Отмечает Беннет, хватаясь за руку, которую ей протянул Кай, чтобы встать. – Они ведь и твоя семья. - Её извращённая пародия, да. – Кивает Паркер. – Будешь меня осуждать? Учить семейным ценностям? - Я? – Бонни смеётся, вспоминая руины семьи Беннет, на которых она стояла одна. – Нет. - Ну, хорошо. – Говорит Кай, наблюдая за тем, как небо понемногу темнело. Дождь прекратился, а значит, что можно было продолжить прогулку. – Хватит болтать о моей семье. Расскажи мне о своей, Бонни Беннет. - Спрашивай. – Пожимает плечами она, спускаясь по лестнице. - Как Шейла? – Беспечно спрашивает Кай. – Как поживает женщина, которая сюда меня заточила? - Умерла. У неё сердце не выдержало. – Говорит Бонни, пиная камешки под ногами. – Прости, но, похоже, мы с тобой тут застряли. Она нам не поможет. - Я бы хотел сказать, что мне жаль, но… - О’кей, хватит о Шейле. – Грубо говорит Бонни, резко поворачиваясь в сторону Кая. – Давай дальше по списку. - Отец? - Застрелили, когда я училась в старшей школе.

***

- Пап… - Не успев переступить порог дома, Бонни наталкивается на одного из секретарей отца. В доме туда-сюда снуют люди с телефонами, планшетами, кипами бумаг. В гостиной стоит гул человеческих голосов, крики и суета. Движение не прекращается ни на минуту, поэтому Беннет кажется, что она попала в улей. Бонни закрывает за собой дверь, глазами выискивая своего отца. Неделя выдалась паршивой. Каждый день после занятий она ходила заниматься в библиотеку, затем приходила Кэролайн, которая подтягивала её по химии. Химия не давалась Бонни, и хорошие оценки она получала больше за красивые глаза, чем за знания. Своё письмо с приглашением в Уитмор она получила позже всех в их компании. Кэролайн была в восторге от того, что они все вместе смогут разделить комнату в общежитии, а тем временем Бонни думала о том, где достать денег на оплату обучения. Ей не повезло со стипендией. Именно об этом она пришла поговорить сегодня. У Шейлы был счёт в банке, который был предназначен для нужд Бонни, но так как официально она не была совершеннолетней, то для доступа к деньгам ей требовалось разрешение отца. - Детка, у твоего отца очень много дел. – Бонни преграждает пусть первый помощник её отца. Мистер…Как его там? Впрочем, Бонни было наплевать. Он таскался за отцом хвостом с самой инаугурации и всё, что он говорил, Бонни пропускала мимо ушей. – Если твоя проблема не дотягивает хотя бы до восьмёрки по десятибалльной шкале, то придётся это отложить. - Это важно. – Настаивает Бонни, пытаясь обойти секретаря. Честно говоря, Бонни даже слабо представляла, как он выглядит. Она старалась избегать рассматривая работников команды отца, потому что они все сливались воедино. - Послушай… - Он настаивает на том, что ей нужно уйти. Секретарь давит руками на плечи Бонни, пытаясь выпроводить её в коридор. - Нет, это ты послушай! – Резко рявкает Бонни, скидывая с себя руки секретаря. – Где мой отец? - Винс, пропусти её. – Говорит новоиспечённый мэр, спускаясь по лестнице. - У тебя пять минут. – Произносит Винс сквозь зубы, раздражённый тоном, которым с ним говорила Бонни. Он очень уважал мистера Беннета, как, впрочем, и вся его команда, но Бонни тут недолюбливали. Все недоумевали, как у такого выдающегося человека может быть такая заурядная дочь. Ходили слухи, что училась она неважно и её интересовала только литература. Но книгами, конечно же, сыт не будешь. Мистер Беннет предлагал Бонни присоединиться к политической сфере, но она только лишь отмахивалась, когда другие были готовы отдать многое за такую возможность. - Привет, пап. – Говорит Бонни, неловко шаркая ногой. Что ей следовало сделать? Обнять его? Пожать руку? Он ведь мэр теперь, на кривой кобыле не подъедешь. - Ты что-то хотела, милая? – Спрашивает отец, подписывая бумагу, которую на ходу ему подсовывает юрист. – Ты прости, что я дом превратил в штаб квартиру. Но ведь тебе и в доме бабушки не плохо, да? Все подростки хотят, чтобы их оставили в одиночестве, не так ли, Винс? – Кидает мистер Беннет в пустоту. Винс отвлекается от телефонного звонка, чтобы утвердительно кивнуть. - Я хотела поговорить о колледже. - Ты передумала? – Отец отрывает взгляд от бумаг, чтобы посмотреть на Бонни. На его лице удивление и немного надежды. – Будешь поступать на политологию? Я знал, что ты одумаешься. – Мистер Беннет улыбается, закидывает на плечо Бонни руку и отвлекается на несколько секунд, чтобы дать указания помощникам. - Нет, не передумала. – Отвечает Бонни. – Но я не об этом хотела сказать. Видишь ли… - Так, время вышло. – Командным голосом говорит Винс, слова которого, Бонни, как обычно, не замечает. – Давай-давай, сегодня важный день для твоего отца, не будь эгоисткой. - Бонни, милая, приходи сегодня вечером на благотворительный концерт на городской площади. После него мы обязательно поговорим. Но сейчас мне надо идти. – Он даже не смотрит на неё, произнося эти слова. Отец хлопает её по спине на прощание и уходит. Винс что-то говорит, выпроваживая Бонни, но всё внезапно стихает, когда она слышит звук захлопывающейся двери за спиной. Вечером Бонни идёт на городскую площадь одна. Кэролайн осталась дома, чтобы подготовиться к экзамену, Елена умчалась на свидание с Сальваторе, Кэтрин вообще чёрт знает где. Придётся весь концерт неловко топтаться позади в ожидании отца. Если, конечно, он вспомнит. - Бонни? Беннет оборачивается. Перед ней стоит мистер Зальцман, преподаватель истории и старый бабушкин друг. И друг Деймона… Что удивительно, Аларик получил место преподавателя оккультизма в Уитморе. И похоже на то, что если Бонни не раздобудет деньги, то лишится ещё и его. - Привет, Рик. – Бонни искренне улыбается. - Благотворительный фонд по защите природных окрестностей Мистик-Фоллс. Неплохо. – Кивает Рик, поглядывая на сцену, где заканчивается вступительное выступление музыкантов. После этого на сцену выйдет мэр со своей речью об охране природного и исторического наследия. А люди его поддержат. Они его любят, а он любит их. И Бонни тоже когда-то хотелось прикоснуться к этой любви. Сейчас же у неё была только одна цель. - Не знаю интересуют ли его кусты ежевики и зайцы в лесу, но люди на это ведутся. – Смеётся Бонни. – Ну ничего себе. Кажется, у него нет ни одного врага. - О, не зарекайся. – Отвечает Рик. Громкие аплодисменты заставляют Беннет обернуться к сцене. В свете ярких софитов стоит её отец. Высокий, сильный, уверенный. Он внушает доверие, люди платят ему уважением и любовью. - Моя пиар команда говорит, что я должен быть более формальным. – Начинает он, улыбаясь. Толпа поддерживает его хлопками и криками. – Но прежде чем начать свою официальную речь, я бы хотел от всего сердца поблагодарить тех, кто пришёл сегодня на эту площадь. Я благодарен вам за то, что так тепло приняли меня. И я хотел бы напомнить, что этот фонд я основал не только в память о бывшем мэре Кэрол Локвуд, но и для того… Где-то очень близко Бонни слышит оглушительный звук, отдалённо напоминающий выстрел. Мистер Беннет замолкает, и толпа у сцены затихает вместе с ним, поражённая громким звуком. Беннет на время теряется в пространстве, но сразу же приходит в себя, когда громкий крик испуга прерывает звенящую тишину. Мэр падает на сцену, схватившись за грудь и только тогда Бонни понимает, что этот ужасный крик её. В толпе начинается паника, люди толкаются в испуге и пытаются уйти с места происшествия, боясь за свои жизни. Глаза Бонни застилаются пеленой из слёз. Не осознавая себя, Бонни агрессивно протирает глаза руками, беспомощно завывая себе под нос. Надо пройти к сцене. Надо пройти… - Да уйти ты! – Бонни отталкивает от себя какого-то человека, потерявшегося в толпе. Её хватают за руку, но она рычит и брыкается, движимая только одно лишь целью. – Отстань! - Бонни! – Аларик дёргает её на себя, понимая, что Бонни сейчас неадекватна. – Послушай меня. - Нет, отпусти меня! Я должна…должна… Пап! – Кричит Бонни в сторону сцены, но её голос теряется в общем гуле толпы. – Папа! - Бонни, посмотри на меня. – Аларик берёт Бонни за подбородок и поворачивает её лицо к себе. – Послушай, сейчас же уходи отсюда. Стефан, забери её, пожалуйста. – Зальцман тащит Бонни в сторону Стефана, который пытается пробиться к ним навстречу. - Нет, я не пойду. Я никуда не пойду. – Вяло пищит Бонни, всхлипывая. Она злится на саму себя за эту слабость. За то, что позволяет Аларику увести её. - Ты ему сейчас не поможешь. – Аларик нагибается к Бонни, смотря ей в глаза. – Я узнаю, что с ним, хорошо? – Бонни часто кивает, обессилено садясь в машину Стефана. – Хорошо. Отвези её к себе, у неё дома может быть небезопасно. Стефан молча кивает, выжимая педаль газа. Проснувшись около пяти утра в гостиной дома Сальваторе, Бонни обнаружила, что на другом конце дивана лежит Кэтрин, перетянув весь плед на себя. Елена уснула прямо на полу, сжав свисающую с дивана руку Бонни. Кэролайн сидела в кресле прикрыв глаза. Как они тут оказались? Бонни отпускает руку Елены, поправляя её плед. Заправляет волосы Кэролайн, которые упали ей на лицо. Жутко хочется пить. Бонни идёт на кухню, выпивает стакан воды и ещё несколько минут бессмысленно смотрит в окно. Вибрирует телефон. Аларик, наконец, прислал сообщение. - Бонни? – Тихо зовёт Елена. Она выглядит сонной и потерянной. Казалось бы, потерянной сейчас должна быть Бонни. Но после новостей от Аларика она как будто перестала чувствовать вовсе. Гилберт осторожно обнимает Бонни, гладит её по волосам. - Всё будет хорошо. – Утешительно шепчет Елена. – Мы здесь, мы рядом. Бонни усмехается. - Не будет. – Тихо отвечает она. – Сегодня Аларик поведёт меня к нотариусу. В кабинете нотариуса слишком светло и душно, будто раскалённую лампу в лицо направили. Глаза немного жжёт, должно быть, от вчерашних слёз. Аларик сидит рядом, крепко сжимая её руку, но Бонни знает, что её не ждёт ничего хорошего в этом кабинете. - Итак, свой дом господин мэр завещал городу. – Продолжал говорить нотариус. – Вас попросят забрать свои вещи в течение трёх дней. Дом Вашей бабушки по-прежнему Ваш. - Шейн, ты шутишь? – Спрашивает Аларик, возмущённый тем, что Бонни вышвыривают из собственного дома. - Таково было желание мистера Беннета. – Настаивает Шейн. – Увы, мои руки связаны. - Ничего, я всё равно там не живу уже давно. – Холодно говорит Бонни, высвобождая свою руку. – А что с деньгами бабушки? Я не могла распоряжаться счётом сама, но мне нужны деньги на колледж, а так как отца теперь нет в живых… - Бонни на секунду запинается, делая глубокий вдох. – Могу ли я обналичить его? - Что ж, - удивлённо начинает Шейн, - предупреждал Вашего отца о том, что обговорить это нужно как можно скорее. - Что обговорить? - Ваших денег уже давно нет. Видите ли, - довольно продолжает он, - для благотворительного фонда имени Кэрол Локвуд требовался стартовый взнос. – Шейн откидывается на спинку своего скрипящего кожаного кресла. Бонни готова поклясться, что слышит, как с этим звуком рушиться её жизнь. – Сожалею, мисс Беннет, но эти деньги больше Вам не принадлежат. Вы внесли очень щедрые пожертвования в этот фонд. Город этого не забудет. По крайней мере, они пошли на благое дело. Вы очень разочаровали своего отца, Бонни.

***

- Так значит, ты не поступила в колледж? – Спрашивает Кай, усаживаясь на асфальт по среди дороги. – Давай сюда. В Атланте сегодня чистое небо. Бонни смотрит на Паркера, как на ненормального. Но кажется, смысл именно в этом. Он ненормальный. И она тоже. Беннет пожимает плечами и со вздохом ложиться на землю, раскидывая руки. - Поступила. Но если бы не трастовый фонд Сальваторе, то хер бы я получила образование. Так что в каком-то роде я понимаю это «моя семья херовая, но другой у меня нет».