War, Children

— Бак? Баки сонно моргнул и открыл глаза. Осознав, что прижимается к Стиву, он встрепенулся и замер, но потом смутно вспомнил, как тот обнимал его. Ведь все это произошло на самом деле, так? — Ой, — сказал Стив. — Прости, ты засыпал. — Нет, все в порядке. Я не хотел отрубаться, — пробормотал Баки на автопилоте. Настороженный, он был готов вскочить при первом признаке недовольства Стива. Но Стива, казалось, не беспокоило, что Баки рухнул на него. Баки неуверенно выпрямился, дюйм за дюймом и положил подбородок на его худое плечо. Стив не дрогнул — да и вообще, казалось, не обратил внимания, как человек не замечает дружеского присутствия. Словно это нормально, и даже приветствуется. Баки был немного удивлен. Может, ему не стоило испытывать судьбу, но он не хотел лишаться тепла Стива — не сейчас, поэтому остался на месте. Взглянув в окно, он увидел, что небо только-только начало застилать оранжевое сияние. Значит, еще не вечер — он не мог проспать долго. Баки вспомнил, что Стив разговаривал с ним. — Что... что случилось? — Эмм... Вот, посмотри, — неловко сказал Стив, показывая свой телефон. — Как это... Как тебе? Стив уже придумал ответ Коулсону — вежливый и лаконичный. Написал, что они готовы приехать в ближайшее удобное время, поблагодарил за предоставленную возможность и поинтересовался, не возражают ли они, если Стив будет писать углем на бумаге. — Нормально? — спросил Стив, заметно нервничая. — Не хочу звучать слишком официально, но это ведь серьезное дело. И я подумал, может, ты хочешь записать нас на определенную дату, когда нам... Почему ты улыбаешься? Баки покачал головой, выдохнув смешок. — Ничего, просто... — он все-таки с сожалением отстранился от плеча Стива. — Я целую ночь кропал письмо этим ребятам, а ты сделал меня за пятнадцать минут. Стив посмотрел на него. — Отлично вышло, — добавил Баки. — Я про твой мейл. Думаю, можно отправить его прямо так. Черт, еще не поздно — может, они прочитают его сегодня. Стив смотрел на Баки еще секунду. Затем снова перевел взгляд на телефон. — Ну ладно, — сказал он. — Раз ты так думаешь... ну ладно. Он колебался еще мгновение, затем нажал ”отправить”. Они оба какое-то время глазели на маленький экран. — Ну что, — сказал Стив в конце-концов. — Голоден? — Да вроде нет, — ответил Баки. — Просто... устал, наверное. Я не особо много спал. — Я тоже, — пробормотал Стив. Он слегка улыбнулся Баки. — Без тебя эта неделя длилась целую вечность. Баки внутренне поморщился. Заставить Стива беспокоиться до такой степени, что он обратился за помощью к Броку Рамлоу. Боже, Баки не мог проебаться сильнее, даже если бы постарался. Чудо, что Стив вообще разговаривал с ним. С другой стороны, безрадостно рассудил Баки, целая неделя, проведенная с ним рядом, могла оказаться еще более удручающей. Но, кажется, это не то, что Стив хотел услышать. — Прости, — Баки не мог выразить словами, как сильно он сожалеет. — Прости. Я не думал. — Все в порядке, — Стив помедлил и продолжил, — Послушай... Баки... Ты не должен делать это ради меня. Я понимаю... Баки резко помотал головой. — Стоп. Замолчи, — выпалил он. — Я не передумаю, так что не говори этого. Не давай мне пути отступления. Он боялся того, что может случится, если Стив продолжит настаивать, что Баки не обязан ничего делать. Да, по сути, он не хотел позировать. Боже, это последнее, чего он хотел. Всепроникающее оцепенение, которое оставляло его прикованным к постели в худшие дни, растворяло те жалкие остатки мужества, что он пытался собрать, снова и снова. Все, что он чувствовал сейчас — сопротивление, изнеможение и ужасный всплеск тревоги. Но он знал: эти чувства на самом деле не его. Темнота и серость стремились его подкосить. Он отчаянно старался не дать им взять верх. Возможно, только возможно, у него получится принести хоть какую-то пользу, даже если сломанные части его личности объединились, чтобы все испортить. — Я понял, — сказал Стив, будто и правда мог разобраться во всей мешанине в голове Баки. — Больше не спрашиваю. — Они до сих пор сидели бок о бок, и Стив слегка подтолкнул Баки. — Кстати, ты помнишь про стоп-слова, да? Баки посмотрел на него. Вообще-то... нет. Он совершенно забыл о стоп-словах. Но прямо сейчас осознал, что Стив всегда доверял ему самому понять, когда его границы нарушены. Напряжение ушло, и плечи Баки немного расслабились. — Спасибо, Стив, — сказал он устало. — Надеюсь, я не слишком сильно облажаюсь. — Эй, — мягко возразил Стив, — Ты ни в коем случае... Телефон Баки зажужжал в руке Стива, и оба вздрогнули. Баки протянул руку, чтобы взглянуть. Наверняка это Рамлоу... или Пирс... или, может быть, Ребекка... Но нет. Это был Фил Коулсон. — Э-э... — прохрипел Баки пересохшим горлом, — Он... эээ. — Сглотнув, он все-таки смог выговорить: — Пишет, мы можем приехать завтра. — Что? — воскликнул Стив. — Не может быть... Баки вернул ему телефон, и Стив прочитал мейл, широко распахнув глаза. Он застыл почти на минуту, затем перевел взгляд на Баки. — Ты готов поехать завтра? — спросил он, бледный. Баки сглотнул. Правдивым ответом, конечно, было "нет” — он никогда не будет готов. Но, вероятно, именно поэтому стоило поехать как можно раньше. Он не был уверен, что ему по силам выдержать еще неделю в ожидании и страхе. — Лучше уж так, — сказал он. Стив ничего не ответил. Баки открыл было рот, но замялся: — А ты... Ты сможешь? Внезапно Стив показался ему очень напуганным и юным. — Да, — сказал тот тихим голосом. — Да, конечно. Баки не знал, что делать. Борьба с собственной тревогой совершенно не научила его развеивать чужие страхи. — Эй, — пробормотал он неловко. — Это все правда как-то внезапно... потому что я был тупицей и не рассказал тебе обо всем раньше... и я очень, правда очень сожалею... но все... все будет хорошо, ты знаешь? Твои маленькие наброски уже снесли им крышу. Представь, что с ними станет от настоящей картины. Стив слабо улыбнулся ему. — Ты не должен меня успокаивать. — Э, нет, вообще-то должен, — сказал Баки, поднимая бровь. — Это же твоя проблема. А мне даже не надо думать, что надеть. Стив расхохотался, и Баки необычайно возгордился собой, будто рассказал лучшую шутку в истории в самый подходящий момент. — Спасибо, — сказал Стив, потирая лицо. Он резко выдохнул и повторил, — спасибо, Бак. Он посмотрел на телефон, который до сих пор держал в руке, затем медленно написал ответ Коулсону, еще более лаконичный, чем предыдущий. Да, пожалуйста и спасибо. Он сразу — видимо, не давая себе время передумать — отправил его. — Мы должны выяснить, как туда добраться и все такое, — добавил он, возвращая Баки телефон, как будто не сделал ничего необычного. — Но, думаю, разберемся с утра. — Он снова потер лицо. — Боже, мне все еще трудно это переварить. Я просто готов проспать одиннадцать лет. — Ложись сегодня на кровать, — вполголоса сказал Баки. — Нет, — тут же отмахнулся Стив. — Еще чего! — Диван ужасный, а тебе завтра понадобятся силы, и вообще я все это заварил. Займи кровать. — Нет, — повторил Стив. — Стив... — Нет. — Боже… просто… тогда мы оба будем спать на этой дурацкой кровати, — выпалил Баки. Стив моргнул, и Баки почувствовал, как к щекам прилила кровь. Но слова уже не вернешь. Он уставился в пол и пробормотал: — Я… Я имею в виду... Это не то что... Это просто... логично. Там большая кровать. Нам не будет неловко или… что-то такое. Вот только так и будет. Потому что Стив всегда чувствовал себя неловко во всем, что касалось душей, кроватей, прикосновений и любых видов интимности, и теперь Баки знал, почему. Он пролистал блокнот без разрешения, и чувствовал себя ужасно, но это ни в какое сравнение ни шло с тем стыдом, который когтями впивался в него всю неделю после того, как он посмотрел на права Стива. Он не должен был этого видеть. Баки ни хрена не знал о гендере, но знал, каково это, когда без спросу говорят о твоей ориентации, и чувствовал себя настолько виноватым, что у него болел живот. Увидев рисунок, имя, он в миг понял, что зашел слишком далеко — понял, что совершил ужасную ошибку. Но было поздно. За его чувством вины лежал простой стыд: он никогда не встречал трансов, либо не был осведомлен об этом, и боялся, что не сможет относится к Стиву по-прежнему — теперь, когда он знал. Это одна из многих причин, почему он не высовывался из комнаты, как жалкий идиот, которым он и был, и оставил Стива в одиночку разбираться с Рамлоу, и Бог знает, с чем еще. Словами нельзя было выразить, насколько сильно Баки презирал себя за все это дерьмо, а еще больше он ненавидел себя за то, что сам заварил кашу, а потом жалел себя. Это так не работает. Но когда Баки наконец вылез из своей комнаты, оказалось, он зря боялся. Он не мог смотреть на Стива иначе, даже если бы постарался. По правде, теперь, когда неизбежный момент слепой паники миновал, он понятия не имел, что делать с новой информацией. Стив все еще был Стивом. За ночь он не обернулся по волшебству девушкой. В нем ничего не изменилось — в том, как он говорил или в чем-либо еще. Да, Баки кое-что узнал о его гениталиях — неловко вышло. Но несмотря на все обстоятельства, земля не перевернулась. Разве что печальный свет пролился на проблемы, которые могли быть у Стива с кузенами, и почему тот чувствовал себя лишним в приюте для бездомных. Но факт оставался фактом: Баки не должен был лезть, куда не просят — он вторгся в и без того стесненное личное пространство Стива — и сейчас не отказался бы стереть себе память — настолько ему было плохо. Стив все еще глазел на него. — Ты уверен? — нерешительно спросил он. Баки в мыслях уплыл так далеко, что пару секунд не мог понять, о чем Стив спрашивает. Потом он вспомнил, что они обсуждают, стоит ли им разделить кровать, и почувствовал, что снова краснеет от смущения. Он бы сказал "нет", вот только Стиву необходимо хорошо отдохнуть, и Баки уже отлично его знал — Стив скорее умрет, чем даст Баки занять диван. — Да. Да, уверен, — пробормотал он, ерзая на подушках. — Но я не... не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко, — посчитал он необходимым добавить. Боже, эта битва была проиграна с первого дня. — Ладно, — вдруг сказал Стив. Баки посмотрел на него. — ...Ладно? — Ладно, — повторил Стив. — Давай. Наступило молчание. Затем Стив неуклюже встал. — Я просто... пойду почищу зубы, — сказал он ни с того ни с сего и вышел из комнаты. Из-за всего разговора Баки чувствовал себя неловко, как это случалось каждый раз, когда он открывал рот. Господи, кроме всего прочего, чем он только думал, предлагая подобное? Но, впрочем, если Стив сказал, что все хорошо, значит, так и есть. Верно? Очевидно, он не из тех, кто позволит собой помыкать. Баки потер левую руку, смутно радуясь, что его не настигла паническая атака. На этот раз он не мог себе такого позволить. Завтра у него важный день. О, боже. Он не хотел думать об этом.

*

Когда Стив вышел из ванной, Баки уже сидел на краю кровати. Он был в толстовке с длинными рукавами — возможно, боялся напугать Стива своей рукой. Стив был ответственным и достойным взрослым человеком: пусть он и сбежал в ванную, чтобы скрыть волнение, но он не занимался там ничем, кроме чистки зубов. И все же, когда он увидел сидящего на кровати Баки, внутри заворочалось неуместно приятное чувство. Баки обладал невероятной естественной красотой, и совершенно не подозревал об этом. Господи, сейчас совсем не время. — Эй, — позвал Баки, поднимая голову. Стив видел, что он ужасно нервничает. — Я тут подумал... раз мы решили... — Я же сказал, все в порядке, — уверил его Стив. Он надел пижаму перед тем, как выйти из ванной, потому что был не совсем тупым. Стив забрался в кровать, натянул на себя одеяло и едва не выдохнул от облегчения — лежать на кровати гораздо удобнее, чем на продавленном диване. Но прежде всего, огромным облегчением оказалось быть рядом с Баки, снова разговаривать с ним. — Ну что, — смущенно сказал Баки, — Мне выключить свет? — Да, давай, — ответил Стив, хватая будильник. — Я поставлю на девять? — Звучит неплохо — напряженно сказал Баки. Он лег на спину и потянулся к светильнику на тумбочке. — Спокойной ночи. Комната погрузилась в темноту. Стив завел будильник, поставил его на тумбочку и лег на живот. Это могло стать обычной дружеской ночевкой, вот только все было странно, словно они на одну ночь примерили на себя роль давно женатой пары, но не знали свои реплики. Баки не шевелился, и, насколько слышал Стив, даже не дышал. — Эй, — сказал Стив, — если мешаю уснуть, давай вернусь на диван. Баки выдохнул с дрожью, которую Стив почувствовал даже через матрас. — Нет, это... — он громко сглотнул. — Извини. Давно не спал в компании. Стив вспомнил день, который они провели бок о бок в этой же постели, но должен был признать, что тот раз отличался от этого. — С армии? — спросил он, не подумав. Ответом послужила мертвенная тишина. — Прости, — сказал Стив в ужасе. — Я не должен был... — Да. С армии. — Баки немного сдвинулся на матрасе. — Тогда мы старались держаться вместе, это нам помогало. Но потом все как-то… развалилось. Стив помедлил. — Что случилось с остальными? Баки с минуту молчал. — Ну, Торнтон умер, ты уже понял. И Ситвелл тоже. Я потерял руку, другие ребята остались целы... ну, физически... но когда мы вернулись, все пошло прахом, — он сглотнул. — Слышал, некоторые солдаты, вернувшись, остаются друзьями до конца дней, но мы… мы едва могли выносить друг друга. Стив не знал, что сказать. — Почему я сейчас могу об этом говорить? — пробормотал Баки, словно спрашивая сам себя. Он фыркнул без тени веселья и добавил: — Возможно, это поможет взглянуть со стороны на завтрашний день. — Хочешь, и я поделюсь грустной историей? — удивляясь сам себе, предложил Стив. Баки выдохнул смешок в темноте. — Конечно! Почему нет? — Я все еще иногда думаю, что мама жива, — сказал Стив, — Что она отправилась в поездку и скоро будет дома. Прошли месяцы, а я все еще не могу принять тот факт, что она не вернется. Ответа не последовало, но Стив почувствовал, как матрас прогнулся, словно Баки хотел приблизиться, но остановил себя. Стив не знал, зачем сказал все это. — У тебя...? — он глубоко вздохнул. Может, ему лучше просто заткнуться. — Ты можешь спросить, — сказал Баки тихо. — Черт, Стив, ты можешь спрашивать у меня что угодно. Стив колебался еще секунду. — У тебя все еще есть мама? — Да. И папа, и сестра, — голос Баки выражал бесконечную усталость. Он снова поерзал на матрасе. — Но я хочу, чтобы они помнили меня таким, каким я был раньше. Понимаешь? Они не заслужили... мне... мне лучше быть здесь. Стив подбирал слова перед тем, как заговорить вновь. — Но... они не волнуются за тебя? — Мой дядя держит их в курсе, — пробормотал Баки. — Все в порядке. Эта ситуация нравилась Стиву все меньше и меньше. Особенно после того, как он услышал самодовольный тон Пирса. — Это была его идея? Поселить тебя здесь вместо того, чтобы ты вернулся к семье? — Я не... — с сомнением произнес Баки, — Я не знаю... Я был в больнице, когда он пришел навестить меня, но... Нет, я думаю, я сам попросил, я... я правда не помню... Я принимал много лекарств тогда. Я не знаю. Вот, что я знаю — так будет лучше для всех. Стив отдышался и решил оставить гнев на потом. Сейчас не время. Глаза привыкли к темноте. Баки был одинокой неподвижной фигурой во мраке. — Эй, — сказал Стив снова. — Что? — пробормотал Баки. — Это может показаться странным, — проговорил Стив чуть торопливо, — но могу я... эм... нормально, если я возьму тебя за руку? Сердце пропустило удар. — Нет, извини, — тут же отступил Стив, щеки пылали. — Это правда было странно. Я не хотел... — Все в порядке, — перебил его Баки. Он звучал удивленно, в хорошем смысле. — Просто ты должен быть по правую руку. Стив моргнул. — О. Точно. — Однорукая логистика, о которой никто не задумывается. — теперь Баки звучал позабавленным. — Подожди… — Стив слышал, как он переворачивается на живот. Секундой позже рука Баки скользнула по матрасу рядом с его головой. — Вот. Стив накрыл его ладонь своей и переплел их пальцы. Он был чуть ли не смущен тем, насколько легче ему стало. — Спасибо, — сказал Стив. Горло сжалось. — Это тупо. Извини. — Нет, — ответил Баки мягким голосом. — Все хорошо. — Он замолчал, словно пытаясь подобрать слова, но потом повторил, уже тише: — Все хорошо. Комнату и их сомкнутые руки окутало молчание. При желании Стив мог почувствовать пульс Баки. Неделя, проведенная на холоде, в страхе увидеть за спиной тень Рамлоу, внезапной усталостью обрушилась на него, как тонна кирпичей. Завтра их ждет адское путешествие. Стив все еще не был уверен, что полностью осознал это. — Спокойной ночи, Бак, — пробормотал он. — Спокойной ночи, — ответил Баки, и какую-то секунду Стив хотел приблизиться к нему, но закрыл глаза и сосредоточился на ощущении его ладони в своей.

*

Баки проснулся ровно в пять утра, выбрался из постели, вбежал в ванную и успел упасть на колени перед унитазом до того, как его вырвало. В последнее время такого с ним не случалось. Горло жгло и болело, живот сворачивался в спазмах, хотя внутри ничего не осталось, и Господи, это сегодня, это прямо сегодня. Что-то кричало в глубине его мозга на одной длинной ноте, как сирена. Ответ Коулсона, затем предложение Коулсона, и внезапно мир рухнул на Баки, словно земля, неумолимо приближающаяся к падающему человеку. Я не хочу этого делать. Я не хочу этого делать. Он все еще задыхался и дрожал, когда увидел Стива у двери. Баки хотел что-то сказать, но его снова вырвало. Стив, благослови Господь его тощую задницу, не спросил, все ли в порядке. Он вошел в ванную и сгреб сальные волосы Баки в руку, царапнув ногтями кожу головы. Баки слегка вздрогнул, по спине побежали мурашки. Ему было на удивление хорошо, учитывая, что он все еще нависал над унитазом. Он не мог избавиться от чувства, что совсем не заслужил такого. – Все? – мягко спросил Стив через три длинных, болезненных минуты. Баки рухнул на кафель. Если бы Стива не было рядом, он положил бы голову на унитаз. – Да, – прохрипел он. – Думаю, да. Стив отпустил волосы Баки. Теперь Баки колотило, холодный пот выступил на коже. Он перевалился с колен так, чтобы сесть, оперевшись о стену. – Отличное начало, да? — выдавил он, содрогаясь. Он слышал, как Стив возится с краном, наполняет стакан водой. — Без тебя не было бы и начала, — сказал он. Стив протянул ему стакан. Вода была теплая. Баки прижал стакан к груди, чтобы не расплескать. Через пару минут Баки решился сделать небольшой глоток, и обрадовался, что ужасный вкус наконец ушел изо рта. Он, не торопясь, допил остатки воды. Стив забрал стакан и нажал кнопку слива на унитазе. — Хочешь принять душ? — спросил он. Хмм… С тобой? – прозвучало в голове Баки – отголосок старой жизни, полной насмешек и острот, но мысли, последующие дальше, вытолкнули Баки в реальность. Нет, нет, нет. Ему запрещено думать о таком. Он добился многого со Стивом, завоевал его доверие, хотя и сделал чуть ли не все, чтобы потерять его. И во рту у него все еще оставался привкус желчи — что, черт возьми, с ним не так? — Да, — хрипло сказал он, пытаясь подняться на ноги. – Пожалуй. — Хорошо. Никуда не торопись. Стив вышел из ванной и закрыл за собой дверь. Несколько минут Баки стоял на месте и дрожал. В конце концов, он оторвался от стены и начал снимать с себя одежду неуклюжими, рваными движениями. Душ оживил его не больше, чем оживил бы мертвого. Баки стоял под водой, пока тревога не взяла верх — он запаниковал, что опаздывает и что нужно спешить, хотя не было еще и шести утра. Выбравшись из душа, он судорожно вытерся, голым ввалился в спальню, где, слава тебе Господи, Стива не оказалось. Впрочем, внезапно осознал он, Стив совсем скоро сможет разглядеть его с головы до пят. Возможно, это была не лучшая идея. Это уж точно, — подумал Баки с мрачным сарказмом, натягивая на себя первую попавшуюся одежду. Какая разница — через пару часов он все снимет. Ему пришлось отказаться от привычных трех слоев рубашек и худи. Без них он чувствовал себя почти голым, но он не может потратить пятнадцать минут, чтобы все с себя стащить, когда придет время… …глубокий вдох, гребаный глубокий вдох. Он уже бывал голым в комнате, полной других людей: мылся в душевой со своей командой, и ему пришлось поступиться уединением в госпитале. Но Баки знал, что сегодня будет иначе. Потому что — осознал он в этот момент, как только мысль сформировалась в голове — его действительно волновало, что подумает о нем Стив. Он запихнул поглубже свои странные чувства и вышел в гостиную. — Привет, — сказал Стив. Он и сам выглядел напряженным — уставился в миску с хлопьями, словно ожидал увидеть там пару-другую пауков. Он поднял голову, состроил Баки легкую гримасу и сказал: — Подозреваю, ты не голоден. — Не особенно. Баки стоял напротив Стива, и минута неловкости, казалось, растянулась на целую вечность. Наконец он проговорил, запинаясь: — Можем мы... Можем мы пойти? Эээ, прямо сейчас? Я знаю, что еще рано, но я... Я не так психую, когда на улице темно. Стив тут же поднялся. — Все, как ты хочешь, Бак. Он поставил все еще полную миску в холодильник, что показалось Баки довольно странным, но ему ли осуждать. — Метро или автобус? — спросил Стив. Баки пару раз моргнул, потом до него дошел смысл вопроса, и он быстро ответил: — Метро. Определенно метро. Конечно, переполненные вагоны немногим лучше открытого неба, но он примет любую возможную поблажку. — Тогда метро, — сказал Стив. — Может, ты хочешь меня о чем-нибудь попросить? Что-то, чем я могу помочь? Баки на секунду задумался. — Не мог бы ты... может быть... быть слева от меня? Когда мы будем идти? Ему было стыдно даже спрашивать, но Стив просто улыбнулся и повторил: — Все, как ты хочешь, Бак.

*

Пока они надевали пальто, шарфы и обувь, Баки с каждой секундой становился все бледнее. Раньше Стив гадал, как он умудряется завязывать шнурки, но ботинки Баки оказались с липучками. И ему все равно удалось застегнуть их не с первой попытки. — Ладно, — сказал тот несчастным голосом. — Думаю, я готов. Баки не произнес ни слова, выходя в коридор и передавая ключи Стиву, чтобы тот закрыл дверь. — Лифт? — спросил Стив. Баки резко покачал головой и направился к лестнице. Они начали спускаться. Сперва Стиву показалось странным, что Баки следит за каждым своим шагом, но затем он понял, что потеря руки скорее всего разрушила его чувство равновесия — и у него было не так уж много возможностей потренироваться ходить по лестнице, потому что агорафобия заперла его в квартире. Впервые Стив в полной мере осознал, чего Баки лишился. Целая конечность потеряна навсегда — потеряно простое свидетельство наличия обеих рук, жизни в мире, созданном двурукими для двуруких. Не говоря уже об ужасах войны, все еще сеющих хаос в его разуме. Какое же мужество он проявил, спустившись и забрав Стива в ту роковую ночь, спасая ему жизнь. — Это тупо, — выдавил бледный Баки сквозь зубы. — Прости, Стив, это пиздец тупо. Эти слова, полные ненависти к себе, так сильно противоречили ходу мыслей Стива, что он сказал, не подумав: — Желтый. Баки встал как вкопанный посреди лестницы: — Что? Стив спустился еще на пару ступеней, потом тоже остановился и посмотрел на него: — Я сказал “желтый”. Не хочу, чтобы ты извинялся за то, что делаешь для меня. Это неправильно. Баки выдавил мрачный смешок. — Мне кажется, стоп-слова работают не так. — Конечно, ведь ты такой эксперт. Баки слегка улыбнулся и начал спускаться дальше, глядя себе под ноги. Волосы упали ему на глаза. Стив подождал, и они продолжили путь вместе — на какой-то миг в тишине и спокойствии. Стив знал, что ему следовало бы волноваться гораздо сильнее, но происходящее было похоже на странный сон. Его мысли не поспевали за реальностью. Прямо сейчас это только помогало — страх и паника притупились, поэтому он не пытался подготовить себя к тому, что ждало впереди. На последнем лестничном пролете в нем вдруг вспыхнула надежда, что Рамлоу не поджидает их снаружи. Боже, Стив напрочь забыл о нем. И вот они уже стояли на первом этаже, перед стеклянными дверьми. Снаружи все было темным и оранжевым, и на миг Стив увидел мир вне убежища абсолютно чуждым — таким, каким его, должно быть, видел Баки. Тот выдохнул и спросил: — Ты знаешь, куда идти, да? — Ага. — Стив выучил маршрут, пока Баки принимал душ. — Я знаю район, Бак. Я провел на этих улицах три недели, прежде чем ты меня подобрал. — Странно это наверное выглядело, — напряженно сказал Баки. — Просто... схватил тебя и потащил к себе. Ты, должно быть, подумал, что я маньяк-насильник. — Но ты не маньяк-насильник, — ответил Стив мягко. — И сейчас мы делаем то, о чем ты никогда не просил... Боже, я же даже ни разу не спросил тебя, хочешь ли ты в эту дурацкую школу… — Баки, это моя мечта, — спокойно сказал Стив. — Перестань. Ты лучший парень из тех, кого я знаю. Баки нахмурился. — Значит, ты встречал много ужасных людей. Он толкнул дверь и вышел наружу. Стив сразу увидел, чего ему это стоило. Баки и раньше был напряжен, но покинув окружающие его четыре стены, он одеревенел от страха. Его взгляд метался от здания к зданию, возвращался к проходящим мимо людям, приклеивался к земле на три долгие секунды и снова блуждал по кругу. Он дышал быстро и резко. Баки крепко зажмурился и снова открыл глаза. — Ох, блядь. — Готов идти? — спросил Стив неуверенно. Баки неоднозначно кивнул головой, что означало и "да", и "нет", и "может быть". — Давай... просто двигаться. Он ринулся вперед, и Стив поспешил за ним. К счастью, Баки жил неподалеку от станции Бедфорд-Ностранд-Авеню — им даже не придется переходить улицу. Но все равно впереди десять минут ходьбы. Стив и не подумал осмотреться, чтобы поискать Рамлоу — если бы тот был рядом, Баки бы заметил. Он передвигался как персонаж фильма ужасов, ожидающий, что за каждым поворотом окажется монстр. Стив не знал, что делать: говорить с ним или не говорить, подойти ближе или дать пространство, он чувствовал себя почти так же беспомощно, как выглядел сам Баки. Тот уже стал белым как полотно, но каким-то образом умудрялся бледнеть все сильнее с каждой секундой. Скорее всего, он с таким же видом передвигался в зоне боевых действий. Только Стив собрался спросить, может ли он чем-то помочь, как Баки выпалил: — Можешь ты... сказать что-нибудь. Что угодно. — Конечно. Хочешь... эээ... хочешь, расскажу про свою первую драку? Мне было шесть. На полсекунды взгляд Баки перестал блуждать и остановился на нем. — Шесть? — Да, — сказал Стив, стараясь не отставать. — Ну, мама говорила, я начал раньше, но эта первая, что я помню. Баки вернулся к навязчивому осмотру окружающей обстановки, но мимолетная тень улыбки на секунду тронула его губы. — Ну ладно. И почему ты подрался? — Кучка маленьких придурков сыпала соль на слизняка. Я сказал им перестать. — И? Стив пожал плечами. — Они отказались. Баки выдохнул сухой смешок. Мимо пронеслась машина скорой помощи, и он тут же вздрогнул и примерз к тротуару. — Баки? Баки смотрел в одну точку, мертвенно бледный. Стив потянул его за рукав. — Баки. Я рядом. Ты в Нью-Йорке. Мы в порядке. Баки несколько раз моргнул, затем посмотрел на Стива; на секунду показалось, что он вообще его не узнал. Но затем Баки сглотнул, и во взгляд вернулась какая-то осмысленность. На висках выступил пот. — Это просто так пиздец убого, — выдохнул он. — Извини, Стив, я… — Красный, — сказал Стив твердо. — Ты не извиняешься. Баки открыл было рот, но тут же захлопнул. Стив все еще держался за пустой рукав — неохотно отпустив его, он кивнул в сторону конца улицы. — Пойдем. Мы почти на месте. Баки снова сглотнул и последовал за ним в метро. Как только они шагнули внутрь, крошечная часть напряжения покинула его тело. Однако пока Стив покупал билеты, плечи Баки оставались скованы, и каждый раз, когда люди подходили слишком близко, он выглядел так, словно сейчас его лицо даст трещину. Но никто не обращал на них внимания — мелкий блондин в куртке не по размеру и однорукий ветеран с безумными глазами — ничего такого, что могло бы поднять бровь жителю Нью-Йорка. — Я купил. — сказал Стив. — Идем. Он заранее взял билеты обратно, хотя возможность этого "обратно" казалась сейчас совершенно абстрактной. Неужели они смогут не только добраться до места, но и осуществить задуманное? Нет, что-нибудь обязательно пойдет не так: письмо окажется розыгрышем скучающего стажера из ЦХР, Баки застынет и откажется двигаться дальше, Стив застынет и не сможет рисовать, Рамлоу выскочит из-за угла и убьет их обоих. Никакого реального будущего не наблюдалось за каждым непосредственным шагом их путешествия. Которым была поездка на реальном метро. Когда они добрались до станции, Стив с облегчением отметил, что она была почти пуста — еще слишком рано для часа пик. Белая плитка покрывала пол вестибюля, вдоль платформы выстроились красные квадратные колонны. Баки, казалось, по крайней мере отступил от затягивающей бездны безумия, но все еще был ужасно напряжен. Он без остановки нервно поглядывал в туннель, из которого должен появиться поезд. Когда далекий, приближающийся грохот начал отражаться от гулких стен, Баки замер — и зажмурился, когда поезд ворвался на станцию. — Что такое? — спросил Стив, перекрывая шум. Баки, не открывая глаз, покачал головой. — Поговори со мной, — сказал Стив, когда поезд начал тормозить. — Даже если ты думаешь, что я ничего не смогу сделать... скажи мне, что происходит в твоей голове. Баки сглотнул. — Это все шум... Громкие звуки обрушиваются на меня, это... Двери с лязгом распахнулись, и они оба вздрогнули. Баки открыл глаза и с несчастным видом добавил: — Ну и ты знаешь, я не могу закрыть уши руками или что-то такое. Люди выходили из вагона. Стив посмотрел на Баки и оперативно принял решение. Но сначала нужно было зайти внутрь. — Пойдем, — сказал он, и Баки последовал за ним без вопросов. Он правда вел себя так, словно находился в зоне боевых действий, выполняя каждый приказ своего командира. И по всей видимости, в роли командира сейчас выступал Стив. Он не был уверен, чувствовал ли себя в ней комфортно, но он должен постараться сделать все, что в его силах. То, что происходило сейчас с Баки — его вина. Они проскользнули в вагон без проблем. Стив был все больше благодарен Баки, что они вышли из дома так рано — в поезде ехало много людей, но он не был забит. В нем стояла жара, и Стив расстегнул куртку, когда двери закрылись за спиной. — Сколько станций? — напряженно прошептал Баки. Он смотрел в пол. — Восемь. Едем до конечной. — И мы на месте? — в голосе Баки слышалась мольба. — Нет... Потом пересадка и пять станций по маршруту F. Баки кивнул и, когда поезд набрал скорость, поморщился. Рельсы стучали безжалостным стаккато под их ногами. Шум заполнял пространство, как нарастающий крик. — Вы ветеран? — послышался ясный, прямой вопрос сквозь гул. Баки замер. Стив, ищущий свободное место, обернулся и увидел женщину на сиденье вдоль боковой стены. Стив шагнул ближе к Баки и сказал: — Да, мэм. — Тогда можете занять мое место. — Она поднялась и, ничего не добавив, пошла в другой конец вагона. Баки все еще стоял столбом. — Но я... Я не... — Садись, Бак. Баки снова беспрекословно повиновался, и Стив поблагодарил женщину взглядом. Однако, уже сидя, Баки посмотрел на Стива с тенью беспомощного гнева в глазах. — Мне не нужно уступать место, — процедил он сквозь зубы. — Все равно от этого нет толку. — Я понимаю. Просто хотел кое-что попробовать. Можно мне? Баки не мог знать, о чем он спрашивает, но все равно ответил коротким нервным кивком, глядя с тревогой. Стив долю секунды колебался, затем шагнул вперед и накрыл уши Баки своими ладонями, проскользнув пальцами в длинные волосы. Он придвинулся ближе, чтобы Баки смог уткнуться лицом в его живот. Баки на секунду замер от удивления, но затем с глубокой дрожью расслабился и слегка прижался к Стиву. — Так нормально? — тихо проговорил Стив, наклонившись, чтобы Баки смог его расслышать. Спросив, он плотнее прижал ладони к ушам. — Да, — ответил Баки неровным шепотом. Голос дрогнул, когда он добавил: — Спасибо. Стив почувствовал, что его рубашка слегка намокла. Сначала он не понял, что произошло, а потом у него сжалось горло, и у самого чуть не потекли слезы. — Эй, — беспомощно прошептал он. — Бак, ты... Ты отлично держишься. Стив услышал насмешливое шмыганье. — Ты знаешь, что это не так. — Ты боишься и все равно делаешь, — яростно прошептал Стив. — Это сама суть храбрости. Я не позволю тебе думать иначе. Стив хотел бы поцеловать его. Стив хотел бы знать наверняка, что поцелуй сможет передать то глубокое ошеломляющее чувство, которое он испытывал к этому дрожащему человеку. Оно было чистым, неподдельным и ничего не требующим взамен. Непреложной истиной стало то, что Баки, такой без раздумий щедрый, душераздирающе храбрый, безусловно достоин любви — и Стив любил его практически вопреки себе, словно по закону физики, как воздух врывается, чтобы заполнить вакуум. Восемь станций пронеслись как в тумане. Возможно, люди и пялились, но Стив и Баки были на несколько драгоценных мгновений сокрыты в своем пузыре. Баки сидел очень тихо, но не казалось, что он копил напряжение, скорее сфокусировался на себе. Его дыхание было медленным и размеренным. В конце концов двери открылись на станции Корт-Сквер, и вагон опустел. Стив с сожалением отступил назад, сразу же заскучав по теплу лба Баки, прижатого к животу, и мягкости волос, выскользнувших из пальцев. Баки, привыкая к свету, несколько раз моргнул. Когда он посмотрел на Стива, его глаза все еще были покрасневшими, и он казался как никогда уставшим, но в его взгляде проскользнуло нечто новое — дающее Стиву понять, что, возможно, этот поезд увез их гораздо дальше, чем они планировали.

*

Никто не уступил место в поезде F. Баки был прекрасно осведомлен, что Стив поднял бы шум, вот только тот понимал — сейчас им это нужно меньше всего. Они стояли, прижатые друг к другу, но не так, как раньше — их со всех сторон подпирали другие люди. Поезд в центр города оказался забит гораздо сильнее, чем тот, что шел из Бруклина. Баки уже готов был выпрыгнуть из кожи. За левым глазом разлилась пронзительная мигрень, но и свет, и шум, и люди, и непрекращающаяся атака микроинформации немного приглушались воспоминаниями о том, как Стив прижал его к себе, позволил прислониться лбом к своему узкому телу, укутал в объятии на драгоценное время и предоставил ему укрытие. Дай отдых своей уставшей голове, — всплыла строчка в голове Баки. Черт, это из того дурацкого шоу, которое Ребекка смотрела круглыми днями. Интересно, как у нее дела? Баки мог узнать это, прочитай он одно из тысячи ее писем — его потрясло их количество, когда он зашел во входящие в ожидании ответа от Коулсона. Но сегодняшняя катастрофическая поездка в центр лишь укрепила его во мнении, что семье лучше не знать, в какую жалкую развалюху превратился их сын. То, что Стив стал свидетелем, уже было достаточным унижением. Баки невообразимо устал, и его кости превратились в желе. В вертикальном положении держал лишь адреналин. С самого утра не переставало тошнить. Он ничего не ел уже почти три дня, и перед глазами время от времени плясали черные пятна. Когда он вспомнил о том, что это только начало гребаного дня, ему захотелось буквально рухнуть на пол — свернуться в темном углу и держать голову между колен, пока все не исчезнет. Какая-то маленькая его часть радовалась тому, что было уже поздно отступать. Потому что сейчас, если бы появился хоть малейший шанс сбежать, он бы ухватился за него и разрушил хрупкую надежду Стива на светлое будущее. — Мы на месте, — сказал Стив. Баки сглотнул. Метро послужило чем-то вроде отсрочки, но он знал, что они не могут оставаться под землей вечно. О, черт, солнце уже должно быть взошло. — Как далеко Дворец? — спросил он нервно. — Пять минут ходьбы, Бак. Баки кивнул, как будто не услышал смертный приговор. И двери открылись, и они покинули вагон, пошли по коридорам, и снова оказались на открытом месте. Солнце взошло, и небеса стали вакуумом, готовым поглотить в небытие. Баки посмотрел вниз, вниз, потому что один взгляд вверх делал все бесконечно хуже, постарался максимально сосредоточиться на своих ногах и пошел. Он должен продолжать идти. Он должен свести всего себя к этому единственному акту. Потому что, осознал Баки, даже если он вдруг решит сдаться, ему все равно придется идти в безопасное место — идти под открытой раной, зияющей над головой. Никуда не деться, только вперед, в тот самый ужас, от которого хотелось сбежать. Баки действительно вернулся на войну — к парадоксу ситуации, когда он не мог продолжать идти, но другого выбора не было. Война никогда не даст тебе остановиться. Ты всегда ползешь в грязи, в пыли — без руки, без ноги, с вываливающимися кишками. Ты идешь вперед, даже если все вокруг лежат расчлененные, даже если нет ни одной реальной причины двигаться. Ты идешь вперед. Только мертвые могут остановиться. — Баки. Ты в Нью-Йорке. Я с тобой. Мы идем вниз по улице, и мы в безопасности. Голос Стива был едва слышен, но Баки держался за него, как утопающий за соломинку. Стив прикрывал его слева от призрачных пуль и отголосков взрывов, эхом гремящих вокруг них. — Я не оставлю тебя одного. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я с тобой и останусь с тобой. Баки шел, как в кошмарном сне, не уверенный, есть ли земля под ногами и продвигается ли он вперед. Над ним зияла пустота, словно большой толстый ломоть оторвали от мира. Пустота была врагом, потому что открытое небо не могло преградить от пуль и шрапнели. — Мы идем пешком, — Стив остался единственным плотным образом в нечетком туманном мире. — Мы идем во Дворец. Мы почти на месте. Он упадет вниз головой. Его проглотит небо. Он чувствовал, как над ним раскрывается невидимая пасть и, поднимая ветер, засасывает воздух. И вот машина переворачивается вверх дном, небо и земля меняются местами, и Баки свисает сверху с вывернутой под ужасным углом рукой, ремень безопасности не поддается, двери заблокированы — и кровь Тортона стекает часами, мучительно медленно, капля за каплей стучит по Рамлоу, который кричит, бушует, плачет, умоляет, чтобы это прекратилось, до тех пор, пока не садится голос. — Мы почти на месте. Не осталось ничего, кроме белого шума в голове. Баки ускользал в безопасный уголок сознания, чтобы затаиться там. — Останься со мной, — просил голос Стива откуда-то издалека. — Еще совсем чуть-чуть. Небеса сомкнулись, и бесконечная пустота внезапно сжалась во что-то меньшее. Двери открылись и закрылись, Баки моргнул, еще и еще, и огляделся вокруг. Он стоял в большом, прекрасно отделанном зале с темными деревянными панелями и хрустальными люстрами над головой. На каждой стене висели тысячи картин. Огромные, крошечные, овальные и прямоугольные. Пол из сверкающего мрамора складывался в широкие ступени, ведущие к массивной стойке регистрации. Стол был освещен единственной изящной лампой из красно-золотого витражного стекла. Баки встряхнулся и пришел в себя, словно кто-то удочкой выдернул его из воды. Он сглотнул, посмотрел налево и увидел Стива. Отчасти Баки был удивлен обнаружить его здесь, словно сон вдруг оказался слишком связным. — Эй, — сказал Стив. Он выглядел встревоженным. — Эй, — выдохнул Баки в ответ. Стив с трудом улыбнулся Баки. — Как... как ты? Баки сглотнул и оглянулся. — Лучше, — проговорил он, хоть и не совсем твердым голосом. Потолок на его вкус был слишком высоким, но намного лучше пути через все круги ада, который он только что преодолел. Не верилось, что он действительно стоял здесь, в настоящем Дворце ЦХР. Место оказалось слишком шикарным, почти нереальным. Словно он увидел постоянно перемещающиеся лестницы Хогвартса. Было легче поверить, что он и правда сейчас на войне и Дворец — плод его воображения. Но беспокойство снова зашевелилось под кожей. Приближалось время второй части мучений. Он старался не думать об этом — не мчаться навстречу поезду. — Так, — сказал Стив. — Мы пришли очень рано, но можем дойти до стойки и... — Мистер Роджерс? — позвал кто-то. Оба подняли головы. По лестнице спускалась великолепная женщина с роскошными темными волосами и кроваво-красными губами — единственной уступкой женственности. Сам ее наряд был поразительно прост. Что-то в ее манере держаться стукнуло в голову Баки. Военная. — Вы мистер Роджерс, — сказала она, протягивая изящную руку. У нее был четкий классический британский акцент. — Не так ли? Меня зовут Пегги Картер. Стив пожал ей руку, переходя в базовый режим вежливости — он тоже нервничал. — Приятно познакомиться, мэм. Я Стив. — Не ожидала вас так рано, — сказала Картер, хотя, очевидно, их ждали. Баки почувствовал себя смутно озадаченным самим фактом существования таких людей, как она — вся ее жизнь была настолько явно организованной, что Картер могла принадлежать другому виду. Каково это, размышлял он, постоянно держать все под контролем? — А вы, должно быть, мистер Барнс? Видимо, она читала его письмо. Однако в ее тоне не слышалось и следа насмешки или презрения, и Баки снова почувствовал какое-то родство или, по крайней мере, он уловил знакомую линию поведения, направленную на то, чтобы немного успокоить его тревогу. Он ответил ей формальным кивком: — Джеймс. — Он моя модель, — сказал Стив, и в его голосе прозвучала какая-то оборонительная гордость, удивившая Баки. — Ясно. Ну что ж, замечательно, — яркие глаза Картер были обращены к ним обоим. — Хотя должна сказать, все это немного необычно. Но мы все очень ждем увидеть, что из этого выйдет. — Спасибо, мэм, — сказал Стив. Его плечи были немного скованы. — Мы надеялись начать прямо сейчас, вы не возражаете? — Вовсе нет, — сказала Картер. — Думаю, комната Лихай уже подготовлена для вас. Мир вокруг снова начал угасать, когда они последовали за силуэтом Картер по лощеным коридорам. Пульс Баки подскочил. Ну правда, что он здесь делает? Это место настолько смехотворно, чрезвычайно не из его Лиги. Раздеваться в таких стенах будет чертовски неприлично. Он подумал о Картер, представил ее точеную алебастровую фигуру, изгибающуюся в грациозную позу для карандаша Стива. В этом было больше смысла, чем в его тусклых волосах, плохо выбритых щеках и гребаном обрубке. В его неустойчивом теле и неустойчивом разуме. Картер остановилась перед маленькой деревянной дверью с медной ручкой. Она предложила забрать их куртки, и даже не сморщила нос, получив залатанный тренч Баки и древнюю кожаную куртку Стива. Они вошли в комнату Лихай, и Картер повесила верхнюю одежду в углу. К облегчению Баки, здесь было гораздо менее величественно, чем в большом зале. Комната выглядела жилой, словно люди уже целый день входили и выходили из нее, несмотря на ранний час. На дальней стене, прямо по низким потолком, виднелось одно единственное непрозрачное окно. Большой мольберт одиноко стоял перед безукоризненно чистой платформой, переполненной светом, словно поле ослепляющего снега. Вот где Баки будет стоять. Его зрение на секунду поплыло. — Итак, — сказал Стив позади него. — Ага, — прохрипел Баки. Картер исчезла. Дверь за ней закрылась. Баки не хотел этого делать. Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу этого делать. Я не хочу. Я не хочу. — Баки? Ты будешь в порядке? Нет. Правильным ответом было "нет". Но Баки не смог бы объяснить, как ему стыдно за свою слабость, за тысячу проклятых неврозов, за гребаную драму, что он устроил, только пока добирался сюда. Ему было стыдно за свой страх, и стыдно за свой стыд. И, главное, его убивало осознание, что он больше вообще ничего не сможет сделать, не без усилий, настолько чудовищных, что любая попытка станет посмешищем. Он не знал, как сложить это в слова, свое абсолютное отчаяние, пустоту, что была им, чувство, что он лишь оболочка человека и знание, что ему никогда не станет лучше. Он не знал, как сказать Стиву, что он понятия не имеет, что случится, как он прореагирует, и как переживет все это. Он стоял на пороге неизвестности. Он не хотел этого делать. Но альтернативой было разочарование Стива. Война никогда не даст тебе остановиться. В голове стало пусто — возможно, мироздание смилостивилось над ним. Баки наклонил голову и потянул с себя толстовку.