"Ненужные"

Оба молчат – тишина колкая, неуютная, леской подтягивается под горлом. Эрен заглядывает в один из шкафов, обставляющих комнату по периметру, и вытянул оттуда две коробки. Впервые за всё время поднял глаза на застывшего у двери Аккермана, оглядывая с ног до головы, и поставив обе коробки на полку, открыл их. Леви выдохнул, прислонившись плечом к пустому участку стены, в открытую рассматривая Йегера. Шатен так смешно его игнорировал, делая вид, что его очень интересует содержимое коробок – хмурится и кусал губы, усилием воли сдерживая любые порывы в сторону напарника. Ну всё, хватит. Набегался уже, деваться некуда. Леви оторвался от стены, но даже шагу сделать не успел, как Эрен проворно подхватил одну из коробок и шарахнулся в противоположный угол комнатушки, сохраняя нечто, вроде дистанции. Стало смешно, дико смешно. Какое там, милый! Вы разрушили друг другу жизни, не обмолвившись и словом, а ты по углам жаться пытаешься. Пока мужчина забирал свою коробку и деликатно отходил в другой угол, загривок совсем не деликатно дернуло, и кожу охватил зуд. Ни одна аллергия, ни одна болезнь не чесалась с такой силой, такого ужасного желания разорвать свою кожу ещё не рождалось в голове Леви. Брюнет напрягся, но тишину не разорвал, изучая выданый ему камуфляж. Весьма своеобразный, надо сказать. Черная водолазка, рубашка – слишком широкая и длинная, чтобы ее носил именно Леви, черные брюки и ботинки. Ну, и гвоздь программы – светлый парик, безумного платинового цвета. В любых других обстоятельствах мужчина мог выкинуть это в окно, с вопросом в духе "что за херня", но не здесь, не в этой жизни. Леви повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть почти растерянное выражение на лице Эрена, нелепо вертящего в руках металлическое колечко обманки. Эвоно как, маскировка под неформала. Интересно. Дело за малым – переодеться и валить на все четыре, только Леви копается, едва рубашку снял, и смотрит, как Эрен порывисто стаскивает свою через голову, слушает, как тихо потрескивает ткань. Аккерман замирает. Момент застывает фотоснимком, и можно видеть, как тесный хлопок скользит по смуглой коже, открывая все больше: узкая полоска кожи над пряжкой ремня, живот, ребра... Шрамы, шрамы, море мелких полосок, и черная тесёмка надписи. Леви узнает свое имя. Всё кренится опасно, вздрагивает и протяжно звенит, а Леви все понять не может, почему так ослепительно ярко. Мужчина оборачивается всем телом, и медленно касается рукой надписи. Действие неебически опасное, и от того еще более притягательное, а о последствиях будем думать с разбитым носом. Тело Эрена теплое, почти горячее, кожа неожиданно мягкая, тонко пульсирует под кончиками пальцев. Красиво. Йегер застывает с рубашкой на руках, не дергается, не бросается на Аккермана с кулаками, только выдыхает как-то дрожаще, голову опускает, и молчит, пока Леви не накрывает буквы всей ладонью. Тут он вздрагивает: небывалое такое движение, от самой середины спины и до вихрастой макушки проходит крохотный импульс, и его Аккерман чувствует так, будто ладонь обожгли до мяса и ко льду приложили. Он успевает провести подушечкой пальца по своему имени, едва касается фамилии, когда его ловят за запястье, крепко хватают за плечи – то ли обнимают, то ли в захват берут – и руку, горячую, дрожащую, кладут на затылок. Леви понял, что Йегер пытается нащупать, и даже сопротивляться не стал. Аккерман сосчитал несколько мучительных мгновений, пока жесткая ладонь скользила по его коже, перед тем, как его прошло током. От чужого прикосновения в глубине груди родился крохотный импульс, разлился по телу. Леви, словно вторя ему, сжался, и тут же расслабился – какая роскошь, как давно этого не было! Аккерман совсем раскис под горячими пальцами, осмелел, и лбом лег на чужое плечо. А Эрен одеревенел, вытянулся струной. Под смуглые пальцы легла ранка, кольцом окружающая первую букву его фамилии. Йегер не удивился, не нахмурился, молча вжал брюнета в себя, и заглянул за его плечо. Честно, он почти не удивился. Имя, его имя, написанное его летящим, небрежным, но разборчивым почерком, пересекал укус. Яркий-яркий, синеватый, с ранками от зубов даже, болезненный до ужаса. Леви не удержался, вздрогнул, когда шатен обвел укус пальцем. И снова невероятный звук упущенной возможности. Мир яростно трещал по швам, невероятно громко – трещотка под ухом – по мере того, как Эрен отдалялся. – Нет, – он посмотрел так презрительно, так нездорово, (так больно,) будто убил в себе остатки любви. Изысканно. Великолепно. Потрясающе. Наверное сейчас Леви понял, почему Эрвин раньше так яростно за него цеплялся, почему оставлял так много укусов, почему говорил так много и запястья сжимал до синяков. Почти одержимый. Леви теперь знал лучше, чем когда-либо. Потому что он никогда Эрвину не принадлежал. Не на него он смотрел, и слышал не его голос, холод в его голове все также мрачно клубился, не теплел в его руках. Он понимал, что Смит чувствовал, потому что теперь Эрен уходит от него так же легко, как сам Леви уходил от блондина. Обоим синхронно захотелось упасть на пол и орать от боли не своим голосом, но они только разошлись по углам, в молчании переодеваясь. * Из серого безликого здания вышел высокий брюнет с невероятным в своей красоте кудрями и потерянным видом. Рядом с ним вышагивал холодного вида блондин, с куцым пучком на затылке, будто его сделал тот, кто с длинными волосами дела никогда не имел. Они неспешно вышли на шумные улицы, прошли сквозь длинные переходы и хитросплетения жилых дворов и рабочих районов. В конце концов, парочка остановилась перед большим зданием склада. Брюнет нервно потрогал затылок, будто непривычно коснулся краем ладони проколотых ушей, и протянул свободную руки блондину. Тот опустил взгляд, будто восьмое чудо света увидел, наверяще взглянул на хмурое и смущенное лицо спутника. И протянутую руку пожал ----------------------------------------------------------------------- Ну, вот мы и здесь. Я закончила фанфик, но есть несколько идей касательно продолжения. Эти главы будут гораздо больше, гораздо позже, с другим названием, и их можно будет читать как отдельные произведения по этой АУ. Также, я хотел бы сказать вам большое спасибо. Тот человек, который всегда приходил первым – спасибо тебе. Всем, кто дочитал это до конца, также большое спасибо. Я хочу извиниться перед вами за все – за размер, за содержание, за характеры, за то, что ничего не раскрыл, и работа сама по себе довольно пустая. Спасибо всем вам.