"Ненужные"

Иногда (а это большая часть времени) Эрену казалось, что его действия самые верные на данный момент. Ему и в голову не приходило, что бывают другие методы. Разветвления - сколько угодно, но ровно до тех пор, пока Йегер уверен в своей правоте. И ,обыкновенно, мироздание благосклонно улыбалось в ответ на его поползновения. Но не сегодня. Сегодня вселенная разве что не плюнула ему в лицо. Пока он шел к кабинету Смита, любой объект на расстоянии метра считал своим долгом ебнуть шатена по любой понравившейся части тела - бери любую, денег не спросят! Йегер продирался сквозь офисные дебри, поминутно сворачивать мебель и путаясь ногами во внезапно слишком длинном ворсе ковров. По крайней мере, Эрен был твердо уверен, что именно офис восстал против него, и его внезапная криворукость с косолапием тут ни при чем. У него ж пять лет подготовки за плечами, с чего вдруг простой визит к начальнику уничтожит весь прогресс? Нет, ну правда. Чего вы смеетесь?.. Потому что теперь, милый, мы взглянем правде в глаза. Перед глазами стоит мутноватая орехово-белая каша, которой положено быть стеной горячо любимого офиса, но Йегер смотрит, и видит целое ничего. Из ниоткуда выпрыгнувший стул врезается в бедро, и на самой финишной прямой парень встает как вкопанный. Смотрит на прикрученную к двери табличку - "Эрвин Смит", говорит она строгими печатными буквами, а голос в голове читает имя тонко, издевательски, выплевывая буквы в пространство черепа. В мозгу прыгают фантасмагории мыслей. Знает ли Смит, что Леви (когда "мистер Аккерман" успел прыгнуть из одного обращения в другое?) его, Йегера соулмейт? Ам - громко клацнули зубы, и мысль-кролик съедена мыслью-волком. Эрвин знает, лучше всех на белом, блять, свете знает, потому что сам пытался эреново имя съесть. Йегер даже разобрать не успел, когда ярость вскинулась в его груди, зашипела, перекатываясь жилами в сжатой в кулак руке - и тут же подавилась, исходя горьковатым дымком. Ни Смит, ни Аккерман ничем ему не обязаны. Смуглые ладони разжались, сожалеюще нырнув в карманы брюк. Высокий потолок с тяжеленной хрустальной люстрой кружился далеко наверху, помещение лихо выворачивало кадриль из мебели, а Эрен силился понять, что не дает ему сделать шаг, открыть эту чертову дверь, потратить немного чернил чтобы наконец убраться от Аккермана подальше?.. Правда, ну что мешает? А, наверное, вся проблема в Смите? В чем же дело, милый? Он ничего не сделал. Ну, лично тебе. Подумаешь, с Леви спал, (а Эрен уверен, что спал) великое дело... Все бы ничего, и это даже сошло бы за правду, если бы на этой ноте шатен не вперил отрешенно-отвращенный взгляд в дверь кабинета. О, он как на яву видит. Все видит, как дорогущий фильм,в мягком полумраке бегущий по большому экрану лучшего в мире кинотеатра - воображения. Эрен написал завещание, извинился перед Хисторией, вмазал Аккерману на прощание, и с чистой душой страстно возжелал утопиться. Сугубо мысленно. Его собственное сознание подкинуло ему такую сочную, такую подходящую к реальности картинку. Только представь. Бархатный баритон Смита, и его особенное : "Леви, останься" снова едет по ушам, но теперь визжать дурным голосом от боли не хочется. Теперь тонущий в ворсе ковра звук шагов раздается не за спиной, а прямо тут, прямо перед ним. Он видит Леви, медленно ставящего сжатые кулаки на стол Смита. Брюнет наклоняется вперед, и черные пряди волос спадают на лицо, скрывают холодную сталь взгляда. И пока Эрвин с медлительностью армагеддона поднимает свою светлую голову, попутно отрывая свою руку от стола, чтобы положить ее на щеку Аккермана... Йегер резко выключил свой фильм. Ну ё-мое, если нагнетать, то до конца, а тут... На Эрен с тяжестью гильотины свалилась важная мысль, почти фундаментальная. Если бы он увидел, даже в мыслях, как Эрвин касается Леви, Йегер смог бы вынести дверь кабинета, и, как минимум попытаться ударить Смита. Эрен сморщился, со скоростью помидора на солнце. Никто. Ему. Ничего. Не. Обязан. Офис с треском встал на место. Ярость горела под боком, скреблась о ребра, норовя пролезть в глотку и выше - прямо в мозг, но Йегер слабо чувствовал ее. Иного рода чувство стремительно наверстывало упущенное: горло с силой сдавило, сжало, будто внутри разверзнулся вакуум. Глубокий-глубокий вдох. Да, все дело в Эрвине. В голове вспыхнула идея - а не двинуть ли ему Смиту напоследок? Уйти, так сказать, эффектно? Но тут - о, чудо! - разум лениво потянулся. Собственно, за что? Да, они спали. Да, Леви твой соулмейт. Но он женат, глубоко женат, и, видимо, спит с твоим начальником еще с начала времен. В конце-концов, соулмейты не обязаны быть вместе. Ты-то тут откуда, дорогой? Ты что, ревнуешь? Нет, ну вы посмотрите. Аккерман буквально красными буквами подписан: "РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ", а он тут мордобой собрался устраивать. Он разрушил твою жизнь, дорогой. Задумайся, правда ведь. Шрам на пальце - швы только сняли - не его ли работа? Жжение под кожей, затишье перед лесным пожаром - не он ли стоит со спичками наперевес? Бессонные ночи, пачки обезболивающего, круглое, обведенное в рамку одиночество - не его ли заботы след?.. И - шелк! - все вернулось к началу. Мозг остыл, блаженно опустел, чтобы ровно через мгновение начать ровно гудеть в котле холодного презрения с горечью пополам. Эрен шагнул вперед, коротко постучал в дверь. Равнодушной рыбкой в ухо скользнуло: "- Войдите", ручка двери льдом обожгла ладонь. Когда шатен шебутным мальчонкой шагнул в этот кабинет впервые, ему было страшно до рези в животе. Он сам представлялся себе не в меру наглым щенком, при малейшем стрессе готового с жалобным скулежем позорно бежать. Многих новые места по началу пугают, верно? В кабинетах так или иначе живет отпечаток личности его владельца, но только не здесь. В этой комнате всегда холодно, потолок теряется в голубоватом белоснежном сиянии где-то наверху, и даже ореховый панели на стенах не придают обстановке тепла или даже намека на уют. За спиной Смита открыто окно - льется свет, колеблются на ветру занавески, шевеля тяжелые шторы. С улицы пахнет свежестью, пахнет солнцем и ранней листвой, а здесь все равно невыносимо. Йегеру кажется, что он попал не туда, что все здесь ледяное, дорогое до мерзости, кричит ему в уши: "Убирайся!". Но он проходит к столу, и останавливается перед Смитом. И отделяет их только дубовая столешница. Ну, давай. Посмотри на меня. Смит поднимает свое белое лицо, искаженное жесткими тенями. Свет делает и без того статного и весьма грозного блондина еще страшнее, вот спасибо. Синие, с серыми крапинками глаза горят трескучим морозом. Смит что-то задумал. И это ой как не хорошо. - Эрен. - Даже звук собственного имени из его уст кажется вызовом. Красная тряпка призывно хлопнула в воздухе. - Сэр, - Йегер отдает честь, покрепче сжав зубы. - Я хочу попросить о смене напарника. Эрвин взглядом впился в смуглое лицо шатена. Мерзкое чувство. Когда падаешь в ледяную воду всегда чувствуешь как миллиарды иголок пронзает каждую клеточку дрожащего в безвоздушной агонии тела. Со Смитом проще - игла всего одна, тонкая и длинная, прямо между глаз, прямо в переносицу. Эрен тоже смотрит, а мозги неминуемо расползаются, давая новую прекрасную возможность. Он слышит, как пощелкивают шестеренки в чужой голове, складываясь в сложный, бесконечный в своей организации механизм. Чувство, которое Йегер ненавидит. Чувство, будто Эрвин знает все. Эй, Эрен. Вот же он - сидит прямо перед тобой, прямой, что палку проглотил. Это ты все знаешь, и он уверен, что ты знаешь. Он уверен. Слышишь? Он чувствует, как твои извилины вскипают от одного взгляда на него, видит, как твои руки сжимаются в кулаки. Он в курсе, просто щелкает и глумится. Ярость сдавила грудь, Эрен подавился вдохом, и тут же Эрвин открыл рот. - Нет. Леви единственный, кто согласен работать с тобой. Мы не имеем права так рисковать нашей производительностью и сотрудниками. Да ты, блять, издеваешься надо мной. - В таком случае, - потемневший от ярости взгляд уперся в лоб Эрвина, - Я хочу подать прошение о переводе. Ну тут ты мне не откажешь. Смит жестом указывает на стул перед собой, и вновь приникает к своему страстно обожаемому столу в поисках листа бумаги. И куда ты теперь? В зачистку, трупы убирать? Только время зря теряешь. Ты ведь от Аккерман бежишь с такой завидной прытью, а тут прямо за ним. Он еще и сам, лично будет вызывать тебя на место. Нет, парниша, так не пойдет. Может, в архив податься? Картотеку перебирать, скидывать ссылки на досье клиентов - все чисто, цивильно. А, нет, здесь вопрос в другом. Ты просто не сможешь усидеть на своей беспокойной заднице, правда же? В том-то и дело, что правда. И девать-то тебя некуда... О, идея! Переводить в другую страну! И найдется там на тебя другой конвой, и не надо будет штаны просиживать, и Леви там нет, и Смита там нет, и боли от расставания там нет... И ничего там нет. И не ждет тебя там никто. Как раз то, что ты ищешь. Эрен опять все прекрасно понимает, и опять выбирает круиз в ебеня. Ручка скользит по бумаге, выбирая не шибко каллиграфичные буквы. Точно такие, как на чужом загривке. Смешно как. Гребаный Смит, гребаный Аккерман, гребаные буквы. Эрен горько поморщился. - Ты знаешь, что поступаешь глупо. - Это даже не вопрос, только констатация факта. Спасибо, Эрвин. - Вы тоже, - Эрен старается не раздавить ручку в пальцах. - Зачем? От этого мало что поменяется. Он уже сделал слишком многое ради тебя, - нотки холодного неодобрения ловко прятались в приятном голосе. Он-то? Многое? Ради меня? Береги голову. - Я поступаю так, как считаю нужным. Шкряб-шкряб по бумаге. Осталось немного. - И наши с мистером Аккерианом отношения не ваше собачье дело. Смит качает головой, смотрит, как на неразумного ребенка. - Ты врешь сам себе. - Эрен дописывать, поднимает голову, чтобы столкнуться взглядами с Эрвином. - Ты бежишь. Ты отдаешь его мне. Лицо Йегера - бесценная вещь. Как сильно он хмурит переносицу - орехи колоть можно! Как сильно скрипят его зубы - все ли хорошо с его эмалью? Ночной кошмар стоматолога. Он ставит дату, лихо расчеркивает подпись. Переворачивает лист к Эрвину, и резко выкидывает кулак вперед. Такого поворота Смит не ждал. Минуты разлетаются на мгновения, и он видел, медленно-медленно, как лицо блондина сминается под его кулаком, голова поворачивается в сторону. Самое приятное, что он видел в своей жизни. Смит ошалело щупает пульсирующую скулу. Эрен встает со стула, подчеркнуто аккуратно задвигает его на место. - Аккерман не вещь, чтобы искать ему владельца. Знакомьтесь, это Эрен, и у него бешенство: - А даже если и так, то принадлежит он точно не вам. Надо признать, Йегер неожиданно хорошо плюется ядом. И дверью хлопает, как истеричка со стажем. *Примерно неделю спустя. Леви терпеть не может сдавать отчеты. Всей душой терпеть не может этот получасовой бубнеж под скучающе-пожирающим взглядом Смита. Это мероприятие совершенно бесполезно. Леви жив, миссия выполнена - что еще нужно? Аккерман стишков еще в школе нарассказывал, на табуретке перед старыми пердунами уже напрыгался, куда ещё? Естественно, настроение всегда паршивое. Но сегодня особенно. Эрен отказывался брать миссии с ним. Вообще с напарником. Йегер все одиночки из архива растаскал, всю душу из начальства вытряс. Ни с кем не идет, и с Аккерманом не пойдет. И держится с ним так вежливо, сухо так, аж зубы сводит. Леви может по звукам сыграть это прохладное "мистер Аккерман", слетающее с искусанных губ Эрена. Говорить не хочет - лишние звуки со стороны брюнета игнорирует, успешно притворяясь глухим. Видеть не хочет - чуть не бежит, по широкой дуге обходит, не глядя даже, с самым независимым видом на земле. Упрямый баран. Зато имя вечно зудит, с такой яростью, что пришлось забыть сон, катаясь по простыням. Херу ли Йегер бежит, если так много думает, если так сильно его беспокоит? Какого черта он буквально не дает ему спать, изо всех сил избегая? Я из тебя все дерьмо выбью. Леви устало хмурится, открывая дверь в кабинет. Вопреки обычаю, Смит не поднимает головы от стола. Аккерман проходит к нему, шлепает увесистую пачку бумаг на стол и вздыхает, готовясь зачитывать стандартную лекцию о диверсиях и убийствах. Смит соизволил наконец поднять голову, и Леви почти с удивлением разглядывает желтовато-синее пятно на скуле блондина. Аккерман видел Эрвина разным. Больным, пьяным, злым, возбужденным, даже счастливым видал разок, было дело. Ну, и избитым тоже видел. Редкое удовольствие, Аккерман бы даже взглянул на человека, украсившего аристократичное смитовское лицо, однако где ж это видано? Со скрипом и великим трудом отчитавшись, то и дело буравя взглядом Смита, читающего отчет, Леви терпеливо ожидал стандартного разрешения уйти. Эрвина медленно встал, и протянул Леви лист. - Эрен переводится. Нет, Леви не удивился. Даже бровью не повёл, но далеко-далеко, сидящий в засаде посреди миссии Эрен бесшумно протяжно выдохнул. - Я не могу держать заявление дольше недели. И у меня нет причин для отказа. Лист крепко сжали белые пальцы. На странице размашистым почерком адрес и телефон. Иногда Аккерман не знает, чего пытается добиться Смит. Это настораживает, пускает холодок сомнения под кожу. Иногда Леви игнорирует предчувствия, и уходит слишком быстро.