Исцели меня

      Место, наполненное воспоминаниями, никогда окончательно не отпустит тебя. Обрывки крошечных фрагментов будут находить тебя днём и ночью, вызывая тягостное чувство ностальгии. Войдя в обитель старых секретов, ты будешь снова и снова переживать весь спектр эмоций, сопутствующий этим картинкам в голове. Голоса, прикосновения, взгляды — так много катализаторов, чтобы сойти с ума, и ты непременно потеряешь рассудок, утопая в каждом из них. Грёзы запестрят разнообразием оттенков, от самых радостных и приносящих тебе лишь покой внутри, до удивительно кошмарных, зверских, мучающих раз за разом.       Историю можно переписать, но скрыться от её последствий у тебя не не выйдет. — Тоору! — с нескрываемым удивлением озвучил Хигемару, не пропуская девушку в дом. От увиденного он замер и не мог пошевелиться. — Сногсшибательно выглядишь! — приоткрытый рот вызывал на женском лице смущённую улыбку.       За его спиной слышались оживлённые беседы, а смех доносился далеко за пределы входной двери. В какой-то момент девушку посетила мысль, впишется ли она в эту картину, не испортив композицию. — Спасибо, — Муцуки простояла ещё мгновение, ожидая дальнейших действий от юноши. — Я могу войти? — Д-да… К-конечно! — алеющие щёки Тоумы забавляли девушку. Парень нервно почесал затылок, быстро пропуская гостью внутрь. Глупая мальчишеская ухмылка заиграла на его лице. — Просто я не знал, что ты приедешь.       «Я всё-таки здесь. И даже конец света за окном не наступил» — с иронией подумалось Муцуки. Её удивляла собственная трусливость в принятии подобных решений. Смертного греха она не сотворила, но появляться в этих стенах было также страшно, как если бы ей пришлось сообщать директору академии о беременности в свои самые юные годы. Но чувство стыда быстро отошло на второй план, когда девушка ощутила на себе радостные взгляды старых коллег.        — Поглядите, что за блудная дочь вернулась к родным пенатам! — Сая светилась от счастья. Быстро сократив дистанцию, она крепко обняла следователя, заражая всех присутствующих широкой улыбкой. — Скорее, проходи! Сайко уже оповестила нас, что спуститься к гостям только после твоего приезда. Ты — наше последнее спасение в этот тяжёлый день. — Здравствуй, — Муцуки аккуратно ответила на объятие. На душе стало так спокойно от этого простого жеста. — Она имеет полное право сегодня потрепать вам всем нервы. — А обо мне она подумать не хочет?! — тут уже возмутился жених, поправляя свой костюм после короткого отдыха на диване. Красивый, статный, среднего роста, с очень добрыми глазами и удивительной улыбкой. Он подошел к Тоору, аккуратно пожимая её руку в знак приветствия. Они были знакомы не первый год, пересекаясь на работе. Но их союз с Йонебаяши стал особенно приятной новостью в эти тёплые осенние дни. — Мои поздравления, Юки, — девушка крепко сжала ладонь в ответ.       Слово за слово, вокруг новоприбывшей стали собираться все, кто находился в гостиной, или попадал в её пространство. Отсутствие длиною почти в 5 лет создало почву для множества тем и вопросов, и всем было интересно узнать, куда же пропала следователь на такой срок. Беседа была непринужденной, люди обменивались личными историями, перебивали друг друга, смеялись, вставляя саркастические шутки, и тут же сглаживали их дружескими улыбками. Ребята из отряда Урие-сана без умолку хвастались своими достижениями, рассказывая случаи из собственной практики, и ожидали комментариев Муцуки как опытного куинкса в прошлом. Другие коллеги, что постарше, внимали басням молодежи, из последних сил сдерживая лезущий наружу смех, ведь знали, что хорошая половина фактов там сильно приукрашена. А Тоору, в свою очередь, было правда интересно послушать, чем жили все эти люди в последние года. Она отвечала на вопросы, кивала, порой даже смеялась — и со стороны всё выглядело так, будто никуда и не исчезала. Пять лет вне их жизни были периодом тотального осмысления своего собственного пути. И сколько бы она не отказывалась мириться с этой мыслью, девушка скучала за этим местом и его атмосферой. — Объездить полмира — это ли не работа мечты? Ещё и не видеть все эти морды, — с воодушевлением подметил Тоума, лениво откинувшись на спинку дивана и закинув руку за голову. — Я бы тоже не показывался вам всем на глаза, надоели уже, честно! — зал снова заливался смехом. Этот привычный, немного грубоватый юмор давно стал для них способом держаться на плаву в силу профессиональной деятельности. — И ты ни разу не вернулась в Токио за это время? — невзначай поинтересовался Куроива, делая глоток из бокала и прищурившись, будто вопрос был задан между прочим. — Нет, почему же… — Тоору запнулась, едва заметно сжав пальцы. Мысли в голове на мгновение спутались, будто кто-то резко дёрнул за нить, на которой держался весь её спокойный вид. Врать совершенно не хотелось, но и говорить как есть охоты не было. — Я приезжала пару раз, — она постаралась сказать это как можно легче, почти небрежно, словно речь шла о чём-то незначительном. — А почему же никому не сообщила? — тут же подхватил Арима. Его голос был ровным, без намёка на упрёк или дерзость, но взгляд оставался излишне внимательным, слишком цепким, чтобы этот вопрос можно было проигнорировать. Где-то в стороне послышалось хмыканье, там тоже ждали ответа. — Общество ещё не изобрело телефонов для связи, а бумажные письма писать слишком утомительно?! — Хигемару, что было ожидаемо, не удержался и снова вклинился в разговор, подавшись вперёд с откровенным интересом. Среди присутствующих снова зазвучал тихий смешок, но теперь Тоору слышала его уже глухо, сквозь призму собственных размышлений. — Нет, я просто… — слова застряли где-то на полпути, а щеки вдруг начали предательский краснеть.       Она металась глазами по лицам старых друзей, пытаясь отыскать понимание во взглядах, но все тщетно. Каждый из них с интересом прожигал девушку, ожидая ответа. Тоору почувствовала, что тревога, накрывающая её с головой, росла с арифметической прогрессией. Ладони, сцепленные за спиной, стали влажными, и это мелкое, непривычное ощущение только усилило внутреннюю растерянность. Ответ, казалось, висел в воздухе. Открой рот, и выдай им всё как на духу, чтоб снять с себя бремя лгуньи, но решимости ощутимо не хватало. — Руководство запретило ей афишировать свои приезды в город, — голос прозвучал спокойно, ровно, почти безэмоционально, и слишком вовремя, чтобы остаться незамеченным.       Муцуки ощутила волну мурашек, пронесшихся по спине. Повернув голову к мужчине, её охватил ступор, ведь всё это время удивительным образом она его даже не замечала, чувствуя спокойствие от временного отсутствия коллеги. Но он был тут, от самого начала и до этого момента. Урие стоял чуть в стороне, лениво прокручивая бокал с шампанским в пальцах. Он даже не смотрел на неё, направив свой взор к гулящим во дворе людям, уже начавшим занимать места для гостей. Казалось, состоявшийся разговор не интересовал его ни на йоту. — Знало лишь несколько человек, — продолжил он так же невозмутимо, — но удивляет, как ты не пронюхала об этом.       Лёгкий смешок прокатился по комнате. Напряжение, повисшее мгновением ранее, будто растворилось, не успев закрепиться. Тоору постепенно начала расслаблять плечи, продолжая смотреть на мужчину. Сейчас она была готова вспомнить все молитвы, заученные с детства, в благодарность за поступок Куки. Учитывая обстоятельства и её кошмарное умение врать, она вот-вот могла попасть в ловушку, которую так старательно избегала много лет. Он спас её, вытянул с этой словесной передряги, хотя мог поступить абсолютно противоположно. Но сегодня Урие занял её сторону, одновременно с этим наказывая своим холодным равнодушием. — Ааа, ну другое дело тогда! Чего же ты сразу не сказала? — Тоума театрально всплеснул руками, но в его голосе уже слышалось понимание. — Мы тут уже почти драму разыграли, не зная всех нюансов. Ну, это в стиле Маруде конечно!       В моменте кто-то снова подхватил разговор, резко меняя тему. Между людьми завязалась новая оживлённая дискуссия, игнорируя произошедшее минутой ранее. А Тоору продолжила стоять на месте, нагло прожигая мужчину взглядом. Но тот, как оказалось, не придавал этому особое значение. Глянув в ответ, без удивления и неловкости, он лишь коротко кивнул в знак приветствия, после чего так же спокойно отвернулся, делая шаг в сторону и включаясь в разговор с коллегами, будто ничего не произошло.       Что-то неприятно кольнуло под рёбрами, и девушка едва заметно сжала челюсть, заставляя себя отвести от него взгляд. Она сама не понимала, на что рассчитывала. На эмоцию? На резкое движение, выдавшее бы мужчину раньше, чем он успел бы взять себя в руки? Быть может, на краткую, почти незаметную растерянность — ту самую, которая выдаёт человека с поличным, даже если он привык всё держать под контролем? Детская наивность, не присущая её характеру, теплилась глубоко внутри, утверждая, что своим появлением она хотя бы на мгновенье выбьет Куки из привычного равновесия. Внутри тлела надежда, что он посмотрит на неё иначе — дольше, живее, пристальнее.       И в следующий миг он посмотрел, удивлённо изгибая бровью. Жаль только, что причиной его интереса был не она сама. — Что за удивительно красивая девушка тут стоит! Вы сногсшибательно выглядите! — голос прозвучал неожиданно близко — живой и звонкий, моментально выбивающий из мыслей. Тоору моргнула, возвращаясь в реальность. Перед ней стояла молодая женщина: привлекательная до потери речи, ухоженная, с выразительными чертами лица и умопомрачительной улыбкой. Она смотрела прямо, без тени смущения, очевидно давно собираясь подойти. — Меня, кстати, Айка зовут, приятно познакомиться! Давно наслышана о вас, но всё никак не имела возможности встретиться лично. — Да, мне тоже приятно… — отозвалась Тоору, чуть склонив голову. Смущённо улыбнувшись, она пожала протянутую руку, сжимая её дольше дозволенного. Ладонь у Аки была тёплой и мягкой, а хватка — уверенной, без малейшей робости. Девушка создавала впечатление человека, который точно знает, какое впечатление производит, и не нуждается в его подтверждении. И в этот момент, казалось, Муцуки особенно почувствовала разницу. Нет, не во внешности, хотя и она значительно разилась у обеих, но в том, как держалась эта красивая гостья: как смело смотрела, как убежденно говорила, и как открыто выражала все эмоции, цепляя всех и каждого своей энергией. Где-то на фото всплыли слова Сайко — обрывками, смазано, но вполне достаточно, чтобы связать все догадки воедино. А проницательный взгляд Урие лишь подтвердил её опасения.       Они были близки — эти двое людей, Айко и Куки. — Урие, почему ты никогда не упоминал о прекрасном вкусе своей коллеги! Оказывается, ни один ты у нас модник! — с лёгкой улыбкой бросила девушка, оборачиваясь к нему. Спустя несколько шагов она уже стояла рядом с мужчиной, по-дружески толкая его в плечо. На миг Тоору подумалось, что смотрятся они до ужаса гармонично, и вот так, свободно стоять рядом с Куки мог лишь тот, чьё место было по праву возле него. Похоже, Айка подтверждала это без особых усилий. — Вы преувеличиваете, отнюдь, — пробормотала Тоору, отводя в сторону взгляд. Излишнее внимание было не к месту, и она желала избавить себя от этой привилегии быть в центре темы. — Нет-нет! Меня тут не переспоришь, вкус у вас отменный, — с живостью продолжила Айка, снова возвращая внимание к следователю. И присутствующие начали согласно кивать головами, вызывая стыдливый румянец на лице Муцуки. — Ну правда ведь, хороша чертовка! — Сяо приобняла девушку за плечи, чувствуя её напряжение. — Это ты в Италии вкус так поднатаскала? Говорят, там прямо-таки иконы стиля шлындают по улицам, — она отошла немного в сторону, скользя внимательным, почти придирчивым взглядом по фигуре Муцуки. Пусть та и выбирала наряд по принципу наименее официального, финальная картина получилась лаконичной, вкусной, с каплей строгости. Коричневый брючный костюм сидел безупречно, подчёркивая линию плеч и вытягивая силуэт. Голубая атласная блузка мягко ложилась под пиджаком, добавляя образу той самой живости и мягкости, которой часто не хватало самой Тоору. — А вот Куки решил, что если чёрная рубашка села один раз хорошо, значит и в другие дни он голову себе морочить не будет. Какая скукота!       Разговор быстро перетёк в обсуждение костюмов, нелепых попыток выглядеть солидно, и того, как по мнению Джинни, половина из них вообще не умеет подбирать одежду без посторонней помощи. Голоса людей снова смешались, создавая настоящую какофонию из эмоций и слов. Одни напористо доказывали о беспроигрышности чёрного в гардеробе, тогда как вторая половина с пеной у рта уверяли, что скучнее этого цвета палитры ничего не придумать. Где-то отдалённо, на фоне, Тоору услышала обрывки истории самого жениха. — Между прочим, мы ему костюм вообще всей толпой выбирали. Ты бы видел, что он сначала хотел надеть… — щебетал Тоума. — Эй! — возмутился стоящий посередине Такада. — Нет-нет, расскажи, — оживилась Айка, облокотившись на белую стенку гостиной. — Там был серый. Очень серый. Такой, знаешь… как стены в отделе допросов.       Муцуки уже не была участницей этой истории. Молчаливо слушая перепалку друзей, девушка остановила свой взгляд на нём. Мужчина стоял почти напротив, изредка вклиниваясь в дискуссию. Высокий, собранный, с той самой привычной прямотой в осанке, которая выдавала в нём человека, привыкшего держать под контролем каждую минуту своей жизни. В случае Урие, чёрный действительно был беспроигрышным вариантом. Тёмная рубашка, заправленная в классические брюки ей в тон, сидела на неё слишком идеально — в меру свободно, не сковывая движений. Хлопковая ткань мягко ложилась по плечам и линиям спины, собираясь лёгкими складками там, где он двигался, но ни на секунду не теряя аккуратности. Подкатанные рукава обнажали его тонкие, почти аристократические кисти, и в глаза Тоору бросились часы мужчины: кожаный ремешок, холодный блеск металла и чёрный циферблат — ничего вычурного, лишь детали, дополняющие этот образ.       Бесстыдно пожирая мужчину глазами, она скользнула взглядом выше — к линии шеи, и тому, как ворот рубашки лежит чуть небрежно, оставляя едва заметный зазор, к острому подбородку, к чётко очерченным губам, играющим в редких улыбках. Ей вдруг подумалось, что она никогда не касалась их, и совсем не знает, какие они на ощупь, хотя и помнила его мягкую кожу лица под подушечками своих пальцев. Она понимала, что творит сейчас неосмотрительную глупость, так открыто рассматривая коллегу при всех, но прекратить эту выходку не было сил. Мысль о том, что шанс исправить ошибки прошлого и сблизиться с ним уже потерян, подталкивала её насытиться его присутствием сполна. Терять эту мимолётную возможность — отпечатать его образ в своей голове, казалось ещё большим согрешением. И она упивалась этим видом, медленно гуляя глазами по телу мужчины.       Она бы продолжала рассматривать его вечность, если бы имела такой шанс. Но подняв глаза выше, Тоору словила на себе его молчаливый взгляд. Стыд охватил её мгновенно, сковывая тело. Девушка молилась, чтобы он не прочитал на её пунцовом лице всё, о чем сейчас были её мысли — личные, и до ужаса неприличные. Какие только глупости на приходили ей на ум, пока она упивалась этим видом. Но за все грехи нужно расплачиваться, и кажется — её час вот-вот настанет.       Урие не отводил взгляд, молча смотря ей в глаза. Никто из присутствующих даже не замечал этот немого диалога, разворачивающегося у них под носом. Мужчина был спокоен, внимательно наблюдая за реакцией коллеги. Тоору начинала раздражать его вечная сдержанность, за которой всегда было невозможно понять, где заканчивается безразличие и начинается интерес. В этом пристальном взгляде она читала вопрос:

Что ты делаешь?

      Сердце пропускало удары, один за одним, создавая жуткий звон в ушах. Их молчаливые переглядки вызывали волну мурашек на смуглой коже, и тело судорожно дергалось под слоем толстой ткани. В горле пересохло, шампанское в бокале как на зло закончилось, а запасы свежего находились за спиной мужчины, что вынудило бы приблизиться к нему вплотную. Всё было против неё, куда ни глянь. Муцуки резко попыталась вернуть лицу хоть какую-то нейтральность, но ощущение было таким, будто каждый мускул отказывался подчиняться. Щёки всё ещё горели, предательски выдавая её с головой.       «Ну же, отведи взгляд, дурак!» — беспорядочно крутилось в голове. Какое-то время они так и стояли, застряв в этом неловком, натянутом молчании посреди чужого смеха и разговоров, которые вдруг отдалились, будто происходя в другой реальности. И тогда она сдалась, суетливо, почти грубо оборвав этот контакт, и отвернувшись первой. Война была проиграна. Тоору почти разочаровалась в Боге и его помощи всем просящим, как в следующий момент с жутким грохотом открылась межкомнатная дверь второго этажа. — Муччан! Моя Муччан приехала! Я знаю, что ты там стоишь и напрочь игнорируешь меня! Или ты сейчас же поднимаешься ко мне, или я сама… — разъярённо послышалось где-то сверху. — Не смей! Я, что, зря старалась? — закричала Сяо, находясь уже на полпути к спускающейся невесте. — Сказано же было, жених увидит только возле арки после выхода. Засранка!       Столь бурная реакция Сайко заставила всех снова рассмеяться. Хотелось верить в лучшее — что она будет счастлива, что найдет свое спокойствие в семейной жизни, что больше не столкнется с событиями шестилетней давности. — Она не меняется. И даже брак её не поменяет, — с ноткой грусти пробормотал Тоума. Он любил эту вечно крикливую женщину, как мог бы любить старшую сестру, будь она в его жизни. И от мысли о скором расставании с ней на душе скребли кошки. — И не угомонится, очевидно, — улыбчиво смотря на металлическую лестницу, ведущую к спальням наверху, подытожила Муцуки. — Мне нужно подняться, извините.       Оставив пустой бокал на краю стола, девушка торопливо пошагала к ступенькам. Проходя мимо Урие, она невольно бросила короткий взгляд на него, убеждаясь, что он так и не отвел глаз. Холод, исходящий от них, будоражил кровь. Шанс на побег был засчитан, но бой всё-равно проигран.

. . .

      Она исчезла так же быстро, как и появилась — словно её и не было среди этого шума, смеха и чужих голосов. Урие проводил девушку взглядом, надеясь получить его в ответ. И она подарила ему этот шанс, лишь на мгновение, почти незаметно для окружающих. Кто-то рядом продолжал спорить, некоторые уже направлялись к выходу на задний двор, где собиралась остальная часть гостей. Мужчина же оставался на месте, обдумывая произошедшее. Воздух в гостиной, казалось, стал плотнее, и дышать было уже не так легко.       (Неплохо играешь на публику) — подумалось Урие, скрывающему за маской отстранённости тягостные чувства. Он стал на её сторону, и безусловно, сделал бы это ещё столько раз, сколько потребуется. Но его преданность их старой дружбе не отменяла ни обиды, копившейся столько лет, не боли, хранящейся внутри. Мужчина опустил взгляд на бокал в своей руке, всматриваясь в остатки алкоголя. Пальцы сжались чуть сильнее, чем следовало.

6 лет назад

— Ты уверена? — голос был громче привычного, и в этом тоне было слишком много — и злости, и отчаяния, и глупой, упрямой надежды, что она передумает. — Да. И не пытайся меня переубедить, — на лице её эмоций было не понять. Но радости и облегчения там тоже не читалось. — Так будет лучше для всех.       Урие знал, что эта глупая ухмылка была ложью. Он видел это с самого начала — в её глазах, в том, как дрогнули ресницы, и как она поспешила отвернуться, продолжая наскоро собирать сумку. Тоору могла держать марку сколько угодно, но он единственный знал её настолько хорошо, что не поверил бы ни в одну из этих театральных постановок. — Я прошу тебя, — он попытался схватить её запястье, но Муцуки быстро одернула его. Парень остро ощущал её боль, и возможно, даже понял бы, чем она руководствовалась при принятии этого решения. Но собственная гордость, задетая при очередном скандале, и её самостоятельное решение выйти из-под его контроля и защиты, которую он непрерывно давал ей, подвела его.       Куки молча наблюдал за её судорожной метушнёй по комнате в попытках упаковать всё самое необходимое в один чемодан. Девушка продолжала держать натянутую улыбку, раз за разом смахивая слезы, ползущие по щекам. Он понимал, что прямо сейчас теряет ещё одного близкого человека, и совершенно не знал, как остановить это. Подобное чувство безысходности юноша ощущал лишь однажды, когда на похоронах его матери отец, обезумевши от утраты, взахлёб плакал в плечо товарищу, срываясь на крики. Он проклинал себя, желая умереть в след за любимой женщиной, и совершенно позабыл об их общем ребёнке, молчаливо наблюдающим за этой ужасной картиной. — И снова ты решила все за нас, дура! — слова сорвались резко, почти грубо — раньше, чем он успел пожалеть о сказанном. Не выдержав более этого зрелища, парень стремительно покинул комнату, хлопнув дверью от злости.       На мгновение Тоору даже перестала дышать. Она знала, что делает непоправимую ошибку, но для себя в тот момент лучшего варианта просто не находила. Здесь ей нельзя было оставаться — определенно сойдет с ума. А Куки, как мальчишка, не хотел понимать этого. Цеплялся отчаянно, почти по-детски, будто этого было достаточно, чтобы удержать её. — Прости… — слово сорвалось едва слышно. Будь он здесь, то прочувствовал бы весь стыд, и всю ту боль, что оно хранило в себе. — Мне от этого не легче.

. . .

      Поднимаясь по широким, слегка скрипучим ступеням, Муцуки на мгновение замедлила шаг, будто давая себе короткую передышку. В воздухе витал сладкий аромат духов и свежих цветов — слишком выраженный и ощутимо непривычный для неё. Сердце билось быстрее обычного, и она сама не до конца понимала, откуда в ней это странное волнение — от предстоящей встречи с подругой или от того, что всё происходящее внизу казалось ей нереальным.       Она едва слышно толкнула дверь, и уже через секунду могла бы оказаться в покоях виновницы торжества. Но Йонебаяши, будто и правда всё это время стоявшая наготове у входа, не выдержала, и выскочила навстречу прежде, чем Тоору успела переступить порог её спальни. — Моя Муччан! — голос её сорвался, и в следующую секунду она уже крепко прижимала Тоору к себе, почти болезненно сжимая пальцы на ткани её одежды, словно боялась, что та снова исчезнет, если ослабить хватку. Вошедшая девушка на мгновение растерялась, но затем тихо выдохнула, позволяя себе не отстраняться сразу. Только брови её чуть нахмурились — скорее от неожиданности, чем от раздражения. — Ты с ума сошла? — произнесла она, всё ещё пытаясь сохранить привычную иронию, но голос вышел мягче, чем она рассчитывала. — Весь дом на уши подняла, дурёха… — слова прозвучали почти ласково, не имея под собой той резкости, что Тоору допускала в отношении к ним в последние месяцы своей жизни под этой крышей. — Я так боялась, что ты не придёшь, — Сайко отстранилась ровно настолько, чтобы взглянуть ей в лицо, но рук не отпустила. — Что не сможешь. Или просто не захочешь… — последние слова она выдохнула едва слышно. Слёзы вдруг медленно, почти лениво скользнули по девичьим щекам, оставляя влажные дорожки.       Муцуки закатила глаза, в попытке спрятать собственную реакцию от невесты. В уголках её глаз тоже блестела влага, которую она упрямо игнорировала. — Эй, хватит… — она осторожно коснулась лица Сайко, большим пальцем аккуратно вытирая слезу. — Ты сейчас всю свою красоту испортишь. И Сяо тогда точно обидится — зря, что ли, старалась? — она чуть наклонила голову, всматриваясь внимательнее, и вдруг сама усмехнулась сквозь подступающие слёзы, мягко и почти незаметно. — Успокойся, слышишь? А то я сейчас тоже разревусь, и тогда придётся отобрать салфетки у всех гостей.       Немного отстранившись, но всё ещё держа подругу за руки, Муцуки внимательно рассматривала каждую деталь в наряде невесты: пышное белое платье, отдающее некой лёгкостью уже ушедшего лета, аккуратная прическа и длинная фата, расшитая замысловатыми узорами. На лице Сайко играла улыбка и сияние в глазах, которые всё же выдавали небольшое волнение. — Я так счастлива за тебя, милая, — Тоору смотрела на неё, теперь уже подбирая пальцами свои собственные слёзы.       За спиной гостьи послышались тихие, размеренные шаги. Слишком знакомые, чтобы не узнать их сразу, и Муцуки не решилась обернуться. — Вы всю свадьбу планируете прореветь? — голос, обыкновенно отдающий холодностью, сейчас говорил со слабо скрываемой иронией. — В таком случае, мы начнём без невесты.       Тоору с Сайко смущённо переглянулись, и лёгкий хохот из груди второй смягчил неловкость момента. Йонебаяши ежедневно практиковала умение выводить мужчину из себя, но именно сегодня — имела на это безоговорочное право, и пользовалась им. — Поплакать ещё успеете, — продолжил Урие, не меняя серьёзного выражения, — а вот о будущем супруге стоило бы подумать. Он там с ума сойдёт от ожидания, — в его голосе послышалось нечто тёплое, схожее с заботой. — Да иду я, иду! — буркнула Йонебаяши, глядя на него. Глубоко вдохнув, девушка собирала себя заново. — Дай мне немного времени.       Она рванула обратно в комнату, и лёгкий ветерок от закрывающейся двери едва колыхнул волосы Тоору. Девушка всё же набралась смелости обернуться, сразу встретившись глазами с Куки. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и без труда сохранял внешнее спокойствие. В коридоре повисло короткое молчание, наполненное едва уловимым напряжением: два молодых человека, изучая друг друга глазами, пытались найти слова, и высказать, что твориться на сердце. Первым набрался смелости Урие: — Спасибо, что пришла, — произнёс он, не разрывая зрительного контакта. — Она очень ждала тебя. — Спасибо, что выручил там… — слегка запинаясь, ответила девушка, — внизу.       Урие вдруг коротко улыбнулся, резко разворачиваясь вполоборота. Лицо его теперь было практически не разглядеть, но Тоору была готова поклясться, что не успела заметить там ни раздражения, ни злобы. Хотя, и радости от встречи оно не выражало. — Как будто у меня был выбор, — долго его ответа ждать не пришлось. — Промолчи я сейчас, пришлось бы изъясняться перед ними позже. Они были уверены, что ты держишь связь со мной.       Мужчина, более не желавший продолжать диалог, уже направлялся к ступенькам, но на миг прекратил своё движение. — Тоору, — голос его смягчился, но что творилось у него внутри — оставалось загадкой. — Твоего приезда ждала не только Сайко.       Закончив мысль, он мгновенно пустился вниз по ступенькам, теряясь где-то в пространстве особняка. Муцуки только и могла, что молча смотреть ему в след, размышляя об услышанном. Не то, чтобы она ожидала тёплой дружеской беседы или бурной реакции на своё запоздавшее появление от старого друга. Но девушке было до ужаса мало его действий. Синдром завышенных ожиданий сыграл с ней дурную шутку, и теперь Тоору было неловко от собственной наивности.       И всё же, глубоко внутри, её грела маленькая надежда, что Урие был среди тех, кто ждал её приезда.

. . .

      Гости с восхищением смотрели на плавно движущуюся девушку, облаченную в элегантное белое платье. Рядом не спеша шагал Канеки, выступающий в роли отца. Он с удовольствием принял предложение бывшей подопечной, которая на самом деле была для него словно родная дочь. Многие этапы её взросления происходили у него на глазах, и Кен был рад стать ей поддержкой и опорой в те трудные периоды. Но вместе с этим, как результат их общих усилий — позже делить не только печали, но и радости жизни. И сегодня был один из таких моментов.       Шагая широкой тропинкой, усыпанной лепестками белых роз, мужчина крепко держал Сайко за руку, успокаивающе поглаживая. Десятки людей, затаив дыхание, не могли оторвать глаз от этой картины. Ведущий что-то весело рассказывал в микрофон, в стороне суетились фотограф и организатор, подружки невесты протирали друг другу слёзы, стоя у алтаря, а друзья жениха довольно толкали того в плечо, наблюдая за шоком товарища. Люди, хлопая плывущей по дорожке невесте, друг за другом подхватывали волну аплодисментов и довольных возгласов. Буквально на глазах момент становился запоминающимся на года.       Счастливый день, собравший вместе всех близких по духу.       Подойдя к трясущемуся жениху, всем своим видом показывающему, насколько он восхищен возлюбленной, Канеки пожал парню руку в знак одобрения, а после — аккуратно взял руки невесты и, по-отцовски поцеловав их, передал Юки. Глаза юноши так сильно светились от счастья, что казалось, будто бы он вот-вот взлетит. — Маман… — сквозь всхлипы прошептала Йонебаяши, крепко обняв мужчину. Присутствующие не поскупились на слезы. Взяв ладони избранницы в свои, Такада взглянул на неё со всей нежностью, которую только мог выразить. Сайко в ответ пристально смотрела на жениха, крепко держась за него. Волнение смешалось с предвкушением столь долгожданного момента, и терпение уже сходило на нет.       Это была красивая церемония, наполненная словами поддержки и клятвами любви. Не обошлось и без минуты грусти — для Сайко было важно вспомнит о тех, кого уже не было с ними. Расставание с одним из столбов их крепкой команды тоже вносило свою лепту: слёзы подступали от одной мысли, что их ряды редели. Но столь ожидаемое «да», слетевшее с мужских уст и самое громкое «конечно» со стороны невесты — финальная цель, которая была успешно достигнута.       Радостные крики и аплодисменты в честь новоиспеченной семьи.

Счастливые улыбки и свист.

Лепестки роз и хлопушки.

      Энергия, сохранявшаяся от начала и до самого последнего слова ведущего, была бешеной. Стены этого необъятного тёмного здания ещё не знали события такого масштаба. Сегодня тут были лишь самые близкие: Канеки с Тоукой и дочкой, Кими и Нишики, Цукияма и Чие, Йорико с супругом Куроивой, Джинни, Юса, Хигемару, Рюсен и Сусу, сестра Ширазу, Джузо с ребятами из отряда, Хинами под руку с Аято, Уи и доктор Чигийо, друзья с «Объединенного Фронта». Айка, визжащая громче других, Урие, вечно смотрящий куда-то в сторону и Тоору, плачущая от счастья, быть может, первый раз в своей жизни. Сегодня даже Акира с Амоном смогли присоединиться к торжеству.       Все так, как рисовала в своей голове беззаботно хохочущая Сайко. Сегодня её день, и она смогла воплотить всё, о чём мечтала.

. . .

      Инструментальная музыка, наигрывающая джазовые мотивы, создавала расслабляющую атмосферу. Пары разных возрастов кружились в танце, наполняя воздух радостью и весельем. Кто-то активно трапезничал за столами, кто-то — прогуливался тропинками заднего двора, бурно обсуждая происходящее празднество, другие же толпились у широкой арки, оплетённой цветущими ветками, и создавали памятные снимки с молодыми.       Тоору сидела на своём месте, с улыбкой наблюдая за веселящейся молодёжью. Она давно не ощущала подобного умиротворения, и наслаждалась этим моментом от души. В бокале шипело игристое, вечерний ветерок щекотал шею, и даже раны на спине не тревожили её сейчас — на редкость чудное мгновенье. Стол был пуст, все разбежались кто куда, и тишина мягко убаюкивала её тревожные мысли.       В другой части двора, у большой кованной беседки, Урие стоял облокотившись на столб, и улыбчиво кивал своей собеседнице. Девушка, прищурившись, внимательнее посмотрела, и убедилась, что это вновь оказалась Айка. Удивительно было наблюдать, каким расслабленным он казался в этот момент. Очевидно, живость её натуры ни капли не раздражала его, и даже напротив. Он не просто молча слушал девушку, но активно учувствовал в беседе, весело наблюдая за её бурной жестикуляцией.       Муцуки более не гуляла взглядом по двору, остановив свой интерес на паре. Она молчаливо наблюдала за этой картиной, и странное неприятное чувство давило внутри. Оно разрасталось медленно, но цепко вплеталось во все мысли, охватывающие разум. Воздух стал ощущаться тяжелее, шум — громче, а одиночество — тягостнее. Тоору знала, как люди называли подобное состояние, но сама себе признаваться в очевидном не хотела.

      Ревность.

      Её охватывала ревность, и контролировать это девушке было не под силу. Следователь дала себе достаточно мысленных оплеух за всё, упущенное по собственной вине, время. Но от осознания безысходности становилось только тяжелее. Смотреть на него — счастливого, совершенно не такого, каким она встретила его несколькими часами ранее — вот, что было истинной пыткой. Он нашёл свой покой в другом человеке, и даже её появление здесь не изменило б решения Куки.       «Идиотка! Он живёт, и проблем не знает, а ты и дальше страдай и трать в пустую время», — думала про себя Тоору, пытаясь заземлиться. Без толку было разыгрывать драму, когда актёр в ней оказался один. Урие успел бросить на неё пару коротких взглядов, но на лице его не дрогнул ни единый мускул. Он точно также смотрел и на других гостей, не выделяя её среди присутствующих.       Лишь часть этой массы. Одно из воспоминаний прошлого, и дай Бог, если хорошее — вот кто она для мужчины.       Внезапно Муцуки услышала шаги за спиной, а затем — на стуле около неё уже сидел Коори, резво наливающий себе в стакан любимый виски, найденный на столе. Он, будто чувствуя, что подруга медленно начинает сходить с ума, растеряв былое душевое равновесие, решил перетянуть покрывало внимания на свою сторону. — Что, беглянка наша, снова планируешь новое исчезновение? — он был рад начать беседу с редко проявляемого сарказма. — Не думаю, что в этот раз смогу провернуть это дело также успешно, — бокал коснулся её губ, и внимание девушки вновь переключилось на терпкий вкус некрепкого напитка.       Она начала расслабляться, более не цепляясь за образ из прошлого. Время шло, и нужно было двигаться дальше. Сейчас справиться с нарастающей тревогой поможет Уи, а завтра она сама возьмёт себя в руки и продолжит бороться. — Пока ты скачешь по миру, я собираю самые захватывающие теории твоего существования, готовя максимально подробный отчёт, — он потянулся к ней, чтобы чокнуться. — За молодых! — За молодых, — ему в тон повторила Муцуки, вновь делая глоток. — Ну, и что за сплетни ты откопал на этот раз?       Она любила эти непринуждённые беседы с Коори. Его тонкое чувство юмора, и умение поддержать любой разговор часто разбавляли серые будни её жизни. Парень был один из немногих, с кем следователь ещё старалась поддерживать связь на расстоянии, пусть и не часто. Значение имело не количество звонков или сообщений, а сам факт того, что такой человек был в жизни Тоору. И она за многое была ему благодарна. — О, это было интересно! — парень отложил виски, присаживаясь поближе к подруге. — Тебя всем офисом уже три раза замуж выдали, еще четыре — развели. Также я слышал варианты суицида, смены гражданства, посвящения в религиозную секту и ухода в движение Хиппи. Среди девчонок пошел слух о романе с испанцем, и… — он живо говорил о всём подряд, а Муцуки лишь молча слушала, приоткрыв рот. Она понимала, что своим резким отъездом создала хорошую почву для разговоров, но масштабы интереса к её личности поражали. — Испанец был, — глухо кашлянув, девушка прервала его, — но без романа. А в целом — жизнь оказалось куда скучнее, чем в твоей истории. — Блять, Тоору, испанец! — глаза Уи мгновенно округлились, а реакция была столь громкой, что некоторые из гостей даже решились обернуться на этот шум. — Чем тебе наши не угодили? — он продолжал ошарашенно смотреть на неё, раздумывая, когда это их тихоня-куинкс превратилась в женщину, разделяющую свои тоскливые вечера с горячими иностранцами. — Говорю же, там без шансов! — она толкнула его в плечо, тихо рассмеявшись. — Он не добился успеха, хотя был… настойчив. — И ты всё-равно не пошла несчастному Ромео на встречу? — теперь в голосе товарища звучало фальшивое возмущение, а рука вновь потянулась к стакану с ещё прохладным виски. — Поехать, что ли, самому в те теплые края? Наверняка, там и моему сердцу найдётся дама, — он откинулся на спинку стула, ровняясь с коллегой. Теперь они оба наслаждались красотами вечера и компанией, в которой находились. Приятно было наблюдать за счастливыми людьми. — Там довольно своенравные женщины, умеющие отстаивать личные границы, — она упомянула как-то между прочим. — Ты готов к этим испытаниям? — Звучит довольно пугающе, — ехидно произнёс Уи, не скрывая интереса в голосе. — Зато честно, — Муцуки вновь коснулась взглядом стоящего чуть поодаль Урие. Нынче он казался ещё веселее. Чувство ревности никуда не исчезло, хотя ощущалось это теперь не столь болезненно. В голове наконец красной лампочкой горело принятие — он не ждал её приезда. Куки точно не был тем, кто нуждался в её присутствии этим вечером. — Они неплохо смотрятся, не так ли? — Коори присоединился к наблюдению девушки, закинув ногу на ногу. — Может, в скором времени он тоже решится сменить в паспорте статус холостяка.       Тяжелый комок застрял где-то глубоко в горле, затрудняя дыхание. Дискомфорт был ощутимым, Тоору заёрзала на стуле, и это не укрылось от внимания Уи. Он косо глянул на подругу, ожидая её комментария. Спустя какое-то время, девушка решилась задать волнующий её вопрос. — Они — пара? — Ты про Айку? — мужчина вновь обернулся на стоящих вдали друзей, задумчиво скрещивая руки на груди. — Честно, понятия не имею. Статус их отношений никому не известен, хотя и дураку понятно, что общение там близкое, — он рассказывал это довольно безэмоционально, и складывалось впечатление, что подобную картину в их офисе наблюдали уже давно. — С другой стороны, его непробиваемость поражает. — В каком смысле? — следователь искренне не понимала, о чём конкретно вёлся разговор. Характер Урие никогда не славился гибкостью, и во многих вопросах переубедить его было отнюдь не так просто. Но именно сейчас девушка не хотела говорить о сложности в коммуникации с командиром отряда. Её целенаправленно интересовал лишь статус личной жизни того, как бы вульгарно это не звучало. — Я не очень тебя понимаю. — Да нечего тут понимать, Тоору, — Уи не смотрел в её сторону, но корпусом склонился ближе к собеседнице, желая не щекотать своим мнением лишние уши. — Тут всё будет по старой схеме, я уже предвижу: она будет продолжать пытаться заинтересовать Куки, пуская в ход все свои чары. А он будет строить из себя дурака, игнорируя любые намёки. Со временем женское эго не выдержит, и она признается в своих чувствах, а наш заядлый вояка, как и всегда, извинится перед девчонкой и скажет, что ему это не нужно. Так постоянно происходит, — сделав глоток виски, Коори продолжил. — С другой стороны, Айка совершенно не похожа на всех, кто пытался перетянуть его внимание. Возможно, именно она и станет якорем в его бесконечных скитаниях. Айка — классная, мы часто обсуждаем это в команде. В ней удивительным образом сочетаются и высокие манеры и простота в общении с людьми. Не удивлюсь, если Урие всё же бросил на неё взгляд.       За столом на мгновение повисло неловкое молчание. Муцуки анализировала услышанное, уныло соглашаясь с размышлениями товарища. Куки строил свою жизнь, спрятав в далёкий ящик все ситуации, что происходили между ними. Вряд ли он вообще возвращался к этому в своих воспоминаниях. Тоору подумалось, что в этой схватке она тоже потерпела сокрушительного поражения. И ещё не раз столкнётся с ним в будущем. — Раньше мне думалось, что кроме работы его вообще ничего не привлекает, — девушка решила разбавить затянувшееся молчание, чтобы не вызывать лишних вопросов. Она старалась говорить непринуждённо, но пальцы слишком сильно сжимали полупустой бокал, что непременно могло выдать её. — Слушай, — мужчина глянул на собеседницу, заметив её странную перемену в настроении. — А почему мы никогда не обсуждали ваши с Куки отношения? Вы были довольно близки в последние годы службы, и мне казался очевидным такой ход событий. Ты, правда, потом исчезла с радаров, но он же наверняка знал детали отъезда? — на лице мужчины появилась заинтересованная ухмылка, и он принялся ждать объяснений от следователя. — Знаешь, работа была ему лучшим партнёром. Она хотя бы последовательна и понятна, в отличии от меня, — сказав это, девушка насладилась вкусом шампанского, после чего последовал искренний смех пары. И всё же, она не решилась признаться Коори в том, что временно порвала с сослуживцем все возможные связи.       Их беседа постепенно перешла в другое русло, и в суматохе разных воспоминаний из былой службы Муцуки удалось временно отстраниться от сложившейся ситуации. Уи знал, какие точки надавить, чтобы взбодрить коллегу, и умело вытеснял её печаль. Слово за слово, их диалог теперь в основном состоял с громкого хохота и слёз, вызванных им, нежели из конструктивного общения.       Оживлённая дискуссия в другой части двора не ускользнула от взгляда Урие.