Исцели меня

      Как правило, мы страдаем не от реальности, а от её образа, придуманного в голове. Будущее, где справедливость занимает лидирующую позицию, обязано соответствовать нашим ожиданиям. Или это мы так однажды решили? Разочарование идёт следующим этапом, и побеждает тот, кто осознаёт, что его последствия — это не удар извне, а всего лишь момент, когда мир перестаёт подыгрывать твоим иллюзиям. Обида на человека оказывается задетым самолюбием, ведь он отказался играть роль, назначенную ему тобой. Кто-то воистину важный отдал предпочтение не тебе, ведь он и не обязан этого делать, имея право выбора. Он не сыграл в твою игру. Он не оправдал твою веру. Архитектура твоих перспектив рухнула, оставив лишь шаткий фундамент. И если ты снова возьмёшься возводить стены, подыщи кирпич понадёжнее.

7 октября. 13:19. Особняк Куинксов

      Солнечный день сопровождался пением птиц за окном, открытым настежь. Осенние порывы ветра играли с хлопковой тюлью, колыша её время от времени. На стене висело белоснежное платье с длинным свисающим шлейфом. Юбка наряда была столь лёгкой, что казалось, любое дуновение сквозняка могло бы поднять его выше облаков. Рядом располагались аккуратные туфли на невысоком каблуке, букет пионов и длинная фата, искрящая дивным разнообразием флоры на кружевной кромке ткани.       За широким трюмо, дёргаясь от каждого звука, сидела виновница торжества. Вокруг девушки взволновано бегали подружки, облегчая её утренние процедуры в столь волнительный день: Джинни закалывала последние шпильки в аккуратно собранный пучок, Акира водила пушистой кистью по щекам, придавай лицу свежести, а Санзу мельтешила где-то за спиной, судорожно повторяя торжественную речь от лица всей команды. В комнате витал запах мягкого парфюма, и чего-то ещё, что принято называть чувством глупой влюблённости. Глаза горели ни то от страха, ни то от предвкушения желанной встречи. Тихие реплики переплетались со звонким женским смехом. В эти минуты успеху подруги хотелось радоваться особенно сильно.       На первом этаже жизнь бурлила не меньше. Молодые люди в компании жениха оживленно обсуждали все возможные вопросы, начиная от празднования церемонии, и закачивая незакрытыми вопросами прошлого. Сегодня говорить хотелось обо всем, кроме работы, тему которой решили не поднимать некоторое время. Воздух в гостиной наполнился ароматом свежеприготовленного кофе, рассчитанного приободрить скучающих, если такие тут вообще присутствовали. Но жених, нервно дёргающий коленным суставом, к горячему напитку даже не притронулся. Волнение от предстоящего события не оставляло юношу ни на минуту, забавляя окруживших его товарищей. Разряжать обстановку они принимались шутками и подколами, втянув в этот словесный водоворот всех, кто попадал им на глаза.       Стоя у большого панорамного окна, Куки задумчиво рассматривал бегающих внизу организаторов, заканчивающих оформление свадебного алтаря. Площадка на заднем доре пестрила белыми бутонами, украшающими каждый уголок. Стулья, выставленные идеальными рядами, все ещё пустовали, но количество знакомых лиц росло на глазах. Постепенно начинали съезжаться приглашённые гости. — Куки, смотря на тебя я всё ещё перебираю в голове перспективы холостяцкой жизни! — сквозь едкий смешок Рюсен поддёрнул начальника. — Понимаю, собственная свобода стоит больших денег, но как жить без отсутствия женской ласки?       Следователь лишь скептически посмотрел на юношу, всем своим видом демонстрируя оценку столь высокоинтеллектуальному юмору подопечного. — Рю, ты сейчас целенаправленно объявляешь войну этому человеку, а потом станешь умолять его о пощаде. Ты идиот, — казалось, Арима сейчас произнесёт мысль куда разумнее своего коллеги, — девушек может быть вагон и маленькая тележка, но это только до встречи с истинной любовью! — он растянулся в широкой улыбке, глядя Урие в глаза. — Капитан, ваши нравоучения мы будем помнить и через века! Они спасли не одну жизнь на поле боя, а вопросы дел сердечных, так то, опаснее в десятки раз. Да, да, мы также помним эти пьяные лекции, и все ждём их продолжения. На минуточку, уже как третий год. Когда там планируется пролонгация курса по обольщению противоположного пола?       Пространство комнаты вдруг залилось юношеским хохотом. Оно и не мудрено, ведь дискуссии о любовной лирике от твердолобого командира, которого в жизни никто не видел в компании хоть одной девушки, были из ряда вон выходящего. И конечно, такой позор не забывается даже через десяток лет. Какое пятно на репутации: напиться в компании курсантов, и дать развязать себе язык, чтобы произвести на кого-то впечатление этакого универсального солдата, где ты и чудище убьешь, и женскую натуру обольстишь ничуть ни хуже. Дурак Куроива, подсунул им лишнюю бутылку непроверенного алкоголя, и его вдруг уверенно несёт на ораторские подвиги. И благо, что ребята уже воспитывались им самим, где правила о неразглашении какой-либо информации работало в две стороны. Это они тут шутили, зная, что дальше дверей история не понесётся. В другое время присутствующие и под дулом пистолета не выдали бы подобных секретов. — Швырнуть бы вам в голову пару бутылок крепкого, да вот только выпили всё на прошлой сходке анонимных алкоголиков, — с ухмылкой ответил Куки, показательно закатывая глаза. — Я не планирую жениться, пока спасаю ваши задницы от всякой дряни. Увы, прекрасным женщинам я предпочитаю вас и ваши вопли на каждой последующей операции. Как можно отказаться от этого цирка, и погрязнуть в рутине тихой семейной жизни? — ответ следователя вызвал волну восхищенных вздохов и оваций от молодого поколения. Все знали, что чувство юмора их капитану не чуждо, но даже представления не имели, что лет так восемь назад он бы без промедления снёс им головы за подобные выпады в свою сторону. — Урие-сан, а ты когда-нибудь влюблялся? — неожиданно для всех полюбопытствовал Юки. На мгновение следователь впал в ступор, пытаясь переосмыслить услышанное.       (Блять, нашел у кого спросить) — вдруг пронеслось в голове мужчины. — (Это тоже часть шутки, или парня просто надо поддержать?) — Куки пытался скрыть напряжение, не понимая, с каких это пор при слове влюбленность в голове у него возникал до раздражения знакомый образ. Ответ нужно было давать незамедлительно, дабы уйти от лишних вопросов. Жених напуган и переживает, что не мудрено в такой день. Но что рассказывать человеку, которые половину жизни не воспринимал женщин всерьёз. Следующую треть он ежедневно признавался себе в том, что по многим пунктам сильный пол им проигрывает. А последние семь лет и вовсе терял самообладание при встрече с одной из них. — Знаешь, моё мнение ту вряд ли многим придётся по душе, — издалека начал следователь. — В нашей профессии нет места для любви. Ты никогда не знаешь, вернешься ли живым с очередной вылазки. А ведь от исхода каждой из них будет зависеть уже не только твоя жизнь, но и будущее твоих близких. И что им делать в случае непоправимых последствий? — отстранённо проговорит Урие, продолжая через окно изучать суету на заднем дворе. — Нужно быть очень смелым, чтобы пойти на такой рискованный шаг. Не уверен, что я готов.       В гостиной на мгновенье повисла гробовая тишина. Быть может, мысли подобного характера не раз посещали и этих мальчишек. Но что делать, если сердце молодо и жаждет любви? И если ему не свезло в этом вопросе, нечего ставить крест на будущем своих подопечных. Вдруг Куки даже несколько приуныл от осознания, что навязывает ребятам новые страхи. — Сколько я себя помню, Урие-сан всегда был излишне погружен в свои обязанности, усердно игнорируя толпы поклонниц вокруг, — спускаясь по лестнице ведущей со второго этажа, Джинни решилась поддержать беседу мужчин. Компания удивленно обернулась в её сторону. — Бьюсь об заклад, он даже на свидание ни разу не ходил.       Безусловно, он никогда не был заядлым романтиком, и сердечные дела не пользовались его вниманием. Но чтобы вот так, привселюдно, делать из него бесчувственного сноба — Джинни прямо здесь и сейчас закапывала значимость его личности ниже дозволенного. — Ну давай, давай. Начни сейчас эту тираду про мой невыносимый характер, — ухмыльнулся Куки. — Ты этими байками пугаешь каждого второго. — Не правда, — Сяо игриво подмигнула молодым парням. — До вторых дело редко доходит. А вот первых я предупреждаю заранее! — девушка показательно похлопала друга по плечу, как бы поддерживая его в столь печальном заключении. — И вообще, это факт распространённый, о нём все знают уже давно: сердце капитана Урие-сана холодно и закрыто, и месту любви там не бывать. Так и останешься занудным холостяком до самой старости!       Присутствующие обменивались заинтересованными улыбками, не решаясь вступить в эту полемику. Все понимали, что Сяо работала с капитаном дольше остальных, и её характеристика вполне могла соответствовать действительности. В моменте даже Такада сменил нервозность на любопытство, обдумывая услышанное. — Значит… поклонницы всё-таки были? — осторожно уточнил жених. — Были, — пожала плечами Джинни. — И немало! Просто Урие-сан обладает удивительным талантом игнорировать противоположный пол. Так что спрашивать его мнение на этот счёт всё равно, что советоваться со слепым о выборе выходного костюма.       Куки тихо усмехнулся, устало отвернувшись к окну. Был ли смысл спорит с девушкой, если каждое слово безукоризненно описывало его реальность. Шансов стать семейным человек с каждым годом лишь приуменьшалось, и противостоять этому желания не было. Не суждено ему осчастливить никого. По крайней мере, надежду он уже потерял. — Спасибо за характеристику, — сухо заметил он. — Напомни мне потом выдать тебе премию за подрыв моего авторитета перед молодёжью. — Не переживай, — беззлобно отмахнулась Джинни. — Если у тебя когда-нибудь появится романтический опыт, я первая начну распространять слухи, что ты не безнадёжен, — она шутливо толкнула коллегу в плечо, вызывая у него ещё одну улыбку. — Ну что, молодые-красивые! Невеста уже готова, а вот что на счет женишка?       Присутствующие с широкими улыбками направили свои взгляды на юношу, судорожно дёргающего коленкой. Диван сейчас казался как никогда твёрдым.       Такада Юки — лучший друг детства Сайко. В возрасте 5-ти лет девушке пришлось переехать с родителями, поэтому молодые люди потеряли контакт друг с другом. Волей случая, спустя 3 года после окончания Драконьей войны, в главный офис TSC были приглашены журналисты, для взятия интервью у миротворцев, дабы узнать их личное отношения ко всему происходящему ранее.       Йонебаяши довольно активно вела беседу с журналистом, отвечая на все вопросы, которые также частично затронули детство девушки. Слушая ответы, юноша начал задавать уже более личные вопросы, чтобы понять, почему эта следователь казалась ему столь знакомой. В какой-то момент речь зашла о ярких воспоминаниях детских лет, где и был упомянут некий хороший друг, общение с которым было прервано когда-то давно. Слушая эмоциональные россказни солдата, Такада не мог не поинтересоваться об имени мальчишки, ведь эта история уж слишком сильно напоминал ему фрагменты собственного малолетства. В момент, услышав своё имя, на лице юноши заиграла робкая улыбка, подтверждающая теорию о том, что чудесам давно случаться: спустя десятки лет старые друзья снова встретились. А минутой спустя Сайко начала изумленно разглядывать парнишку, не понимая — почему же она сразу не узнала в этих чертах своего Юки! Интервью прервалось громким искренним смехом, и продолжать его было уже бессмысленно.       Впоследствии ребята обменялись номерами и стали активно поддерживать общение. Сайко узнала, что Такада спустя несколько лет после её отъезда также переехал, но уже в Китай по причине работы отца. Там он окончил факультет журналистики и стал успешно строить свою карьеру. А в период войны он решил перебраться в родной Токио, и продолжить самостоятельную работу здесь. Но и тут его умения были ему лишь на руку: снимая очень важный материал в самых опасных точках города, он зарекомендовал себя как специалист высокого качества, и предложений о сотрудничестве поступало уйма. Так он смог состояться как довольно востребованный журналист в Японии.       Общение не прекращалось, и со временем переросло во что-то большее. Так, в один день, молодые люди осознали, что та встреча в офисе была совсем не случайной. В отряде куинксов парнишку приняли очень тепло. Тут он быстро влился в семейный строй, и каждый раз ребята с охотой ждали его в стенах этого дома. И вот, спустя три года — торжество в честь бракосочетания двух искренне влюбленных друзей, где будут собраны лишь самые близкие и дорогие для них люди.

. . .

За 3 дня до свадьбы. 22:29. Квартира Муцуки

      Ноги с трудом вели исхудавшее тело девушки к квартире. Кряхтя, Тоору открыла дверь, и плюхнувшись на пол сразу у порога, успела закрыть ту за собой. Девушка не сразу поняла, что охлаждала свой затылок о кафель уже как полчаса, бездумно рассматривая белый потолок. Спина зудела и покалывала, время от времени прожигая тело болезненными вспышками. Хорошо бы доползти до ванной комнаты, там холодная вода быстрее привела бы в чувства. Но Муцуки одолевало ощущение беспомощности, сковывая какие-либо движения. Ей казалось это всё сейчас таким бесполезным: куда-то идти, что-то делать, пытаться поддерживать в себе жизненные силы... Какой в этом всём смысл, если каждый очередной приступ боли возвращал девушку к мыслям о непоправимом? Шесть лет назад она начинала терапию лишь по требованию друзей и доктора, чтобы не укоротить свой срок. Она прошла этот пусть от начала и до конца — твёрдо, ответственно, старательно. И ради чего были преодолены все круги ада? Чтобы который месяц корчиться от боли, хватая воздух рваными глотками. Чтобы медикаменты заменяли приёмы пищи, ставшей до омерзения пресной. Чтобы мотивация жить продолжала держаться лишь на трёх китах в виде ответственности перед коллегами, обещанием перед друзьями и стыдом перед ним. Тогда как совесть, выступая злейшим из врагов, частенько напоминала её события из прошлого.       Он нашёл её, сидящей на краю квариловой ванны. Вокруг были лужи крови, вода, разбросанные тряпки, и ни намёка на желание жить. — Блять, что ты удумала? — Куки был взбешён, что стало редкостью в последние месяцы их сожительства. Путь психологической поддержи был ему не чужд, как и каждому, кто был вынужден пройти эту войну. И всё же, парню удалось закрыть этот гештальт куда успешнее, чем ей самой. Юноша принялся сразу убирать следы преступления, чтобы избежать вопросов от остальных, когда те вернуться домой. Не было проблемы в том, чтобы отмыть кровавые потёки или отстирать испорченные вещи, но сидящая в мёртвой тишине Тоору оставалась той ещё занозой в заднице. Ни слезинки, ни попытки оправдаться — лишь холодный взгляд пустых покрасневших глаз, будто и не было в них уже жизни, и он не успел в этот раз. — Ты же обещала, что этого не повториться. Ты слово давала!       Мужские руки принялись бережно вытирать её собственные, смуглый и тонкие, где резаные раны постепенно затягивали свою глубину. Теория о том, что так просто умереть не удастся подтверждалась в очередной раз, как и доказательство её лживости и слабой воли. Куки был переполнен эмоций, но виду не подавал, молча заканчивая аккуратные манипуляции. Спустя несколько минут он встал, и бросил тряпку в раковину с такой силой, что та глухо ударилась о керамику. — Хорошо устроилась: я сделаю всё так, как мне хочется, а последствия будет разгребать кто-то другой, — слова сочились ядом от обиды, что вылезала из него. Стыд не позволял даже шелохнуться, не говоря уже о том, чтобы посмотреть в глаза. — Тебе не кажется, что это уже перебор. О себе не думаешь, так обо мне бы хоть раз вспомнила. И эта твоё ебейшая привычка решить всё за нас, — он, устало вздохнув, упер ладони в бедра и посмотрел в потолок, ища помощи свыше. — За вас? — Муцуки наконец решилась поднять на него заплаканные от отчаяния глаза. — Я за себя-то решить не могу, не видишь что ли? Ножом поковырялась, а дальше баловаться не рискнула! — девушка вдруг подскочила, напористо двигаясь к собеседнику. Окровавленные руки схватились за голову, пытаясь выдернут пучки волос. — Я жить так больше не могу, у меня крыша едет, ты понимаешь это? Я не могу так... — Я предупреждал! — мужчина сопли не жевал, резко хватая коллегу за руки. Болезненно сжав запястья, он специально надавливал на порезы сильнее, чтобы привести подругу в чувства. — Я говорил, что ты сорвешься, говорил же? — глаза горели злостью, сменяющуюся безумством. Он был на пределе. — Я обещал тебе, что сдам тебя врачу, если не угомонишься. Я говорил, и я это сделаю. Мне хватает неприятностей и без твоих концертов! — он резко потянул Тоору за собой на кухню, усаживая на стул. Впопыхах роясь по тумбочкам, Куки искал коробку медикаментов, чтобы забинтовать ей оставшиеся раны во избежание лишних вопросов от посторонних. — Урие, только не больница, я тебя прошу, я умоляю! — девушка подбежала к стоящему спиной юноше, хватая того за предплечье. — Я всё сделаю, я смогу в этот раз, но туда я не поеду. Они из меня сделают просто кусок мяса, как ты не понимаешь! — голос девушки переходил на полукрик. — Да ты сама из себя сделала уже кусок мяса, совершенно не думающего о своих действиях. Я несу за тебя прямую ответственность, и каждый твой шаг это моя головная боль. Я просил тебя по человечески, — Урие говорил резко, не повышая тон. Но кажется, впервые было понятно, что он не поменяет своего мнения. В его тоне больше не читалось ни понимание, ни прощение её выходки.       Муцуки уселась на пол, обхватывая руками согнутые колени. Её трясло, а в голове уже рождались новые идеи для возможных путей сокращения жизни. Нужно было успеть до того, как он потащит её к этим мучителям в белых халатах. Он ведь не понимает её паники, даже не пытается понять. Ему не интересны причины её страха, лишь бы избавиться поскорее от истерящей девчонки под боком. — Я устал, Тоору, — Куки уселся рядом, держа меж пальцев тлеющую сигарету. Запах дыма с оттенком крови, высыхающей где-то за спиной, бил в нос. — Мне страшно. Я боюсь не успеть в следующий раз, — он делает вдох, выпуская дым куда-то в сторону, но глаз не сводит, режа её глубже любого лезвия. — И я не успею, я это знаю.       Муцуки медленно прикрыла глаза. Ледяной кафель под затылком был единственным доказательством, что она ещё жива, и что-то чувствует. Боль в спине снова подала сигнал, и осознание бренности этого мира вернуло её с небес на землю. Дёрнув кистями, она прогнала онемение с верхних конечностей, упираясь ими в пол. Нужно было подниматься и продолжать свой путь в ванную комнату, игнорируя ощущение, что даже руки уже не принадлежали ей, будто пришитые от куклы. На мгновение вспомнился Торсо и его выходки на острове.       «Хорошее было время», — саркастично подумала про себя Тоору. — «Сейчас бы отрастить заново руки-ноги, и живи себе дальше».       Холодные струйки воды обжигали кожу. Спина непроизвольно выгибалась, пытаясь избежать леденящих касаний, хотя требовалось однозначно обратное. Свежая рана на пояснице продолжала саднеть, требуя перевязки. Уперевшись руками в кафельную стену, Тоору склонила голову, позволяя воде стекать по шее и спутанным прядям волос, пряча лицо от собственного отражения в хромированной поверхности смесителя.       Мысли упорно крутились вокруг сегодняшней встречи. Их дороги не пересекались последние несколько лет, и она предпочла бы столкнуться с ним при других обстоятельствах. Не вызовет ли её появление в этих дверях лишних вопросов? Не выдаст ли её тяжёлый шаг проблем, которые они с доктором так упорно скрывают? Как долго он позволит ей хранить скелеты в прогнивающем шкафу? В голове снова и снова возникал его взгляд. Ох, этот чёртов взгляд — что восемь лет назад, что сегодня! Как же умело он читал её насквозь, пронизывая холодом. Смотрел прямо, не отворачиваясь, будто чуть дольше, чем следовало бы. Испепелял, пронизывал до косточек, а затем просто отводил глаза куда-то в сторону, делая вид, что ничего не произошло. И вся эта внимательность, вся проникновенность улетучивались в миг, оставляя с ней лишь подкашивающиеся колени.       Вода уже не казалась холодной, время уносило с собой весь дискомфорт, но боль в спине обязывала опустить кран и выйти в свет. На полках углового шкафа хранились прописанные доктором мази, обеззараживающие и обезболивающие препараты. Перевязка заняла хорошую четверть часа, вынуждая без выворачиваться туловищем то на одну, то на другу сторону для лучшего доступа к разрыву. Перемотав поясницу бинтом, она натянула широкую чёрную футболку на обнажённое тело, и подошла к плите, засыпая в турку пару чайных ложек заварного кофе. Процесс приготовления занимал еще минут десять, которые девушка предпочла провести на диване, притянув ноги к себе. Уставший взгляд цеплялся за мерцающие звезды, рассыпанные по ночному небу.       Балкон был любимой частью этой квартиры. Небольшой столик и ротанговое кресло-кокон, застеленное светлым пледом, оставались неким местом силы и пристанищем её тревог одновременно. Стул напротив всегда пребывал пустым, даруя место воображению. Чиркнув зажигалкой, Тоору прикурила и швырнула пачку с оставшимися сигаретами на стол. Основные приёмы пищи часто заменялись чашкой ароматного напитка и папиросой, что было необходимо скрыть от доктора любой ценой. В очередной раз затягиваясь дымом, жгущим горло, Муцуки вспомнила о конверте, переданном ей Урие.       Бережно вытащив его из сумки, следователь вернулась на балкон и начала неспешно раскрывать письмо.

«Дорогая Муччан, мы с Юки приглашаем тебя поприсутствовать на торжестве, посвященном нашему бракосочетанию.

Будем ждать тебя 7 октября в 14:00 на заднем дворе нашего особняка.

Надеемся, что ты вместе с нами разделишь этот прекрасный день.

Твоя Йонебаяши»

      Дочитав последнюю строчку, девушка расплылась в томной улыбке и вдруг подумала, что давно так искренне ни за кого не радовалась. Сложив приглашение обратно в конверт, она отложила его в сторону, и принялась искать в телефоне номер старой подруги. Обещание, данное Куки, нужно был выполнять. — «Боже, Муччан! Неужели это ты мне звонишь сейчас!» — голос из трубки верещал где-то по ту сторону. — «Ты не представляешь, как я счастлива слышать тебя! Урие сказал, что ты забрала моё приглашение. Ты же приедешь?» — по-детски наивно залепетала Сайко. — Конечно приеду, глупенькая. Как бы я смогла пропустить такой день? — на выдохе проговорила Тоору. Улыбка не оставляла её лица. — Как ты? Как ребята? Я давно не заходила к вам, извини. Честно говоря, я и приезжала редко. — «Да, я знаю, Куки нам докладывал о всех твоих приездах. Ты не переживай, мы всё понимаем», — казалось, Йонебаяши уже было не остановить. — «Он конечно тоже понимал прекрасно, хоть и злился на тебя. Но знаешь, я всё списываю на усталость: на него ведь повесили такую ответственность в виде всех этих новобранцев. Ещё и мы после войны со всеми своими проблемами. В общем, тяжело ему было конечно...»       Девушка слушала собеседницу вполуха, обдумывая сказанное ею мгновением до. Улыбка с лица сошла также быстро, как и появилась. Чувство вины смешанное с тревогой давило изнутри, затрудняя дыхание. Её мысли снова возвращались к Урие и тем выходкам, что она умудрялась устраивать ему в прошлом, к брошенным в отчаянии словам. Теряя рассудок, она позволяла себе ужасные обвинения в его сторону, делая из его фигуры наистрашнейшее зло. И сейчас, возвращаясь в те дни, ей было чудовищно стыдно за содеянное. — Да, я понимаю. Наверное, мне стоило бы отсрочить свой отъезд тогда, — девушка попыталась влиться в разговор, уже изрядно прослушав его суть. — «Да не переживай ты! Я же говорю, не знаю, как он с ней вообще сошёлся, но видятся они в последнее время значительно чаще. Да и повеселел он очень. Может теперь всё-таки возьмётся за голову, и жениться?» — Сайко хитро засмеялась в трубку, шурша чем-то на кухне. — «Она хорошая, правда. Создаёт впечатление высокомерной сучки, а на деле — такая простая, ну наша прям, понимаешь? Мы уже успели с ней познакомиться, пересекались на корпоративе». — Здорово, — едва слышно выдавила из себя Муцуки. Меж пальцев тлела уже вторая сигарета. — Она на свадьбе тоже будет? — «Да, обещала прийти. Урие только уехал вот. Я предполагаю, что к ней, и там наверняка уточнит. Так что мы и тебя обязательно познакомим с ней!» — невеста, казалось, готова была налаживать мосты между всеми существующими вокруг людьми. — Прекрасная идея, — молвила Тоору, задержав взгляд на дымящем кончике папиросы. — Ладно, поздно уже, не буду тебя отвлекать. — «Конечно, я и сама что-то совсем закрутилась, и времени не замечаю. Доброй ночи, Муччан», — мягкий голос убаюкивал своим теплом. — «Жду не дождусь нашей встречи!» — Доброй ночи... Милая, — запнувшись, только и выдавила из себя девушка. Опустив телефон на колени, девушка закрыла глаза на мгновение и вдохнула холодный ночной воздух. Казалось, даже осень не скрывала своего презрения к ней, оставляя леденящие пощечины на угловатых щеках. Осознание услышанного накрывало чувством разочарования, сопутствующим презрению к самой себе.       «На что ты надеялась, дура? Что он будет сходить с ума по тебе, не находя себе места? Что промотает свою жизнь в ожидании твоего звонка или кратковременного появление у его двери? Как самоуверенно», — она мысленно стегнула себя. Сигарета догорала и горький дым, привычно щекочущий горло, только усиливал раздражение от собственной наивности.       Девушка не знала, сколько времени прошло с момента их разговора. Так и не ощутив желаемого облегчения, она устало поплелась в спальню. Аккуратно упакованное приглашение она спрятала в прикроватный ящик, опускаясь на холодную постель. Экран телефона вдруг осветил тёмное помещение, уведомляя о новом сообщении. Нехотя, Тоору потянулась к сотовому.

Сообщение от Матео

«Эй, солнце моё восходящее, ты уже забыла обо мне?

Договаривались созвониться ещё два дня назад. Я жду от тебя новостей!»

      Устало прочитав содержимое, девушка медленно провалилась в сон и оставила сообщение без ответа.

. . .

Утро 7го октября

      Девушка проснулась около девяти, но глаз сразу не открыла, нежась в последних тёплых лучах осеннего солнца, пробивающихся сквозь окно. Этой ночью кошмары её миновали, что было редкостью, но сновидение не давало покоя. Урие снова по-хозяйски гулял в её голове, раздражая своим убийственным спокойствие. Каждая улыбка, взгляд, молчаливое наблюдение — всё въедалось под кожу словно заноза. Пусть она и просыпалась раз за разом, прогоняя от себя этот образ, Куки с издёвкой стучался в двери снова и снова, терроризируя её своим молчанием.       Тёплый душ постепенно возвращал её в реальность, смещая фокус внимания с незваного гостя. Впереди был тяжёлый день, и взять себя в руки нужно было уже сейчас. Выспаться не удалось, но впервые ли ей было сталкиваться с этой проблемой. Прикрыв глаза, девушка позволяла воде смывать с себя остатки сна. Эти несколько дней оказались для неё особенным испытанием. Переживание о встрече со старыми товарищами в стенах особняка, где прошло её становление как личности — настоящий вызов. Она по сей день не нашла ответа, почему же так стремилась убежать с этого места, где на полках под слоем пыли хранились сотни воспоминаний, греющих душу. Хотелось верить, что приезд будет ощущаться как возращение домой после долгих скитаний, но ждёт ли её этот дом? И пусть деталей конфликта толком никто и не знал, почти каждая из комнат застала и громкие крики, и грубые слова, и тяжёлые разочарованные взгляды, обращённые друг к другу. Это была их с Куки тайна, покрытая мраком для остальных, но сумел ли он умолчать о произошедшем? Не поделился ли в минуты отчаяния с близкими об обиде, разрастающейся в душе как вишнёвый сад по весне.       Его эмоций Тоору знать не могла, но усердно мирилась с собственным раздражением, сменяющимся досадой: ей пришлась не по душе новость, что у мужчины кто-то появился. Глупо было отрицать это щемящее чувство внутри, играющее на нервах. Оказалось, при большом желании и должной работе над собой человек может строить отношения с другими, не цепляясь бездумно за прошлое. И ощущение собственной слабости выедало разум ежесекундно. Девушка искренне стыдилась этих маленьких надежд, тлеющих не первый год. Быть может, хвати ей смелости высказать ему всё ещё до своего побега, судьба дала бы ей шанс. Может мизерный, совсем ничтожный, но настоящий. И тогда чадящие угли её надежды разгорелись бы в костёр, согревающий в холодные ночи. А теперь следовало залить это пепелище ледяной водой, не оставляя ему перспектив.       Задумчиво рассматривая висящий на вешалке наряд, Тоору брали сомнения о правильности решения. Тёмно-коричневый брючный костюм широкого кроя, голубая атласная рубашка и лоферы в чёрном цвете. Не покажется ли это слишком официальным и неуместным? Уточнений по стилю в приглашении не было, но свадьба и не предполагает строгости во внешнем виде. В голове начала закрадываться мысль, что платье-комбинация длинной до щиколотки могло бы и найти себе место в её гардеробе. Разочаровано вздохнув, Муцуки махнула рукой и принялась искать косметичку. Лицо, отражающееся в зеркале, требовало выравнивания тона, и хотя бы минимальных движений кистью для макияжа. В голове порой не укладывалось, в какой момент она смирилась со своей природой и перестала играть чужую роль.       Вскоре после окончания войны, на очередном осмотре у доктора девушке было вынесено условие, что продолжать тиранить себя бинтами опасно. В первую очередь, это касалось физиологии строения её бикаку, что влекло за собой пугающие последствия для всего организма. Тема женского здоровья шла следующей на очереди, и смирение вдруг слишком быстро проявилось в девичьем характере. Возможно, с годами появилась осознанность и ответственность, а может быть — она просто устала натягивать эту маску притворства «во благо».       Решение между всеми участвующими в этом фарсе было принято единогласно. В момент своего ухода из организации, девушка подписала договор, в котором было указано, что как только она покинет штаб-квартиру, руководители сообщат всем сотрудникам о маленьком секрете следователя. Прежде всего, это делалось во избежание лишних слухов и обсуждений за спиной. Реакцию коллег сложно было предугадать, но среди извещённых наверняка не обошлось без осуждений. Кто-то с пониманием относился к такому поступку коллеги, а кого-то напротив сводила с ума мысль о подобной выходке. Тем не менее, вскоре разговоры утихли, а миротворцы лишь заинтересованно наблюдали за бывшей сотрудницей, когда та появлялась в офисе время от времени.       Масштабных изменений во внешности не произошло, но даже самые маленькие детали были заметы каждому, кто проявлял хоть немного интереса: короткие волосы вдруг стали собираться в аккуратный низкий пучок, а мужские костюмы сменились женскими, свободными и стильными, пусть и не менее строгими. Наряды современного кроя оказались удобными, но фигура девушки всё-равно просматривалась под другим углом. Муцуки была стройной, даже излишне худой, но не лишенной ни аккуратной подтянутой груди, ни в меру округлившихся бедер из-за отсутствия изнурительных тренировок в последние пять лет. Её женственность, рвущаяся наружу без каких-либо усилий, теперь считывалась с первых секунд наблюдения: движения были мягче и размереннее, девичий голос теперь отдавал уверенностью, но звучал на тон ниже, и только проницающий взгляд напоминал окружающим, что рядом с ними всё та же Тоору, прошедшая этот тяжёлый пусть от начала и до конца вместе с ними.       Она ни разу не отреагировала на попытки противоположного пола сблизиться с ней, хотя среди коллег эта идея теперь была слишком навязчивой. Новое амплуа следователя не оставалось незамеченным, и ей приходилось мириться с возникшим у мужчин интересом к собственной личности. Муцуки особенно повезло, ведь её смуглая кожа не выдавала стыдливого румянца на щеках от излишних комплиментов в свою сторону. Ей частенько приходилось красиво уходить от разговора ссылаясь на дополнительную работу, в то время как единственным островком безопасности оставалась квартира старого наставника, где Тоука отпаивала её кофе и выслушивала возмущения.       «Ну, порой женщиной и вправду быть не просто...» — с улыбкой подмечала Киришима, поддерживая подругу. Но эмоциональный фон вокруг Муцуки накалялся в геометрической прогрессии. Десяткам мужских глаз она предпочла бы одни, единственные, которые не появлялись в поле её зрения годами, пусть даже он и был где-то поблизости. Тоору знала — это его наказание ей, за то, что сделала по-своему и не оставила ему выбора. Даже проходя мимо он позволял себе кинуть лишь сухое приветствие, не задерживаясь подле неё и секунды. И она стойко принимала это наказание, отвечая тем же взамен.       В последний раз взглянув на отражение, девушка покрутила головой, разминая шею, закинула ключи в небольшую кожаную сумку, и покинула квартиру. Погода была чудесной: теплое осеннее солнце освещало улочки города, а ветер ласково щекотал нежную кожу девушки. Муцуки медленно шла по тротуару, пролистывая в телефоне ленту социальных сетей. Общие знакомые уже успевали опубликовать снимки с загородного дома, освещая миру масштабы сегодняшнего мероприятия. Самих молодоженов видно не было, но многочисленные селфи и видео с места события заполонили всё пространство. Девушка поймала себя на мысли, что солнечный день в октябре уже был огромным подарком ребятам на свадьбу, учитывая их климат. Наверняка сегодня многие это подметят, хотя Урие предпочёл бы дождь, стучащий по крыше беседки. Она была почти уверена в этом.       Подойдя к цветочному магазину спустя полчаса, девушка медленно приоткрыла дверь, глубоко вдыхая аромат свежих цветов. Букетов тут и вправду было не счесть: на любой вкус и цвет. Но следователь знала — сегодня особенный день, а значит и цветы должны быть соответствующими. Диалог с флористом занял хороших десять минут, завершившись удовлетворительным для всех решением. Огромный букет ранункулюсов в нежно-розовом оттенке вызывал восхищенные вздохи среди остальных посетителей, пока один из флористов усердно оформлял его в круглую бархатную коробку. Красиво, дорого, со вкусом. По завершению процесса, девушка оплатила услугу и также спокойно покинула лавку, прихватит с собой цветы.       Она успела только набрать номер службы такси, когда рядом остановился чёрный джип внушительных размеров. За медленно опускающимся тонированным стеклом сидел Джузо, непринуждённо стукая большими пальцами по рулю. Кивком он пригласил её присоединиться к поездке, двигаясь в том же направлении. В ответ Тоору лишь смущённо улыбнулась, не решаясь отказать. Теперь, находясь в компании старого товарища, дорога казалась веселее, а тревога начинала постепенно отступать. — Тебя всем офисом уже три раза замуж выдали, четыре раза — развели. Еще я слышал варианты суицида, смены гражданства, посвящения в религиозную секту, и ухода в движение хиппи. Среди девчонок пошел слух о романе с испанцем, и… — Сузуя усердно перебирал в голове варианты развития событий, которые забыл упомянуть. Личность Муцуки оставалось центром всех самых интересных теорий. — Испанец был, — с улыбкой подметила девушка, аккуратно останавливая поток фантазий товарища. — Но без романа. А в целом, жизнь оказалось куда скучнее, чем в изложенном тобой отчете. — Блять, Тоору, испанец! А он тебе чем плох? — Джузо переполняло возмущение. О переборчивости подруги он слышал лишь мельком, но напрямую информации не получал. А теперь она сама подтверждала, что даже за океаном судьбы своей не нашла. А он был бы не прочь прогуляться по улочкам Барселоны, после бурного празднования свадьбы у кого-то из друзей. — Говорю же, там без шансов, — Тоору забавляла нужна парнишки утроить жизнь всех своих близких, тогда как сам он к институту семьи не стремился. — Он не добился успеха. — Но пытался же! — глаза водителя заискрились от интереса. — Крючком перед рыбкой водил? — Некачественные снасти, наверное. — Тоору отвернулась в другую сторону, скрывая от товарища погрустневший взгляд. Шутки было допустимыми, и чувство юмора ей чуждым не было, но мысли о своей нецелостности посещали её не так уж редко. Это же кем нужно быть, чтобы не чувствовать себя в своей тарелки ни в одном из уголков земного шара? Ей, безусловно, хотелось построить семью, хотя той она в жизни никогда толком не имела. Но признаваться себе в подобной было и страшно, и противно одновременно. У людей с её предысторией счастливых судеб не наблюдается, а союзы становятся катализатором новых трагедий.       Некоторое время пара продолжала молча ехать дальше, погружённые каждый в свои размышления. За окном автомобиля бетонные пейзажи сменились живописным картинами пожелтевших парков и широких водоемов. Они въезжали в тот район, где проходила юность девушки. — Тебе нужен человек рядом, Тоору, — Сузуе решился прервать тишину. — Я тебя знаю. — Мне нужно спокойствие. — Муцуки подняла на товарища глаза, скромно улыбнувшись ему в ответ. — Хотя бы внутреннее. С демонами в голове жить непросто.       Оставшийся отрезок пути они к этой истории не возвращались. Тема сменилась быстро, перетянув фокус внимания на предстоящее событие. Воспоминания о прошлом их общей подруги вызывали непринуждённый смех между молодыми людьми. С уст юноши звучали обещания не плакать, но Тоору уверенно настаивала на обратном, зная его эмпатичный характер. На горизонте виднелась верхушка темной крыши.

. . .

      Тропинка из широких камней вела к самому входу в дом. Остановившись на полпути, Муцуки подняла голову, разглядывая окна второго этажа: мелькающие силуэты передавали суетливость события. Белоснежное платье невесты виднелось сквозь молочные шторы, ниспадая тяжелым шлейфом. Девушка не видела и половины образа, но была стойко уверенна в его удивительной красоте и лаконичности. Не без участия Сяо, мир сегодня готовился увидеть нечто особенно изысканное.       Оторвав взгляд от стекла, девушка медленно пошагала к входу. За этот короткий промежуток времени она успела поздороваться с несколькими коллегами, обменяться парой фраз с приехавшими гостями, и даже немного рассмотреть задний двор, виднеющийся из-за хвойников за домом. Было использовано много возможностей оттянуть своё появление в особняке, но всем им пришёл логичный конец. Держа костяшки у железной двери, Тоору всё никак не решалась постучать. Дыхание заметно участилось, выдавая её переживания с потрохами.       Что так пугало её? Откуда возникало это липкое чувство тревоги и смятения? Отнюдь не предвкушение встречи со старыми товарищами так будоражили её.       Это был страх взглянуть в его глаза. Те самые, что смотрят на неё каждую ночь, порой так глубоко, и так пронзительно, что хочется закрыться за семью замками. В них можно было даже утонуть, не ища спасательного круга. Они манили глубиной и тем, что скрывалось за ней.       Робкий стук в дверь, что вскоре отворяется.       Такие родные и желанные глаза. — Здравствуй.       Её любимые глаза.