Наша светлость: туда и обратно

Ричард снова выругался. Я посоветовала ему не засорять эфир и ласково, почти нежно обратилась к нашему герою: - Герцог, а вот это ваше проклятие… Вам кто-то подкинул идею, или сами, своим умом дошли? - Вы мне не верите, - кивнул Алва. - Что вы, - запротестовала я. – Я всего лишь хочу разобраться, чтобы впоследствии построить наш совместный маршрут. Если кто-то дал фатальную установку – это одно; если вы вывели наличие проклятие, исходя из неизвестных мне фактов собственной биографии, это совсем другое, согласитесь. «К вопросу об эндогенности и экзогенности расстройств психики», - пояснила я для Ричарда, чтобы как-то вернуть его в рамки нормативной лексики. - Или проклятия вообще считались непременным условием жизни старых семей в ваше время, - бойко продолжила я. – Например, вы носитель проклятия рода Алва, а какой-нибудь другой герцог, хотя бы тот же Ричард Окделл, носитель уже совершенно иного, типично окделловского проклятия, и так далее. В таком случае, при взаимодействии проклятых особ личное выражение проклятья может трансформироваться, а также изменять вектор фамильного с учетом протяженности во времени упомянутого взаимодействия. - Эрэа, а вы сами, - подозрительно начал Алва. - Я не ведьма, - заверила я герцога. – Ведьма в такой переплет не вляпалась бы. Просто общая эрудиция, в мое время подобное не редкость среди женщин. - Я должен был погибнуть еще в юности, - Алва прикрыл слепые глаза. – Но Леворукий спас меня, точнее, мне тогда казалось, что спас. Потом-то я понял, что мое существование обернулось гибелью для всего рода и близких мне людей. - Я дико извиняюсь, но ваши родственники начали спешно умирать до или после вашей, э-э, предполагаемой встречи с Леворуким? – снова уточнила я. - Все было предопределено, - глухо сказал Алва. - Значит, до, - рассудила я. – И образ Леворукого, кого бы вы на самом деле ни увидели, лишь подтолкнул ваши мысли в определенном направлении. - Из нас двоих, эрэа, лично присутствовал тогда лишь я. И знаю, кого видел, - упрямо заметил Алва. - То есть, поразивший вас тип не просто явился и помог, а вдобавок и представился. Мол, добрый вечер, я Леворукий, вот вам договорчик на подпись кровью, оформим, и заживете себе дальше. А нет, так добро пожаловать в Закат. - Моя беда не повод для шуток, - сухо ответил Алва. - Значит, представления с договором тоже не было, - сделала вывод я. – Тогда отчего вы убеждены, что это был именно Леворукий, а не какой-нибудь мимо пролетавший супергерой, простите, мифический персонаж? И вдогонку вот еще что. Вы в Лабиринте, куда живые особо не забегают. То есть, вы умерли или при смерти. Где же ваш Леворукий, герцог Алва? По логике вещей, он должен предъявить счет и устроить вашей грешной душе занимательное посмертие. Но вот его нет, языки пламени не горят, хотя были бы здесь весьма кстати, а я уже продолжительное время выношу вам мозг самой что ни на есть посредственной демонологией. Почему бы вам просто его не включить, мозг, я имею в виду. - Он в одиночку расправился со множеством нападающих, - тихо сказал Алва. - Позвольте напомнить, вы сами в зрелые годы разогнали семерых шакалов, собиравшихся задрать одного Вепря, - елейным тоном проговорила я. – Не думаю, что ваш волшебный помощник имел дело с двадцатью противниками сразу. На вас напали в доме или в чистом поле? - У Эмильенны, - выдохнул Алва. - Вероятно, в комнате, быть может, даже в будуаре. Да там чисто по метражу было бы не развернуться. - Их было больше десяти, - снова вздох. - Воля ваша, или вам это показалось, или часть вы лично обезвредили до прибытия подмоги. Они что, прибывали партиями, а заходили со стуком поодиночке? Десять вооруженных человек, герцог, против юноши, расслабленного присутствием красивой женщины. Тут и Леворукий, существуй он взаправду, оказался бы бессилен что-то изменить. Вас бы просто сразу убили. Даже пять-семь человек в подобной ситуации уже перебор! Один толковый парень, знающий, с какой стороны пистолет стреляет, и дело в шляпе. Да и сама женщина могла легко справиться, сыпанув в бокал лишнюю приправу. Прет немецких тыща танков… Простите. - Это было на самом деле, - прозвучало тихо, но решительно. Я даже поинтересовалась у Ричарда, нет ли между ним и Алвой близкого родства. Тот поспешил откреститься. - Вас застали врасплох, это вполне могло быть. Вам показалось, что противников тьма, потому что шансы на спасение были невелики. Кто-то вмешался, и вы восприняли случившееся, как чудо. Чтобы вообразить ангела, вы, извините, были чересчур циничны уже тогда. Поэтому предпочли образ Леворукого, гармонично увязав его с семейными потерями. Я сожалею, герцог Алва. Вы столько лет жили с мыслью о проклятии. Наверняка вам не было плевать, несмотря на весь сословный лоск и браваду. И вот вы дошли до последней черты, лишились даже способности ориентироваться на местности, а я, как ваш проводник, вынуждена сообщить вам, что ни Леворукого, ни проклятия не было. Это очень нелегко принять. «Ты действительно так считаешь?» - серьезно спросил меня Дик. «Я ничего не считаю по данному вопросу. Важно, чтобы Алва засомневался и допустил мысль, что так тоже может быть. Ты по-прежнему голос в моей голове, милый. Я тут, по сути, одна. И пусть я лучше окажусь в компании неудачника-фантазера, чем психа с фикс-идеей. А если его «проклятие» потребует новую жертву, что тогда? Никто не умирает дважды? Только не в вашем Лабиринте, судя по наличию Тварей». «Я просто хочу сказать, что проклятия действительно существуют, - с тревогой заметил Ричард. – И Алва вполне может быть проклятым». «Вот спасибо, умеешь ты подбодрить. Тогда встречное предложение: на кой нам этот тип вообще сдался? Давай-ка слиняем от него, авось, Лабиринт нам еще кого подбросит. Сильного, умного, зрячего и с полным походным снаряжением», - я легко толкнула провокационную идею. «Эрин, так нельзя», - заквохтал Дик. «Юморист, оглянись вокруг: кто мне что запретит?» - отбрила я. «Ты не понимаешь, нельзя бросать человека в Лабиринте», - Ричард воззвал к моей совести. Тщетно. «Вопрос о видовой принадлежности все еще открыт. Если Алва обратится в выходца, бросать можно и нужно». «Но он ослеп!» - крикнул Ричард. Я поморщилась. «Его проблемы. Значит, так при жизни нагрешил, - ввернула я житейскую мудрость от приходских старушек. – Пусть благодарит всех ответственных за посмертный быт персон, что не обезножил. Руки-ноги на месте, головой раньше надо было думать. Короче, все при нем, и лишние люди рядом не обязательны». «Это жестоко. И низко», - решил добить меня Дик. «Жестоко и низко – оставлять беззащитную женщину рядом с проклятым мертвецом», - припечатала я. «А если он не проклят?» - в отчаянии вырвалось у Ричарда. «Тогда нечего мне голову морочить! Проклятия реальны, Леворукий не дремлет, тьфу. Прибавь еще, Зверь Раканов из недр земли прет, а выходцы пошли на прорыв обороны по всему периметру обитания живых. Обмотаемся рогожкой да на кладбище поползем. Знать бы, в какую сторону». - Я не могу знать, какие сведения обо мне сохранились у потомков, - медленно проговорил Алва. – И что оказалось предано забвению. Мне понятен ваш скептицизм, эрэа, и даже чем-то импонирует. Поэтому я скажу вам вот что: даже если мой спаситель был не Леворуким, это ровным счетом ничего не изменило бы в моей судьбе. Я последний из моего рода и был обречен увидеть гибель своей семьи, познать предательство близких и спуститься в это печальное место. - Самое смешное знаете, что? Если взять каждого отдельного повелителя чего-либо в отрезке ваших тридцати с довеском годов, то похожее можно сказать про каждого. По традиции, считаются только мужчины, потому что эории? Вот, извольте, опять-таки известный нам обоим герцог Ричард Окделл. В связях с Леворуким не замечен, признаков уверенности в том, что проклят, не проявлял. Однако ж несомненно таковым являлся, следуя вашей, герцог Алва, логике. Гибель семьи? Пожалуйста: потеря отца, и юный Ричард – последний Окделл (женщины не в счет). Предательство близких: что считать предательством – это дело каждого отдельно взятого субъекта. Полагаю, в юном возрасте каждого «предавали» раз по десять, если не по пятьдесят с учетом исторического отрезка. «М-м, неоправданные ожидания? Ворон взял меня в оруженосцы, но не стал эром, - тут же выдал Дик. – А когда он выставил меня вон ни за что, это как называется?» - По сохранившимся источникам, тезка моего супруга полагал, что лично его предали как раз-таки вы, халатно выполняя обязанности эра. А уж его изгнание трудно трактовать иначе. Так что засчитываем предательство. Идем дальше. Вот мы с вами встретились в Лабиринте. Не исключено, что ваш бывший оруженосец также мог скитаться поблизости, допустим, неудачно подавившись рыбьей костью или словив пулю голой грудью. Вывод? Только, умоляю, не пытайтесь меня убедить, что это он от вас заразился проклятием: по временным рамкам пасьянс все равно не сойдется. - Мое проклятие куда древнее рода Алва, - с оттенком торжественности проговорил Алва, и я обреченно вздохнула. - Эрэа? – оба голоса, призрачный Ричарда и баритон Алвы прозвучали в унисон. - Вот сейчас вы скажете нечто эпическое, типа, я покойный дофин, и пути назад не будет, - замогильным тоном предупредила я. - Простите, при чем тут дельфин? – пожал плечами Алва. «Я тоже не понял», - согласился Ричард. - Давайте, жгите, - обреченно махнула я рукой. «Эрин, что с тобой?» «Со мной порядок. А вот что сейчас будет с тобой, боюсь себе представить. Не хочу нагнетать обстановку, но похоже наш фигурант также имеет претензию считаться последним Раканом, лавры Альдо покоя не дают, - мысленно вздохнула я. – Проклятые короли и все такое. Гламурненько, мистичненько и с печалькой во взоре. Только со взором на деле вышло хреново». «Да он на Раканов совсем не похож, - в обалдении заявил Ричард. – Посмотреть на старые портреты, так у меня с Приддом шансов оказаться последним Раканом куда больше, на худой конец, у Эпинэ. А ведь это мысль! Эрин, скажи, что это я последний Ракан!» «Ричи, ты спятил?» - устало поинтересовалась я. Балаганчик начал приедаться. Если мы погрязнем в родословных, то затея найти выход до смерти Дика точно провалится, и эти двое смогут вести споры за корону лицом к лицу. «Нет, ты скажи, - упорствовал Дик. – Мол, достойный предок мой Алан скрывал позорную тайну, потому порешил предка Ворона и хотел порешить и марагонского ублюдка, но не успел. Мы, Окделлы, ненавидим Олларов именно потому, что являемся Раканами». «Но это же бред», - я покачала головой. «Прошу, сделай мне такое одолжение», - заискивающе попросил Ричард. - Так о моем проклятье, - напомнил о себе Алва. – Я последний Ракан. - Предпоследний, если сравнивать по возрасту, - нагло поправила я. - Агарисский самозванец – бастард Приддов, - отмахнулся Алва с брезгливой миной. - Да разве я про него? В своих мемуарах ваш Ричард Окделл писал о себе как о потомке славной династии, которая обманом привилась в род Окделлов и, собственно, заместила собой повелителей скал после гибели последнего Окделла, достопамятного Алана. Отсюда их постоянное противостояние Олларам: кому приятно видеть таких же бастардов, как ты сам, только в короне. - Это невозможно! – Алва присовокупил что-то на своем непонятном языке. - Вам возможно, а Окделлу отчего-то нет, - не удержалась я. – Но ведь все сходится, прямо как с вами! Проклятие действует аналогично, значит, Ричард тоже Ракан. Понимаю, в деле о престолонаследии лишние родственники всегда некстати, но вы же лично поддерживали конкурентов-Олларов. Или это была тонкая интрига, наподобие не нам – так детям нашим вернем корону предков? Это вы классно придумали! – я притворно восхитилась. Ричард отчего-то недовольно засопел. Странно, вроде, сказала все, как он хотел. - Прекратите нести ерунду! – Алва возвысил голос. – Какой из Окделла, к Леворукому, Ракан? - А из вас, к Праворукому, какой? – мне стало обидно за Дика. - Какой еще Праворукий? – Алва, казалось, был готов меня прибить. - Такой же, как и Леворукий, мифический персонаж для списывания собственных и чужих просчетов. - Леворукий существует, я уверен. - Вы бы так в Создателя верили. Глядишь, и зрение бы сохранили, и собственной семьей успели обзавестись, - хмыкнула я. - Какое кошмарное будущее нас ожидает. С вами совершенно невозможно разговаривать, - надменно бросил Алва. - Экий вы нервный, а туда же, первый маршал. Хорошо, хоть не генералиссимус. Ладно, герцог, вашу руку. Пойдемте, - решительно проговорила я. - Куда? – снова синхронизировались Алва и Окделл. - В Закат. Шутка. Мне надоело пытаться пробудить в вас здравый смысл. Хотите считать себя проклятым – на здоровье. Полагаете, что ваша фамилия Ракан – удачи при встрече со Зверем. Мы войдем в Лабиринт, и пусть история нас рассудит, - с апломбом заявила я. - Эрэа, позволю напомнить, мы уже в Лабиринте, - фыркнул Алва. «Эрин, ты снова все забыла?» - ужаснулся Дик. - Я все поняла, - ответила я обоим сразу. – Мы наворачиваем круги по контуру, вот и все. Чтобы миновать каменную преграду, в иную реальность выходят методом Уильямс-Поттера. «А это как?» - спросил Ричард. Алва молча выжидал. «Лбом об косяк! Вернее, об стену», - я прижала ладони к каменной стене Лабиринте, ощупывая и местами надавливая. Когда я заметила, что рука будто провалилась в пустоту, я торжествующе воскликнула: - Вот так, и очень просто? Вы видите? Ой, простите… Пойдемте.