Наша светлость: туда и обратно

«А куда мы идем, эрэа?» – этот вопрос Джастин Придд постоянно задавал в различных вежливых вариациях. Вот честно, никогда раньше не встречала человека со столь обширным запасом синонимов и иносказаний. «На восток, в смысле, к Рассвету», - отвечала я с интонацией «Наша цель – коммунизм». И примерно с той же достоверностью. Ричард с железобетонной уверенностью подтверждал: как же, все согласно его клятве, вместе к Рассвету. А там, глядишь, и Ракан приложится. Мало ли Раканов в Рассвете? Я бы скорее поставила на то, что от Раканов не протолкнуться в Закате, как, впрочем, и от представителей прочих венценосных династий. Рокэ не спешил повторять каминг-аут на бис, только, зараза, сделался больно молчалив, и это напрягало. Эти старинные герцоги – что дети: если затихли, жди неприятностей. Поэтому мы с Мишелем разработали хитрый план, скромно и со вкусом обозвав его «Рассвет – дело тонкое». - Лабиринт – это изнанка мира, вывернутый мир, мир наоборот, - заливал эориям Мишель. – Если хочешь победить, то проиграешь. Если хочешь спасти, то погубишь. Если хочешь жить, непременно помрешь. Война – это мир. Свобода – это рабство. Незнание – это сила. Назад – это вперед. Мы идем назад. - Куда? – не понял Дик. Придд завис еще на псевдофилософских максимах. - Чтобы пересечь Лабиринт и войти в будущее, в Рассвет, нам надо попасть в прошлое, - лихо бросил Мишель. – Поэтому мы пойдем назад. Ногами. - Мы просто еще раз запутаемся, куда идти, - каркнул Алва. - Но это же Лабиринт! – дуэтом воскликнули мы с Мишелем. – Чтобы распутаться, надо как следует запутаться. От души. - Я понял, - просиял Ричард, довольный, что постиг «скрытый» смысл нашего пустозвонства. – Мы должны вернуться в Гальтару, а не искать Зверя или проход в Олларию. Звучало отлично. Еще бы карта прилагалась с подробным описанием дороги до Гальтары, рейтингом постоялых дворов и справочником Мишлена по тавернам, вообще было бы здорово. - Значит, мы просто разворачиваемся и идем назад? – недоверчиво переспросил Джастин, вынырнув из водоворота бреда. - Разумеется, - уверенно бросил Мишель, словно речь шла об элементарной вещи, ясной даже отсутствующим тут, по счастью, детям. - Важно само намерение, Джастин, - развила мысль я. – Мы пытались идти вперед, то есть, уйти – и Лабиринт выкидывал нас то в параллельном мире, то в будущем. - Но если теперь ночь, то Рассвет будет после ночи, - не сдавался Придд. - Рассвет уже был. Мы вернемся в него, только-то и делов, - легко подхватил Мишель. - Подумать только, мы увидим былую столицу во всем ее блеске, - восхищенно вздохнул Ричард. – Может быть, встретимся с собственными предками. - На кой они нам сдались? – тревожно прервала я Дика. Насколько я успела понять, слово в Лабиринте – действительно не воробей, особенно слова истинного эория, Человека Чести и далее по списку. - Эрин? – он не обиделся, просто не сообразил, к чему это я. Но ответить я не успела – нас стремительно куда-то несло. Все древние столицы некогда были молодыми, активно развивающимися городами со свежеотстроенными домами и амбициями юности. Они росли, обретали статус и требовали жертв. На крови и стоять крепче, да и вообще – традиция-с. Ну, и времена лихие, чего уж стыдливо лакировать очевидное. Простонародье активно ловило и насаживало на вилы воров, поджигателей и ведьм, а также охаживало соседа дубиной по пьяной лавочке или из корысти. Благородное сословие могло позволить себе более масштабные и изощренные действия. А уж что творили короли, вы бы точно не захотели не то, что на собственной шкуре прочувствовать – ходить в свидетелях радости тоже мало. Да и недолгой обычно она бывала, та радость. Гуманисты не заживались. И, что еще печальней, если оказывались облечены властью, тянули за собой в Закат прорву вовлеченного народа. Верного, преданного… неудачливого. Беда, коли не повезло с сюзереном в расцвет феодализма. Фатальная ошибка – дать присягу мямле и ротозею. А ведь порой и не отвертишься от подобной «чести». Старые союзы, чтоб их. Верность до гроба, а иногда и после, если бедолаге-вассалу приходилось мстить за незадачливого сюзерена. Человек, гордо шествующий по улице Кабитэлы (еще не Олларии), собирался убить и направлялся аккурат к будущему покойнику. Он не был прожженным интриганом или жаждущим крови маньяком. Добрый (по меркам своего времени), добродетельный (по мнению современной ему церкви) рыцарь (официально признанный, куда ж без этого человеку его сословия), любящий родину, детей, собак и лошадей. Убивать ему не то, чтобы хотелось – он считал такой исход необходимым. Времена, нравы, крах династии, - солнечный день определенно не казался будущему убийце ни радостным, ни оптимистичным. Хотя… почему это, будущему? Человек ведь убивал и до сего дня, оптом и в розницу. Но лишать жизни потомка эория – вот это действительно было в новинку. Человек нахмурился и ускорил шаг. Просто служба, просто долг. С примесью негодования и обиды. Он же не терминатор, в конце-то концов! Убивать проще с осознанием собственной непоколебимой правоты. К тому же, до терминаторов было куда дальше, чем до Олларии. Никто не заметил, как благородный эр пошатнулся и оперся о стену, удерживая равновесие. Потом моргнул, выпустил со свистом воздух и беззвучно ахнул. - Святой Алан! Ах, если бы! Если бы Алан Окделл (как и Октавия Алва) действительно был святым, классическим таким искателем Бога и слугой всем страждущим душам. Еще лучше – проповедником и чудотворцем. Нес мир и свет, читал проповеди рыбам, отрезанные конечности обратно к телу приживлял. Вся история пошла бы иным путем. Но история упорно не желала признавать сослагательное наклонение. И в известном нам с Ричардом варианте Алан Окделл прославился, как убийца Рамиро Алвы. После отречения слабого короля из вконец захиревшей династии Раканов рыцарь Алан подло (так и тянет добавить, вероломно) напал на абсолютно ничего не подозревавшего, считавшего Алана едва ли не приятелем Рамиро и заколол Алву кинжалом. Алана после эдакого злодейства, отправили на плаху. Вдову Рамиро взял в жены энергичный король, основатель новой династии. Вдову же злодея Алана… Кто сказал, удавить в застенке вместе с ее щенками? Что вы, герцогиня же и родственница другого легитимного герцога, выбившегося при новом короле в маршалы! Замуж ее тоже, куда ж еще, правда, потеснив в плане положенного даме срока траура. Ну да когда меняется власть, тут не до траура по отдельным личностям, тем более, наворотившим лихих дел. Пусть радуется, что отделалась легким испугом да сына-наследника от первого мужа в суматохе не лишилась. Понимал ли Алан, на что обрекает семью, когда топал убивать Рамиро? Несомненно. Чай, герцог, а не экзальтированная барышня из народовольцев. И все же убил. Без предварительной подготовки, позволившей бы минимизировать ущерб, а то и как-то выпутаться или пуститься в бега. Практически экспромтом. Впопыхах. Внутри черепушки несвятого покамест Алана мы с Ричардом по энному кругу прокручивали известный нам обоим вариант событий и тщетно взывали к Окделлу-предку. Зачем ты так? Вот правда, к чему глупая спешка? Ведь можно было выждать совсем недолго, и Рамиро оказался бы в Закате без участия Окделлов или каких-нибудь там Эпинэ с Приддами. Потому что когда король раз и навсегда выбирает себе королеву сердца, несговорчивый супруг этой «счастливицы» не имеет такой исторической привычки, как заживаться и мешать счастью монарха. На мой циничный взгляд, торопыга Алан сыграл на руку новому королю. Интересно, а сам он об этом догадывался? И не потому ли пер напролом к Рамиро, что ледокол в Арктику? И все-таки, почему же он так спешил? Как и в случае с Амелией Ракан, оригинального владельца тела не было видно и слышно, что вновь давало нам с Диком простор для самовыражения. Поэтому дело быстро застопорилось. Мы оба терялись в догадках, что, по логике Лабиринта, мы должны сделать. «Все ясно, - с пеной у рта Алана доказывал мне Ричард. – Мы должны предоставить Рамиро-предателя его судьбе. Пусть его убивает Оллар, которому он присягнул. Это будет и справедливо, и символично». «Ричи, ты не идиот», - вкрадчиво остановила я поток праведного негодования. «И?» - натренированный мною же Дик не спешил радоваться высокой оценке своих умственных способностей, зная, что это не просто так, от чистого сердца. «Значит, твой уважаемый предок также не был кретином, - не разочаровала я его ожидания. – Но он торопился». «Он мог быть импульсивным. Наивный, скорый на действия последний рыцарь», - вздохнул Ричард. «Ты прямо как себя в отрочестве описал, - умилилась я. – Однако Алан – взрослый, прошедший не один бой рыцарь. Герцог, до кучи. Импульсивный командир – горе на войне. Импульсивный герцог – горе для герцогства и вассалов. Но кроме злосчастного убийства Алану не приписывают ни неумелого правления, ни бездарного ведения боя. Вывод?» «Он думал, что так положено», - попытался увильнуть Ричард. «Месть – это тебе не роды», – буркнула я. «В смысле?» - оторопел Дик. «В старину говорили, над рожающей женщиной не должно дважды взойти солнце. Напротив, месть – блюдо, которое подают холодным. Отрешись уже от своих стереотипов. Предки не дурее нас с тобой. А некоторые, несомненно, так и умнее, например, быстренько ставший маршалом у Оллара Эпинэ, кстати, взявший под покровительство сына Алана. Между прочим, тоже твой непосредственный предок через Женевьев Окделл. Включи его гены». «Очередной откат? – мысленно скривился Ричард. – Кто знает, каких клятв успел надавать мой предок последнему Ракану. Кошкин слабак!» «Алан?!» - задохнулась я от обиды за истинного рыцаря и Человека Чести высшей пробы. «Король! Трусливая болезненная гадина, - разбушевался Дик. – Нет, чтобы по-человечески освободить Алана от службы! Вырожденец», - едва ли не сплюнул Окделл. «Истинный Ракан, - пожала я плечами Алана. – Они обожали подлые трюки, судя по деяниям предков. Но нам с тобой и Аланом от этого не легче. Ричи, я, как и ты, очень хочу махнуть рукой на старые дрязги и жить по уму, а не по велению рока. Но вдруг? А если, допустим, мы помилуем Рамиро, и рухнет Надор, погибнет маленький Ричард Горик?» Ричард выругался. «Я убью кошкиного Алву. В конце концов, это Рамиро-предатель. Убить его – долг каждого Человека чести». «Что ты, каждого! Как бы не так, - фыркнула я. – Только избранного. Окделлы – род Избранных. Вершители судеб». «Хватит издеваться, Эрин. Тебе все равно не достает длинной белой бороды с колокольчиками», - зубки отрастил, зайка моя. Сволочи, какие сволочи. К финальной точке маршрута несвятого Алана ругался про себя не только Дик, но и я сама. Единственный герцог, который был принципиально против нового короля, который был не в курсе договоров меж прежним монархом и эориями. Никто не задержал, никто не заметил и тени намерения на благородном челе. Напротив, услужливо пропустили, едва ли не под локотки проводив к Алве. «Этот век не заслуживает рыцарей», - с холодным бешенством бросил Ричард. «Рыцарей никто не заслуживает. Они либо есть, либо нет», - печально ответила я, гадая, куда же раскидало наших товарищей по Лабиринту. Настало время индивидуальных испытаний? Или они очутились в телах местных аналогов? Но тогда какого лешего нас не ищут, хотя бы Мишель? «Боятся», - коротко прокомментировал Дик мои соображения. «Чего?» - аж икнула я. «Порешить можно не одного Алву, а всю теплую компанию предателей». Эк как его торкнуло. Мой милый, добрый Ричард – и такие мысли. «В общем-то, идея здравая, - осторожно выдала я. – Хотя, уверена, Придд уже подался в бега до поры, пока тут ситуация не выровняется». «Придды всегда Придды, - прозвучало, как «небо вверху, земля внизу». – А с тем же «дядей Шарлем» можно и побеседовать душевно». «Если внутри него Мишель, что это тебе даст?» - грустно спросила я. «Блин горелый!» - Ричард остановился. «Ричи, что случилось?» - забеспокоилась я. «Получается, внутри Рамиро – наш Алва? И я все-таки убью Ворона», - прозвучало почти жалобно. «Мечты сбываются. У них нет срока давности», - мне нечем было его утешить. «Как тот, другой Ричард, - еле уловимо прошептал Дик. – Разные миры – одна судьба». «Сбрендил?! Ты в своем варианте Кэртианы словчился не покушаться на Алву», - зашипела я. «Тем не менее, я пришел именно к раскладу «убить Алву». Судьба», - повесил голову Дик. «Нет никакой судьбы, - зло сказала я. – Есть созданные людьми, ладно, пускай и нелюдями, обстоятельства». «Окделлы всегда обречены с убытками для себя убивать Воронов», - продолжал накручивать себя Ричард. «Ты сам-то понимаешь, что болтаешь? – рассердилась я. – Очнись! Это Алва укокошил твоего отца! Не думала, что буду солидарна с герцогиней Мирабеллой, но… Ричард Окделл, не смейте жалеть убийцу вашего отца. Не смейте забывать, что Ворон не невинная гимназистка». «Этот Алва моего отца не убивал», - настаивал Дик. Упрямый, незыблемый, благородный кретин. Стоп! Теперь уже я остановила движение нашего временного тела. Прости, герцог Рамиро. Вероятно, ты был не самым худшим человеком, повелителем, мужем, отцом и тому подобное. Но неидельное «свое» всегда ближе и лучше близкого к идеалу чужого. Губы несвятого Алана искривились в злой ухмылке. «Эрин, что ты задумала?» - уловил перемену ветра Ричард. «Не убивал, так убьет. Представь себе, Ричи-Ричи, такую средневековую новость. И без того небезупречный в плане родословной Рамиро Алва, для отвода глаз присягнувший Оллару, коварно зарезал благородного Алана Окделла, зашедшего к другу обсудить текущую обстановку в стране. Рамиро, конечно, отправится на плаху. Октавия будет в разы сговорчивей и благодарней новому владельцу. Женевьев тоже выдадут замуж, но, может, без спешки, да и кандидатов отфильтрует Шарль», - я коварно улыбнулась. «Ворон тоже не дурак. Так он Алана и убьет», - с сомнением покачал головой Ричард. «Этого мы от него и не потребуем», - фыркнула я, мысленно освежая в памяти знания по анатомии. Куда там надо всадить кинжал, чтобы и наверняка, и не мучиться долго? Да, я задумала черное дело. Алана жалко, хотя мужик и так не жилец, как и Рамиро. Октавию жалко? А Женевьев не жалко? Чувства высокородной дамы в сем веке считаются всяко выше, чем чувства холопки. Да и делать королевой вдову преступника вовсе необязательно. Чай, не вдова героя, можно и не церемониться, а потом жениться, как и положено порядочному королю, на соседской принцессе. С волками жить – по волчьи выть; не мы такие – жизнь такая, муа-ха-ха. Мы попали в прошлое, а не в сказку. Хотя, судя по средневековым сказкам, там тоже клювом щелкать не рекомендовалось. Все это в момент пронеслось в общем с Диком ментальном пространстве. Получив его одобрение и нацепив на морду Алана выражение надменное и тупое, я решительно направилась к покоям, в которых ожидал «приятеля» Рамиро. Судя по знакомому настороженному взгляду, это был наш Алва. Ну, простите, герцог. - Миро, что творится? – недовольно начал «Алан». – Все вон, - рявкнул он на успевших слинять людишек. – У нас с герцогом секретный разговор. Не для всяких там косорылых. Что занятно, служилые люди покорно вымелись из помещения, не дав «Рамиро» отменить полученный приказ. Каково, а? Организация убийства на высоте, нечего сказать. - Алан? – с сомнением уточнил Алва, не спеша подходить к «другу». - Рамиро, что с тобой? Сегодня ты сам на себя не похож, - я припомнила догадливого Джастина. – Отчего ты молчишь? Отвечай, - повелительно бросил «Алан». Все просто: обвини оппонента в подложности первым и сними все сливки. - Алан, хм, все не так, как тебе кажется, - начал Алва, но, поскольку, я не могла ему позволить нормально объяснить нам происходящее, пришлось изобразить взрыв негодования. И погромче, чтобы те, кто наверняка подслушивал, дословно передали все Оллару. - Кажется?! Позволь, я все превосходно вижу сам. Это заговор против рода Скал, - больше пафоса, все верят, что в старину у благородных господ он зашкаливал. А мы стараемся для истории. - Какой еще заговор? – хлопнул глазами Алва. – Алан, ты бредишь. - Почему Скалы не были призваны на последний совет короля? Отчего меня не известили о всем известном событии? – мы с Аланом решительно наступали на Ворона, не давая опомниться. – Подлый предатель! Я знаю, кто намерен сменить на троне рыжего ублюдка! Назвался Раканом – получай. Несмотря на драматизм момента, Ричард прыснул от смеха. Подходящий момент, чтобы признаться: «Бить придется тебе. Боюсь, у меня рука дрогнет». «Порядок, Эрин», - Дик перехватил управление. - Немедленно пропустите меня, я герцог Эпинэ, - послышалось за дверью. Мишель все-таки нашел нас и теперь спешил предотвратить трагедию. Надо торопиться. - Алан, послушай, - Алва говорил увещевающий тоном и не делал резких движений. Умный человек. - Ааа! Подлый змей! – заорал Ричард и, чтобы не было так страшно, закрыл глаза. Я почувствовала обжигающую боль в боку. - Алва, вы в порядке… Окделл! Леворукий все побери! – Мишель прорвался через кордон и вытаращился на открывшуюся его взору картину. Алва возвышался над корчащимся в агонии, истекающим кровью Окделлом. Может, потомки напишут по мотивам масштабное полотно «Смерть святого Алана», кто знает, не выбьется ли предок Ричарда в официальные святые. - Он злоумышлял на нового короля, - прохрипел Дик, словчившись указать на Алву слабеющей рукой. – Хотел сам назваться королем и всем владеть… Боль нарастала, а потом внезапно ушла. Как и жизнь Алана Окделла. Точнее, его тела.