После того, как я потеряю разум

      Кеннеди дал по тормозам в паре кварталов от Виндзор-стрит 22/4. Рядом выдыхает Клэр, и Леон косится на неё, понимая, насколько сильно ему не нравится их «план».        — Клэр, это тупо.       Редфилд усмехается:        — Я знаю. Но что делать? Прямо в эту минуту эта дрянь разжижает наши мозги.        — Давай подождем хотя бы подкрепления.       Тогда агент сможет пойти сам, рассчитывая на это самое подкрепление. Отражение девушки в лобовом стекле отрицательно качает головой.        — Нет времени. Если всё сложится удачно, то помощь прибудет как раз к тому моменту, когда они приведут меня в своё убежище.       В сложившейся ситуации это не самая хреновая тактика, и Кеннеди это понимал. Но отпускать Клэр в логово врага категорически не хотел. Леону хочется просто ударится головой об руль.        — Хей, мы справимся, — шепчет девушка.       Агент ощущает теплую ладонь на плече и заставляет себя взглянуть в лицо подруги, которую отпускает хрен знает куда, а она улыбается ему.        — Надеюсь от этих жучков будет толк.       Леон заставляет себя проглотить бессмысленные уговоры поменяться местами.        — Будет. Правительственные учёные тоже не идиоты.       Клэр, кивнув, выходит в густой сумрак ночи, и прежде чем она закрывает дверь Леон откликается её:        — Я приду за тобой.        — Тогда не опаздывай на вечеринку.       Клэр подмигивает и уходит в ночь.       Кеннеди говорил Редфлид, что по-названному адресу находится ресторан, и Клэр это совершенно не нравилось: людное место, потенциальные заложники. Сделав глубокий вдох, она вошла в весьма помпезное заведение, внутри состоящее сплошь из благородного бордо и позолоты.       Швейцер, с вежливой улыбкой, забирает куртку. «Минус один жучок». В зале встречает официант, на фоне его чёрной формы мельтешит белоснежное полотенце, перекинутое через предплечье. Он чуть склоняет голову.        — Мисс Редфилд. Вас ожидали. Прошу следуйте за мной.       У Клэр пересохло во рту. Ресторан был полупустой, а по зале плыли ноты нежной классической мелодии. Её провели к столику, за которым уже сидел мужчина в строгом чёрном костюме. Не взглянув на официанта, он произнёс:        — Спасибо, и, полагаю, что мистер Кеннеди здесь не появится. Оставьте нас.       Клэр сжимает кулаки, удерживая едкие слова за зубами.        — Присаживайтесь, мисс Редфилд.       Приходится подавлять желание демонстративно проигнорировать слова этого «человека». Оказавшись за одним столом с работником «Амбреллы», Клэр шипит:        — Я бы предпочла закончить со всем.       Мужчина улыбается.        — Понимаю, у Вас мало времени.        — Его нет. Вы сами сказали, что всё произойдёт в течение суток.        Собеседник достаёт часы на цепочке и, открыв их, произносит:        — Не стоит переживать, первые серьёзные симптомы начнут проявляться только через полчаса.       Золотая крышка бликует в белых руках, и Клэр вздрагивает от рези в глазах.        — Хотелось бы всё закончить до этого времени.        — Этого не будет.       Адреналин ударил по пяткам.        — Разве показания невменяемого человека имеют смысл.       Бам! Внутри головы колотится пульс. Бам!        — О, не переживайте об этом. Просто хочу, чтобы Ваш друг всё же испытал некоторые трудности при попытки проникновения в здание, спасения вас и добыче антивируса.       Бам!       Никто и не рассчитывал, что этот план, прямой как палка, будет тайной. Клэр криво усмехается, ощущая как лопаются пересохшие губы.        — Мне может и не придётся ждать получаса. У меня и без ваших вирусов проблемы с головой. Разве это не помешает.       Ученый поднимает на неё глаза, мутно-голубого цвета, и замирает.       Бам!        — Возможно помешает. Но я готов рискнуть.       Клэр морщится, когда золотые часы вспыхивает в бледных ладонях, ослепляя.       Белый свет заполняет сознание.        — Мисс Редфилд?       Девушка вздрагивает всем телом, выныривая из ослепляющей белизны в благородный бордо и позолоту. Напротив всё также сидит учёный в строгом костюме.        — Кто вы? — хрипит Клэр, понимая, что умирает от жажды, но пить здесь что-либо никогда не станет.        — Моё имя вам не о чём не скажет. Можете ко мне обращаться как хотите.       Едкое замечание вырывается из пересохшего горла:        — Мистер Гад?       Мужчина растягивает губы, но его лицо остаётся застывшим.        — Как хотите.       Бам!       У Леона от напряжения скручивает сухожилия. Агент следит за красной точкой на экране, одной рукой сжимая ключ зажигания, так сильно, что немеют подушечки пальцев. В ушах беспокойный стук собственного сердца. Какого черта он позволил Клэр ввязаться в это.       Идиот!       Мигающий пиксель начинает движение. У Кеннеди скручивает лёгкие. Рука дергается сама, и уши заполняет урчание мотора. Леон давит на газ.       Ночь несётся за окном. Кеннеди вдавливает педаль в пол. Быстрей!       Шины взвизгнули, когда парень дал по тормозам, и, выйдя из машины он оказался у входа в больницу. Новое здание, снаружи было освещённо не хуже Белого Дома, но его окна зияли чёрными пастями. Скинув свои координаты в систему, Леон направился внутрь.       Главное успеть.        — Мисс Редфилд, замечали ли Вы признаки разумности Уильяма Биркина.       Клэр в тумане. Тяжело. Вязко. В голове воспоминания, такие ярко-кислотные, до рези. Монстр несётся и размахивает молотом, и та его часть, что ещё человек, кричит словно от боли. Пули вязнут в упругих мышцах, вырванных и перекрученных из тела ученого — тугие нити сухожилий разбухли, и из них вылезло огромное блестящее глазное яблоко.        — Клэр, помоги.       Та часть, что ещё человек молит. Та часть, что ещё человек её брат.        — Крис! Нет пожалуйста. Крис.       Огромная рука, с которой ещё слетают обрывки кожи, сдавливает ребра — в ушах треск. Хрясь! Взрыв боли в груди, а во рту густая соленая кровь.       Клэр не сопротивляется, лишь бесполезно скользит пальцами по ветвистым сплетениям мышц, неестественно гладким.        — Крис, прости. Я должна была приехать раньше. Крис.       Горячая и густая кровь течёт по подбородку, и соль обжигает щеки.        — Крис.        — Стоп!        — Мисс Редфилд, пожалуйста сосредоточьтесь на вопросе.       В голове туман. Удушливый и липкий. Клэр размыкает губы:        — Возможно, он спас... свою дочь.       Язык обволакивает вязкий вкус металла, и Клэр делает вдох: лёгким тесно и они словно ломают ребра изнутри. Больно.        — От кого?       Клэр заходится в мучительном кашле, кромсающем грудь.       Леон двигается по темному коридору бесшумно, но это привычка, а не необходимость. Здесь наверняка камеры, да и тот факт что он придёт, очевиден. Абсолютная тишина нервирует хлеще, чем рычания и стоны мертвецов, шаги и взводимые автоматы. Судя по датчикам, Клэр где-то рядом. Из-под одной из дверей просачивается полоса света. Кеннеди прислушивается, но никаких звуков из комнаты не доносится, и, зайдя внутрь, Леон обнаруживает помещение похожее на одноместную палату. Он замер, увидев что не один: в одном из шкафчиков рылась женщина в белом халате. Кеннеди беззвучно выдыхает и крадется к незнакомка, она резко оборачивается.        — Леон, ты ведь скучал по мне?       Во рту пересыхает.        — Ада?       Вонг улыбается своими алыми губами, очевидно наслаждаясь эмоциями, что несутся по лицу агента.        — Я думал ты погибла.       Женщина лишь снисходительно посмеивается:        — Ты ведь не видел трупа. Не будь таким наивным.       Кеннеди успокаивает мелкую дрожь в руках: всё личное после.        — Что ты здесь делаешь?       Ада поправляет халат и, обходя агента, роняет:        — Монстры монстрами, но куда занятней это, — она стучит себе по виску ногтем, окрашенным в красный, и направляется к выходу.        — Ада, подожди.       Леон выбегает следом, но в коридоре никого.       У Клэр болит голова от этой мелодии, что повторяется вновь и вновь.        — Мистер Гад, а вы не находитесь в каком-нибудь розыске?       У Редфилд рябит в глазах: белый, золотой и красный — пульсируют внутри глазных яблок, а во рту чертова пустыня.        — Нет. Даже больше, у меня право неприкосновенности.       Леон идёт по темному коридору, который наполняет шум: неясный и мельтешащий — разбивается о стены. Голова раскалывается, и кровь бьется в жилах раздражающе громко. Датчик утверждает, что Клэр рядом, но впереди лишь пустой коридор. Кеннеди выдыхает, пытаясь преодолеть боль в черепной коробке и смотрит на показания аппарата.        — Значит надо подняться выше.       Агент направляется к лестнице, сквозь нарастающий шум, пульсирующий и переполняющий всё.        — Леон.       Кеннеди словно получает удар под дых.        — Клэр?       Он оборачивается, но находит лишь пустоту мрачного здания.        — Леон.        — Клэр?!       Кеннеди без разбора вламывается в двери, разбивая их о стены и, обрушивая штукатурку с потолка.        — Клэр!       Черт знает сколько дверей спустя Леон оказывается в комнате в одноместной палате. На кровати лежала Редфилд. Кеннеди хватает девушку за руку и, нащупав пульс, выдыхает, понимая что не дышал. Клэр была чертовски бледная и холодная, Леон касается мягкой щеки и зовёт:        — Клэр, очнись.       Она не реагирует, и Леон понимает, что у него просто кружится голова от чертового страха.        — Клэр.       Он притягивает её ближе, ужасаясь ледяному телу в своих руках.        — Клэр, пожалуйста.        — Ты меня с кем-то перепутал.       Агент отшатывается, ощущая сердце, неистово стучащее где-то в горле.        — Ада!       Вонг выразительно приподнимает брови и садится на койке, закинув ногу на ногу.        — Какого черта здесь происходит?       Азиатка пожимает плечами, рассматривая свои ногти, и тянет:        — Ты же помнишь что тебе говорили? Всех спасти нельзя.       Леону хочется ударить себя за потерянное время. Почему он не понял, что это глюки. Кеннеди молча выходит, игнорируя преследующую его Аду, и направляется к лестнице.        — Клэр. Клэр. Клэр, — передразнивает Вонг, — ты правда веришь, что если спасешь её, то сможешь почувствовать себя лучше.       Кеннеди сводит нервы, от понимания, что реальность ускользает. Он должен спасти Клэр. Должен найти.        — Подумаешь пару десятков человек погибло. Или сколько их было? Спасение Клэр Редфлид всё исправит.       Кровавый туман всё плотней. Трудно дышать. Тело падает в пропасть и вот-вот разобьется. Сквозь густое марево просачиваются голоса:        — Не забывайтесь, вы должны защищать меня. Пусть он и дальше там бегает. Это не важно.       Клэр пытается коснуться собственного лица, убедится что оно есть, но руку отдергивает назад.        — Мисс Редфилд, не отвлекайтесь.        — От кого он спас дочь?       Воспоминания, сияющие неоном, бьют в мозг, и Клэр резко выдыхает. Соленая кровь взрывается во рту, а лёгкие разрывают ребра.        — Мисс Редфилд, ваши ребра не сломаны. Забудьте.        — Я...я чувствую кровь во рту.        — Маленький побочный эффект. От кого он спас дочь?       Клэр падает во тьму и выныривает в мрачном коридоре приюта. Крик разрывает пространство. Навстречу девушке выходит Леон, шатаясь, а из его разорванного живота тянутся белесые кишки, покрытые разводами алой крови. Из дыры в брюхе выпадают бурые куски плоти, а на отвислых лоскутах кожи виднеются жёлтые разводы жира.        — Ллллеон.        — Мисс Редфилд, сосредоточьтесь.        — Клэр, помоги.       Липкие руки Кеннеди, сжимают плечи.        — Клэр.       Лицо агента бледнеет, а кровь густым потоком тянется по его подбородку, мужские руки каменеют, и плечевые кости хрустят так громко, что этот звук затмевает всё. Крик рвет горло.       Кеннеди прошибает от крика, что разносится по всему зданию.        — Клэр!       Агент несётся вперёд, врываясь во все двери, игнорируя всякий здравый смысл и осторожность. Чёрт, чёрт. Кеннеди чувствует как трогается рассудком от мысли, что не успеет.        — Почему ты не спас меня?       Леон спотыкается о полицейского, которого разорвали зомби.        — Почему не спас меня?       Он тянет к агенту свои серые руки и подползает ближе, а следом вытягиваются длинные кишки и кровавые ошметки плоти, блестящие в свете ламп. Нос забивает запах сырого мяса.        — Леон.       На миг, на месте лейтенанта ему видится Клэр. Кеннеди теряет опору под ногами. Нет, нет. Клэр он спасёт. Спасёт. У агента трясутся руки, когда он выуживает из кармана ампулу. Нервы сводит так, что в глазах вспышки света. Тонкие пальчики Клэр хватают лодыжки.        — Леон. Ты виноват!       Кеннеди выпивает содержимое, содрогаясь от мысли, что сейчас ставит на карту жизнь Клэр, но и найти её в таком состояние он не сможет. Нет гарантий, что даже больница не его фантазия. В глазах мутнеет. Всё меркнет. Леон оказывается посреди коридора, где лампа работает через одну, и единственная комната со светом из-под двери была напротив. Как тупо, он был так и близко и не осознавал этого.       Леон врывается в помещение и стреляет солдату, вставшему на пути в голову. Это уже привычка: пуля промеж глаз.       На агента направляют дуло спецназовцы, заслонившие собой мужчину в белом костюме. Кеннеди медленно выдыхает и поднимает руки. Всё замерло.        — Скрутите его, — шипит защищаемый.       Солдаты чуть опускают пушки и делают шаг ближе. Леон бросает световую гранату. Дезориентированные люди отшатываются, и агент стреляет каждому промеж глаз.       Кеннеди забывает что они живые люди. Кеннеди это не волнует, когда за последним рухнувшим солдатом оказывается операционный стол, на котором лежит Клэр.       Горло разрывается, и лёгкие выкручиваются от недостатка кислорода.        — Мисс Редфилд, сосредоточьтесь.       Перед глазами белеющее лицо Кеннеди, густая кровь, липнувшая к его губам, и ползущая по подбородку.        — Клэр, помоги.       Девушка ощущает как острые трещины расходятся по её костям от хватки агента. Редфилд трясет, и она вспоминает всё что знает о первой помощи. Она выворачивает ладони и прижимает их к разорванному животу, ощущая на коже теплую и мягкую плоть, густую кровь. Подушечки пальцев глубоко утопают в волокнах мышц и сквозь, ко внутренностям. Клэр чувствует как желчь поднимается по пищеводу.        — Я помогу, Леон, я помогу.       Гром сотрясает пространство, и коридор приюта затапливает вода. Клэр содрогается от холода и рыданий.        — Я помогу.       Сквозь шум воды голоса, неясные и чужие:        —...это невозможно..какой идиот сказал что жучков точно нет….приведите сюда…       Всё утопает в шуме дождя.       Тишина вспыхивает и утопает в нежной мелодии. Благородное бордо и позолота расцветают перед глазами, а напротив сидит мужчина в классическом костюме.       Всё гаснет.       Клэр разлипает глаза и ощущает боль в ребрах и плечах. Перед глазами лишь мутное пятно на белом фоне.        — Мисс Редфилд, вы меня слышите? Не ожидал, что вас так глубого затянет подсознание, пришлось прервать процедуру и ослабить воздействие вируса. Мисс Редфилд?       Проясняется лишь лицо мужчины в классическом костюме. Сознание взрывает шум стрельбы и оглушающая тишина после. Клэр видит как лицо ученого искажает злоба.        — Он же в невменяемом состоянии и находится под воздействием собственных галлюцинаций. Что сложного привести сюда человека в таком состоянии?!       Клэр различает рядом ещё несколько человек в чёрной форме, но, попытавшись повернуть голову ещё, дергается от боли. Редфилд задыхается от неё и дышит чаще, но лёгкие начинают гореть так мучительно, что из горла рвётся хрип против воли. Никто не придаёт её попыткам шевелиться никого внимания, и Клэр хочется рычать от досады: она теряет отличный шанс сбежать, но её тело обмякшая вата и ревущая боль.        — Я не могу остаться один. Значит так, ты охраняешь меня. Будь готов вызвать сюда эвакуацию. Остальные притащите этого агента сюда.       Клэр вздрагивает, поняв, что речь о Леоне. Учёный разворачивается к ней.        — Спокойно, мисс Редфилд, мы продолжим позже. А пока Вам желательно восстановиться.       Клэр пытается отодвинуться от шприца с инъекцией, но телу плевать на это, и вскоре сладкое головокружение несётся по венам. Редфилд почти сдаётся ему. Раздаётся грохот выбитой двери, и Клэр прошибает холод, она наблюдает за Леоном, и её трясет. Какого черта они с ним сделали! Редфлид бессильно раскрывает рот, пытаясь окликнуть агента. Лишь неразборчивое шипение. Кеннеди с отсутвующим выражением лица, прижимает к себе что-то невидимое. Его осторожно подталкивает солдат, соблюдающий слишком большую дистанцию.       Учёный взрывается:        — Вы идиоты, если он действительно в таком состоянии убил всех остальных!       Сотрудник «Амбреллы» закрывает глаза и что-то бормочет, и его лицу возвращается спокойствие. Мужчина рассматривает Леона так, как смотрят на лабораторных мышек. Клэр хочется биться в истереки от неспособности хоть что-то сделать. «Чёртово тело! Двигайся проклятый кусок мяса!»        — Хм, что Вы держите, мистер Кеннеди?       Мужчина протягивает ладонь к руке агента. Леон дергается, рыча:        — Не трогай её, — всаживая в горло ученого военный нож и вырывая обратно: Клэр окатывает горячей кровью. Редфлид буквально парализует. Она наблюдает в замедленном действие: их мучитель падает с почти перерубленной головой, спецназовец нацеливается на Кеннеди, её собственная рука хватает скальпель, и после он певорачивается в воздухе, пока не входит в кисть солдата, и тот вздрагивает, роняя оружие.        — Леон! Очнись.       Это она кричит?       Спезназовец, выхватив пистолет, нацеливаеся на агента.       Время возращает ход.        — Леон!       Редфлид сваливается со стола одновременно с выстрелом. Солдат рухнул на пол, а под его головой расползлась лужа крови.        — Клэр.       Редфилд ощущает тёплые руки Кеннеди, прижимающие её к горячему телу, дрожащему словно в лихорадке, и прерывистое дыхание около уха. Леон шепчет:        — Ты же настоящая.       Редфлид трясет, и она цепляется за куртку агента, выдыхая:        — Если это галлюцинация, то я не против.       Кеннеди прижимает к себе так сильно, что Клэр шипит от боли. Он укачивает в своих объятиях, и девушка вновь начинает ощущать воздействие недавно введенного препарата. Глаза смыкаются сами.