Между нами искры

•••

Шли часы, дни, недели, а Юнги с Хосоком так и не смогли опять больше нормально поговорить. Время тянулось тягуче, как и нервы Мина, когда они пересекались взглядами на тренировках. Наверное, это было единственное их времяпровождение, где они скрывали свои натянутые отношения. Но их лучшие друзья, Намджун и Чимин, видели, как они боролись друг с другом в желание хоть как-то объясниться, уладить, закрыть невидимым пластырем дыру в их странных и непонятных чувствах. Только Хосока останавливал страх и неизвестность его силы, а Юнги замысловатый рисунок лопнувших вен на руке и нехватка слов. Концерты проходили хорошо: кассы собирали большие деньги, фанаты яро кричали на каждой строчке новой песни, что успела стать целым хитом. Можно было сказать, что это сотрудничество принесло ещё большей пользы и выгоды для обоих агентств, чем от нее ожидалось. Между ними образовалось некая даже дружба после серии таких успешных плодов их общего труда. Поэтому Юнги и Намджун не были удивлены, когда в канун Нового Года, к первому домой нагрянул маленький штормик (как его назвал Ким) под именем Пак Чимин и позвал их на праздник, что устраивается в их агентстве. Как объяснил им Пак, но праздник этот был по сути, естественно, к грядущему Новому Году, а также для того, чтобы коллег могли поздравить директора и вручить какую-нибудь «награду» за вклад в развитие или же просто поздравить с теперешним повышением. Но, поскольку, что их сотрудничество принесло агентству ещё больше известности и денег, то появление Юнги и Намджуна там не было бы сочтено за какую-то бестактность, а даже наоборот — за честь, поэтому смысла у них отказываться не было. Джун собирался на это праздник с позитивом и с полным осознанием, что сможет хорошенько расслабиться и пообщаться с Чимином, который явно не был против его общества и не сторонился. А Юнги все нервно теребил последнюю пуговицу на рубашке, пытаясь ее застегнуть, и кусал губу. Его беспокоили многие вещи в мире, но только одна мысль о том, что Хосок там по-любому будет пугала. А на обдумывание времени не было совсем, поэтому вся надежда была лишь на то, что алкоголь не натворит многих делов, за что потом будет стыдно.

•••

— Джун, держись лучше поближе ко мне, а то я боюсь здесь потеряться, — шипел Юнги на ухо Намджуну и больно оттолкнул какого-то человека плечом. Как бы не хотелось признавать, все же Мин уже подумывал отсюда как-то сбежать. Намджун только повел бровью и скривил пухлые губы в усмешке. — Потерпи ещё, что ты как дитё? Хотя…— он глянул, как тот в очередной раз проскользнул мимо одной парочки с полным отвращением на лице, — я ж это заядлому социопату говорю. И правда, что я хотел? — спросил Джун и взял Юнги за руку, быстро его ведя к столам, где увидел болтающего Чимина с Хосоком. Юнги же, завидев объект своего страха и влечения, опустил голову и смиренно пошел за Джуном, не бурча. — О, вы как раз вовремя подоспели! Нудятина ещё не началась, но и веселье настоящее тоже, — сказал радостно Чимин и отпил шампанское из бокала под круглые глаза Хосока. Пак не говорил ему, что Юнги тоже придет сюда, поэтому это стало целой неожиданностью. Он быстренько схватил за локоть Чимина и отвел его подальше от рэпперов. — Почему он здесь? Что он здесь делает? Ты же знаешь, что у нас с ним все не просто! — быстро тараторит Хосок, иногда переводя взгляд на Юнги, что пил уже спокойненько вино, а потом на Чимина, что и двух слов в свое оправдание не мог сказать. Все стало с ним ясно. — Ладно, хорошо, можешь не говорить ничего, но я тебе это припомнил, — сказал в конце своей тирады Чон и под активные кивки напуганного, но не менее хитрого Пака, отпустил его. — Конечно, я все понял, — опять кивнул Чимин и пошел с Хосоком к тому же столу, где они и были раньше. Если можно было бы кратко охарактеризовать в общем обстановку, то ее можно было назвать никакой. Для Хосока, что пришел на этот вечер весёлым и свеженьким, и Юнги, который только поглядывал на него и успевал отвечать на вопросы мимо проходящих людей, что узнавали его, — уж точно. В глаза пестрили разноцветные закуски на столах, в глянцевых полах отражались стеклянные игрушки огромной зелёной красавицы ёлки, и вокруг суетились и шумели люди. И директора с вступительной речью выступил. А так ничего особенного. — Ребят, мы пойдем с Намджуном сходим за пуншем, а вы как-нибудь повеселитесь, — вдруг сказал Чимин, подхватил ошарашенного Кима под руку и гаденько улыбнувшись, удалился с ним, пока парни ещё не успели толком сообразить. Чимин лишь хотел, чтобы они сблизились, а они будут им мешать. Хосок, увидев в этом поступке некое предательство своего друга, злобно топнул ногой, скрипнул зубами и под томным вздохом зашагал прямиком к ёлке. Его злило то, что Пак прекрасно знает, как он хочет с ним поговорить, но не может из-за дурацкого браслета на ноге и своего дрожащего внутреннего стержня, что готов сломаться в любую секунду. Юнги тоже был не менее обескуражен, однако потопал за Чоном, прихватив с собой бокальчик шампанского и сохраняя при этом дистанцию. Хосок знал, что Мин пойдет за ним, поэтому хоть шаг и прибавил, но возражать не стал, а лишь отошёл, когда Юнги оказался слишком близко. Если честно, условно в приговоре сказано, что им нельзя приближаться на расстояние ближе чем ста метров, но если бы они даже находились рядом в шести метрах друг от друга, то искры не появились бы. По факту, полиция сработала лишь тогда, когда они были настолько близко, как в лифте. Так что крошечное расстояние их не пугало, но все же психологически давило. Хосок, немного покрутив длинными пальцами свой напиток, собрал в лёгкие побольше воздуха и вздохнул, привлекая внимание Юнги. Тот внимательно на него посмотрел и молчал. Чон сделал это специально, чтобы хоть как-то прочистить свои мысли от не нужного мусора, и кажется это должно было помочь. — Юнги, знаешь, я…— начал говорить Чон, все также приковав к себе лисий взгляд глаз Юнги, и сделал шаг назад. Сейчас для него это был шанс все исправить и упускать его не хотелось. — Я подумал… Однако дальше не продолжил, потому что на голову ему неожиданно что-то приземлилось и отскочило. Немного поахав и поойкав, Чон поднял с пола золотистый шарик и многозначно его покрутил. Такой момент испортил! — Ты в порядке? — спросил его Юнги после долгой тишины и, кое как сдерживая смех. Его так позабавило лицо Хосока когда на него упал шар. Оно так у него вытянулось, а из карих глаз чуть звёздочки не полетели. Тяжёлое похоже было. — А что это ты смеёшься? — пришел, наконец-то, в себя Хосок и обиженно посмотрел на смеющегося Юнги. Рэппер уже не сдерживался и смеялся во всю. И тут в голове у танцора щелкнуло. — Тоже что ли хочешь? — с вызовом в голосе спросил он и потянулся за ближайшей конфетой на ветке, не обрывая зрительного контакта. Юнги перестал смеяться, но вызов принял. Началась целая война. Маленькая, конечно, но озорная. Они кидались маленькими игрушками и колкими словами по типу «дурак ты!», смотрели по сторонам, когда на них обращали внимание и тихонько хихикали себе под нос. Каждый держал свою оборону как мог. Но тут Хосок нечально задел рукой гирлянду и та намоталась. Он попытался от нее освободиться, да только, как он к ней прикоснулся она засверкала и заискрилась, тем самым напугав Чона. Он со всей силы дёрнул ее, и ёлка полетела следом за украшением. Случился большой бум, и везде послышался звон треснувшего стекла. Все вокруг замолчали и смотрели лишь на новогоднюю упавшую ёлку, под которой кто-то копошился. Чимин и Джун тоже были рядом и их слегка задело, выдернув только стаканы из рук, и все же этого было достаточно понять из-за чего весь этот балаган и зло заорать. — Юнги! — Хосок! Услышав свое имя, рэппер, наконец-то, выбравшись из под ветвей, глянул на присутствующих. Да уж, не лучшая была ситуация. Поэтому, когда Хосок также выбрался, он схватил его крепко за краешек пиджака и, шепнув «бежим», побежал через запасной выход. Туда, где они встретились здесь — на крышу.

•••••

Ночь встретила их прохладой, январь морозил и не щадил никого даже в этот радостный и самый сказочный для детей праздник. Юнги особо так и на задумывался о том, что выбежали они практически голые: рубашки были из лёгкой и почти прозрачной ткани, не для такого времени, пиджаки тоже не спасли бы от такого холода, а ботинки дорогие, на которые паши обычному человеку лет десять, погрязли в снегу. — Я не знал, что так умею быстро бегать, — пропыхтел Мин, вдоволь ещё не отдышавшись. Хосок посмотрел на него косо, конечно, не он же заставил его бежать, а наоборот, но в этой ситуации он решил посмотреть на это в призме позитива. — Ну вот видишь как прекрасно, — подметил Чон и, отряхнув снег, что упал на его плечо, заметил пальцы Юнги на его локте. Похоже, у Юнги соображалка совсем сломалась, раз он не смог догадаться уже отпустить Хосока. Может ему просто бы сильно холодно и либо он поддался этому волшебному моменту, что и забыл во все про это. Но все же, когда Хосок больше не дышал и не двигался, запоминая детально пальцы Юнги на своем пиджаке, чтобы потом в тайне хранить это от всех в своей памяти их красоту, он запаниковал. — Извини, — кратко сказал Мин, насколько можно отстранение, отпустив его локоть, и отошёл по ближе к входу. — Ничего, — также ответил Чон, немного смущённо, тоже потопал к другому краю и присел. — Хосок, всё-таки расскажи мне о себе. Мне интересно, — вдруг спросил Юнги совершенно беззаботно, будто так чуть ли не всегда это спрашивал. В своем подсознание он отпраздновал маленькую победу, ещё один пунктик в преодолении себя был выполнен, что удивительно. — Я же тебе сказал уже, что ты можешь все узнать из интернета, — хоть Чон это неустанно повторял каждый раз, его это доставало. — А если так? — и недолго покапаешь где-то во внутреннем кармане, под удивленный возглас танцора, достал небольшую бутылочку, что стояла на столе в зале. — Как? — Жизнь, к сожалению, научила. Привычка осталась, — горько произнёс Юнги, смотря на бутылку красного вина, что когда-то была в его семье чуть не настоящим символом пиршества и праздника, как этот. В детстве она была единственной вещью, что могла радовать его родителей во время крошечной прибавки на работе, да и то ее потом растягивали на целую неделю. Да, это жизнь научила его не только рэпу, но и выживанию. Он ловко достал из другого кармана такую же бутылочку и перекатил ее Хосоку. — Спасибо, — поблагодарил его тот все ещё изумлённый. Но вскоре, когда по косточкам опять прошёлся холодок, поменялся в лице. Он не сильно любил, когда кто-то лез в его прошлое, но, возможно, он готов был сделать исключение. — Что именно тебя интересует? Юнги на это лишь хмыкнул на секунду, под громкий хлопок пробки. — Всё, например твой любимый цвет, еду, предпочтения какие-то, — говорил он, перечисляя первое, что в голову взбредет, пока не задумался и не предупредил, — Иначе подвинусь. Хосока же от такого предупреждения пробрало на смех. — А-ха-ха, а ты хочешь попробовать жаренную сосиску? Тогда подходи, раз смелый — глянув на него, Чон увидел, как тот дернулся и чуть не подавился винцом, и снова засмеялся. Какой же он смешной! — Ну, ладно, шутки в сторону. Все значит, — немного отпил из горлышка, — хорошо. И вот так все закружились. Говорили они долго, иногда прерываясь на короткие спешки и глоточек вина. За это время они успели поговорить о своих семьях, что как жил, откуда же взялась болезнь Хосока по подробнее, и даже успели затронуть свою работу и вообще про жизнь в целом, вдали от родных. — Знаешь, а ты во все не скучный, мне понравилась эта посиделка, — заключил Хосок, когда уже чувствовал как слипаются веки. — Мне тоже, что удивительно, потому что я не особо разговорчивый человек, но с тобой как-то всё по-другому, — согласился Юнги и перевернулся на один бок, чтоб видеть скрутившегося Хосока. — Правда? — Ага. — Только когда мы сможем когда-нибудь опять так посидеть, поболтать, и не боясь того, что нас оборвут и разъединят? — Хосоку не хотелось прощаться совсем этим, поэтому он спросил Юнги, надеясь услышать положительный ответ. Но он же только пожал плечами, расплылся в удовлетворённой улыбке и устремил свой взгляд на горизонт, который потихоньку становился малиновым. — Не знаю, я не знаю, но давай сейчас мы лучше помолчим и посмотрим на это восход солнца, — тихо добавил он. И правда, восход солнца как никогда был сегодня красив. Все так несерьезно и все же таки ярко: лучики нового дня, красные щеки, промокшая одежда, но улыбка, у каждого, от уха до уха. Будто сон, что развеется, после того, как пройдет действие пьянящего напитка. И лишь невидимый чок их бутылок и, наверное, сердец остался навсегда в памяти у восходящего солнца...