Между нами искры

•••

Сегодня был заключительный концерт Юнги и Намджуна. Как и говорилось ранее, их коллаборация с JH Entertainment была ошеломительная и принесла много чего хорошо для каждого. Поэтому всем было отчасти грустно, что сегодня все закончится. Хосок тоже над этим много думал, сидя у себя на диванчике дома и попивая приготовленный смузи. Ведь он тоже работал над этим проектом, его часть вложения тоже не мало важна, а он и не видел их в живую, если лишь по телевизору. Как-то это не хорошо получается. Чуть-чуть ещё подумав, Чон решительно вскочил, быстренько собрался на выход и вышел из квартиры. До стадиона, место проведения последнего концерта, он добрался быстро, находился он в двух квартал от его дома. Пройти внутрь тоже ему не составило труда, стафф его сразу узнал и пропустил. Поздоровавшись совсем и получив в свой адрес парочку удивлённых взглядов, он не спеша разделся в гримерке, а затем прошел к выходу из-за кулисье. Он уже слышал шум и гул. «Я только на минуточку» — думал Хосок, заходя за кулисы, и выглянул на сцену. Зал был полон, софиты ярко ослепляли, фанаты яро скандили имена своих кумиров. По сцене, что была переполнена туманом, буквально плыли танцоры, а вслед за ними шли Джун и Юнги. Они приветствовали своих фанатов, кричали подбадривающие слова и когда нужно повторяли движения массовки. Хосок мысленно собой погордился, что поставил такую яркую и мощную хореографию, и параллельно вместе с этим, обвел присутствующих ещё раз. Но взгляд его всё-таки был прикован только к одному человеку. Хоть по мнению Хосока, естественно, Юнги не обладал достаточными навыками и склонностью к танцам, но здесь он прям таки парил для него. Юнги блистал в свете софитов, его рэп был как никогда острый и точный, а своими телодвижениями он сводил с ума всех своих фанатов, Хосок тоже не стал исключением. Он видел, как перекатывались мышцы под камуфляжном худи Мина, как капельки пота вот-вот наровятся попасть ему в глаза, а усталые пальцы, белые уже совсем, лишь крепче хватали микрофон. Хосок чувствовал, что Мина проживает всего себя на сцене, что он любит это дело. И это завораживало, это делало его красоту ещё более уникальной, поэтому Чон даже на секунду, снова на него засмотревшись, пискнул, когда Юнги повернулся в его сторону и мило ему улыбнулся, показываю свою широкую улыбку. Он тут же час вылетел оттуда, залетел в гримерную, кое-как в одевшись, и убежал, проклиная себя за то что все-таки пришел. Юнги льстило, что Чон все же решился прийти на их выступление, потому что это было в первый раз. Обычно он всегда отмахивался и говорил, что сразу же по окончанию репетиций у него какие-то дела. Для него не составило труда найти в полумраке закулисья рыжую знакомую макушку, и он от всей души улыбнулся так, что бедный Хосок чуть не упал там. Его это позабавило и даже дало каких-то новых сил к новой песни, поэтому он хотел потом увидеть его после выступления. Но видимо это было не суждено состоятся: Юнги не нашел его нигде, когда все закончилось: ни в туалете, ни в гримерке, ни на улице, ни за кулисами. Огорчённо вздохнув, он плюхнулся на большое кресло перед зеркалом и уже подумывал поспать, пока другие собираются (Юнги с собой почти ничего не брал, поэтому он легко), как в спину ему что-то кольнуло. Поднявшись, Мин обнаружил, что сел на чей-то вязаный шарф. — Ребят, а кто это оставил здесь свой шарф? Оранжевый такой, — рэппер поднял в верх найденную вещицу так, чтоб каждый мог разглядеть. Долгого ответа не пришлось ждать. — О, я знаю чей это шарф. Это Хосока, — послышалось откуда-то со стороны визажистов. Юнги кивнул. — А, ну тогда хорошо, я передам ему, — сложив его пополам, он сунул ее себе в сумку и, прихватив теплую шапочку, вышел вслед за Джуном.

•••

— Извините, а Чон Хосок ещё в компании? — спросил Юнги у миловидной девушки за столом администрации. Та, на секунду оторвавшись от компьютера, открыто ему улыбнулась и посмотрела на листочек рядом с собой. — Конечно, на третьем этаже, — показала рукой на лифт. — Сейчас проходит тренировка, через час его рабочий день закончится. Поблагодарив, Юнги снова вышел на улицу. Ну, значит, он его подождёт. Странная у него логика, кто-нибудь сказал бы. Проще зайти, положить и уйти, но Мину не хотелось так, лично хотел. И ничего, что на улице холодного, как собаке в снегу, и что? Он пока что половит снежинки ртом, как делал это в молодости, сходит кофе себе купит, и ещё что-нибудь сделает. Зато мешать не будет им. — Ты сегодня без своего любимого шарфа, — заметил Чимин-а после тренировки, когда уже Хосок накинул на себя пальто. Тот сначала не понял его, как это он мог потерять, но потом обеспокоено стал рыскать в шкафчике и хлопать по карманам. — Неужели опять потерял? Когда же это закончится! — зло воскликнул он. Чимин только пожал плечами, ободряющее хлопнул по плечу и, пропев про какое-то свидание, смотался. Грустно вздохнув, Хосок закрыл свой шкафчик с обувью и пошел к лифту. На выходе из здания ему что-то сказала одна из работниц, вроде бы про кого-то человека, что искал его, но тот пропустил мимо ушей. Настроение было на нуле и слушать не хотелось никого. И так было бы, покуда его не окликнул знакомый с хрипотцой голос. — Хосок! Подожди! Он обернулся и увидел, как к нему бежит весь замерший, красный, с слезящимися глазами и с его шарфиком на шее Юнги. Конечно, он не удержался. Завязал его не много не правильно, зеркало из стеклянных дверей ещё то себе, и он тонет в нем из-за его размерности, но она вполне его согрела. А ещё этот запах: апельсин и, кажется, щепотка выветренной лаванды. — Ты забыл вчера его на концерте, — стуча зубами, Юнги снял с себя теплую вещицу и вручил ее владельцу, который был готов просто расцеловать его. — Спасибо, он очень дорог мне, — тепло улыбнулся Хосок. А он и правда был дорогим. Не в плане денег. Оно мамино — она сама связала его. — Дай помогу, — видя, как также неуклюже он завязывал его на себе, Юнги выхватил его. А пока он завязывал, у Хосока было время подумать, оценить всю эстетичность бледной кожи Мина, почувствовать его мимолётное тепло на щеке, усмехнуться над их разницей в росте, а потом ещё раз подумать и выдать: — Скажи, Юнги, зачем, а главное к чему все эти твои ухаживания? Юнги остановился и бегло посмотрел на него, затем вниз. Не нравилось ему это. — Не понимаю о чем ты, — буркнул Мин после долгой паузы и потуже затянул на шее в знак своего не согласия. Танцор не сопротивлялся и сделал вид, будто вообще не чувствовал давящую ткань. — Зачем столько заботы к моей персоне? Я вроде бы приношу тебе одни несчастья, а ты чуть ли меня не лелеешь, — Хосок не хотел больше молчать, поэтому все его слова, что, наверное, смущали не только его, но и Юнги, звучали тихо и шли от всего сердца. — Я не знаю, — потянул за концы и сделал шаг назад. — А я знаю, — ступив вслед за ним, Чон потянулся рукой к его волосам, поправить выбившиеся локон, и горячим облаком шепнул ему на ухо. — Ты мне нравишься, Юнги. Однако рэппер, явно не ожидавший такого, отбросил руку Чона. Но этого хватило, чтобы последний увидел краешки синих звёздочек на белом фоне. Он уже видел их, да, на фотографиях, что когда-то показывал его лечащий врач. И они были ужасны. И именно поэтому эта россыпь остановила Хосока. Юнги, воспользовавшись этим коротким забвением, бросил что-то на подобие «Прости, мне уже пора» и убежал. Весь мир прекратил свое существование. Хосок словно исчез в этой локации, на этой улице, на этой планете, а потом его окатили холодной водой. Настолько было больно осознание горькой правды. Он сделал больно другому человеку. Любимому человеку. А что может быть хуже этого?...