Telepathic

Я никогда не была так близка к свободе, и никогда еще меня не забрасывало так далеко от нее. Удивительно, как за пару дней смогла изменится моя жизнь. Возможно, все дело было в борьбе? В бессмысленной борьбе за жизнь и принципы, которые ровным счетом ничего не значили для всех, кроме меня? И как так вышло, что одна случайность смогла так круто изменить мою жизнь? Из дневников Тори, "Часть 3"

***

– Всем встать! – голос воспитательницы был как никогда жесткий и не предвещающий ничего, кроме новых проблем. Трое девушек быстро подскочили со скрипящих кроватей и встали по стойке смирно. Крепкого, чересчур упитанного телосложения женщина выглядела как обычно: высветленные волосы были завязаны в тугой хвост на затылке, рот сжимался в оскале, а мимика с головой выдавала ее ненависть ко всем находящимся в этом заведении. Миссис Крейг никогда не отличалась добродушием или прочими чертами, необходимыми для достойного воспитания брошенных детей. Она жестоко наказывала за любой проступок или оплошность, будь то плохо почищенный картофель, разбитая тарелка или слишком спокойный взгляд, брошенный исподлобья. Однако в этот раз сразу стало понятно, что произошло что-то серьезное. И виновница уже сейчас вжала голову в плечи и лихорадочно сжимала кулаки, сверля взглядом грязный пол. Узкие серые глаза озлобленно скользили от одной девице к другой, сосредотачиваясь, в конце концов, на своей цели. – Ты доигралась, мерзавка, – с этими словами меня в буквальном смысле выволокли из комнаты. Стальная хватка на светлых волосах и равнодушные взгляды соседок — впрочем, я знала, на что шла. Здесь, в детдоме, каждый сам по себе, а, значит, и выживать все должны самостоятельно. Светлые, пепельного цвета волосы, остриженные под порядком отросшее за прошедшее время карэ, точнее что-то, отдаленно его напоминающее, были довольно действенным инструментов для управления хрупкой девушкой. Особенно для сильной, здоровой и по непонятной причине жестокой женщины, безжалостно волочащей воспитанницу по грязному полу. Интересно, все дело в практике или же в яром желании исполнить "приговор"? Оставалось лишь гадать, какое наказание меня ждет. Ранее обладавшая довольно длинными волосами я лишилась их по вине одной из соседок. Даже будучи никому не нужным мусором, девушки исправно конкурировали друг с другом и пытались выглядеть как можно привлекательнее, соперничая за место под солнцем. Над мотивами этих поступков я не задумывалась — понимала лишь, что из всех возможных вариантов, этот был не самым худшим. Могли и кислотой в лицо брызнуть — уж я-то знала. Пытались. С тех самых пор засыпать раньше других стало непозволительной роскошью, а хранить под подушкой нож, украденный из столовой — необходимостью. Можно долго описывать все прелести, с которыми сталкивались девушки, попавшие в это место. Постоянный холод, отсутствие нормального питания и каких-либо условий для жизни еще можно было стерпеть, но вот жестокость здешних обитателей всегда поражала меня. И у меня на это были свои причины. Просторный кабинет, располагавшийся на верхнем этаже, сильно контрастировал с остальной обстановкой. Впрочем, мне далеко не впервой здесь находиться. Слепяще белые стены и порядком потрепанная, но в прошлом явно дорогая мебель смотрелись очень непривычно, особенно после выцветших голубых обоев во всем детдоме. Отвратительный цвет, хотя смена обстановки отнюдь не давала почувствовать себя лучше или уютнее. Напротив. В кресле восседал старый, сморщившийся старик. Никто не знал его точного возраста, но все прекрасно понимали, что ему уже далеко за семьдесят. Возможно, одной из причин для его ненависти к молодым девушкам была банальная неспособность воспользоваться таким положением дел — хотя раньше, полагают, что ни одна воспитанница не выходила из его кабинета женщиной. Чаще всего с крупными кровоподтеками, вскоре превращавшимися в синяки. Благо, теперь это в прошлом, но добрее старый педофил не стал. Напротив: условия для подростков с каждым годом все сильнее ужесточались и смерть кого-то от болезни или изнеможения стала привычным делом. К этому просто пришлось привыкнуть. В это место попадали те дети, кто уже перерос тот период, когда можно было говорить об усыновлении. Ведь кому нужен ребенок с уже сформировавшимся характером и привычками? Если кому и везло, так это маленьким, смазливым ребятишкам, которые учились мило улыбаться и протягивали худенькие ручки в поисках ласки с незнакомым людям — те в ответ умиленно смеялись и забирали чадо в новый дом. Я не знала, что происходит после, но мне всегда хотелось верить в то, что они живут лучшей жизнью, чем эта. Остальным же доставался тонкий матрас в углу на холодном полу, озлобленные соседи по комнате и безнадежность. 
 Не знаю, был бы у меня шанс на усыновление, попади я в детдом раньше — в этом аду я была сравнительно недавно. Мать отдала меня в мои неполные пятнадцать, и с тех пор я о ней не слышала. Может, это и к лучшему. Вспоминать мою прошлую жизнь не хотелось — и так снятся кошмары каждую ночь. С тем, чтобы посмотреть в глаза своим палачам, я не торопилась. Не знаю, с чем было связано мое столь наглое поведение. Быть может, вчера я слишком сильно ударилась головой или же сладкий запах свободы опьянял — через неделю мне должно было исполниться восемнадцать, а это значило, что я наконец-то вырвусь из этого ада. Что стоит потерпеть всего одну неделю в сравнении с тремя годами? Сильвия Крейг как-то странно на меня смотрела. Видимо, я и выглядела подозрительно спокойной. – Мистер Барт, Виктория здесь, – мужчина как-то странно взглянул на меня. В его глазах читалась алчность и что-то, непонятное мне. Что-то, заставляющее мелко дрожать и быть готовой защищаться в любой момент. Однако, вместо того, чтобы ударить меня, он лишь гаденько усмехнулся и, собравшись с силами, заговорил. – Что ж, Виктория… Вчера мне донесли, что один из парней в западном крыле был довольно сильно избит, причем не только избит — по его словам, ты угрожала ему ножом. У меня к тебе два вопроса, откуда у столь юной особы взялся нож и как ты посмела нанести вред одному из воспитанников? – стоявшая рядом женщина нахмурилась и посмотрела на меня. В ее глазах читалось такое презрение, что, если бы взглядом можно было убить или отравить, на худой конец, я была бы уже давно мертва. С ответом я нашлась не сразу. Да и что я могла сказать в свое оправдание? То, что я смогла вырваться, было чудом. В следующий раз мне может так не повезти, а в том, что желание изнасиловать меня у него появится еще не раз, я не сомневалась. Мне до сих пор мерещились перед глазами его лицо и руки, болезненно сжимающие в самых нежных местах. От одних только воспоминаний мне становилось противно, а дикий ужас, испытанный мною в тот момент, когда стало ясно — помощи ждать не от кого, до сих пор заставлял содрогаться. Странно, что я так и не применила нож — в состоянии шока я бы без раздумий могла сильно ему навредить. Из размышлений меня вывел довольно сильный толчок в спину. Действительно, что-то я задумалась. Меня тут наказывать собираются, вообще-то. – Отвечай, когда к тебе обращаются. Ты и так достаточно натворила, – холод в голосе миссис Крейг отрезвил меня. – Он приставал ко мне, – тихо произнесла я. Сильвия в бешенстве схватила меня за локоть, больно царапая своими длинными, ярко накрашенными ногтями. – Вы слышите эту чертовку? Приставали к ней, видишь ли! Да ты должна на коленях ползать перед этим парнем за то, что он обратил на тебя внимание! Как она смеет… Пожалуй, я упустила одну важную деталь. Ньютон, парень, решивший повеселиться с помощью меня, был одним из любимчиков воспитательницы. Именно поэтому, собственно, я и стояла здесь сейчас. Ситуаций на подобии этой происходило довольно много и всем было плевать — но не тогда, когда дело доходит до "избранныx". Самым смешным было то, каким путем молодые парни пробивали себе путь наверх. Нет, конечно, были и такие, которых вывозили в город для наживы — они обладали очень ловкими руками и исправно приносили прибыль директору. Впрочем, пути к счастью были и иные — женщинам, вроде рядом стоящей, в свои неполные пятьдесят всегда очень нравилось спать с парнями помоложе. Одним из таких парней и был наш герой, за которого сейчас так рьяно заступались. Это было и смешно, и грустно. И очень, очень опасно для меня. Кажется, я действительно недооценила влияние парня — женщина готова была тотчас разорвать меня на куски. Ко всеобщему непониманию, реакция старика была на удивление спокойной. Он заинтересованно взглянул на меня и жестом попросил миссис Крейг замолчать. – Виктория, а сколько вам лет? – этот вопрос, безусловно, застал меня врасплох, но реакция воспитательницы удивила меня еще больше. Рука отпустила меня, и ее глаза встревоженно осматривали помещение. Я потерла запястье — царапины от ногтей были довольно глубокими и болезненными. – Через неделю мне будет восемнадцать, сэр. Довольная улыбка, расцветшая на лице старого извращенца, была искренней. И это еще больше напугало меня. – Значит, уже скоро вы покинете эти стены. Что ж, очень жаль, что с вами приключилось такое недоразумение — парня обязательно следует наказать. В конце концов, нам не нужны выпускницы в синяках и ссадинах — это определенно признак дурного тона. Миссис Крейг, – он серьезно посмотрел на на женщину, сжавшуюся под его взглядом. Такой я видела воспитательницу впервые. – Я надеюсь, парень получит по заслугам. – Она кивнула и тут же опустила голову. – Что до вас — меня определенно не радует то, что вы украли нож из столовой. Будьте добры вернуть его на место. За такую вольность вы вымоете полы во всем здании. А вас, милочка, я попрошу проследить за тем, чтобы все было сделано в срок и в наилучшем виде. Надеюсь, с наглецом вы разберетесь? Выражение лица Сильвии было пристыженным и ошеломленным. Впрочем, ей явно было далеко до меня — за все мои неполные восемнадцать я еще никогда не была в таком шоке. Пробормотав слова извинения, я спросила, могу ли идти, и, получив утвердительный ответ, быстрым шагом пошла прочь из зловещей комнаты. Во всей этой ситуации определенно был какой-то подвох — я нутром чувствовала неладное. Никто и никогда не становился на защиту воспитанниц. Еще никогда я не выходила, получив такое легкое наказание, тем более, что всплыла кража ножа из столовой. И как объяснить то, что даже любимчик воспитательницы будет наказан? Сейчас в моей голове крутился лишь один вопрос: "Что это, черт возьми, только что было?".