Оставшаяся позади

      В общей суматохе Сара попала в автобус вместе с какими-то детьми и её повезли куда-то вместе с ними. «Куда-то» выяснилось, был детский приют, наспех превращённый в карантинную зону. От первые дней в памяти Сары почти ничего не осталось. Паника, истерия, беготня, тревожный сон друг на друге и никто, совершенно никто, не мог наконец ответить что же всё-таки произошло и почему их не могут вернуть домой.       Через два месяца здание приюта сгорело. Детей раскидало кого куда — одну половина оказалась в карантинных зонах, другую попала в соседний штат, Луизиану. Сара оказалась во вторую. «Зачем мы здесь?», спросила однажды какая-то девочка женщину, которая разместила группу детей в большом помещении, отдалённо напоминавшем школьный класс. Что удивительно, ответ теперь им дали незамедлительно. Они попали в институт, где будут вестись попытки разработки вакцины от КЦИ — кордицепсной церебральной инфекции, поразившей Америку и другие страны. Их самих начнут обучать медицине, чтобы они смогли продолжить опыты в случае, если попытки нынешних докторов не окончатся успехом. Каким образом и зачем всех приютских детей так поделили, Сара понятия не имела. Но виконце концов, институт не мог вместить в себе всех. Но зато в будущем там жилось куда лучше, чем в приюте.       Сара познакомилась с Эшли, когда немного пришла в норму и обосновалась на месте. Это оказалась некогда жительница Остина, и это стало для Сары огромным облегчением и удивлением одновременно. Как и то, что Эшли была такой доброй и жизнерадостной по отношению к Саре среди нелюдимых и озлобленных детей. Эшли познакомила её и с компанией других остинцев. Так четырнадцатилетняя Сара смогла найти себе компанию и, кажется, завести друзей.       К двадцати одному году Сара смогла получить мало-мальское медицинское образование, но продолжала обучение вместе с остальными, но уже без особой охоты. Благодаря Эшли, она сдружилась с профессором Аддерли — той самой женщиной, которая впервые привела Сару с ещё тремя десятками детей в класс. Одним вечером зашли проведать женщину. На вопросы о лекарстве врач пожала плечами, и нехотя признала, что результаты всё те же, что и девять лет назад.       Пессимистичный настрой Сары передался и Эшли. Подруги покинули стены не успевшего стать родным института, оставив другие светлые умы придумывать способы спасения человечества, и подались в Цикады. Они, по сути, занимаются тем же. Но их заверения звучат куда соблазнительнее, чем невнятное бормотание правительства.       Одна из двух глав Цикад, Анна, Саре никогда не нравилась, несмотря на то, что своими пессимистическими настроями они весьма схожи. Сару раздражала грубая манера разговора и нескончаемые перебранки с Марлин, насколько знала Сара, её подружкой. А ещё при ней всегда был какой-то ребёнок неопределённого пола из-за одежды, в которое чадо было одето. Анна не особо разбиралась с новобранцами, в отличие от той же Марлин. Сара не могла объяснить, но была уверена, что уделила ей внимание больше, чем Эшли. «Узнала меня, что ли?», — просилось у неё. В тот же день обе девушки получили свои медальоны Цикад.

***

— А как ты, ну, узнал, что у тебя иммунитет?       Тогда Сара шла позади неё и Алекса замыкающей, уставившись глупым взглядом ей в спину, за которой болтались собранные в пучок тёмные волосы. Когда они ходят вместе, то Сару часто пробивает слепая ревность, хотя Алекс с доброй усмешкой утверждает, что даже если бы и захотел от неё уйти, то ему просто некуда, ведь «Эш не симпатизирует ему в том плане, как она».       Забавно и странно одновременно, но только сейчас вопрос о получении Алексом иммунитета к кордицепсу поднялся в компании, за все три месяца путешествия по стране. Сара понимала, что это, собственно, не так интересно как сама причина иммунитета. И хотя знакомы были они уже, можно сказать, давно, смелее оказалась именно Эшли. — Я… был вместе с тремя искателями… приключений, скажем так, и мы зашли в один подвал. Наткнулись на свежие трупы зараженных, ушли. Только когда вышли, я понял, что противогаз у меня сломанный. Двоих благополучно убрали мародёры на обратном пути, третий, увидев, как я усиленно ковыряюсь в противогазе, всё понял и удрал. А кто знает, может, ему понравился мой кулончик, — Сара чувствует как холодит кожу под рубашкой её собственный. — Почему не убил? — напрямую спрашивает Эшли. — Трусливый, — парень бросает так, словно она могла и сама догадаться, — Хотя кто его знает… — Я все ждал, когда мне станет хуже. Прошло пара дней. И еще немного, и ещё. Я боялся, что это затишье перед бурей, но ничего не происходило. — Поэтому ты решился пойти к Марлин? Странно, что она не застрелила тебя, — продолжила Эшли. — Анна почти это сделала вместо неё. Марлин успела выхватить у нее пистолет, когда узнала, что я такой уже две недели, поэтому и пришёл ко мне. Анна не поверила, а вот Марлин заинтересовалась. Несколько суток потом держала взаперти, а затем решила отправить в Массачусетс. И приставила ко мне вас. Вы ведь, по словам Марлин, часто приезжаете сюда. Перевозите припасы из одной базы в другую и всё в таком духе. — Так и есть, — неопределённо пробормотала Сара. — Марлин и Анна не говорили ничего про нас? — спросила вдруг Эшли. — А должны были? — вклинилась Сара. — На самом деле немного, — признался Алекс. — Всё то время, пока меня держали при главных, мне оставалось только читать какие-то книжки да подслушивать разговоры. Сначала Марлин сама хотела повести меня к Цикадам, но Анна ей отказала. Потом они выбирали между вами и неким Итаном. Марлин настояла на вас. Анна не была против. — Ха, я всегда знала, что эта Марлин о тебе что-то скрывает, Сара.       Сара и Алекс почти синхронно повернули к ней головы, уставившись на неё вопросительным взглядом. Сара запустила волосы в шевелюру. «Опять плохо причесала», подумала она. Несмотря на все старания и помощь Эшли, бóльшую часть времени она выглядела потрёпанной, а волосы, которые она по рекомендации подруги отрастила в импровизированное каре, то и дело собирала в не менее импровизированные причёски. Но Алекс говорил, что любит её не за внешность, а «глубину души». После таких признаний он всегда получал от неё подзатыльник. — В каком смысле? — спросил Алекс. — Да в самом прямом. При первой встрече Марлин усиленно разглядывала Сару и несколько раз переспрашивала её фамилию, а с меня только имя спросила и забыла. Может, дело в твоём отце?       Нельзя было сказать, что тема отца Сары среди них была запретной: она просто игнорировалась. Просто факт того, что он, вероятнее всего, мёртв, уже не удручал Сару. Стоит ли говорить, что она пыталась связаться с ним? Первое время да — усиленно названивала ему сначала в приюте, затем в институте. Потом перестала. В одночасье, когда у неё появилась Эшли. А может причиной была вовсе и не она. В любом случае, Сара уже смирилась. А если он и жив, то она не сердилась, что он не нашёл её. Да и разве могла бы она? С матерью Эшли произошло примерно то же самое. — Не может быть, — резко отрезала Сара. Алекс внимательно посмотрел на неё. — Просто не может.       Весь вид Сары требовал смены темы, но иногда непробиваемость Эшли взбешивала и одновременно обескураживала её. — А что насчёт матери? — спросила она. — Она ушла к другой семье, когда мне было два. Наверное, стала щелкуном, от которой Алекс подхватил болячку.       Она почувствовала его руку на плече. К счастью, до Эшли дошло. — Ну ладно, — смутилась она. — Однако Марлин доверила нам вести иммунного через полстраны. Иммунного, напомню вам. Возможное спасение человечества. А такой, знаете ли, не каждый второй. — Знаю, — выпалила она.       Нетрудно было заметить, как глаза Эшли искрились надеждой всякий раз, когда она смотрела на Алекса, после того, когда они узнали его особенность. Сара не поддерживала её радужных настроев — да и сам Алекс понимал, что эта дорога с вероятностью девяти к десяти в один конец.       «Его там по частям разберут».       А что, если свернуть с маршрута, проложенного для них Цикадами и отправиться в институт, который они, на удивление, успешно покинули?       Какова вероятность, что его не расстреляют на месте, как уже хотела сделать Анна? Та же Аддерли держала револьвер под подушкой.       «Давай просто бросим всё это? Марлин и Анна просто решат, что нас убили по пути», цинично предложила однажды Сара, когда Эшли уже спала. По негласному договору, парочка о том разговоре не распространялась, иначе Эшли наверняка возненавидела бы её. «Думаешь, я, как Эшли, верю, что смогу спасти человечество? Может, я проснусь завтра и активно начну кончать всё, что движется. Я боюсь. Если нет… то я хочу, чтобы это было просто так. А когда разберёмся, то мы возьмём Эшли и отправимся куда захочешь». Сара сделала вид, что поверила, хотя на самом деле металась между тем, чтобы разрыдаться и отвесить Алексу звонкую оплеуху. Он неглупый и понимает, к чему всё идёт. — Эй, уже почти ночь, — Эшли подняла глаза к небу. — Может, остановимся в одном из домов?       Сара обвела взглядом местность. Они шли слишком долго, чтобы она перестала придавать особое значение местности вокруг. Троица ночевала где придётся, и по пути лишились двух машин. То, что они оказались в каком-то населённом пункте — пусть и заброшенном, что неудивительно — означало, что найти какой-нибудь дом на ночь будет намного легче. — Да, давай, — оживлённо согласился Алекс. — Там иногда даже что-то съестное можно найти.       Первое, что отметила в нём Сара после знакомства — это то, что у Алекса красивые волосы. Они свисали чуть ниже плеч и были ярко-рыжими. Он собирал их в хвост и не обрезал по просьбе Сары. Сейчас они переливались в закатном солнце.       Разве такую красоту можно отдать за мнимое лекарство? Его всё равно на всех не хватит.       Выбор пристанища пришлось отложить на потом. Со стороны одного из домов, как на зло, с отсутствующей калиткой, послышалось пощёлкивание. — Черт побери, — выругался Алекс, раскрывая рюкзак.

***

— То есть как нельзя?!       Теперь Сара была просто уверена, что ненавидит Марлин. И Анну. И ребятёнка последней, решившего захныкать в самый неподходящий момент. Чтоб им всем провалиться. — Мне правда очень жаль, — Анна не прошла бы экзамен по актёрской игре. — К сожалению, я не особо располагаю знанием медицинских терминов, поэтому обойдёмся без жаргонов. Марлин объяснила твоей спутнице, теперь я тебе. Когда ваш друг заразился, кордицепс в нём как-то мутировал и дал иммунитет. Он, по сути, просто «замер» в развитии на самой ранней стадии своего существования в его организме.       Сара искоса посмотрела на неё. Странно то, что она вообще решила им что-то объяснять. — Почему он тогда от других потом не заражался? — Больные два раза не инфицируются, — усмехнулась Анна. — Главное то, что врачи признали в этом уникальность. Это можно воспроизвести в клинических условиях. Создание вакцины от кордицепса сравнимо с открытием пенициллина!..       Сара представить не могла, что такая грубая и бездушная тварь, как Анна способна говорить настолько одухотворённо. От этого её передернуло. — Но гриб растёт по всему мозгу, — не в первый раз напомнила Сара. — Так и в нашем случае, — невозмутимо согласилась Анна. — И что… воспроизвести то, что ты только что наговорила, нельзя… не раскроив ему голову?! — На нём используют самый лучший наркоз, что имеется. Он не будет чувствовать ничего.       Анна говорила даже как-то примирительно. Будь Сара в другой ситуации, она бы удивилась ее терпеливости и тому, что она не послала её сразу же. — Ищите кого-нибудь ещё, — Сара хлопнула себе по коленям. — Следи за языком, — напомнила о своём нраве Анна. — Таких как он больше нет. Включи мозги, пока они не перестали работать, и осмысли это всё. Надеюсь, вы с подружкой не настолько глупые, чтобы вздумать как-то подорвать наши планы. — Надейся, — мимоходом съязвила Сара в глупой надежде взбесить её ещё больше.       Анна закатила глаза и сунула ей под локоть какую-то бумажку. — Ваш друг уже дал разрешение на продолжение исследований.       Сара мазнула взглядом по бумажке, увидела снизу подпись Алекса и швырнула её обратно Анне.       С другой стороны, все эти запросы в здании, окружённом десятками вооружёнными до зубов солдат — пустая, наглая формальность.       За неделю до операции Сара пребывала в подозрительно спокойном состоянии, которое Эшли про себя идентифицировала, как затишье перед бурей. Алекс не избегал их, но специально не шёл на контакт, общался на отвлечённые темы и почти всегда исключительно с Эшли. Ночью перед операцией Сара сквозь сон почувствовала, как кто-то целует её в губы и она недовольно перевернулась на другой бок. — Уйди от меня, я хочу спать, — огрызнулась она, но всё равно получила влажный дрожащий поцелуй в висок.

***

      На утро Сара проснулась разбитой. Операция должна была начаться в девять утра: они как раз должны были успеть к началу, но Сара не чувствовала ничего, когда вышла из комнаты.       Кое-что ей показалось подозрительным: несколько уставших медичек сидели в уголке; некоторые даже плакали. Двое врачей о чём-то говорили — устало и грустно, но не без надежды в голосе. Преисполненная самыми плохими предположениями, Сара спросила у девушек, где находится операционная и те, переглянувшись, махнули рукой в противоположную сторону. Сара вбежала в зал, где увидела Анну, Марлин и ещё несколько врачей. От следующего момента её едва ли не стошнило, когда она увидела залитые кровью кушетку и картонки, которыми был застелен пол рядом. Сознание затуманилось и, громко визжа от ужаса, Сара выбежала в коридор.

***

      Его действительно разобрали на части.       Прививка была создана — об этом Сара узнала на следующей неделе, когда всё время лежала в постели. Полученное вещество заставляло кордицепс мутировать, что превращало вирус в доброкачественное преобразование в организме носителя. Так спутано объяснила Эшли. Этого было достаточно. Вернее, Саре вообще ничего уже не надо было.       Проблема заключалась в том, что вакцины получилось мало, а ещё нужно было на ком-то опробовать её. Если план по размножению вакцины уже имелся, то позволять вводить в себя зарекомендованное лекарство почему-то никто не хотел. На девятый день после операции — Сара считала — их с Эшли снова подозвали главы Цикад.       На этот раз с ней говорила Марлин. «Спокойная и рассудительная», как сказала однажды о ней Эшли. — То есть, вы хотите, чтобы мы были вашими подопытными кроликами? — Потенциал полученной вакцины уже доказан, — терпеливо возразила Марлин, стараясь не реагировать на выпады Сары. — Мы хотим провести клинические испытания. Вероятность того, что вы получите пожизненный иммунитет к кордицепсу очень высока. — Как будто бы это бонус… — фыркнула Сара. — Так и есть, — кивнула Марлин. — А если мы не захотим? — с вызовом спросила Сара. — От нас требуют, чтобы мы убили обеих проводников, — голос Марлин стал жёстче, но затем смягчился. — Чтобы слух о вакцине не пронёсся раньше положенного. Правда, я очень этого не хочу — убивать тех, кто понимает, чего всё это стоило. В ответ я предложила попробовать провести на вас пробу. Во время клинических испытаний вы с подругой будете находиться в штабе, всегда накормленные, под присмотром врачей и охраной. — А что потом?       Ответа на это у Марлин не было. Вместо этого она предложила подписать ей письменное разрешение на проведение вакцины. Там уже стояла роспись Эшли. Сара немного помешкала и, выдернув ручку из рук женщины, написала в нужной графе своё имя. — Я хочу ещё спросить. — Давай. — Почему операция была проведена раньше, ночью, а не утром? — Алекс сам так решил. И вам просил не говорить.

***

      На следующее утро их повели в комнату рядом с операционной и ввели какую-то белую с красным жидкость уколом в вену. В течение последующей пары дней врач преклонных лет разговаривал с Сарой на отвлеченные темы, даже пытался шутить и показывал какие-то цветные книжки. Сначала Сара никак не реагировала, но потом обвела взглядом расплывающуюся комнату, вскочила с места и, послав всю эту свору в белых халатах куда подальше, упала в обморок.       Той же ночью Сара не могла уснуть. К часу ночи к ней зашла одна из медсестёр, принесла какое-то успокоительное, которое та, не думая, проглотила, и обняла её. Между ними завязался разговор. Сара узнала, что в течение операции принимать участие в ней отказались несколько медсестёр, включая и ту, что нанесла ей визит. Операция длилась с полуночи и до восьми часов. Незадолго до того, как Сара вломилась в операционную, то, что осталось от тела, унесли и закопали за зданием. Сара уснула во время рассказа медсестры, и на утро проснулась на удивление отдохнувшей. Даже никакие картинки не мельтешили перед глазами. И только потом она узнала, что пришедшую к ней девушку зовут Клэр.       Клэр показала им место, где закопали останки Алекса. Для Сары стало удивлением, ведь на месте импровизированного захоронения оказалось несколько букетиков. У Клэр с собой оказались ножницы. Сара обрезала несколько веток сирени с соседних кустов и бросила в общую кучу.       «Даже похоронить нормально не в состоянии, ублюдки».       Она и Эшли не превратились через неделю, две. Позже их пробовали заразить разными способами — вплоть до введения в организм крови убитого сталкера (даже не хотелось думать о возможном несоответствии групп крови и о том, как они её добывали), но ничего так и не случилось. Клэр расспрашивала их о состоянии, пока не получила ёмкий ответ от Эшли: — Утихомирься, Клэр. Как видишь, ни на кого не бросаемся, ничего ниоткуда не растёт. — Значит, вакцина работает? — Да.

***

      Зима сменила осень, а врачи всё ещё как-то колдовали над вакциной. Основной план представлял из себя увеличение количества и отправка в местные карантинные зоны, а потом и экспорт по всей Америке. Выяснилось, что вакцина пригодна только для изначально здоровых или только недавних заражённых. Бегунам и сталкерам прививка помочь бы не смогла — их мозг был уже слишком повреждён.       Когда план по размножению вакцины начали приводить в действие, врачи в чём-то ошиблись и испортили весь запас, что оставался. Лечить людей стало нечем.       Всё из-за чьей-то ошибки.       Бездушные, злые, криворукие ублюдки. Они не понимают потери. Её потери.       Сара и Эшли прожили бы и без этой чёртовой вакцины.       Алекс бессмысленно погиб.       Так ужасно.

***

— И это всё, зачем ты позвала меня сюда? Чтобы сказать мне, что мы с Эшли под наблюдением? Как будто мы итак этого не понимали. — На твоём месте я была бы серьёзней, — в привычной манере огрызнулась Анна. — Дело нешуточное.       Было трудно себя сдерживать, когда Анна опять зачем-то позвала её к себе. Зачем? Хотела официально оповестить о том, что их недопопытка спасти человечество пошла прахом? Нет смысла, она и так всё знает. Но то, что они с Эшли теперь на крючке у Цикад было однозначно. Сара обвела взглядом знакомую блёклую обстановку кабинета.  — Куда уж серьёзней, — фыркнула она, — когда у ваших руки не из того места растут. — Заткнись. Благодаря «нашим» у тебя и твоей подружки есть иммунитет к болезни, которую мы не можем одолеть уже девять лет. — Я бы посоветовала пойти с этим иммунитетом кое-куда, но моя культура этого напрочь не позволяет, — Анна усмехнулась припомнив проявление культуры Сары в кабинете врача. — Тебе следовало бы быть благодарной. — Увы, — Сара развела руками так, словно бы привыкла не оправдывать чужих надежд. — Так зачем мы вам с Эшли? За эти два месяца иммунитет окончательно устоялся в нас, можно заново попробовать из нас лекарство сотворить.       Надо признать, теперь такой вариант касательно её самой, Сару абсолютно устраивал. Ее бы положили рядом с Алексом. — Я спрашивала докторов, — с готовностью кивнула Анна. — Поэтому они и хотят пока держать вас под наблюдением, хотя они предполагают, что вакцина, взятая с носителей, получивших иммунитет искусственно, менее эффективна, чем у тех, кто получил это естественным путём. — То есть, подцепил от заражённого? — Верно мыслишь. — То есть, мы будем ждать какого-нибудь особо удачливого? Настолько удачливого, что окажется где-то неподалёку и с радостью ляжет под нож?       Анна встала из-за стола, и подошла к своему ребёнку, который молча сидел до того времени. Хоть Сара и питала неопределённую неприязнь нему (вероятнее всего, из-за матери), но она поражалась умению чада, которому от силы года два, держаться спокойно и сидеть тихо. — Я не понимаю, ты что, напрашиваешься? — осведомилась Анна. — В любом случае, из вас вакцину тоже можно сделать, даже если она будет не такая хорошая, как из вашего Алекса. А может, они ошибаются, и она получится ничуть не хуже.       Анна взяла ребёнка на руки и подошла к окну, перед этим махнув Саре, давая понять, что она свободна. — Ох, Элли, — пробормотала женщина, встав к Саре спиной.       Сара ещё какое-то время смотрела на них. Значит, у Анны всё же дочь.       Лучи зимнего солнца упали на голову девочки, придав тёмным волосам, заплетённым в два хвостика, красивый рыжеватый оттенок. Сара поморщилась. У Алекса всё равно было лучше.