Я влюбляюсь в тебя без предупреждения

Элиотт обещал. Они даже договаривались несколько раз, что встретятся, что вместе помогут девчонкам оформить студию, а в итоге Лу получил…ничего? Да и к слову, Элиотта нет в школе с начала недели. Он не похож на парня, который разбрасывается словами. Который так откровенно забивает на людей, что вторглись в душу за один вечер. Люди, в которых ты нашел себя самого, свое спасение, панацею. Демори обещал. И сейчас не отвечает. Даже если бы послал, нагрубил, развел, но хотя бы написал, это было бы не так больно как сейчас. Лука, чувствует, что получил ложную надежду, и ему надоело спотыкаться об это каждый раз.  — Приве-е-ет! — Хлоя слишком неожиданно появляется, и телефон выпадает из рук. Лука пытается скрыть, что чувствует, а чувствует он много. Каждым миллиметром сердца. Каждым ударом. Он натягивает улыбку и раскрывает руки для ответных объятий, а затем первым целует. Хлое это определенно нравится, она чувствует себя самой счастливой девушкой. На ее бы месте хотела быть каждая, только никто бы и не догадался, что на самом деле Луке плевать. В отличие от Хлои он не чувствует ровным счетом ничего. Только если впустую потраченные отношения с девушкой. Хлоя виснет на его шее, трется носом, и, наверное, о таком каждая пара мечтает?  — Я тоже рад тебя видеть, — подобие счастливой улыбки появляется на лице Лаллемэнта, руками обвивает талию девушки и мило трется носом в ответ. Отвратительно.  — Что делаешь сегодня вечером? — Лука сразу понимает, к чему этот вопрос. «Для тебя всегда хочется быть занятым.»  — Завтра два теста, мне нужно выучить во-о-от столько, — руками показывает объем, и Хлоя недовольно, но видно, что игриво выпячивает губки.  — Тогда на выходных погуляем! — легко чмокает в губы и убегает к своим подругам. Лука сам себе уже отвечает «ага». Сегодня вечером он пойдет к Демори. *** Несмотря на приятную вечернюю погоду, тело трясло, кожа покрывалась мурашками. И было непонятно, от чего это. Лаллементу было плохо психологически, потому что он уже изначально настроил себя на худший финал истории, которая особо и не успела начаться. Он уже сделал неправильный шаг, признавшись Хлое в «любви». О чем он думал? Что все это подавит его настоящего? Затопчет так, что и не вспомнишь? Что новый Лука понравится всем-всем? Он помнит дорогу до дома Элиотта. Хватило всего одного раза, чтобы маршрут уже отпечатался на обратной стороне век. Без труда заходит в подъезд, преодолевает лестницу, и рука зависает над звонком, когда весь план начинает казаться самым глупым на свете. Дрожит, бросает, мурашит. «Глупо идти назад, верно?» Короткий звонок слышится за дверью, и Лука молится, чтобы этот звук не был услышен. Отступает назад, шаркает кроссовками и смиренно опускает голову, собираясь уходить. Наверное, его смелость не доросла до такого уровня, чтобы сделать все так, как надо, и не разрушить жизнь. Но дверь открывается. Демори распахивает ее настеж. В руках тлеет косяк, на который сначала Лука и обращает внимание, потом выше поднимается и встречается с уставшими глазами. Кажется, заплаканными. В голове все то, что хотелось сказать, по щелчку развеивается, и вид Элиотта невозможно сопоставить с тем, что когда-то несколько дней назад он улыбался, был на вечеринке и испытывал Лаллемэнта своим вожделенным взглядом. Демори молча уходит в квартиру, и Луке ничего не остается сделать, как войти. Элиотт сворачивает в ту самую гостиную, где началась та самая история с тем самым пианино, и падает на диван. Лежит спиной к Луке, которому с каждой секундой становится все страшнее от непонимания. Он не знает, что ему говорить, и стоит ли вообще? Тело Демори начинает трясти, и Лаллемэнт отчетливо слышит, как тот пытается подавить слезы. Это совсем прошибает. Снова по щелчку все меняется с невероятной скоростью. Помогает подняться и сам с болью в глаза смотрит на Демори, пытающегося закрыть лицо руками. Лука не дает, заставляет на себя посмотреть. Нет, накуриться до такой степени Элиотт не мог, чтобы быть в таком состоянии. — Мне ст-страшно, — истерика становится еще сильнее, и Лука не понимает, что ему делать. Добрым словом тут не поможешь, не успокоишь. Лучше прикоснуться, показать, что тот не один, что Лу рядом и не уйдет никуда. Никуда и никогда, потому что нашел в Элиотте спасение, но сам же и не оставил никакой надежды для него самого. Он без слов смыкает руки на шее, притягивая к себе настолько близко, чтобы чувствовать, как их ребра сквозь толстовку встречаются. Элиотт без замедлений обвивает талию Луки и валит на диван. Лаллемэнт до сих пор слышит всхлипы, тонущие в его одежде, но уже не такие сильные, как прежде. Элиотт легонько шмыгает, перемещаясь к шее, и, как маленький ребенок, утыкается, оставляя приятное сопение. Лука мягко поглаживает его волосы и осмеливается поцеловать в уголки губ, скулы, подрагивающие веки. Он думает, что Демори уже заснул и не чувствует этого, но на самом деле в нем появляется маленький огонек жизни, его спасения, и зовут его Лука Лаллемэнт.